глава 12.

В дверном проеме показался мужчина, на вид чуть старше пятидесяти. Понд рефлекторно повернул голову на неожиданно раздавшийся звук стука и открывающейся двери, Пувин же медленно прикрыл глаза, внутренне собираясь. Мужчина сразу кинул оценивающий взгляд на двух молодых людей, задерживая свое внимание на незнакомом ему человеке. Наравит, сложив в голове все вместе, встал с места, складывая руки в характерном для тайского приветствия жесте, слегка поклонился, но глаз с нового для него человека не отвел. Взаимным приветствием ему не ответили, лишь сузили глаза и слегка кивнули головой. Ну, уже что-то. Посчитав, что этого достаточно, Понд поспешил выйти, быстро кивнув Пувину, тот лишь остался обреченно смотреть ему вслед, как на единственное спасение, которое только что ушло. Тяжело выдохнув, мальчишка собрался уже и физически, садясь в кресле ровнее. Его нервозность выдавали лишь подрагивающие руки, пальцы которых он перебирал под столом, но этого он не покажет.  — Тот самый новый работник с финансового отдела? — без приветствия, холодно, бросая поверхностный взгляд, как он делал всегда. Пувин успел отвыкнуть от такого тона, работая в теплой атмосфере, которую сам же и выстроил, по его телу пробежали неприятные мурашки. Он медленно кивнул, ожидая очередного недовольного вердикта, пока отец салился напротив. — Выглядит слишком молодым, — чужое лицо не выражало ничего, кроме холода, будто это не они не виделись уже больше полугода. — Ему повезло получить тот опыт, что написан в его личной информации, — ну конечно он знал о Понде все, что ему требовалось. Пувин привык и мысленно был благодарен тому факту, что ему не приходилось и не придется взаимодействовать с отцом по поводу изменений в банке лишний раз. — Я позже проверю его работу, попроси Бонни все для меня подготовить, но сейчас я здесь не для обсуждения бизнеса, — этот монолог начал его утомлять, как и упрямое молчание сына, что смотрел куда угодно, но не на него. — Может, ты хочешь сам мне все рассказать? — не предложение, толчок к разговору, Пувин знал. Его отца особо не волновали чувства мальчишки, если он обращался по конкретному делу, а это было исключительно так в последнее время, он всегда получал желаемое, не церемонясь. Прекрасные качества для человека, имеющего личный бизнес, но ужасные для отца и супруга.  — Я… — начал Пувин, но в этой тишине собственный голос показался ему оглушительным и неузнаваемым. Человек напротив нахмурился, выражаю свое недовольство. Сглотнув, он продолжил. — Я уже сказал часть тогда по телефону. Мама в больнице. В Японии, — аккуратно добавил он, опасаясь, что мужчина просто выбросил это из головы, как ненужную информацию. — Пока неясно, что с ней, я бы поехал сам, но я не могу и Кхао тоже, но… — подняв глаза, Пувин на секунду пожалел, что упомянул имя брата, увидев мимолетное отвращение на чужом лице. — Ты понимаешь, почему, мы все это понимаем. Она - твоя бывшая жена, я понимаю, но, может, это возможно? — мужчина понимал к чему идет разговор, понимал, о чем просит его сын, в голове прикидывая возможные и удобные для него варианты.  — Возможно, — раздалось спустя две минуты, когда Пувин начал терять последнюю надежду. Мужчина поднялся со стула, давая понять, что разговор окончен и он не намерен задерживаться. Уже у самой двери он обернулся, кидая быстрый взгляд на сына. — У меня через неделю встреча с партнерами в Японии, поеду чуть раньше, — и снова ни прощания, ни взгляда напоследок, холодный голос и такой же уход, от которого остается неприятный осадок.  Но Пувин успел смириться, контраст общения, конечно, выбивал его из колеи, но ненадолго. Он снова тяжело вздохнул, растекаясь по столу и чувствуя странное облегчение, которое всегда наступало после ухода отца. Он не знал, сколько просидел так в полулежачем положении, пяля в одну точку, но в дверь снова постучали, заставляя собраться из непонятной массы во что-то, напоминающее человека. В кабинет зашла Бонни, смотря на Пувина каким-то виновато сожалеющим взглядом. Она знала, в каком состоянии находился ее начальник после таких визитов, а учитывая всю сложившуюся ситуацию, последнее, чего ей хотелось - это тревожить его.  — Извини, у меня твой отец запросил отчет по работе финансового отдела, я делаю? — она аккуратно заправила прядь волос за ухо, встав около стола. Девушка не садилась, она зашла быстро уточнить и оставить его в покое.  — Делай, — коротко ответил Пувин, смотря на секретаршу отрешенно. Она же кивнула и поспешила выйти.  Он снова остался наедине со своими мыслями. Надо было позвонить Кхао, надо было закончить работу или хотя бы начать. Но сил не было ни на что. Пу чувствовал себя таким уставшим, хотя за сегодня он практически ничего не сделал. Хотелось лечь, чтобы никто не трогал, ничего не требовал, не хотел от него, а лучше бы обнял. Не хотелось думать о делах, об обязанностях, да и просто о чем-либо. Хотелось забыть, выпасть из жизни на пару дней, а лучше недель, исчезнуть. Но нельзя. На нем банк, на нем брат, непонятно, что там с мамой, а ему надо знать. Глаза бегали по сторонам, пока мысли также метались в голове. Все это так давило, вызывая настолько противоречивые чувства внутри, что хотелось расплакаться прямо здесь и сейчас. 

***

В другом банке Бангкока, но не менее крупном и влиятельном, кипела работа. Люди передвигались по отделам, передавая друг другу документы, сидели за компьютерами, заполняя отчеты и исправляя допущенные ошибки. Кто-то нервничал, кто-то психовал из-за риска потери потенциальных партнеров и клиентов. Но не на последнем этаже здания. Небольшой уголок, которого не коснулся этот смерч событий, дел и обязанностей. Кхао сидел, прижимаясь к чужой груди и иногда всхлипывая. Было немного стыдно. Вообще, находился бы он в адекватном состоянии, не как сейчас, не в подвешенном и неустойчивом, он бы не просто миллион раз извинился, он бы просто не допустил бы подобного. Но он не в адекватном состоянии. Несмотря на это, когда его начало понемногу отпускать, что он хотя бы стал в состоянии говорить, его начало мучить изнутри. Что теперь сказать? Неужели он правда расплакался в руках малознакомого ему человека, хоть и проводит с ним времени почти столько же, сколько и с родным братом? Он так долго старался быть сильным, зная насколько хреново Пувину, что этот срыв казался для него чем-то умом непостижимым. Он держался перед родным человеком, он держался перед его сотрудниками, он держался наедине с собой, но сдался перед сидящим рядом с ним Ферстом. Но.. Почему?  — Извините, — собрав последние силы, он смог тихо выдавить из себя, но благодаря тому, как они сидели, человек, которому было это адресовано, все прекрасно услышал. Канапхан немного отодвинулся, пытаясь заглянуть Кхао в глаза, которые тот старательно прятал, смотря в пол.  — Вам не обязательно извиняться, — он так и не смог поймать зрительный контакт, поэтому решил попробовать обратить на себя внимание голосом. — Я не знаю, что у вас произошло, но понимаю, что из неоткуда это взяться не могло, значит, вам сейчас очень тяжело, — Кхаотан, все-таки, поднял не него глаза-бусинки, блестящие от недавних слез. Ферст смотрел на него очень сочувствующе, сведя брови к переносице. Танават почувствовал, что ему нужно что-то сказать, этот человек напротив слишком хороший, но ком стоял в горле. — Вам не нужно говорить, — будто читая мысли, прервал его мужчина. — Вы можете ничего не объяснять, — он замолчал на секунду, поджав губы и, видимо, подбирая слова. — Наверное, вам лучше поехать домой, — Кхао отвел взгляд в сторону, но быстро вернул обратно, собираясь возразить, но его перебили. — Я настаиваю, кхун, — он сразу закрыл рот, опуская глаза на свои руки, что нервно перебирали край рубашки.  Они просидели так с минуту: Ферст внимательно разглядывал человека перед собой, не смея нарушить тишину и давая время, видя, как внутри парня борются мысли и чувства; Кхао же так и продолжил смотреть на свои руки, переживая шторм, нет, смерч в голове. Спустя время он легонько кивнул, переводя взгляд на чужой рабочий стол. Ферст тоже кивнул, больше для себя, отмечая что-то мысленно.  — Я вас провожу, сможете заказать такси? — поднимаясь с места, но не сводя глаз, просил.  — Не нужно вызывать, я на машине, спасибо, — Кхао чуть замялся, потянувшись к своим вещам.  — Вы уверенны, что доедете в таком состоянии? — Ферст буквально сверлил его внимательным взглядом, на этот раз готовый что-либо предпринять, если вдруг парня начнет крыть новая волна.  — Конечно, — он поднял глаза, собрав бумаги, они направились к выходу из кабинета. — В любом случае, мне стало хоть немного, но легче, — продолжил он уже в лифте. — Поэтому.. — вдох и взгляд вниз. — Спасибо вам, — на выдохе он поднял глаза, выдавливая из себя благодарную легкую улыбку. — За все, — добавил он уже тише на выходе из здания.  — Все в порядке, — заверил его Канапхан. — До свидания, езжайте аккуратнее и хорошей дороги.  — Спасибо, до свидания, — Кхао неуверенно кивнул, разворачиваясь и уходя в сторону машины, оставляя человека на пороге с очень противоречивыми мыслями и чувствами. 

***

Танават вернулся домой только спустя час. Во-первых, он и правда ехал осторожно, а во-вторых, он заехал на рынок купить еды. Готовить не было сил, да и не хотелось, поэтому он не придумал ничего лучше, чем купить готовой еды для себя и брата и просто разогреть ее, когда второй вернется домой.  К слову о Пувине, Кхао все еще думал как лучше: написать о том, чтобы младший вызвал себе такси или, все-таки, забрать его самому. Пока убирал еду в холодильник, чтобы она не испортилась за несколько часов, потоком мыслей пришел к тому, что заберет сам. Все же он переживал. Пережив собственную истерику, ему правда стало легче, понятно, она ничего не решила, но выпустив эмоции, он хотя бы снова мог рационально мыслить. Он снова про себя возвращался к брату, не представляя, что тот сейчас переживает, учитывая, что Кхаотан переживал сам. Не хотелось оставлять его одного, такого беспомощного и уязвимого. И если на работе Танават сделать этого не мог, то мог хотя бы забрать его с этой самой работы, не заставляя ехать на такси. Так он и решил, обессилено падая на кровать и закрывая глаза, не забыв перед этим завести будильник, чтобы не проспать время, когда надо ехать за младшим братом.  Спать днем - не лучшая идея, особенно в подвешенном состоянии, Кхао это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Глаза сами смыкались, организму нужна была перезагрузка после такого эмоционального принесения, что наконец вышло наружу. Он лишь ответственно завел будильник, что сейчас разрывался отвратительной трелью.  Помассировав виски, он поднялся, сев в кровати. Глаза его были все еще прикрыты, пара минут и он оклемается. Но несмотря на все это разбитое состояние, надо отдать должное, теперь он не чувствовал, что уснет, как только сядет за руль.  Тяжело вздохнув, он открыл таки глаза и потянулся к телефону - у него еще есть минут пятнадцать до выезда. Захватив телефон с зарядки, он в ванную привести себя в порядок. Посмотрев в зеркало, отражение его не впечатлило: чуть опухшие красные глаза после слез и сна, растрепанные волосы. Он завис, начиная думать о чем-то своем, в голову полезли мысли, к которым он точно был не готов, мотая головой и отгоняя их от себя, мысленно обещая подумать позже. Отлипнув от зеркала и причесав волосы, он быстро направился вниз к машине - времени осталось не так много.  Доехал до банка брата он на автомате, останавливаясь на парковке. Залипнув в телефон, он начал ждать, когда Пувин закончит с работой и спуститься. Через семь минут на переднее пассажирское сидение падает Пу, закрывая за собой дверь и обессилено откидываясь назад, прикрывая глаза.  — Сильно устал? — отрываясь от телефона, просто спросил Кхао.  — Устал, — не открывая глаз, ответил мальчишка.  — Тогда домой?  — Домой.  Их обоих хватило только на этот простой диалог, не говоря о сложных вещах, не обсуждая и не обговаривая ничего вслух. Но оба прекрасно все понимали, обоюдно наслаждаясь тишиной и теплым обществом друг друга.