Глава 8: Вкус чужого мира

Стальная плита двери с лязгом отошла в сторону. Калеб вошел первым, его фигура в полном доспехе сразу заняла позицию у входа, отсекая путь к отступлению. Дженна шагнула следом — подчеркнуто медленно, без шлема, позволяя холодному свету ламп подчеркнуть её статус «человека», а не «машины». Селена сидела на краю койки. Одну ногу она поджала к себе, согнув в колене, другая — босая — упиралась в холодную решетку пола. В резком, стерильном свете ламп она казалась видением из другого, более яркого и жестокого мира. Её лицо, обрамленное спутанными прядями выгоревшего, грязного золота, было неподвижно, как маска. Тонкие, почти аристократические черты контрастировали с диким, лихорадочным блеском светлых глаз, которые, казалось, видели Дженну насквозь. В её облике не было ни капли смирения. Даже в этой камере, истощенная переходом и гравитацией, она сохраняла ту самую «старую кровь» в осанке и повороте головы. Она была похожа на юную львицу, которую загнали в железную клетку, но чьи когти остались такими же острыми. Тяжелая копна волос рассыпалась по плечам, выглядя в этом практичном мире Гнезда как вызывающее излишество, как знамя павшей империи. Дженна замерла, изучая этот контраст: тонкие пальцы, сжатые в кулаки, и этот взгляд — ледяной, расчетливый, пропитанный вековой усталостью и мгновенной готовностью к прыжку. Девчонка была красива той опасной, хищной красотой, которая в их Галактике обычно предвещала только смерть. Дженна почувствовала странный, неуместный укол интереса, который не имел отношения к биометрии — перед ней был не «объект», а редкая добыча, которую хотелось изучить до последнего нерва. Селена не шевельнулась, но её взгляд — острый, сканирующий и пугающе осознанный — мгновенно впился в Дженну. Она медленно смерила офицера с ног до головы, задержавшись на знаках различия и дерзком стальном кольце в крыле носа, словно взвешивая силу противника. А затем, сочтя анализ оконченным, она резко, с нескрываемым и ледяным презрением, перевела взор на Калеба. В этом движении глаз не было ни капли интереса — лишь оценка досадного, неодушевленного препятствия, мешающего обзору. Калеб почувствовал этот взгляд почти физически — тяжелый, пропитанный такой концентрированной ненавистью, что вокодер шлема издал короткий помеховый шум. Селена явно не забыла вчерашнюю «кормежку». Затем она снова перевела взгляд на Дженну. Пленница чуть наклонила голову, с холодным любопытством рассматривая её радикальный асимметричный андеркат и шоколадные, рваные пряди волос, небрежно перекинутые на одну сторону. В этом стальном, выверенном мире Гнезда такая прическа выглядела вызовом, и одна бровь Селены дерзко поползла вверх, словно она узнала в этом отражение собственного непокорного духа. — Крутая прическа, — произнесла Селена. Её голос был сухим, но в нем прорезалась та самая аристократическая хрипотца, о которой они спорили в архиве. Дженна замерла. Она не ответила сразу, продолжая свой внутренний анализ: ритм пульса на шее объекта, микро-дрожь пальцев, реакция зрачков на свет. Но когда Селена произнесла свою реплику, аналитические алгоритмы в голове Дженны на долю секунды дали сбой. Этот голос — низкий, с хрипловатой аристократической ленцой и скрытой в глубине сталью — прошил её насквозь, вызвав неуместный, горячий всплеск где-то под ребрами. Дженна почувствовала, как кончики её пальцев, сжимающие край стола, едва заметно онемели, а пульс, который она так тщательно контролировала, на мгновение сбился с ритма. Она знала, что Калеб за её спиной ничего не заметил, но Селена... Селена могла считать это по её зрачкам. Дженна сделала глубокий, бесшумный вдох, загоняя эту внезапную физиологическую бурю в самый дальний угол своего сознания. Она позволила тишине растянуться, пока та не стала вязкой, возвращая себе маску холодного офицера. Только после этого Дженна позволила себе едва заметно улыбнуться — той самой понимающей улыбкой, за которой скрывался расчет хищника, чей аппетит только что вырос вдвое. — Привет. Меня зовут Дженна, — произнесла она. Голос прозвучал ровно, но Дженне пришлось приложить усилие, чтобы вытолкнуть это «мягкое» приветствие сквозь внезапно пересохшее горло. Она намеренно проигнорировала дерзкий комплимент, не давая Селене зацепиться за свою мимолетную слабость, но позволила своему взгляду задержаться на лице пленницы на долю секунды дольше, чем требовал протокол. — А тебя? Калеб у двери едва заметно напрягся. Селена промолчала, лишь плотнее сжала губы, возвращаясь в режим глухой обороны. — Понимаю, — Дженна коротко кивнула. Она спокойно отошла к стойке, где стоял вчерашний нетронутый паек. Не оборачиваясь, она достала из набедренного подсумка нутриновый батончик. Щелчок вскрываемой упаковки прозвучал как выстрел. В стерильный воздух камеры ворвался густой, почти невыносимый аромат натурального шоколада. Дженна уперлась бедром в стол прямо рядом с засохшей серой кашей пайка и, не сводя глаз с Селены, откусила кусок. Запах был настолько сильным, что Селена почувствовала, как в сознании происходит настоящий взрыв. Гладкий, сладкий аромат ударил в ноздри, вызывая почти болезненный спазм в пустом желудке. Она непроизвольно сглотнула слюну — этот звук в тишине камеры был громче любого крика. Дженна зафиксировала этот глоток. Она чуть наклонилась вперед, протягивая батончик на раскрытой ладони. — Будешь? — спросила она, и в её глазах мелькнула та самая «слепая зона», в которую она заманивала свою жертву. Селена замерла, глядя на протянутую ладонь Дженны. Запах шоколада заполнил легкие, выжигая остатки рационального сопротивления. Она видела эту игру насквозь — старый как мир маневр «куска мяса для зверя», но в её нынешнем состоянии знание правил не давало защиты от голода. Она решила ударить первой, ломая затянутую паузу. Селена начала медленно подниматься с койки. Калеб у двери мгновенно сместил центр тяжести, его правая рука непроизвольно легла на рукоять бластера, а сервоприводы доспеха издали тихий, предупреждающий гул. Он ждал броска. Но Селена лишь сделала два неверных, шатких шага к столу. Она протянула руку и, почти вырвав батончик из пальцев Дженны, вонзила зубы в темную, маслянистую массу. Эйфория была сокрушительной. Глюкоза ударила в кровь, вызывая в мозгу каскад искр, от которых на мгновение потемнело в глазах. Сладкий, жирный вкус орехов и какао казался чем-то запредельным, почти галлюциногенным. Она едва сдерживала стон, который рвался из груди, заставляя себя жевать, а не просто глотать кусками. — Селена, — проговорила она с полным ртом, глядя Дженне прямо в глаза. Голос прозвучал глухо, смешиваясь с хрустом орехов, но в нем не было смирения. Она назвала имя так, словно бросала кость собаке. Она ела жадно, демонстративно, не скрывая своего наслаждения, но её взгляд оставался хищным и холодным. Она принимала плату, но не принимала правила сделки. Дженна не шелохнулась. Она продолжала опираться на стол, изучая, как «объект» поглощает калории. В её глазах промелькнуло мимолетное уважение: девчонка не стала ломаться и строить из себя мученицу. Она взяла то, что ей было нужно, чтобы выжить. — Приятно познакомиться, Селена, — негромко произнесла Дженна. — У тебя хороший аппетит для той, кто вчера пыталась вскрыть моего брата как консервную банку. Теперь, подпитанная быстрыми углеводами и яростью, Селена снова медленно перевела взор на Калеба. Её взгляд скользнул по его броне так, словно она рассматривала груду мешающего проходу металлолома. В этом прищуре не было страха — только концентрированное, живое презрение. Если на Дженну она смотрела как на равного хищника, то на Калеба — как на неодушевленный предмет, досадную деталь интерьера, лишенную права на голос. Калеб почувствовал это мгновенно. Тяжесть его доспеха внезапно стала невыносимой в этой душной тишине. Он переступил с ноги на ногу, и смещенная пластина в паху — тот самый «подарок» от её колена — с противным скрежетом впилась в содранную кожу. Острая вспышка боли прошила тело, заставляя его сапог издать сухой, раздраженный лязг по решетке пола. Он стоял перед ней, скованный собственным железом, пока она смаковала его поражение вместе с остатками шоколада. — Ах ты сучка… — едва слышно прошептал он в пустоту шлема, так, чтобы микрофоны не вывели звук на внешний динамик. Скулы под маской свело от желания рявкнуть, напомнить этой девчонке, кто здесь хозяин положения, но он заставил себя замереть. Он видел, как Дженна едва заметно качнула головой, призывая его к терпению. Селена сделала еще один укус, демонстративно игнорируя его присутствие. Для неё он перестал существовать как личность — он стал декорацией, фоном для её диалога с женщиной, которая принесла ей вкус жизни. Дженна, наблюдая за этим безмолвным обменом ударами, лишь плотнее сжала пальцы на краю стола. Она видела, что Селена начала оживать, и этот процесс был пугающе быстрым. — Ну что ж, Селена, — голос Дженны прозвучал как щелчок переключателя, возвращая разговор в деловое русло. — Раз мы закончили с завтраком, давай поговорим о вещах более твердых, чем этот шоколад. Например, о твоем мече. Селена проглотила последний кусок, не сводя глаз с Дженны. Сладость еще жгла горло, но в голове прояснилось — холодная, расчетливая пустота ассасина вернулась на место. Она сделала шаг назад, к своей койке, и небрежным, почти издевательским жестом швырнула скомканную фольгу на край стола. — Нравится? — бросила она, кивнув на пустую обертку. Голос Селены окреп, в нем больше не было вчерашнего предсмертного хрипа. — Меняю. Этот меч, что был при мне — на ящик таких плиток. И свободу передвижения по этому вашему… месту. Она замерла, приняв позу скучающего, почти безразличного наблюдателя. Её лицо превратилось в маску спокойствия, лишенную всякого интереса к предмету торга. Назвав Дамарис просто «мечом», она намеренно лишила его пафоса реликвии, выставив его как обычный стальной лом, который ей больше не нужен. Селена блефовала на грани фола: под широкими рукавами робы её пальцы мелко, предательски дрожали, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она ставила всё на то, что этим «железным людям» секрет её появления важнее, чем кусок заточенной стали, и старательно демонстрировала готовность расстаться с клинком за ящик сладостей. Она знала истинную цену Дамариса, но сейчас её единственным оружием было притворное равнодушие к собственному прошлому. Дженна не шелохнулась. Она продолжала опираться на стол, и багровый блик от аварийных ламп коридора мазнул по её лицу, подчеркивая хищный прищур. — Ящик? — Дженна коротко, сухо усмехнулась. — Ты дорого ценишь свое «барахло», Селена. Или просто очень проголодалась. В этой усмешке не было притворства. Для Дженны, чьи предки веками ковали лучшую броню в известной Вселенной, этот меч был лишь куском примитивного сплава. Она не видела в нём угрозы — только любопытный артефакт, который не стоил и горсти бескаровой крошки. Её неверие в то, что существует сталь лучше мандалорской, стало её слепой зоной, в которую Селена так умело её заманивала. Калеб у двери издал звук, похожий на скрежет металла — он едва сдерживал себя, чтобы не подойти и не встряхнуть эту девчонку так, чтобы из неё вылетела вся эта спесь вместе с шоколадом. Его бесило, что аруэти в цепях пытается диктовать условия. — Свобода передвижения — это не то, что покупается за шоколад, — отрезала Дженна, и её голос стал на тон холоднее, превращаясь в режущую сталь офицера Конкордии. — Но ящик батончиков... это обсуждаемо. Если ты расскажешь, как именно ты оказалась в пустыне без следа десантирования. И почему наши сканеры видят в тебе дыру, а не живого человека... тогда мы продолжим этот разговор. Дженна намеренно сбросила цену. Она знала, что Селена не получит свободу, но «ящик шоколада» был тем реальным вознаграждением, которое могло заставить пленницу говорить. Упоминая «дыру» на сканерах, Дженна била в самую суть своих подозрений: она хотела знать, какая «технология» или планета создала существо, которое физически здесь, но чья сигнатура стерта для всех приборов Гнезда. — Кто это? — Селена резко перебила её, подавшись вперед. В её глазах промелькнуло не притворное любопытство, а искреннее, почти суеверное напряжение. Дженна на секунду замерла, её аналитический ум споткнулся о неожиданную преграду. Она ждала лжи, торга или новой вспышки ярости, но не этого первобытного, почти суеверного вопроса. — В смысле — «кто»? — переспросила она. Дженна медленно наклонила голову, изучая расширенные зрачки Селены и полное отсутствие иронии в её голосе. Она поняла: это не была попытка сострить. Это был вопрос на полном серьезе. — Ну, эти твои... «ска-не-ры»? — Селена произнесла это слово осторожно, словно пробуя на вкус чужое заклинание. — Это что, какие-то ваши шаманы? Которые видят сквозь кожу? Вы держите их в стенах, чтобы они шептали вам правду? Тишина в камере стала почти звенящей. Калеб у двери медленно повернул шлем к сестре, и даже через металл чувствовалось его полное замешательство. Но Дженна уже приняла правила игры. На её губах заиграла та самая опасная улыбка хищника, который нашел слабое место в защите жертвы. — Что-то в этом роде, — ответила она, и её голос приобрел вкрадчивые, почти пророческие интонации. — Железные шаманы, которые никогда не спят. И они говорят, Селена, что тебя здесь нет. Совсем. Калеб переступил с ноги на ногу, издав тяжелый лязг. Он переводил взгляд с сестры на Селену, чувствуя себя лишним в этом странном диалоге. Для него сканеры были обычным оборудованием, как болты в обшивке «Кешира», но Дженна сейчас превращала их в магический инструмент, ломая волю пленницы через её же собственные страхи. — Так вот, — Дженна сделала шаг ближе, сокращая дистанцию до минимума. — Расскажи мне про этот меч. Он тоже принадлежит твоим шаманам? Или ты украла его у кого-то посильнее? Селена криво усмехнулась, и в этой усмешке на мгновение проглянула прежняя королева-ассасин, которая не боялась ни богов, ни королей. Она расслабила плечи, возвращая себе обманчиво непринужденную позу, хотя внутри всё еще вибрировал страх перед невидимыми «духами» в стенах. — Меч мне подарила моя, так сказать, Пра-пра... — она замялась, на мгновение помрачнев, словно подсчитывая столетия, разделяющие её и Елену. — Не знаю, сколько там «пра»... бабушка. Семейная реликвия, ясно? — А твои «железные шаманы», по-видимому, перебрали с травкой или что они там у вас курят, раз «потеряли» меня в пустой камере, — Селена вызывающе вскинула подбородок. — Я здесь. Я живая. И я чертовски хочу еще один такой батончик. Так что передай своим духам, пусть протрут глаза. Калеб у двери издал звук, похожий на сдавленный рык. Сравнение высокоточных сенсоров биометрии Гнезда с «накуренными шаманами» ударило по его профессиональной гордости сильнее, чем заточка из ложки. Он сделал шаг вперед, и металл его подошв тяжело звякнул, прерывая этот фарс. Его бесило, что аруэти превращает их технологии в балаган. Дженна же не шелохнулась. Она продолжала изучать Селену, и в её взгляде — том самом, тяжелом и жадном — промелькнула искра неподдельного интереса. Ссылка на «бабушку» и древность рода была зацепкой. На Мандалоре чтили предков, но в словах Селены слышалась дистанция, которую не измерить простыми поколениями. — Бабушка, значит... — Дженна медленно кивнула, игнорируя выпад про травку. — Старая сталь для старой крови. Красиво. Только вот «шаманы», Селена, не ошибаются. Они не «потеряли» тебя. Они видят твоё тело, твои кости, твоё дыхание... Но они не видят того, что делает тебя живой в нашей Галактике. Для них ты — пустая оболочка. Дженна выпрямилась, убирая руки со стола. — И если ты не объяснишь мне, как можно быть живой и «мертвой» одновременно, боюсь, ящика шоколада тебе не видать. Шаманы — существа капризные. Им нужна правда, а не сказки про наследство. Селена почувствовала, как шоколадная эйфория сменяется тяжелым, свинцовым откатом. Усталость навалилась на плечи, гравитация Гнезда снова стала невыносимой. Ей надоело кружить вокруг да около. — Короче, — бросила Селена. Она игнорируя предупреждающий гул сервоприводов Калеба, сделала шаг вперед. В её голосе прорезалась сухая, опасная искренность. — С помощью знаков Вэйрда и моей… Она прошла мимо Дженны — вызывающе близко, почти задев её плечом. Дженна не шелохнулась, но её взгляд против воли скользнул по изящной линии шеи Селены, задержавшись на пульсирующей жилке и нежной, бледной коже, не скрытой спутанными золотыми волосами. Внутри Дженны снова больно кольнуло — то самое жадное, неуместное восхищение, от которого во роту стало сухо. На мгновение запах озона и бакты в камере перекрыл тонкий, едва уловимый аромат хвои и морозного воздуха, исходивший от пленницы. Слово «крови» едва не сорвалось с губ Селены, но она вовремя поймала его, почувствовав, как внутри всё похолодело. Она осеклась и резко обернулась к Дженне, заметив тот самый странный, затуманенный блеск в её темных глазах. Эта воительница смотрела на неё слишком жадно — так смотрят на редкий, бесценный ресурс, который хочется и выкачать досуха, и присвоить. В мире, где шаманы сделаны из железа, её кровь могла стать самым дорогим товаром, а это влечение в глазах Дженны — самой опасной ловушкой. — …и моей помощницы, — быстро поправилась она, маскируя запинку коротким зевком. — В моем мире мы убегали от преследования жутких монстров. Мы открыли портал, и вот — я в вашей дыре. Радуйтесь. Тишина в камере стала физически ощутимой. Калеб у двери замер, его шлем едва заметно качнулся — он переваривал услышанное. «Портал». «Монстры». Для мандалорца, привыкшего к гиперпространственным прыжкам и террор-дроидам, это звучало как бред сумасшедшего, но искренность, с которой Селена едва не выдала что-то личное, заставила его насторожиться. Дженна медленно выпрямилась. Она зафиксировала эту заминку. Она поняла, что Селена чуть не произнесла другое слово — слово, которое объяснило бы её «пустоту» в реестрах. — Монстры, значит... — Дженна резко перебила её, и в этом жесте не было грубости — только сухой, профессиональный расчет. Она бросила быстрый, почти неуловимый взгляд на мигающий индикатор камеры в углу потолка. Дженна поняла: Селена на грани того, чтобы выдать информацию, которой не место в официальных протоколах. Если «железные шаманы» запишут лишнее, то это станет проблемой не только для пленницы, но и для всего Гнезда. — У нас их тоже хватает, Селена. Только мы называем их по-другому. Хватит на сегодня историй. Твои «знаки» и так наделали достаточно шума. Дженна достала из кармана второй батончик и, не глядя, бросила его на койку рядом с Селеной. Сухой стук пластика о матрас прозвучал как точка в первом раунде. — Отдыхай, аристократка. Твоя история стоит больше, чем ящик шоколада. Но помни: если твои монстры решат заглянуть в этот портал вслед за тобой — тебе лучше быть на нашей стороне. Дженна развернулась к выходу, жестом приказав Калебу открывать дверь. Тяжелая стальная плита с шипением отсекла их от Селены. Едва они вышли в стерильный, залитый холодным светом коридор, Калеб почувствовал, как на него наваливается гулкая, вакуумная тишина медотсека. Он все еще ощущал на себе тот ледяной взгляд «аруэти», который превратил его броню в консервную банку. Калеб остановился, тяжело опершись рукой о стену. — Ты ей веришь? — голос Калеба в пустом коридоре прозвучал хрипло, без всякого пафоса. — Про «шаманов», «порталы» и «бабушек»? Дженна замедлила шаг и обернулась. Её лицо, освещенное синеватыми лампами, казалось высеченным из камня, но в темных глазах всё еще горел тот самый опасный, жадный огонек. Она поправила шоколадную прядь, упавшую на выбритый висок, и её пирсинг тускло блеснул. — Я верю фактам, Калеб, — отрезала она, и её голос был сухим, как песок пустыни. — А факты таковы: она физически здесь, но для наших систем её не существует. Если она называет магию «порталами», а датчики — «шаманами», значит, её мир просто использует другие термины для тех же аномалий. Мне нужно поработать с логами. Слишком много «шума» в записи для одного утра. Калеб проводил её взглядом, пока её шаги не стихли за поворотом. Он остался стоять один у входа в блок содержания, чувствуя, как его собственные ладони в перчатках едва заметно подрагивают. Взгляд на часы: его смена официально закончилась. Но он знал, что если сейчас уйдет в тишину своей каюты, то просто сойдет с ума от вопросов. По графику сегодня был плановый облет внешнего периметра — три часа в тесной кабине «Кешира», наедине с вибрацией двигателей. Это было именно то, что ему сейчас требовалось, чтобы вытравить из системы запах шоколада и ощущение собственной беспомощности перед этой девчонкой. Калеб развернулся и решительным шагом направился к лифтам ангарного сектора. Вернувшись в свою каюту, Дженна привычным, почти автоматическим жестом активировала систему подавления сигналов. Едва «пузырь тишины» отсек её от гула Гнезда, она тяжело опустилась на узкий диван, не снимая полевого жилета. В синем полумраке каюты её лицо казалось бледной маской. Она долго сидела неподвижно, глядя в пустоту и прокручивая в голове каждое слово Селены, каждый её жест и тот пугающий, аристократический блеск в глазах. Наконец, она активировала терминал. Пальцы зависли над сенсорной панелью, прежде чем вбить зашифрованные строки. Ей нужно было составить отчет так, чтобы он не вызвал паники, но заставил штаб выделить ей больше ресурсов на «наблюдение». «Доклад по объекту "Аномалия S35". В ходе первичного контакта объект подтвердил использование технологии пространственного перехода — "портал". Данная технология, по-видимому, является стандартной для её сектора или народа, но нам она неизвестна. Поведение объекта, манера речи и уверенность в себе указывают на происхождение из высших сословий или знатного рода. При этом объект обладает продвинутыми навыками рукопашного боя и работы с холодным оружием. Способ активации перехода полностью не раскрыт. Предположение: объект прибыл из глубокого неисследованного сектора, обладающего уникальными методами перемещения. Рекомендация: провести повторное детальное исследование точки обнаружения объекта на предмет остаточных ионных или квантовых сигнатур. Продолжаю изучение в режиме глубокого прикрытия». Дженна еще раз перечитала текст. Ни слова о «шаманах», ни слова о «крови» и ни слова о том, как у неё самой пересохло в горле от этого хриплого голоса. Она нажала «отправить», и пакет данных ушел в шифрованный эфир Конкордии. Дженна поднялась с кресла, подошла к охладителю и выудила запотевшую баночку стимулятора. С тихим, сочным пшиком вскрыв жесть, она перелила напиток в стакан и с видимым удовольствием утолила жажду, на мгновение зажмурившись от колкой прохлады. Она стояла в синем полумраке каюты, смакуя терпкий привкус, который постепенно вытеснял из горла сухость и запах озона. Медленно она вернулась к рабочему месту и небрежно опустилась в глубокое кресло, закинув ноги на пульт управления. Откинувшись на спинку и заведя руки за голову, Дженна прикрыла глаза. Гул Гнезда за дверью стал глухим, отдаленным, а перед внутренним взором начали прокручиваться кадры недавнего допроса — замедленно, без звука, словно поврежденная голозапись. Она видела Селену. Видела, как та медленно сокращала дистанцию, как её плечо едва не коснулось её собственного. В этой вязкой, мысленной тишине Дженна снова и снова рассматривала её лицо: выразительные, пугающе живые глаза и мягкий, влажный контур губ, которые медленно шевелились, произнося слова о «порталах». Сама того не замечая, Дженна крепко закусила нижнюю губу, пытаясь подавить это внезапное, тягучее воспоминание, которое жгло сильнее, чем любой стимулятор в её стакане. Из вязких грез её вышвырнул резкий, дребезжащий сигнал входящего сообщения. Дженна вскочила с кресла, едва не опрокинув пустой стакан, и яростно тряхнула головой, прогоняя наваждение. В синем полумраке каюты она тихо, сквозь зубы, выругала себя за эту минутную слабость, за этот «сбой системы», который позволил образу Селены подойти так близко. Она подошла к терминалу и активировала шифр. На экране высветились сухие строки: «Запрос подтвержден. Каким образом планируете изъять объект?» Дженна замерла, глядя в пустоту перед собой. В её глазах снова зажегся тот самый хищный, аналитический блеск, но на губах проступила едва заметная, кривая ухмылка одной стороной рта — та самая, семейная. Она знала, что Бо-Катан не любит ждать, но еще она знала, что Селена — это не тот груз, который можно просто «изъять». Дженна склонилась над панелью и принялась быстро строчить ответ, чувствуя, как адреналин окончательно вытесняет из крови остатки стимулятора и призрачный запах хвои.

***