Глава 24

Суббота. Утро в «Монархия Ночи» всегда было серым — не из-за погоды, а из-за того, что солнце никогда не проникало сквозь тонированные стёкла и слои бетона. Но сегодня эта серость казалась Пхувину ядовитой. Он сидел в своём лазарете, глядя в тетрадь где был разчерчен график записи пациентов. Его рука непроизвольно потянулась к ящику стола, где под двойным дном был спрятан список Кина. Каждое имя в нём было как нарыв, который рано или поздно должен был лопнуть. И сегодня первый из них записался на приём. Господин Танават. Инвестор, меценат, владелец сети частных клиник и человек, который три года назад купил себе новую печень. Пхувин помнил ту ночь на складе. Он помнил, как Кин ругался из-за плохой свертываемости крови «заказа», а Мадам стояла рядом, попивая чай и обсуждая с Танаватом сумму пожертвования в свой фонд. Теперь этот человек сидел в клубе ожидая «лучшего специалиста города». Дверь лазарета открылась с негромким шипением. Вошёл Танават. Это был мужчина лет пятидесяти, с безупречно уложенными седыми волосами и лицом человека, который привык покупать не только вещи, но и время жизни. За его спиной стоял охранник Понда, который кивнул Пхувину и остался у двери. — Доктор Сомбат, — голос Танавата был мягким, как дорогой бархат. — Приятно видеть, что таланты вашего уровня находят применение в таких... специфических местах. Пхувин встал, чувствуя, как мышцы спины превращаются в стальные тросы. Он молча указал на кушетку. — Раздевайтесь до пояса, господин Танават. Плановый осмотр. Понд настаивает на проверке всех ключевых инвесторов. — О, Понд всегда был крайне заботлив, — Танават усмехнулся, снимая пиджак от Brioni. — Хотя я слышал, что его забота иногда граничит с одержимостью. Особенно когда дело касается ценных инструментов. Когда Танават лёг на кушетку, Пхувин подошёл к нему. Его пальцы коснулись кожи пациента, и по телу врача пробежал ток отвращения. Прямо под правым ребром Танавата белел тонкий, едва заметный шрам — работа Кина. Пхувин знал этот почерк. Он знал, как именно был сделан этот разрез. — Пульс учащён, — сухо произнёс Пхувин, прижимая стетоскоп к груди инвестора. — Это от волнения, доктор, — Танават внезапно перехватил руку Пхувина. Его хватка была неожиданно сильной. — Мадам передавала вам привет. Она сказала, что инструменты должны возвращаться к мастеру, иначе они начинают ржаветь. И она очень надеется, что вы не забыли, кому обязаны своим образованием. Пхувин замер. В этот момент он остро почувствовал на себе взгляд камеры, установленной в углу потолка. Он знал, что в этот самый момент Понд сидит в своём кабинете и анализирует каждое его движение. — Дышите глубже, — Пхувин вырвал руку, его голос стал ещё холоднее. — Ваше состояние стабильно. Но я бы посоветовал вам меньше говорить. Это вредит давлению. Когда осмотр закончился и Танават, иронично поклонившись, вышел, Пхувин остался стоять посреди лазарета, сжимая в руках медицинскую карту. Его трясло. В этот момент на его рабочем телефоне всплыло окно зашифрованного чата. «Пху, ты видел его?» — сообщение от Мины. — «Мадам начала игру. Она звонит им всем. Она говорит им, что ты — свидетель, которого Понд держит в заложниках, чтобы шантажировать их. Она превращает Понда в предателя их общего бизнеса. Если Танават расскажет остальным, «Монархия Ночи» сотрут с лица земли за одну ночь». Пхувин быстро напечатал: «Сиди тихо. Я что-нибудь придумаю». Но придумать он не успел. Дверь лазарета снова открылась, и на пороге появился начальник службы безопасности Понда. — Доктор, босс ждёт вас в своём кабинете. Сейчас. Кабинет Понда на верхнем этаже был залит холодным светом мониторов. Понд сидел за столом, его лицо было скрыто в тени, но Пхувин видел, как ритмично движется его челюсть — признак того, что Понд на пределе. — Садись, — приказал Понд, не поднимая глаз. Пхувин сел в глубокое кожаное кресло. Тишина в кабинете была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. — Я смотрел запись твоего осмотра, — Понд наконец поднял голову. Его глаза были тёмными, в них пульсировала холодная ярость. — Расскажи мне, почему твой пульс подскочил, когда ты коснулся Танавата? И почему он держал тебя за руку так, будто вы старые знакомые по воскресной школе? — Это был просто осмотр, Понд, — Пхувин старался, чтобы его голос звучал ровно. — Танават — сложный пациент. Его состояние требует внимания. — Не лги мне! — Понд резко встал, смахнув со стола стеклянный стакан. Тот разлетелся вдребезги, но Понд даже не вздрогнул. Он подошёл к Пхувину и навис над ним, упираясь руками в подлокотники кресла. — Ты весь дрожал. Ты смотрел на его шрам так, будто видел там приговор. Что ты знаешь о нём, Пхувин? Что ты скрываешь? Пхувин почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он понимал, что если сейчас выдаст весь масштаб списка, Понд начнёт резню прямо в здании клуба. А это именно то, чего хочет Мадам. — Я узнал его, Понд. Он был клиентом моей семьи. Он купил печень на том самом складе. Я... я видел, как его привезли. Это было неприятное воспоминание, только и всего. Понд долго вглядывался в его лицо, сократив расстояние так сильно, что Пхувин чувствовал его горячее, рваное дыхание. — Только воспоминание? Или что-то ещё? Пхувин, если ты ведёшь со мной игру, если ты хранишь секреты, которые могут стоить мне головы... я уничтожу всё, что тебе дорого. Начиная с твоей сестры. — Ты не сделаешь этого, — прошептал Пхувин. — Не испытывай меня. Я не «хороший человек», доктор. Я «Объект 11-Б», который научился убивать раньше, чем любить. В этот момент на столе Понда запищал селектор. — Сэр, внизу курьер. Доставка лично для доктора Сомбата. Стерильный медицинский контейнер. Мы проверили на взрывчатку — чисто. Внутри что-то другое. Понд нажал на кнопку: — Неси сюда. Через минуту на столе стоял белый пластиковый бокс с логотипом биологической опасности. Понд сам вскрыл его. Пхувин затаил дыхание. Внутри, на стерильной салфетке, лежал старый, потемневший от времени хирургический зажим. На его рукоятке была гравировка — инициалы Пхувина, которые он сам нацарапал ещё в первый год обучения у Мадам. Зажим был покрыт коричневыми пятнами засохшей крови. К нему была приколота записка: «Инструменты должны возвращаться к мастеру. Первый урок закончен. Скоро начнётся второй». Понд медленно поднял зажим и посмотрел на Пхувина. В его взгляде больше не было ярости — там была холодная, смертоносная решимость. — Твоя семья прислала тебе метку, Пхувин. Они зашли в мой дом и оставили подарок на моём столе. Понд швырнул зажим в стену. Металл ударился о бетон с противным звоном. — С этого момента, — Понд подошёл к двери и запер её на электронный замок. — Ты не выйдешь из этого здания. Ни в лазарет, ни к сестре. Ты будешь сидеть здесь, пока не расскажешь мне всё. Каждое имя. Каждый заказ. Каждую тайну, которую ты притащил в этот клуб. Пхувин посмотрел на зажим на полу. Он понял, что Мадам победила в этом раунде. Она разрушила то хрупкое доверие, которое они с Пондом строили эти несколько дней. Понд снова видел в нём не человека, а «токсичный актив», который нужно либо использовать, либо утилизировать. — Я расскажу, — тихо сказал Пхувин, опуская голову. — Но ты не захочешь этого слышать, Понд. Потому что в этом списке — твои друзья. И когда ты закончишь читать, у тебя не останется никого, кроме твоих врагов. И меня. Понд сел напротив него, положив руки на стол. — Читай, доктор. Я слушаю.