Глава 2. Часть 2. Роща Памяти

Лес вокруг становился гуще, но это была не дикая чаща. Деревья здесь росли среди обломков бетона и переплетенных стальных балок, словно природа пыталась поглотить скелет прошлого. Вскоре деревья расступились, и перед отрядом предстало массивное, величественное здание. Даже спустя тысячу лет его строгие линии и монументальный фасад внушали трепет. Для Джона это место было болезненно знакомым. В его времени это был музей, посвященный подвигу ОТГ-10 (Оперативно-тактической группы 10), павшей в период Перегрева. Для Тенакт же это была священная Роща Памяти. У массивных ворот, украшенных знаменами кланов, их ждала фигура в богатых одеждах. Это была Декка, Духовница племени. Её мудрые глаза сразу выцепили из группы знакомую рыжеволосую фигуру. — Спасительница Меридиана, — голос Декки звучал торжественно. — Весть о твоей победе над Груддой на Посольстве летела впереди тебя. Мы ждали твоего прихода, Элой из племени Нора. Декка шагнула навстречу, собираясь поприветствовать гостью по обычаю Тенакт, но тут её взгляд переместился на того, кто стоял по правую руку от Элой. Джон замер. Камуфляжная форма, бронежилет, обвешанный снаряжением, тактический шлем и черная балаклава, скрывающая лицо. Её взгляд впился в шевроны на его плечах и в саму форму, которая точь-в-точь повторяла очертания фигур на священных «Видениях» внутри Рощи. Духовница пошатнулась, её рука непроизвольно потянулась к амулету на груди. Цвет её лица сменился с сурового на мертвенно-бледный. — Десятеро... — прошептала она, и её голос сорвался на благоговейный хрип. — Это невозможно... Одно из Видений... оно обрело плоть? Она смотрела на Джона так, будто перед ней стоял восставший из мертвых. Для её народа он был воплощением легенды, на которой строилась вся вера её народа. — Он с тобой, Элой? — Декка перевела испуганный, но горящий фанатичным интересом взгляд на охотницу. — Ты привела в наши стены Одного из Десяти? Джон медленно отстегнул шлем и одним движением стянул балаклаву, открывая лицо. Он посмотрел на Декку — не как на жрицу, а как на человека, который потерялся в истории его друзей. — Я не Видение, — спокойно, но твердо сказал Джон. — Меня зовут Джон. И я слышал про тех людей, в честь которых построен этот храм. Она долго смотрела ему в глаза, пытаясь осознать реальность происходящего. — Вождь Хеккаро... — наконец выдавила она. — Вождь должен увидеть это лично. Идемте. Скорее. Само Прошлое пришло к нам в гости, и я боюсь, что Роща еще никогда не видела такого дня. Джон шел по гулким залам музея, и каждый его шаг эхом отдавался от древних стен. Внутри Рощи Памяти царил полумрак, прорезаемый лишь мерцанием нестабильных голограмм. Декка вела их вперед, благоговейно указывая на полупрозрачные фигуры, которые то исчезали в помехах, то вспыхивали вновь. — Взгляни, Джон, — прошептала Декка, остановившись у центрального постамента. — Это Видения. Мы называем их Десятерыми. Они спустились с небес на железных крыльях, чтобы сразить врага, не знающего страха. Их подвиги — фундамент нашего племени. Каждое движение, каждый их удар — это урок доблести, который мы заучиваем с детства. Джон остановился. Перед ним мерцало изображение бойца в такой же форме, как у него самого, только искаженной цифровым шумом. Голограмма повторяла зацикленное движение: солдат прикрывал собой гражданских, отстреливаясь из тяжелого пулемета. Джон молча смотрел в пустые светящиеся глаза своего старого соратника. В его памяти это место не было храмом. Это был хаос. Он вспомнил 2040-е годы — еще до того, как мир узнал ужас Чумы Фаро. Он вспомнил Перегрев — климатическую катастрофу, превратившую эти земли в ад. Тогда здесь вспыхнул конфликт за ресурсы и право на жизнь. ОТГ-10 не были богами. Это были добровольцы. Простые парни и девушки, которые отказались отступать, когда политики в Вашингтоне поставили на этом регионе крест. Они отстояли права местных жителей на свои земли. — Десятеро не знали усталости, — продолжала Декка, её голос дрожал от волнения. — Они были едины в своей ярости. Джон медленно протянул руку, и его пальцы прошли сквозь холодный свет голограммы. — Их было не десять, Декка, — негромко произнес он, не оборачиваясь. — Их были сотни. Но эти... те, кого вы видите здесь... они действительно были ядром. Он повернулся к Духовнице. В его взгляде не было превосходства, только глубокая, выстраданная печаль. Он решил, что должен поддержать их веру в легенды. — Я знал этих бойцов. Лично. Они не были небесными духами, Декка. Они были людьми из плоти и крови. Им было не всё равно. Они действительно были храбрыми и отдали свои жизни во благо своего народа, чтобы отстоять свободу и права. Декка замерла, пораженная его словами. Для неё легенда обрела вес. Она привыкла поклоняться «Видениям» как идеальным образам, но слова Джона превратили их в нечто более значимое — в предков, которые принесли жертву. — Ты говоришь о них как о братьях... — выдохнула она. — Потому что они ими и были, — Джон поправил лямку карабина на плече. — Пойдем дальше. Я хочу увидеть вашего вождя. Если он черпает силу в их подвигах, значит, нам есть о чем поговорить. Тронный зал Рощи Памяти встретил их гулким простором. В зале имелось множество постаментов, которые вышли из строя, они не мерцали. Декка, жестом попросив их подождать, скрылась в тени за массивными колоннами, чтобы призвать вождя. На возвышенности стоял богато украшенный трон вождя с мерцающими голограммами. Прямо над троном висел истребитель, который не видел небо последнюю 1000 лет. Элой тем временем не теряла ни секунды. Её визор тихо пискнул, сканируя пространство. — Джон, Варл, — прошептала она, едва шевеля губами и не оборачиваясь. — Я вижу его. Сигнал Эфира. Он прямо там, за троном. Встроен в главный серверный узел музея. Варл напрягся, его рука легла на рукоять копья. — Прямо под носом у вождя. Это осложняет дело. Вряд ли он отдаст нам часть своего «святилища» просто так. — Мы договоримся, — так же тихо ответил Джон, не сводя глаз с пустующего трона. — Солдаты всегда находят общий язык, если... Тяжелый занавес из шкур и металлических пластин позади трона раздвинулся. Из тени вышел человек, чьё присутствие заполнило зал мгновенно. Хеккаро был огромен, его тело покрывали татуировки всех трех кланов, а на плечах покоились тяжелые доспехи из брони «Громозева». В его движениях чувствовалась мощь хищника, привыкшего к абсолютной власти. Он сделал шаг к трону, собираясь заговорить с «Победительницей Грудды», но его взгляд замер, так и не дойдя до Элой. Он медленно спустился с помоста, не сводя глаз с лица Джона, изучая его черты так, словно пытался разгадать тайну самого мироздания. — Ты не призрак, — утвердительно сказал Хеккаро, остановившись в трех шагах. — Ты — воин из тех времен, когда эти стены еще не были руинами. Джон коротко кивнул, признавая в Хеккаро равного. — Я солдат, вождь. Такой же, как и ты. И я пришел сюда не как бог, а как союзник этой девушки. Хеккаро перевел взгляд на Элой, затем снова на Джона, и на его суровом лице промелькнула тень понимания. — Привести с собой предка... Это знамение, которое нельзя игнорировать. Говори, Элой из племени Нора. С каким делом ты явилась ко мне? Элой сделала шаг вперед, оказавшись между Хеккаро и Джоном. Она понимала, что присутствие живого «Видения» дало ей кредит доверия, который нельзя растратить впустую. — Вождь Хеккаро, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Мир умирает. Красная гниль, которую ты видишь на своих полях, и бури, что терзают твои земли — это не просто гнев духов. Это системный сбой самой земли. Я здесь, чтобы исправить его. Хеккаро нахмурился, его рука легла на рукоять массивного меча, но он не перебивал. Элой указала на консоль, мерцающую за его троном. — Внутри этих руин скрывается то, что вы называете «духом», но для меня это — Эфир. Это часть системы, созданной соратниками Десятерых, чтобы управлять небом и ветрами. Без него я не смогу восстановить порядок. Она сделала глубокий вдох, глядя вождю прямо в глаза. — Мне нужно войти в это святилище и забрать Эфир. Это не осквернение вашей памяти, Хеккаро. Напротив — это исполнение воли тех, кто построил это место. Джон здесь именно потому, что он знает, как эта сила должна работать на благо живых, а не просто светиться в темноте. Хеккаро медленно обернулся к своему трону, на который он смотрел как на священный алтарь всю свою жизнь. Затем он снова посмотрел на Джона. — Ты просишь отдать мне сердце Рощи, — пророкотал вождь. — Мои Маршалы верят, что пока Видения светятся за моей спиной, Тенакт будут едины. Если свет погаснет, мои враги — и мятежница Регалла — увидят в этом слабость. Джон сделал шаг вперед, его голос прозвучал спокойно и веско. — Вождь, я видел, как гасли целые города. Свет в этом зале — это просто картинка. Настоящее наследие Десятерых — это не голограммы, а люди, которых они защитили. Если ты позволишь Элой сделать свою работу, ты дашь своему народу будущее. А если нет... скоро здесь не останется никого, кто мог бы смотреть на эти стены. Хеккаро долго молчал, взвешивая слова Десятого и решимость Охотницы. Напряжение в зале стало почти осязаемым — Варл даже перехватил копье поудобнее, готовый к любому исходу. — Регалла идет на нас с мощью, которую мы не можем одолеть мечами, — наконец произнес Хеккаро. — Она подчинила себе машин. Если вы поможете мне остановить её восстание и защитить то, что построили Десятеро, я позволю вам забрать то, что вы ищете. Он посмотрел на карабин Джона. — Мне нужны не только слова. Мне нужна ваша ярость в бою. Хеккаро тяжело опустился на свой трон, и металл доспехов отозвался глухим лязгом. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выдавало глубокую тревогу. — Моему народу нужны Маршалы, — произнес он, глядя на свои пустые ладони. — Они — закон Тенакт, те, кто удерживает кланы от взаимного истребления. На Посольстве Регалла вырезала почти всех. Выжил только Коталло, но один человек не может заменить собой десятерых. Вождь поднял взгляд на Элой и Джона. — Чтобы новые воины стали Маршалами, они должны пройти Кульрут — великое испытание на Арене, сразившись с самыми свирепыми машинами. Но Кульрут не может начаться, пока все три клана не пришлют своих представителей. Клан Пустынников и Клан Долинников уже здесь. Но Клан Небесников... — Хеккаро гневно сжал подлокотник трона. — Их вождь Текотте отказывается подчиняться. Он заперся за неприступными стенами Вала и верит, что его люди смогут просто переждать бурю Регаллы за камнями. Джон нахмурился, поправляя лямку бронежилета. — Классическая ошибка. Думать, что стены спасут тебя от войны, которая уже пришла на твой порог. — Именно, — кивнул Хеккаро. — Текотте слеп. Если Клан Небесников не явится, Кульрут не состоится, а единство Тенакт рассыплется в прах. Регалла просто добьет нас поодиночке. Ваша задача — отправиться на север, к Валу, и заставить небесников отправить своих бойцов. Любым способом. В этот момент из тени колонн вышел воин. Его левый рукав был пуст и аккуратно подвязан, но в оставшейся руке он сжимал рукоять меча с такой силой, что костяшки побелели. Лицо его было суровым, а взгляд — холодным и дисциплинированным. — Это Коталло, — представил его Хеккаро. — Мой последний Маршал. Он знает земли Небесников и пойдет с вами. Он объяснит детали по пути. Коталло подошел к группе. Его взгляд задержался на Джоне — он долго рассматривал его камуфляжную форму и карабин. В отличие от Декки, в его глазах не было фанатичного страха, только суровое уважение солдата к солдату. — Десятый, — Коталло коротко кивнул Джону, затем перевел взгляд на Элой. — Путь к Валу долог и опасен. Текотте упрям, как горная порода, и он не склонится перед просьбами. Нам придется показать ему, что мир изменился. Джон проверил затвор M4 и посмотрел на Коталло. — Значит, идем выбивать двери. Мне это знакомо. Коталло, веди. Чем быстрее мы разберемся с этим Текотте, тем быстрее Элой получит доступ к Эфиру. Варл поправил сумку с припасами и посмотрел на друзей. — Отряд из охотницы, воина Нора, Маршала Тенакт и солдата из прошлого... Кажется, у Клана Небесников сегодня будет очень тяжелый день.