Глава 2. Часть 5. Закон и честь

Над Ареной медленно оседала пыль, смешанная с горьким дымом сгоревшего машинного масла. Тишина, наступившая после грохота битвы, казалась неестественно звонкой. Элой, Джон и Варл стояли на помосте, тяжело дыша; пот катился по их лицам, оставляя грязные борозды на коже. Хеккаро, выпрямившись во весь рост, первым нарушил молчание. Он оправил свои тяжелые доспехи и медленно обвел взглядом чашу Арены. Из всех претендентов на ногах остались лишь пятеро. Израненные, покрытые кровью врагов и пылью, они стояли среди обломков Ядохлёста и Камнегрыза, не выпуская оружия из рук. — Тенакт! — голос вождя пророкотал над трибунами, возвращая жизнь в это замершее место. — Испытание завершено. Кровь пролита не зря. Он указал рукой на пятерых выживших. — Вы выстояли там, где другие пали. Вы сразили машин и не дрогнули перед предателями. Отныне вы — не просто воины. Вы — Маршалы Тенакт! Ваш клинок — это закон, ваша честь — это щит нашего народа! Крик одобрения немногих выживших и стук копий о щиты отозвались эхом в этих стенах. Затем Хеккаро медленно повернулся к команде Элой. Его взгляд, обычно суровый и непроницаемый, теперь был полон глубокого, искреннего уважения. Он подошел к ним вплотную и на мгновение склонил голову — жест, который от верховного вождя Тенакт стоил больше, чем любые сокровища. — Элой из племени Нора. Варл. И ты, Десятый, чья мощь сравнима лишь с гневом небес, — произнес Хеккаро. — Сегодня вы спасли не только мою жизнь. Вы спасли единство кланов и само будущее этого мира. Вы сражались за наше святое дело так, словно в ваших жилах течет кровь самих Десятерых. Он посмотрел на Джона, который как раз убирал пустой карабин за спину, и на Элой, чье лицо светилось решимостью. — Я обещал вам награду, и Тенакт всегда держат слово. Путь открыт. Хеккаро указал на помещение в глубине тронного зала. — Входите в святилище. Заберите то, что вам нужно. То, что вы заслужили по праву силы и чести. Отныне Роща Памяти — ваш дом, а мой народ — ваш должник. Коталло, подошедший к ним, коротко кивнул Элой и Джону. В его глазах читалось облегчение: Эфир был уже совсем близко. — Пойдем, — тихо сказала Элой, глядя на друзей. — ГЕЯ ждет. Тишина внутри святилища разительно отличалась от хаоса Арены. Здесь воздух был прохладным, пахнущим озоном и древней, застоявшейся пылью веков. Команда спустилась в самое сердце Рощи, где среди переплетения кабелей и мигающих консолей возвышался главный терминал управления. Джон держал карабин наготове, по привычке проверяя темные углы, хотя знал, что врагов здесь нет. Варл остановился чуть поодаль, с благоговением глядя на светящиеся голограммы, которые теперь казались не просто призраками, а частью сложного механизма. Элой подошла к центральному узлу. Она действовала уверенно и быстро. Вытащив из сумки специальную ячейку для переноса данных, она установила её в гнездо, а затем прижала модуль своего копья к интерфейсу терминала. По залу пробежала волна света. Огни на стенах вспыхнули ярким желтым цветом, и над терминалом соткалось пульсирующее ядро — ЭФИР. Его голос, лишенный человеческих эмоций, но вибрирующий от скрытой мощи, заполнил пространство: — Зафиксировано внешнее подключение. Альфа-регистрация подтверждена. Что вы намерены предпринять? Элой посмотрела прямо в сияющее ядро, и в её глазах отразились потоки данных. — Я возвращаю тебя к ГЕЕ, — твердо ответила она. — Ей нужна твоя помощь, чтобы исправить небо. Чтобы исправить этот мир. Ядро Эфира на мгновение замерло, словно обрабатывая полученную информацию. Потоки света внутри него закружились быстрее. — ГЕЯ... Она восстановлена? — в синтетическом голосе проскользнула едва уловимая логическая последовательность, похожая на облегчение. — Если ядро системы функционирует, значит, моё автономное существование более не целесообразно. Я должен снова стать её частью. Элой кивнула и активировала протокол переноса. Свет из терминала начал медленно перетекать в ячейку. Джон наблюдал за процессом, и на его лице, обычно скрытом маской суровости, появилось выражение странного покоя. Он видел, как частицы старого мира, который он когда-то защищал, наконец находят свое место в новом. Когда последняя искра Эфира исчезла в ячейке, и терминал плавно погас, Элой вынула накопитель. Она бережно прижала его к себе и обернулась к друзьям. На её лице расцвела широкая, искренняя улыбка — первая за этот долгий и кровавый день. — Получилось, — выдохнула она. — У нас есть Эфир. Варл радостно ударил кулаком в ладонь, а Джон коротко кивнул, позволяя себе легкую усмешку. — Одна победа в копилку, — сказал Джон. — Но расслабляться рано. ГЕЯ ждет нас на базе, а Регалла где-то там зализывает раны. Идем на базу. Когда команда вышла из недр святилища в тронный зал, Роща Памяти преобразилась. Статическое шипение и мерцание, терзавшие голограммы десятилетиями, исчезли. Теперь воздух пронзали кристально чистые проекции: бойцы ОТГ-10 в полной экипировке стояли как живые, их подвиги крутились бесконечной лентой славы, и каждый жест, каждый блик на их шлемах был виден до мельчайших деталей. В самом центре тронного зала вспыхнула массивная, ранее скрытая запись. Та самая, которую Хеккаро видел лишь однажды, когда взошел на престол, и которая дала ему мудрость объединить кланы. На голограмме появилась женщина в строгой форме — Энн Фарадей. Её лицо было изборождено морщинами усталости, но взгляд оставался стальным. Она стояла на фоне 5 мужчин и женщин в военной форме. — Кризис перегрева миновал, но цена была огромна, — заговорила она, и её голос эхом разнесся по залу, заставив замолкнуть даже самых суровых воинов. — Однако впереди новые тени. Машины становятся агрессивнее, природа бунтует, катаклизмы истощают наши земли. Мы выживем только в одном случае — если перестанем делить мир на «своих» и «чужих». Фарадей сделала шаг вперед, и её проекция увеличилась, охватывая весь зал. — Для защиты будущего, для того, чтобы закон не стал пустым словом в этих диких землях, я призываю вас — Маршалов Нового Запада. Вы станете щитом этого народа. Вы будете охранять закон и отстаивать честь там, где другие дрогнут. Единство — наше единственное оружие. В конце записи Фарадей медленно обернулась к стоящим за её спиной Маршалам. Она вытянулась в струну и четким, резким движением отдала воинское приветствие, приложив руку к виску. Маршалы на записи, как один механизм, ответили ей тем же. Голограмма погасла, оставив после себя звенящую тишину. Все присутствующие — лидеры трех кланов, новоиспеченные Маршалы и простые воины — замерли. В глазах Текотте больше не было тени сомнения. Всё, во что верил Хеккаро, всё, ради чего он проливал кровь, было подтверждено самими Десятерыми. Первым шелохнулся Коталло. Он выпрямился, несмотря на раны, и отдал воинское приветствие точно так же, как люди на древней записи. Следом за ним, один за другим, лидеры кланов и сотни воинов в зале синхронно повернулись к Хеккаро. Гулкий звук ударов кулаков о доспехи и взметнувшиеся в приветствии руки заполнили Рощу. Это было признание. Это была присяга. Джон, стоявший чуть поодаль, медленно поднял руку к своей голове, отвечая на приветствие прошлого и настоящего одновременно. Он чувствовал, как нить времени, разорванная веками сна, наконец связалась в единый узел. Хеккаро стоял на своем троне, ответно отдавая честь. Он не был просто вождем — теперь он был хранителем наследия, которое обрело плоть и кровь. — Мы едины, — негромко произнес Хеккаро, и его слова были услышаны каждым. Коталло отделился от строя новых Маршалов и медленно подошел к Элой. На его лице, обычно суровом и застывшем, как гранит Вала, теперь читалось странное умиротворение. Он посмотрел на ликующий зал, на вождя Хеккаро, а затем перевел взгляд на ячейку с Эфиром в руках Элой. — Мой народ спасен, — произнес он, и в его голосе больше не было той резкости, что при их первой встрече. — Пятеро Марашалов станут новым законом. Они обеспечат единство Тенакт, а Хеккаро направит их ярость в нужное русло. Мой долг перед Рощей исполнен. Он замолчал, глядя на свой пустой левый рукав, а затем прямо в глаза Элой. — Но когда я сражался рядом с вами, я понял одну вещь. Единство Тенакт ничего не значит, если весь мир превратится в прах под красной гнилью. Хеккаро сражается за Запад, но ты, Элой... ты сражаешься за всё, что дышит. Джон и Варл подошли ближе, слушая Маршала. Коталло выпрямился, и его единственная рука легла на рукоять меча. — Я не хочу оставаться здесь и просто наблюдать за тем, как заживают раны моего племени. Я воин, и моя миссия еще не закончена. Я видел мощь Предтеч в руках Джона и твою мудрость, Элой. Я хочу помочь вам в спасении этой планеты. Он сделал официальный шаг вперед, склонив голову в знак глубочайшего уважения. — Элой из племени Нора, я прошу тебя — возьми меня в свою команду. Мой меч, мой опыт и моя жизнь принадлежат твоей цели. Где бы ни находились остальные части твоей ГЕИ, я пройду этот путь с вами. Варл ободряюще улыбнулся и посмотрел на Элой, кивнув. Джон, поправляя снаряжение, лишь коротко хмыкнул, но в его взгляде читалось одобрение: такой боец, как Коталло, был ценным активом. Элой посмотрела на Маршала, чувствуя, как их маленькая группа единомышленников становится настоящей силой. — Нам понадобится каждый верный клинок, Коталло, — ответила она, протягивая ему руку. — И твой — один из лучших. Добро пожаловать в команду. На Базе будет много работы. Коталло крепко пожал её руку. Теперь их путь лежал на восток, в горы, где под толщей камня ГЕЯ ждала возвращения своей первой подфункции.