Глава 22: Объятия Темной стороны

      Чуть приподнявшись на локтях, Вентресс оглянулась по сторонам. Рядом с ней, безмятежно растянувшись на прохладных шелковых простынях, всё еще крепко спал Сайлес. Его обнаженный, идеально прорисованный атлетичный торс сейчас выглядел безупречно в мягких лучах утреннего солнца. Опустив взгляд ниже, Асажж проследила за траекторией их вещей, которые в полном хаосе были раскиданы по всему дорогому полу: её черное матовое платье бесстыдно переплелось с его кожаным пиджаком. А в самом углу просторного помещения, на специальной тактической стойке, величественно высилась идеальная, начищенная до зеркального блеска тяжелая мандалорская броня из чистейшего бескара, украшенная сложными фамильными узорами.       В эту секунду в комнату, с грохотом распахнув бронированную дверь, буквально ворвалась молодая, разъяренная девушка.       — Сайлес, скотина, ты же мне обещал! — яростно выкрикнула она с самого порога, тяжело дыша от гнева.       Асажж перевела хмурый взгляд на пробуждающегося Сайлеса, который под этот визг медленно привстал на постели, лениво почесал нос, протер заспанные глаза и совершенно спокойно уставился на незваную гостью.       — Мелиша! Господи, хорош орать, и без тебя голова раскалывается, — недовольно прохрипел он, даже не пытаясь прикрыться простыней.       — Это кто, блять, такая?! — девушка с брезгливым и крайне недовольным лицом шагнула вперед, ткнув пальцем в сторону кровати и в упор посмотрев на Асажж.       Вентресс лишь устало прикрыла глаза ладонью, мысленно проклиная себя за столь глупый, непрофессиональный поступок — умудриться потерять бдительность и так нелепо попасться на глаза его девице или, что еще хуже, законной жене.       — Проклятие Матроны… — едва слышно прошипела сквозь зубы Асажж, абсолютно не зная, как реагировать на этот бытовой кошмар, поскольку моментально вспыхнувшая мысль просто придушить наглую пигалицу на месте отпала сама собой.       — Это… — Сайлес на секунду завис, переводя взгляд на Асажж и лихорадочно вспоминая, какую именно шпионскую легенду они для нее состряпали. — Это моя гостья… важный партнер по бизнесу… и мы… в общем, мы с ней как раз обсуждали дела.       Сайлес отчаянно пытался собраться с мыслями после бурной ночи, но спросонька это получалось из рук вон плохо.       — Блять! Мел, че тебе вообще надо?! — наконец в ярости прикрикнул Сайлес, окончательно теряя терпение.       — Ах ты скотина! — взвизгнула девушка, стремительным движением выхватила из набедренного подсумка тяжелый металлический мультитул и с силой запустила его прямо в брата.       Сайлес мастерски, на чистых рефлексах бойца увернулся, и инструмент с глухим звоном врезался в мягкое изголовье кровати.       — Я же тебе говорила: не смей брать мой спортивный флаер! — продолжала неистовствовать Мелиша, меча молнии из глаз. — Я еще даже не успела нормально настроить новые турбо-бусты, а ты их спалил к чертовой матери! Знаешь, как тяжело сейчас достать эти гребаные запчасти в обход блокады Республики, сволота?! Но ничего, козел, сейчас сюда отец приедет — он тебе устроит, мудак!       У Асажж от такой семейной драмы невольно расширились глаза; Сайлес поймал её ошарашенный взгляд и, повернувшись, с легкой самодовольной ухмылкой негромко произнес:       — Это моя сестра, не переживай.       Мелиша яростно гаркнула напоследок и, с грохотом захлопнув за собой тяжелые двери апартаментов, стремительно ушла к себе [22.4]. Асажж, не теряя ни секунды, сразу же поднялась с кровати и, будучи полностью обнаженной, уверенно направилась собирать разбросанные по дорогому полу вещи, отчетливо чувствуя спиной обжигающий, хищный и откровенно голодный взгляд проснувшегося Сайлеса.       — Слушай, Аси… может…? — с легкой хрипотой в голосе начал было Сайлес, лениво потягиваясь на шелковых простынях.       — Можешь даже не мечтать! — злым, ледяным голосом на корню прервала его Вентресс. Не оборачиваясь, она стремительно продолжила: — Поднимай свою задницу, у нас на сегодня запланирована огромная куча дел. Нам нужно досконально скоординировать все совместные действия с Маликом перед штурмом, потому что тебе на слово я не верю.       Датомирка говорила ровным, безжалостным тоном, одновременно с этим изящным движением надевая нижнее белье черного цвета с откровенно просвечивающими вставками и сложными кружевами.       Сайлес бесшумно встал с постели, плавно подошел к ней вплотную со спины и, аккуратно перехватив тонкие лямки, помог застегнуть металлический крючок бюстгальтера, после чего интимно, нежно нашептал ей прямо на ухо:       — У меня от одной близости с тобой до сих пор просто мурашки по всему телу бегают… Как вспомню нашу ночь… у меня сразу вст… — резкий, сокрушительный удар её локтя с размаху пришелся мандалорцу точно в поддых, мгновенно перекрыв Сайлесу кислород.        Договорить он не успел. Вентресс сработала на чистых, смертоносных рефлексах. Не давая ему опомниться, Асажж развернулась точно разъяренная кобра, молниеносно нырнула парню за спину, мертвой хваткой схватила его за волосы и нанесла жесткий, выверенный удар ногой по сгибу его колена сзади. Сайлес, хрипя от боли, начисто потерял равновесие и тяжело рухнул на одно колено, пока датомирка с силой заломила его голову назад, намертво зафиксировав в удушающем захвате.       — Еще хоть одно слово или малейшее упоминание о нашей… о нашем нелепом ночном происшествии, я тебе глотку голыми руками вырву, — пугающе тихо, прямо в лицо хрипящему мандалорцу прошипела Асажж, и её глаза полыхнули первобытной датомирской яростью. — Это будет гарантированно последняя ночь в твоей жизни, ты меня понял?       Сайлес мгновенно поднял руки вверх, демонстративно показывая открытые ладони и даже не пытаясь оказывать сопротивление смертоносному захвату. Асажж с натужным, презрительным звуком резко толкнула его от себя прямо на пол. Мандалорец тяжело повалился на бок, сразу же схватился рукой за ушибленный живот и зашелся в глухом, придушенном кашле. С трудом восстанавливая сбитое дыхание, он всё же нашел в себе силы приподнять голову и, медленно поднимая вверх большой палец, хриплым, но по-прежнему ироничным голосом произнес:       — Возражения приняты!       Асажж быстро оделась, устало опустилась в глубокое мягкое кресло и принялась раздраженно наблюдать за тем, как Сайлес вальяжно натягивает одежду, явно никуда не торопясь. Вскоре этот затянувшийся процесс ей окончательно надоел, и датомирка принялась отрешенно осматривать интерьер просторной комнаты. Здесь всё было слишком роскошно, слишком вычурно и залито чересчур ярким утренним светом; Вентресс, привыкшая к полумраку полевых убежищ, чувствовала себя в этом богатом помещении глубоко неуютно. Она обреченно опустила голову вниз и шумно, тяжело выдохнула сквозь плотно сжатые зубы.       — Сайлес, твою ж мать! Ты решил испытать мои нервы?! — не выдержав, прикрикнула Асажж.       Мандалорец, как раз неторопливо застегивающий пуговицы рубашки возле ростового зеркала, тихо, с едва заметной ехидной усмешкой произнес:       — Хм… Обычно чем громче девушка стонет ночью, тем меньше она ворчит днем.       Вентресс резко, точно сработавшая пружина, вскочила на ноги и в один бесшумный прыжок подлетела к нему вплотную.       — Чё ты сказал?! — яростно оголяя звериный оскал и едва не дыша ему в лицо, прошипела Асажж.       — Нет, нет, ничего, — моментально поспешил сбавить накал Сайлес, отчетливо заметив, как у датомирки прямо перед его носом каменно крепнет бледный кулак. — Прости, я… — он быстро положил ладонь себе на грудь и уважительно, немного виновато наклонился перед ней. — Извини меня. Я погорячился.       Сайлес постарался, чтобы его голос прозвучал как можно более искренне. Асажж на секунду задержала дыхание, постепенно успокоилась и медленно отошла обратно к своему креслу, тихо приговаривая на ходу что-то зловещее на родном датомирском языке, но по интонации это были явно далеко не льстивые слова.       Сайлес наконец полностью оделся, бросил короткий, внимательный взгляд на циферблат своих наручных часов и удовлетворенно хмыкнул. Он не спеша развернулся, вальяжно облокотился спиной о массивный деревянный комод и молча, с загадочным прищуром уставился на Асажж. Вентресс мгновенно поймала этот пристальный шпионский взгляд; выдержав театральную паузу в пару секунд, датомирка раздраженно развела руками в стороны, безмолвно задавая напарнику один-единственный очевидный вопрос: «И какого черта мы до сих пор ждем?»       Где-то в глубине коридора модулей с тяжелым шипением открылась входная дверь апартаментов, и до слуха замерших напарников донеслись массивные, тяжелые шаги, сопровождаемые отчетливым, металлическим шуршанием элементов мандалорской брони. Асажж мгновенно почувствовала исходящую от прибывшего гостя мощную, тяжелую энергетику опытного бойца и внутренне напряглась, приготовившись к тактическому отпору. Тут же, через мгновение, из прихожей донесся пронзительный женский писк Мелиши: «Пап, ты как раз вовремя!»       — Вот теперь можно, — спокойно проговорил Сайлес, и на его губах снова промелькнула едва заметная ухмылка. Он оттолкнулся от комода и уверенно зашагал к выходу из спальни.       Асажж в легком недоумении и растерянности двинулась следом за ним. «Он что, черт возьми, серьезно решил меня сегодня вообще со всей своей гребаной семьей познакомить?» — раздраженно подумала про себя датомирка. И прямо перед самым носом у Сайлеса межкомнатная дверь резко разошлась в стороны.       В коридоре стоял огромный, монументальный мандалорец с мрачным, суровым выражением лица, покрытого глубокими боевыми шрамами и сеткой возрастных морщин. Его жесткие черные волосы были аккуратно зачесаны назад, обнажая мужественный подбородок и тонкие, плотно сжатые губы. Темные карие глаза, которые явно видели слишком много чужих смертей на своем веку, смотрели прямо на Сайлеса в немом, жестком вопросе. От этого массивного воина буквально веяло осязаемой опасностью и смертью, что, к собственному удивлению, даже шпионски понравилось Асажж, а позади его широкой спины в этот момент ехидно и победоносно ухмылялась Мелиша. Сайлес абсолютно хладнокровно и спокойно выдержал этот тяжелый взгляд отца. В эту же секунду к ним со стороны кухни суетливо подбежала домашняя горничная:       — Господин Малик, ваша супруга только что звонила по инфо-каналу, — почтительно доложила она. — Просила передать, что она немного задерживается на правительственном приеме в Сундари и вернется домой только поздно вечером.       Малик медленно, свинцово-тяжелым взглядом перевел свои карие глаза с сына на замершую у порога Асажж, а затем снова в упор уставился на Сайлеса. Парень хладнокровно осмотрел отца с ног до головы, вальяжно поднял одну бровь и с легкой, шпионской ухмылкой негромко спросил:       — Я так понял, с Кирком вы не договорились?       Малик в ответ лишь грузно, шумно выдохнул сквозь плотно сжатые тонкие губы, и в коридоре повисло зловещее молчание. Стоявшая позади отца Мелиша тут же воспользовалась паузой и принялась наперебой засыпать его яростными жалобами на Сайлеса и его утренние проделки.       — Мелиша! Пойди проверь мой спидер в ангаре, кажется, у него на панели управления что-то барахлит, — абсолютно ровным тоном, не сводя суровых глаз с сына, оборвал её Малик.       Девушка мгновенно закрыла рот на полуслове, недовольно стрельнула яростной молнией из глаз в сторону Сайлеса, развернулась и послушно побрела в сторону гаража, шурша одеждой. Сайлес с неизменным превосходством провожал сестру ехидной ухмылкой до самого поворота коридора. Как только шаги Мелиши окончательно затихли в глубине коридора, Малик холодным, спокойным басом негромко произнес:       — Я думаю, нам стоит поговорить у меня в кабинете.       Старший мандалорец медленно развернулся и уверенным, тяжелым шагом пошел дальше по коридору, на ходу спокойно снимая свои плотные тактические перчатки и одну за другой цепляя их на поясной ремень.       Они все трое зашли в кабинет вождя, где царил строгий, но подчеркнуто дорогой полумрак. Пространство комнат ломилось от массивной мебели: в центре высился огромный стол из темного полированного дерева, вдоль стен тянулись полки с многочисленными боевыми эмблемами клана, а в углу застыло чучело какой-то клыкастой пустынной твари, запечатленной в позе яростного бешенства. Малик молча прошел вглубь помещения, открыл резной сервант и достал оттуда бутылку элитного, явно импортного алкоголя с Корусанта. Он не спеша налил янтарную жидкость в тяжелый шестигранный стакан, вытащил из небольшого встроенного холодильника пару кубиков льда и с сухим стуком бросил их в бокал. Грузно, со вздохом уставшего воина опустившись в глубокое кресло, старый мандалорец сделал затяжной глоток и с видимым наслаждением поставил стакан на столешницу, после чего принялся пристально, изучающе всматриваться в замершую чужачку.       — Папа, знакомься, это Лута Блинас, — размеренно, с легкой шпионской торжественностью в голосе представил Асажж Сайлес. — Она может очень серьезно помочь нашему клану. Её особые, специфические дарования — это как раз то, что нам сейчас необходимо, чтобы навсегда закрыть вопрос с конкурентами.       — Я слушаю твой план, — спокойно, без тени лишних эмоций произнес Малик.       Сайлес сделал шаг вперед и начал быстро, профессионально излагать отцу суть грядущего налета под ложным флагом джедаев. Старый мандалорец молча, не перебивая, выслушал весь доклад до самого конца. Когда сын закончил говорить, Малик медленно допил свой напиток до дна, на секунду задумался, а затем снова в упор перевел тяжелый, проницательный взгляд на Асажж.       — Сайлес, оставь нас наедине, — негромко распорядился вождь, не отрывая глаз от Вентресс. — Я хочу поговорить с ней с глазу на глаз.       — Конечно, отец, — Сайлес уважительно, едва заметно наклонил голову и бесшумно вышел из кабинета, прикрыв за собой гермодверь.       В помещении мгновенно воцарилась звенящая, удушливая тишина. Малик тяжело вздохнул, не спеша поднялся со своего места и, глубоко заложив руки за спину, медленно подошел к панорамному окну, отрешенно всматриваясь в сияющие, роскошные кварталы столицы Сундари.       — Ваш план… очень дерзкий, — наконец тихо проговорил он, нарушая молчание.       Малик на мгновение замолчал, затем медленно вполоборота повернулся к Асажж, тяжело оперся ладонью о подоконник и негромко, с какой-то отеческой проницательностью спросил:       — У тебя есть семья, Лута? Или хоть кто-то по-настоящему близкий в этой Галактике?       Этот неожиданный, простой вопрос точно острый нож наотмашь вонзился в её темное, израненное шпионское сердце, мгновенно вызвав внутри сильнейший, удушающий всплеск застарелой обиды и скорби, которая глухим грузом сидела в ней долгими годами.       — Я сюда пришла дела обсуждать, а не по душам разговаривать, — едва сдерживая дрожь в голосе и яростно скрипя зубами, натужно ответила Асажж. — Зачем вообще нужны все эти пустые разговоры? Предложенный план предельно прост и ясен.       Датомирка начала стремительно закипать, её пальцы мертвой хваткой впились в подлокотники кресла. Старый мандалорец внимательно посмотрел на нее и без труда разглядел за этой агрессией неподдельную, глубокую личную трагедию и горькое разочарование в жизни. Он понимающе, медленно покивал головой.       — Я спрашиваю об этом вовсе не из-за праздного любопытства, — так же спокойно и размеренно ответил Малик, продолжая буравить её мудрым взглядом. — Мне, необходимо твердо знать, что ты ментально полностью готова к тому, на что подписываешься.       — Я не собираюсь выкладывать перед вами свое портфолио и что-то судорожно доказывать, — всё еще не успокаивалась Асажж, и в её тихом голосе отчетливо звенела смертоносная сталь. — Я нахожусь здесь и этого факта уже более чем достаточно.       — Ну что ж, — с легкой, едва заметной грустью в глубоком басе ответил Малик, понимающе прикрыв глаза. — Значит, так тому и быть.       Мандалорец еще раз внимательно, затяжным взглядом посмотрел на раскинувшийся за стеклом роскошный панорамный вид залитой солнцем столицы, словно мысленно прощаясь с остатками мирных дней. Он медленно повернулся обратно к датомирке, и его лицо окончательно превратилось в суровую, безжалостную боевую маску.       — Вырезать всех до единого, — леденящим, не допускающим возражений тоном отчеканил Малик, вынося банде Кирка окончательный приговор.              Вдох-выдох.       Вдох-выдох.       Селена неподвижно лежала на спине посреди кровати в недавно выделенной ей комнате на базе Гнезда. Плотно закрыв глаза, она изо всех сил пыталась сконцентрироваться на происходящем вокруг и хоть как-то переварить колоссальный объем всей полученной за последнее время информации.       Вдох-выдох.       Внезапный, настойчивый стук в бронированную дверь бесцеремонно прервал хрупкий покой Селены; она медленно открыла глаза и шумно, устало выдохнула.       — Селена, это Арн! Время ужинать, всё уже готово! — донесся из коридора приглушенный голос парня. Не дождавшись мгновенного ответа, он обеспокоенно и вопросительно крикнул еще раз: — Селена? Ты там жива вообще?       — О, боги… — едва слышно проговорила эрилейка и, преодолевая легкую слабость в теле, медленно встала с кровати. Чуть повысив голос, она крикнула в сторону выхода: — Да иду я уже, иду!       Они сидели в уже успевшем полюбиться Селене уединенном темном уголке просторной столовой Гнезда, ради чего Арн не поскупился и заметно раскошелился на действительно добротный, сытный ужин. Парень увлеченно и без умолку рассказывал ей о том, как именно у них здесь всё устроено, но эрилейке, которой уже изрядно поднадоел его монотонный голос, предпочла полностью сконцентрироваться на еде.       — Видишь ли, Селена, чистейший бескар — это невероятно ценный и редкий ресурс для любого мандалорца, находящийся на уровне нашего высшего культурного наследия, и… — Арн внезапно осекся на полуслове и тревожно оглянулся назад, привлеченный непонятной, резко возникшей суетой в зале, и принялся внимательно всматриваться в происходящее.       — Смотрите, смотрите быстрее! — со всех сторон послышались взволнованные голоса, и в столовой мгновенно воцарилась звенящая тишина, сменившаяся глухим, испуганным шепотом.       Абсолютно все присутствующие неотрывно смотрели на большой экран монитора, установленного прямо над барной стойкой; даже сам бармен застыл на месте с пустым стаканом в руке, остекленевшим взглядом уставившись на светящееся полотно. Бойцы начали массово подниматься со своих мест и подходить ближе к экрану, а кто-то из глубины зала яростно выкрикнул: «Громче! Сделай звук на максимум!»       — Что там, черт возьми, происходит? — Арн резко встал из-за стола и, напрочь позабыв про Селену, стремительно направился к прибывающей толпе, которая теперь молча впитывала экстренный репортаж.       Селена, абсолютно не понимая причин такой всеобщей паники, тоже поднялась со стула и, поддавшись общему острому любопытству, медленно подошла к толпе, встав позади замерших воинов. На экране она увидела колоссальный, кажущийся бесконечным футуристический город с монументальными, уходящими в самые облака небоскребами. Какая-то женщина-репортер взволнованно что-то тараторила, а на общем фоне операторы крупным планом показывали замысловатый железный корабль. Селене показалось, что этот элегантный, обладающий плавными обводами звездолет был полностью зеркальным; его обшивка сейчас была объята яростным пламенем, а поливающие его водой спасательные расчеты заставляли металл отблескивать яркими, зловещими отражениями. Горящее судно стояло посреди огромной круглой платформы, вокруг которой в диком хаосе суетились многочисленные люди и странные угловатые железяки. Эрилейка осторожно подошла к Арну и крепко дернула его за плечо:       — Эй, вы чего все так вылупились? Вы там что, ожившего призрака на этом полотне увидели?       Арн даже не повернулся, лишь раздраженно отмахнулся от неё, как от назойливой мухи:       — Селена, тихо! Помолчи ты ради богов!       Девушка скептически, недовольно сжала губы, с презрением глядя на это стадо грозных мандалорских воинов, которые сейчас как завороженные уставились в светящийся экран, именуемый ими монитором. В следующую секунду картинка в эфире сменилась, и в кадре возник какой-то суровый старик с растрепанными седыми волосами, крупным крючковатым носом и облаченный в тяжелые, пышные алые одежды. Он величественно стоял на трибуне посреди гигантского, уходящего вниз кратера, по всем краям которого правильными рядами высились тысячи парящих платформ, напоминающих пчелиные соты, заполненные самыми разнообразными, спорящими друг с другом существами. Из обрывков панических разговоров стоящей впереди толпы Селена сумела разобрать лишь два главных, пугающих слова: Корусант и нападение на сенатора.       В это же самое время в административном совете столицы Сундари царил настоящий хаос. Все высокопоставленные чиновники и министры Мандалора сидели в главном зале заседаний, в полном оцепенении наблюдая за шокирующими прямыми кадрами экстренных новостей с Корусанта. Герцогиня Сатин Криз замерла в своем кресле в глубоком шоке; она не могла проронить ни единого слова, пока её советники вокруг испуганно шептались и вели бурные, но приглушенные споры о грядущей катастрофе.       Тем временем в лагере «Буревестник» Вален и Дженна спешно вошли в центр управления, где абсолютно весь персонал стоял на ногах, неотрывно уставившись на командные мониторы. Ближе всех к центральному экрану находились Магистр Луминара Ундули и её падаван Баррисс Оффи, чьи лица казались каменными от напряжения.       — Что здесь происходит? — быстро выловив из толпы ближайшего сотрудника связи, встревоженно спросил Вален.       — На Корусанте совершен масштабный теракт, сэр, — заикаясь от волнения, отрапортовал координатор. — Официально сообщают, что сенатор Набу Падме Амидала погибла на посадочной платформе! Высший Сенат уже открыто обвиняет во всем лидеров Сепаратистов!       Вален судорожно глотнул тяжелую, сухую слюну от мгновенного, пугающего понимания масштабов происходящего — маховик галактической войны был запущен.       Сайлес сидел в глубоком кресле своих апартаментов и внимательно, не отрывая глаз от терминала, смотрел те же самые панические сводки ГолоНэта. Он медленно достал из пачки сигарету, нервно прикурил её и, затянувшись горьким дымом, принялся лихорадочно вспоминать свой недавний строго засекреченный диалог с Графом Дуку.       «— Граф Дуку, всё готово, — уверенным тоном докладывал тогда Сайлес в мерцающий луч голограммы. — Я полностью договорился с отцом, он согласен. Когда именно нам можно будет запускать первую часть нашей операции?       — Не волнуйся, мой мальчик, долго ждать тебе не придется, — со своей фирменной, аристократичной полуулыбкой ответил лидер Конфедерации. — Ты всё поймешь сам, как только лично увидишь знак.       — Знак? Какой еще знак, милорд? От кого нам его ждать?       — Ты всё поймешь в нужную секунду, Сайлес, — Граф на мгновение посмотрел сквозь Сайлеса леденящим, проницательным взглядом ситха и едва заметно ухмыльнулся. — Жди сигнала. И после этого с Асажж в ближайшее время тебе лучше вообще не встречаться».       Сайлес медленно выпустил плотную струю сизого дыма, глядя на горящий на экране зеркальный набуанский корабль, и его сердце пропустило удар — он наконец понял, о каком именно страшном знаке говорил его теневой покровитель. Он решительным движением включил коммуникатор на зашифрованную частоту.       — Начинайте, — коротко, ледяным тоном отчеканил Сайлес в микрофон.              Асажж уже целых пять минут стояла под ледяными струями душа у себя в номере, тяжело уперевшись правой рукой в холодную переборку, а левой изо всех сил прижимая глубокую рваную рану на правом плече. Она низко опустила голову вниз и судорожно приоткрыла рот, пытаясь с трудом сбалансировать сбитое дыхание. По её бледному, израненному телу вместе с потоками воды шумно стекала бурая кровь вперемешку со смываемой бледно-зеленой краской и синими элементами сложного грима — и это была далеко не только её собственная кровь.        Внезапная, болезненная вспышка памяти в раскаленной голове — и вот она сидит в глубокой позе лотоса, отрешенно медитируя прямо перед началом задания.        Еще одна вспышка — и её пальцы привычно одевают ритуальные датомирские одежды, туго наматывая на тело защитные бинты Сестер Ночи.        Она до хруста зажмуривает глаза в душевой кабине, и всё пережитое безумие словно опять в деталях повторяется по кругу. В её воспоминаниях она уверенно идет по темному коридору в строгом, узнаваемом коричневом одеянии Магистра Луминары Ундули, а позади неё, сжимая бластеры, послушно шагают шестеро нанятых Сайлесом боевиков третьего сорта, наспех переодетых в новенькую республиканскую форму.       — Именем Республики, немедленно откройте дверь! — властно и холодно чеканит её фальшивый голос перед массивным входом в автономное убежище.       — Пошла ты к черту! — грубо доносится из динамика ответ молодого воина-мандалорца из клана Кирка, стоявшего за массивной дверью, который явно не имел ни малейшего понятия, с кем именно он сейчас разговаривает. И уже никогда в жизни не узнает.       Яркий зеленый клинок светового меча молниеносно преодолевает разделяющий их десяток метров, с шипением насквозь прошивает железную дверь, грудную клетку часового и мгновенно возвращается обратно в руку хозяйки. Мандалорец тяжело падает на колени, так и не успев осознать, что произошло; последнее, что он слышит и видит перед тем, как окончательная темнота навсегда окутывает его угасающее сознание — это как тяжелая железная дверь его родного бункера со скрежетом расходится пополам, как будто невидимый ранкор её рвет как фольгу.              Асажж резко открыла глаза, и её тело мгновенно пробил жуткий, удушающий озноб; чем ближе рваный поток воспоминаний подбирался к своей кульминации, тем сильнее датомирку начинало крупно трясти под ледяными струями воды. Кошмарная картина бойни теперь стояла перед её взором с абсолютной, пугающей четкостью, даже сквозь пелену капель. Вентресс продвигалась по подземным коридорам без какого-либо труда, мастерски, с холодной издевкой пародируя глухой защитный стиль Соресу, которым безупречно владела Луминара Ундули. Вокруг стояли яростные, захлебывающиеся крики мужчин и женщин клана Кирка — все они гибли доблестно, с оружием в руках, и Асажж, упиваясь своей силой, получала от этого боя истинное, хищное наслаждение. Даже когда на передовой показались элитные гвардейцы в тяжелом бескаре, хирургически точные, молниеносные выпады её светового меча не оставляли им ни единого шанса на выживание. Затем прогремел оглушительный взрыв — кто-то из обороняющихся в отчаянии швырнул под ноги штурмовую гранату. У Вентресс дико зазвенело в ушах, осколки насквозь пробили правое плечо, и вспыхнувшая рана мгновенно превратила её в абсолютно неистового, безумного монстра. Она с рыком зачищала зал за залом, пока в самом конце коридора не показался последний стратегический кабинет. Из него навстречу штурмовикам вылетел сам раненый Кирк, которого ряженые в республиканскую броню наемники Сайлеса безжалостно, цинично расстреляли в упор из тяжелых бластеров. Пыль осела, и в катакомбах повисла звенящая, мертвая тишина.              В душевой кабине Асажж затрясло еще сильнее, её сердце испуганно и бешено застучало в грудной клетке, отдаваясь гулкими ударами в висках. Воспоминание безжалостно тащило её дальше, в самый эпицентр её личного ада.       — Лута! — внезапно вывел её из оцепенения один из нанятых Сайлесом наемников, тяжело дыша через фильтры шлема.       — Что?! — яростно, со звериным оскалом обернулась к нему Асажж.       — Здесь есть еще одна гермодверь! Закрыта изнутри!       Вентресс с глухим рыком ярости активировала Силу, рванула стальные створы с петель прямо вместе с кусками бетонной кладки, и штурмовая группа быстро вошла в очередной темный, изолированный зал. Кто-то из наемников щелкнул рубильником, включив тусклое верхнее освещение, и в ту же секунду Асажж с головы до ног обдало ледяным, мертвецким потом. В самом центре просторного помещения, прижимаясь друг к другу в смертельном ужасе, находились дети, подростки и их измученные родители. Судя по изодранной, грязной одежде и тяжелым кандалам, это были рабы, которых банда Кирка удерживала здесь для продажи. Все они перепуганно, с затаенным дыханием смотрели на её бледный, сплошь покрытый чужой кровью силуэт в джедайском одеянии. Позади датомирки один из переодетых боевиков быстро активировал комлинк на наруче и напрямую вызвал Малика.       — Господин, у нас серьезные проблемы на нижнем ярусе, — быстро доложил наемник. — Мы обнаружили живой груз. Здесь люди, скорее всего, предназначенные для работорговли.       — Дай мне Луту, — после короткой паузы спокойно раздался из динамика глубокий бас Малика.       — Да, сэр!       Боевик протянул руку, и Асажж, вырвав комлинк, хрипло выдохнула в микрофон.       — Лута, — ровно и пугающе буднично произнес Малик. — Ты ведь помнишь наш разговор?       — Что?! Но… я ведь… Мы пришли сюда не за этим! — Дыхание Вентресс перехватило, когда она посмотрела на сжавшихся в углу детей. — Здесь гражданские!       — Лута, — с леденящим душу хладнокровием повторил Малик, отсекая любые споры. — Ты ведь прекрасно понимала на что шла, по этому ты знаешь, что нужно делать!       Динамик замолчал. Асажж медленно опустила дрожащую руку, невидящим, остекленевшим взглядом обвела всех присутствующих в зале людей и на глазах у тридцати несчастных с шипением зажгла зеленый клинок. Яркий изумрудный свет джедайского меча в тусклом свете полностью осветил лица тех, для кого эта запертая комната через мгновение станет безмолвной братской могилой.       В тишине современного номера Асажж внезапно с дикой, первобытной силой ударила кулаком в металлическую переборку душа, с хрустом разбивая костяшки пальцев до самой кости. Отрезанная от всего мира, датомирка обессиленно опустилась на колени прямо под ледяные струи воды и в полном, раздирающем грудь отчаянии закричала — яростным, захлебывающимся стоном, проклиная, всё в этой проклятой Галактике.       Она медленно вышла из ванной комнаты и посреди своего номера, погруженного в мрачно-бордовое неоновое освещение, обессиленно опустилась на колени, низко опустив голову вниз. В раскаленном сознании, перекрывая шум крови в ушах, внезапно всплыло её собственное далекое детство: она отчетливо вспомнила, как родная мать когда-то давным-давно безжалостно продала её в рабство, и как её, маленькую и беспомощную, спас от верной гибели будущий учитель и единственный близкий друг Кай Нарек. В горле у датомирки встал удушливый, болезненный ком; она судорожно прикрыла лицо обеими руками и впервые за долгие годы шпионской жизни начала искренне, навзрыд плакать.       — Я чудовище!.. — сквозь тяжелые, захлебывающиеся рыдания шептала Асажж, и слезы жгли её бледные щеки.       Но вслед за скорбью в её памяти один за другим стали всплывать образы высокомерных джедаев с Корусанта — тех самых «праведников», которые когда-то цинично отвернулись от её благородного мастера, лишили его поддержки Совета и бросили их обоих на произвол судьбы на растерзание ратгадам. Внутри Вентресс с новой, сокрушительной силой начала стремительно закипать глухая, первобытная злость, перерастающая в неистовую ярость и слепую ненависть. Безжалостная, леденящая Темная сторона Силы под действием этого эмоционального взрыва начала полностью, без остатка поглощать её израненное сознание, выжигая вину и оставляя на её месте лишь пепел.       — Вы за всё ответите… — опустив руки и яростно оголяя хищный оскал, сквозь зубы прорычала Асажж прямо в бордовую пустоту номера, и в её глазах которые были все в слезах с размазанной тушью, мертвенным желтым огнем вспыхнула истинная сущность ситха.       Малик угрюмо сидел в своем глубоком кресле перед панорамным окном, погруженный в тяжелые думы, пока на его рабочем терминале не пискнуло зашифрованное уведомление от штурмовой группы. Короткая, сухая строчка гласила: «Всё сделано. Кирка больше нет». Малик, прерывисто выдохнул, снова налил в массивный шестигранный стакан янтарного импортного напитка и неторопливо достал из потайного ящика стола старый, изрядно потертый датапад. Он быстро активировал архив и нашел там одну древнюю, чудом сохранившуюся голографическую запись времен его далекой молодости. На мерцающем экране возник отряд веселых, совсем юных мандалорцев без шлемов, которые беззаботно шутили и громко смеялись вместе посреди пустынного лагеря. Один из парней на видео — с горящим взглядом и широкой улыбкой — внезапно обернулся к камере и задорно произнес:       — Малик, дружище, смотри! Смотри, как я научился трюк со штурмовым карабином крутить!       — Кирк, хорош хвастаться, мы все так умеем, — раздался с архивной записи молодой, еще не огрубевший от войн голос самого Малика.       — Ой, не заливай, умеет он! Ни черта ты не умеешь! — весело отмахнулся в ответ парень, и голограмма оборвалась, затянув комнату прежним безмолвием.       Старый Малик несколько секунд неподвижно смотрел на потухший монитор, чувствуя, как свинцовая тяжесть давит на плечи.       — Прощай, старый друг… — негромко, с глухой тоской процедил он в пустоту кабинета.       Он аккуратно, с коротким металлическим стуком цокнул шестигранным стаканом о стекло датапада с портретом погибшего товарища и выпил крепкий алкоголь одним тяжелым залпом.              Пока абсолютно весь персонал лагеря «Буревестник» был полностью отвлечен катастрофическими новостями с Корусанта, один пожилой ученый, дежуривший в глубоком подземном секторе возле самого центра квантовой аномалии, внезапно услышал странный, прерывистый писк на главном диагностическом приборе. Мужчина удивленно поправил защитные очки, медленно подошел к замигавшему терминалу и слегка постучал согнутым пальцем по стеклу экрана.       — Это ты у меня тут шалишь, старик? — ласково и полушепотом обратился он к чуткому квантометру.       Пик.       Пик.       Пи-и-и-и-и-и-и-и-и-и…       Шаол обессиленно рухнул на колени прямо на холодные каменные плиты древней гробницы и, тяжело, прерывисто дыша, уставился в пустоту перед собой. Его глаза дико расширились и начали нервно бегать по темному помещению, выхватывая из полумрака силуэты старых гробниц. — Что?.. Какого черта?! — Эстфол резко вскочил на ноги и в один безумный прыжок подбежал к тому самому месту, где буквально секунду назад прямо перед его носом бесследно растворилась Селена вместе с Арчером, а открытый магический портал с глухим хлопком сжался в точку и полностью исчез. — Селена! — в полном отчаянии крикнул Шаол в звенящую пустоту и судорожно схватился руками за голову. — О боги… Где ты?! Селена! Он продолжал отчаянно кричать, срывая голос, пока эхо металось под каменными сводами, а к горлу подкатывал удушливый ком от постепенно наползающего, страшного осознания — она исчезла и возможно навсегда.              

***