Часть 14

В коридорах больницы Токийского университета без Таби было как-то мрачнее, хотя Чишия никогда бы не признался в этом вслух. Прошло три дня после выпускных экзаменов, а Таби нигде не было видно. Он пытался позвонить ей в первую же ночь, прижимая телефон к уху и расхаживая по своему пентхаусу. Ответа нет. Сообщение на следующий день — «Отчитайтесь, когда будете готовы» — осталось непрочитанным. На третий день, с излишней настойчивостью подписывая карту пациента, он тихо пробормотал себе под нос «Да ладно», засунув телефон в карман. Пусть дуется. Он не ее нянька. Но плохое настроение не покидало его, его обычная отстраненность начала трескаться. Медсестры избегали его острых взглядов, а ординаторы разбегались, когда он приближался. Даже доктор Танака держался подальше. Чишия убеждал себя, что это раздражение из-за ее отсутствия, нарушающего график смен в отделении, — то, что стало его проблемой. Но в глубине души, в тех укромных уголках, куда он редко заходил, он знал правду: Было больно, потому что это была она. Он неохотно признался в своих чувствах глубокой ночью, глядя в потолок — влечение, привязанность, какое бы название ни подходило к незнакомым «чувствам», которые он испытывал всякий раз, когда она была рядом. Ему было все равно, что это было, главное, что эти чувства были. А теперь она видела в нем просто придурка. Как и следовало ожидать , подумал он с горечью. Вот кто я такой. День в больнице тянулся бесконечно, как в тумане обходы и бумажная волокита, и его мысли о ней возвращались чаще, чем ему хотелось бы. К вечеру ему понадобилось отвлечься. Бар — не его обычное место, но тихое заведение на боковой улочке недалеко от больницы, где приглушенный свет и безликая толпа могли заглушить шум в его голове. Он заказал виски без добавок, устроился за стойкой, не отрывая глаз от бокала, в котором он его вращал. Она вернется. Или нет. В любом случае, жизнь продолжается. Тем временем Таби провела эти три дня в полной изоляции, свернувшись калачиком в своей квартире. Смерть мистера Хино преследовала ее, как и провал на экзамене; ощущение удара руки Мии по щеке продолжало въедаться в кожу, прокручиваясь, как в кошмаре. Работа казалась невыносимой — мысль о том, чтобы оказаться в палате, взгляды, вопросы. Поэтому она позвонила и сказала, что заболела, игнорируя звонки Чишии, и спрятала телефон под подушку. Но сегодня вечером все вокруг словно сжалось. Ей нужен был воздух, нужно было убежать от мыслей, которые непрестанно ее мучили. Бар — любой бар — чтобы заглушить эту боль парой-тройкой напитков. Она оделась просто: короткое голубое платье, туфли на каблуках, не потрудившись сделать прическу. Выбранное ею место было приглушенным и неприметным, таким, куда люди ходят, чтобы забыть обо всем. Она вошла, и теплый гул разговоров и звон бокалов ненадолго отвлекли ее — пока ее взгляд не упал на него за стойкой. Чишия, потягивая виски из стакана. Паника охватила ее, сердце подскочило к горлу. Она повернулась, чтобы уйти, держась рукой за дверь, но он поднял взгляд, его глаза встретились с ее глазами на другом конце комнаты. «Ли!» — окликнул он, его голос прорезал шум. Она замерла, застигнутая врасплох. Бежать сейчас было бы ребячеством, поэтому она медленно подошла, ее каблуки тихонько цокали по деревянному полу. «Доктор Чишия… здравствуйте. Я не ожидала…» «Садитесь», — сказал он, указывая на стул рядом с собой. Это не было просьбой, но в его тоне не было обычной резкости — возможно, она смягчилась от виски или чего-то еще. Она помедлила, затем скользнула на сиденье и заказала бокал вина, чтобы успокоить нервы. Сначала тишина затянулась неловко, ее заполняла джазовая музыка из бара. Таби теребила свою цепочку, в голове крутились мысли: Что мне сказать? Извини, что я тебя игнорировала? Что я назвала тебя придурком? Чишия сделал глоток, не отрывая взгляда от столешницы. Он признался, что был немного пьян, алкоголь ослабил его строгий контроль над словами. «Ты не зашёл», — наконец сказал он. «Я звонил». «Я знаю», — прошептала она, краснея. «Прости. Мне просто… нужно было время». Он кивнул. Еще один глоток, и виски придал ему смелости. «Ты правда думаешь, что я придурок?» Глаза Таби расширились, вопрос повис в воздухе. Она смотрела на вино, покручивая его, словно желая сменить тему. «Я… я была расстроена. Переполнена эмоциями. Я не хотела…» «Но ведь это так», — перебил он, и в его голосе звучала почти… уязвимая робость? — «Не волнуйся, я тебя не виню. В конце концов, я сам себя таким сделал». Она встретилась с ним взглядом. «Ты иногда бываешь придурком… Но… ты мне также помог, и я думаю… ты на самом деле довольно хороший парень. Я была неправа, что сорвалась. Прости». Извинения успокоили его, виски согрел его вены, и разговор, поначалу неуверенный, завязался. Они непринужденно говорили — о приглушенной атмосфере бара, о какой-то забавной истории из больничной палаты, по которой он так скучал, делясь ею с ней. Но боль в ее глазах, то, как долго она могла смотреть на него, притягивало его. «Это моя вина», — наконец прошептала она, голос её дрожал. «Я была там. Если бы я среагировала быстрее…» Чишия поставил стакан, алкоголь ослабил его бдительность. Чтобы утешить её — что он делал крайне редко — он открылся ей. «Я был таким же, как ты… В годы моей ординатуры, конечно. Я прокручивал в голове каждое решение, каждый разрез, каждое измерение. Это меня просто пожирало». Он вздохнул, проводя пальцем по краю стакана. «Помнишь, как я заставлял тебя вспоминать мои неудачные случаи? Они были из моей ординатуры. Ты накопишь столько же смертей пациентов, а может, и больше. Сначала я позволял им поглотить меня — бессонные ночи, я много раз подумывал бросить всё». Таби посмотрела на него, удивление смягчилось на ее лице. «Ты? Так на него повлияло?» Он слабо усмехнулся, но его взгляд был отстраненным. «У меня есть чувства, Ли. Недавно мне об этом напомнили», — сказал он. «Но я научился разделять чувства. Я не позволяю себе думать о таких вещах. Никогда. Если бы я это делал… Это свело бы меня с ума… Мне кажется, все сходят с ума от мыслей». Он отвел взгляд, глубоко вздохнул, а затем посмотрел на нее более твердо. «Смерть мистера Хино — не твоя вина. Всякое случается». "Но-" Он перебил её, сделав ещё один глоток виски. «Смерть мистера Хино — не твоя вина. Чёрт. Всякое бывает». _________________________________________ Чишия откинулся на спинку офисного кресла, сквозь полузакрытую дверь доносился гул работы в его отделении. Он рассеянно постукивал пальцами по краю стола — редкий признак нетерпения — пока смотрел на запечатанный конверт перед собой. Результаты. Экзаменационные работы Таби за первый курс. Он использовал свои связи — не неэтичные, а просто те, которые обычно бывают у заведующего кардиологическим отделением, — чтобы получить их прямо к нему до официального объявления. Любопытство, сказал он себе. Или, может быть, что-то другое. Хотя в этом он бы не признался. В любом случае, он не собирался ждать, пока бюрократическая почта догонит его. Быстрым движением он разрезал конверт, вытащив чистый лист бумаги. Его взгляд скользнул по верхней строке: Кандидат: Таби Ли. Статус: Пройдено. Результат был неплохим — не высший процент, но значительно выше порогового значения. Несмотря ни на что… она сделала это. Она действительно сделала это. И на этот раз самостоятельно. На его губах появилась лёгкая усмешка. Неплохо, Ли . Он отчасти ожидал неудачи, учитывая весь тот бардак, но это? Это было доказательством её стойкости, того, что отличает её от большинства ординаторов. Или, может быть, это просто чистая удача. В любом случае, это что-то в нём пробудило — гордость, возможно. Или те надоедливые чувства, которые он пытался игнорировать неделями. Он взял телефон, пролистал контакты, пока не появилось ее имя. Быстрое сообщение: « В мой офис. Сейчас же. Без любезностей». Это было не в его стиле. Через несколько минут раздался нерешительный стук. «Входите», — позвал он, теперь уже прислонившись к передней части своего стола, небрежно скрестив руки на груди. Дверь со скрипом открылась, и Таби проскользнула внутрь. Ее медицинская одежда была слегка помята после утреннего обхода, а на бейдже, как всегда, висела эта нелепая цепочка. С тех пор, как она вернулась на работу, после смерти мистера Хино, она изменилась — стала тише, сдержаннее, словно все еще позволяла всему давить на себя. Но он надеялся, что это положит конец всему этому. — Вы хотели меня видеть, доктор Чишия? — неуверенно спросила она. Она стояла у двери, не совсем встречаясь с его взглядом, словно ожидая нравоучений. В конце концов, обычно она приходила к нему именно за этим. «Садись», — сказал он, кивнув в сторону стула напротив своего стола. Но она не сразу двинулась с места, вместо этого теребя край своей медицинской одежды. Он мысленно вздохнул. Всегда такая нервная. «Или встань. Как хочешь. У меня есть результаты твоего экзамена». Ее глаза резко поднялись, расширившись, как блюдца. «Уже? Но… они сказали, что это займет еще как минимум неделю». Она сделала шаг вперед. «Как вы…?» «Преимущества этой должности», — сухо пожал он плечами, показывая бумагу. — «Хотите сначала плохие новости?» Лицо Таби побледнело, плечи опустились, она собралась с силами. «Я… я провалилась, не так ли? После всего, что произошло… я знала это… Я не могла сосредоточиться там. Вы же собираетесь меня выгнать, правда? Пожалуйста… Доктор Чишия… вы должны…» «Вы сдали экзамен». Слова повисли в воздухе, простые и бесстрастные. Таби замерла, ее рот приоткрылся от шока. «Что?» «Ты сдала», — ровно повторил он, хотя в его голосе мелькнула нотка веселья от её недоверия. Он перевернул листок и подвинул его по столу, чтобы она могла сама убедиться. «Видишь? Вот здесь. Проходной балл. Поздравляю, Ли. Ты официально не полный неудачник». Она уставилась на бумагу, нахмурив брови и наклонившись ближе, словно не могла доверять собственным глазам. Ее пальцы дрожали, когда она проводила пальцами по написанным словам. «Это… это не может быть правдой. Я так опоздала, и половину вопросов я ответила наспех. Некоторые даже оставила без ответа. Как я могла сдать?» Чишия пожал плечами. «Видимо, ты знала достаточно, чтобы кое-как сдать экзамен. Или, может, тебе просто повезло, и в тот день проверяющие были щедры». Взгляд Таби медленно поднялся, в глазах мелькнуло подозрение. Она выпрямилась, скрестив руки на груди. «Ты… ты что-то сделала? Например, использовала свои связи? Вмешивалась в дела?» Улыбка Чишии исчезла, сменившись редким проблеском раздражения в глазах. Он слегка оттолкнулся от стола, напрягая осанку. «Вмешиваться? Что? Думаешь, я рискну своей репутацией ради этого? Подтасовывать результаты экзаменов, как это делали твои родители? Нет, Ли. В отличие от твоего отца, я не играю в такие игры. Ты это заслужила. Веришь или нет». При упоминании отца она вздрогнула, щеки ее покраснели от чувства вины. «Я… я прошу прощения. Я не хотела так тебя обвинять. Просто… это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Я плохо сдаю экзамены, я была уверена, что провалила его». Обида затянулась еще на секунду, в груди застрял тугой узел, но потом он отпустил ситуацию. Она была потрясена, это было очевидно. И, честно говоря, часть его понимала это сомнение — тень, которую отбрасывало кумовство ее родителей, безусловно, сыграла в этом свою роль. Он медленно выдохнул, снова откинувшись на стол. «Извинения приняты. Но в следующий раз поверь немного в себя. Или в меня». Таби кивнула, прикусив губу и снова взглянув на бумагу. Затем, постепенно, до нее дошло. Ее глаза загорелись, на лице расплылась улыбка. «Я… я сдала. О боже, я действительно сдала!» Улыбка стала шире, превратившись в широкую ухмылку, и она с удивлением прикрыла рот руками. Она слегка подпрыгнула на цыпочках, и из ее губ вырвался смех. «Это невероятно! Я не могу в это поверить… то есть, теперь я понимаю, но… вау!» Чишия наблюдал за ней, за тем, как всё её лицо преобразилось от восторга. Это было… мило. До боли очаровательно. Такая неподдельная радость, от которой она казалась ещё меньше и ещё ярче на фоне белоснежных стен его кабинета. Его охватило непроизвольное тепло, и прежде чем он успел сдержаться, слова вырвались: «Ты молодец, Таби. Правда. Я… горжусь тобой. У тебя огромный потенциал». Комплимент повис в воздухе без его обычного сарказма или двусмысленности. Таби перестала прыгать, ее щеки покраснели, и она уставилась на него широко раскрытыми глазами. «Ты… ты так думаешь? Это… я имею в виду… спасибо, доктор Чишия. Это очень много значит». Он задержал на ней взгляд на мгновение дольше, чем следовало, и воздух в комнате едва заметно изменился. Румянец на ее щеках, изгиб ее губ в застенчивой улыбке — все это пробудило в нем те чувства. Те самые, которые он сотни раз пытался подавить. «Просто проверь», — прошептал голос в его голове. Он не обдумал всё как следует — не взвесил этические аспекты, риски. Импульсивность была не в его характере, но здесь, когда она смотрела на него таким взглядом, импульсивность перевесила всякую логику. «Иди сюда», — тихо сказал он. Он остался прислониться к столу, слегка расставив ноги, и небрежно похлопал по пространству перед собой. «Я хочу тебе кое-что показать». Таби замерла, румянец на ее щеках усилился, но любопытство — и, возможно, что-то еще — тянуло ее вперед. Она подошла ближе, пока не оказалась между его ног, достаточно близко, чтобы он мог почувствовать легкий ванильный аромат ее духов, смешанный с запахом антисептического мыла в больнице. У нее перехватило дыхание, и она вопросительно подняла глаза. Момент затянулся, тишина и напряжение нарастали. Руки Чишии зависли вдоль тела, пульс участился так, что это раздражало его — бесстрастно, отстраненно, чувствовать это трепет? Нелепо. Но ее близость, то, как ее грудь поднималась и опускалась чуть быстрее, мягкое приоткрытие губ… это было опьяняюще. Он медленно протянул руку, его пальцы коснулись ее талии, сначала легко, затем сильнее, притягивая ее чуть ближе. «Доктор Чишия…?» — прошептала она, осторожно положив руки ему на плечи. «Только Чишия», — тихо поправил он, проводя большими пальцами маленькие круги по ее бокам сквозь тонкую ткань медицинского халата. «Только пока». Прежде чем она успела ответить, он наклонился ближе, сокращая расстояние. Его губы мягко, сначала осторожно, коснулись её губ — лёгкое, пробное прикосновение, должно было быть коротким. Этого было достаточно, чтобы убедиться, не случайность ли это увлечение, что он мог отбросить после первого же прикосновения. Но в тот же миг, как их губы соприкоснулись, Всё изменилось. Ее губы были мягкими, теплее, чем он мог себе представить, поддаваясь его прикосновениям с такой сладостью, что у него закружилась голова. Он, не задумываясь, углубил поцелуй, одной рукой скользнув по ее спине, чтобы притянуть ее ближе, другой крепко держа ее за талию. Медленность поцелуя — ленивая, слегка неуклюжая — казалась такой притягательной. Сначала она отвечала нерешительно, а затем растворилась в его поцелуе, ее пальцы крепче сжимали его рукава, и тихий вздох вырвался из его губ. Он смутно подумал , что это должно было положить этому конец , но вместо этого усилило все эти глупые чувства. Ее вкус — едва уловимый, напоминающий чай, который она всегда пила, — то, как она прилегала к нему, странно идеальная… это было как наркотик, затягивающий его. Или как первый стакан виски, который он выпил, и после которого больше никогда не возвращался к виски. Он наклонил голову, наслаждаясь медлительностью, тем, как время, казалось, растягивалось в его кабинете, никакой спешки, только нарастающее тепло. Когда он наконец отстранился — неохотно, на секунду прижавшись лбом к ее лбу, — реальность обрушилась на него. И с его губ сорвалось лишь мягкое... "Дерьмо."