Глава 9: Параграф двенадцать

Шаги Калеба гулко отдавались от металлических плит ангара. Здесь, среди запаха ионизированного топлива и гидравлического масла, его мысли наконец начали выстраиваться в четкие ряды. Работа с «Кеширом» всегда действовала на него отрезвляюще — системы навигации не лгали, а реакторы не прятали секретов за шоколадной оберткой. «Надеюсь, в этом патруле чудес не будет», — угрюмо подумал он, поправляя крепление наплечника. Гнездо и так уже было переполнено «чудесами» на несколько лет вперед. Он подошел к открытой аппарели корабля. Брен и Си’вил уже заканчивали предполетный чек-лист. Брен, не отрываясь от монитора, коротко кивнул командиру. — Как машина? — бросил Калеб, чувствуя, как привычная рутина возвращает ему почву под ногами. — В норме, — отозвался Брен, его пальцы быстро бегали по сенсорам. — Но есть нюанс. В верхних слоях атмосферы разыгралась ионная буря, она идет со стороны Сундари, накрывая весь сектор. Датчики зашкаливают. Полетим на средних высотах. Будет трясти, и видимость в секторе упадет до минимума. — Понятно, — Калеб поморщился, и его голос в шлеме прозвучал глухо и мрачно. — Оттуда никогда ничего хорошего прийти не может. — Настроение, только начавшее выравниваться, снова поползло вниз. Он ненавидел перемены погоды, а необходимость менять выверенный маршрут из-за статики в небе, пришедшей со стороны столицы, раздражала его еще больше. Это означало, что патруль будет нервным и грязным. В этот момент со стороны жилых блоков появилась Дженна. Она шла быстро, неся в руках инфопланшет. Её лицо было непроницаемым, офицерским. — Калеб, — произнесла она, остановившись у самого трапа. — Я забираю объект под свою юрисдикцию. Формально она теперь проходит по ведомству аналитического отдела. Калеб медленно повернул голову к сестре. В его взгляде читалось холодное «и что ты хочешь от меня?». — Мне нужно твое согласие как командира сектора содержания, — Дженна протянула ему планшет. — И твоя цифровая подпись под протоколом передачи. Калеб замер на секунду. Внутри него вспыхнула искра почти детской, плохо скрываемой радости. Избавиться от ответственности за «пустоту» в камере, передать это лихорадочное беспокойство в руки сестры, которая так жаждала копаться в логах — это был лучший подарок за всё утро. — Забирай, — отчеканил он, прикладывая палец к сенсору. Зеленый огонек подтвердил передачу прав. — Теперь она — твоя головная боль, аналитик. Он развернулся к Брену, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая плита. Он еще не знал, что эта подпись — именно то, что нужно было Дженне, чтобы подготовить почву для «саботажа» в интересах Конкордии. Калеб уже занес ногу над аппарелью, чувствуя облегчение от того, что сбросил с себя бремя ответственности за пленницу. Но голос Дженны, прозвучавший за спиной, ударил его в затылок, как разряд шокера. — Командир Калеб Д’Гойя! Этот официальный тон заставил его замереть. У Калеба расширились зрачки, а сердцебиение мгновенно участилось, отдаваясь гулом в ушах. Только сейчас, в эту секунду, он осознал, что совершил, поставив свою подпись под «юрисдикцией». Он медленно, почти механически, развернулся. — Дженна?.. — его голос прозвучал неестественно тихо. Она стояла прямо, заложив одну руку за спину. В её осанке больше не было сестринской мягкости — только холодная вертикаль офицера разведки. — Как офицер разведки Конкордии, я принимаю временное командование над экипажем «Кешир» согласно параграфу двенадцать устава объединенных сил, — отчеканила она. Каждое слово давалось ей с трудом, словно она выталкивала из горла куски битого стекла. Дыхание Дженны стало коротким и поверхностным, а за идеальной выправкой скрывалось отчаянное желание просто замолчать. — Ты этого не сделаешь! — голос Калеба дрогнул, и в этом звуке не было ярости, только острая, пульсирующая боль. Он сделал шаг вперед, жадно вглядываясь в её лицо, словно пытаясь найти там проблеск прежней Дженны. Его захлестнула волна горького разочарования, смешанного с ледяным, липким страхом — не за себя или свой корабль, а за неё. Он видел, как на его глазах родной человек превращается в бездушную деталь огромного механизма Конкордии, и этот холод в её глазах пугал его сильнее, чем дуло бластера. — Калеб... приказ подписан, — выдохнула она и тут же отвела взгляд в сторону, не в силах больше выносить выражение его лица. Она протянула ему планшет, стараясь, чтобы пальцы не дрожали слишком явно. — Это спецзадание. Ты остаешься пилотом, но цели выбираю я. Дженна стояла с протянутым планшетом. Калеб молча смотрел на неё, и это молчание давило сильнее, чем гул двигателей за спиной. Затем он медленно, не отводя взгляда от её глаз, взял устройство. Его пальцы коснулись её руки — холодные и чужие. Лишь мгновение спустя он опустил голову и перевёл взгляд на экран, где светилась синяя печать генерала. Калеб смотрел на экран датапада, где подпись Бо-Катан светилась ярко-синим, подтверждая его глубокое, едкое разочарование. Брен и Си’вил замерли у люка, глядя на этот раскол с нарастающим ужасом. Дженна не просто забрала пленницу. Она забрала его веру в то, что в этом мире еще осталось что-то незыблемое. — Слушаю ваши дальнейшие указания... полковник Д’Гойя, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы. Каждое слово было пропитано ядом и формализмом. Дженна сделала шаг вперед, и её движение было пропитано мучительной, почти физической потребностью коснуться его, сократить эту внезапную пропасть. Она увидела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих датапад, и её собственное сердце забилось в рваном, болезненном ритме. Холодная маска офицера разведки на мгновение сползла, обнажая беззащитность и ту самую Дженну, которая когда-то обещала всегда быть на его стороне. — Извини, Калеб, — тихо произнесла она, почти шепотом, чтобы Брен и Си’вил не слышали дрожи в её голосе. Она сделала полшага к нему, и в этом движении было столько подавленной боли, что воздух между ними, казалось, заискрился. — Я не могу тебе всего объяснить. Сейчас — не могу. Но поверь, так будет лучше для всех. Надеюсь... когда-нибудь ты поймешь. Дженна выдохнула, словно перед нырком в ледяную воду, собирая остатки воли, и уже громче, возвращая себе маску офицера, добавила: — Мы забираем Селену на корабль. Немедленно. В руке Калеба раздался сухой, резкий хруст. Пластик корпуса датапада не выдержал давления, экран под большим пальцем мандалорца брызнул искрами и пошел черными пятнами «жидких кристаллов». Его ответом на её просьбу о «доверии» стал звук ломающейся техники. Дженна, всем телом чувствуя его пульсирующую боль, непроизвольно протянула к нему руку и отчаянно произнесла: — Калеб!... Калеб не дал ей договорить. Он разжал пальцы, позволяя разбитому устройству упасть на бетонный пол. Звук удара металла о камень был единственным ответом. — Будет сделано, полковник, — отчеканил он, развернулся на каблуках и направился к сектору содержания. Его походка была идеально ровной, но за этой дисциплиной скрывалась ярость, способная сжечь Гнездо до основания. Калеб резко удаляется, и звук его шагов чеканит по металлу ритм окончательного разрыва. Дженна на секунду замирает, а затем вскидывает голову вверх, глядя в холодные переплетения кабелей на потолке. Уперев руки в боки, она сквозь зубы выдыхает: «Черт... долбаный мифозавр!». Она срывается с места, догоняет его почти у самого лифта и отчаянно произносит: «Калеб!». Но он даже не сбавляет ход. Обернувшись лишь на мгновение, он толкает ей короткую, выжженную формализмом речь: «При всем уважении, полковник, прошу не отвлекать меня от выполнения прямых обязанностей. У нас график взлета». Ускорив шаг, он скрывается за автоматическими дверями, оставляя её одну посреди ангара. Дженна провожает его тяжелым взглядом и бросает в пустоту: «Вот же... упёртый болван».

***