Глава 23: Нити мироздания

      Шаол в полном отчаянии снова опустился на колени прямо на то место, где только что закрылся портал, и принялся бессмысленно, судорожно тереть плотной кожаной перчаткой по сырому, холодному каменному полу, словно это нелепое действие могло как-то помочь вернуть Селену назад. Из глубины коридора послышались приближающиеся, спешные шаги, и в полумрак гробницы ворвался запыхавшийся принц.       — Шаол? — встревоженно позвал Дорин. Он быстро огляделся по сторонам, чувствуя висящий в воздухе запах озона и магии. — Что здесь произошло? И где, черт возьми, Селена?       Капитан гвардии ничего не ответил. Он лишь еще ниже склонился к полу, тяжело уперевшись обеими руками в холодный камень, и, не поднимая опущенной головы, глухо, безжизненно произнес:       — Она… она исчезла, Дорин.       — Исчезла? — принц недоуменно нахмурился, делая шаг вперед. — То есть как — исчезла? Куда она могла пропасть, Шаол, что ты вообще несешь? Как человек может бесследно исчезнуть из закрытого подвала замка?       — Дорин… ты должен кое-что узнать, — глухо ответил Шаол, медленно поднимаясь с колен. Он посмотрел на принца усталым, потемневшим взглядом. — Но это очень опасная, грязная тайна. И я пока сам не понимаю, как именно она связана с исчезновением Селены.       Капитан гвардии сделал несколько тяжелых шагов, подошел к Дорину вплотную и, понизив голос до шепота, быстро рассказал ему обо всем, что здесь произошло за последние часы. Он выложил всё: про предательство Арчера Финна, про истинные причины внезапной смерти принцессы Нехемии, про жуткий портал, и про последовавшую за этим яростную, смертельную борьбу Селены с мятежником прямо на краю бездны. Единственное, о чем капитан гвардии сознательно, наглухо умолчал, — это о том, что в яркой вспышке закрывающегося портала он отчетливо разглядел истинную, нечеловеческую сущность Селены Сардотин.       — Что?.. — Дорин был настолько ошарашен обрушившимся потоком новостей, что у него подкосились ноги, и он тяжело присел прямо на холодные выступы камней гробницы. Принц закрыл лицо руками, пытаясь осознать масштаб предательства вокруг него. — Она… она всё знала и ничего мне не сказала! Почему, Шаол? Почему она промолчала? — с глубокой, искренней печалью спросил Дорин.       — Я… я не знаю, — глухо соврал Шаол, отведя взгляд в сторону.       Внутри у капитана гвардии в эту секунду всё буквально выгорало от невыносимой вины. Он-то как раз знал истинную причину: Селена устроила эту безумную охоту за Арчером только потому, что раскрыла страшную правду — Шаол до последнего скрывал от неё смертельную угрозу, висевшую над Нехемией, что в итоге и привело к гибели принцессы.       — Но что мы теперь скажем королю? — Дорин резко поднял голову, и в его глазах отразился чистый, рациональный страх. — Мой отец ни за что в жизни не поверит, что его личная королевская защитница среди белого дня просто взяла и провалилась сквозь землю прямо из закрытого подвала.       — Я знаю, — каменно отчеканил Шаол, заставляя себя сохранять самообладание. — Именно поэтому прямо сейчас, пока здесь не появилась остальная стража, нам вдвоем нужно придумать версию, которая будет максимально похожа на правду.       Спустя два часа Шаол Эстфол уже стоял на одном колене посреди огромного тронного зала, держа перед королем Адарлана тяжелый, унизительный доклад. Монарх внимательно, с леденящим прищуром слушал капитана гвардии, монотонно и угрожающе постукивая массивным перстнем по позолоченному поручню трона.       — Значит, бесследно исчезла в погоне за лидером повстанцев? — зловеще протянул король, и этот звук эхом разнесся по залу. — И её кровавый след полностью обрывается в закрытом подвале гробницы?       — Да, ваше величество, — не поднимая головы, четко отрапортовал Шаол, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрогнул от лжи. — Дворцовые свидетели подтверждают: они видели, как она на пределе сил мчалась в сторону катакомб. В самом подвале я лично обнаружил следы ожесточенной борьбы и свежую кровь. Боюсь… она пала, сир. Я уже распорядился…       Король резко привстал с трона, и его тяжелая черная мантия взметнулась, точно крылья стервятника.       — Не хочу ничего слышать! — яростно перебил он капитана гвардии, не дав Шаолу договорить ни слова. — У вас под самым носом бесследно исчезает лучший шпион и ассасин Адарлана, а вы, начальник моей личной стражи, стоите здесь и блеете, что не знаете, как это произошло?! Пошел прочь отсюда, видеть тебя не хочу!       — Да, ваше величество — Шаол, так и не поднимая головы, чтобы не встретиться с монархом взглядом, медленно попятился назад по ковровой дорожке и спешно вышел из зала.       Король Адарлана грузно опустился обратно на трон и продолжил нервно, с силой стучать пальцем по поручню.       — Что за чертовщина здесь происходит? — монарх начал стремительно заходиться глухой, опасной яростью, и его глаза полыхнули безумием. — Сначала кто-то жестоко убивает ведьму в её собственном фургоне, теперь средь белого дня испаряется мой личный ассасин… Писаря сюда, быстро! — внезапно скомандовал он на весь зал.       В двери тут же испуганно влетел придворный писарь и, едва не упав, низко поклонился:       — Да, ваше величество! Я здесь!       — Пиши! — отрывисто бросил король.       — Конечно, сир! — парень торопливо вытащил из-за пояса пергамент, приготовившись фиксировать каждое слово.       — Пиши: «Я, Король Адарлана, — жестко диктовал правитель, пока писарь лихорадочно строчил текст. — Сообщаю прискорбную весть вашему народу и официально извещаю о гибели вашей сородички Бабы Желтоногой. Ввиду чрезвычайности произошедшего, я требую немедленно прислать в Рафтхол для совместного расследования этого дерзкого убийства вашего лучшего, самого опытного следопыта».              Мандалор, Келдаби. В просторном зале столовой Гнезда испуганный шепот мандалорцев стремительно перерос в громкие, яростные голоса и хаотичные споры. Экстренные новости с Корусанта раскололи толпу воинов на два лагеря.       — Это война! Точно вам говорю — война! Республика этого так не оставит! — бурно начали эмоциональные дебаты одни бойцы, сжимая кулаки.       — Да у Республики кишка тонка воевать! — презрительно сплюнул на пол другой наемник. — Сейчас их Сенат как обычно заявит, что «расследование показало несчастный случай», и всё дело по-тихому закроют!       Селена, чувствуя себя абсолютно чужой на этом празднике паники, начала потихоньку пятиться назад, прочь от этой орущей и жестикулирующей толпы. Внезапно у неё в ушах возник резкий, невыносимый ультразвуковой свист, к горлу подступила сильная тошнота, а непрекращающиеся крики вокруг лишь усугубляли её и без того тяжелое состояние.       «Что… что со мной происходит?» — панически подумала Селена. Она покачнулась, тяжело облокотилась рукой о край деревянного стола, но в глазах всё равно стремительно, полосами помутнело.       «Обморок?..» — едва успело пронестись в её раскаленной голове.       — Эй! Селена, с тобой всё нормально? — краем глаза она заметила, как к ней со всех ног подбежал встревоженный Арн, и в ту же секунду многие мандалорцы в зале разом обернулись, обратив на нее внимание.       Кто-то из глубины столовой громко закричал: «Врача сюда! Кадету плохо!» Но Селена слышала этот панический крик уже словно сквозь толщу воды, где-то далеко-далеко. Её сознание стремительно погружалось в глухую багровую пелену, пока мир вокруг окончательно не погас, и эрилейка просто отключилась, тяжело рухнув на руки подоспевшего напарника.              Вдох-выдох.       Селена резко открыла глаза, но не спешила шевелиться, лишь осторожно осмотрелась по сторонам. Она отчетливо почувствовала, что лежит на чем-то твердом, полностью погруженная в холодную воду — этой влаги вокруг было всего по щиколотку. Эрилейка медленно привстала на локтях; её длинные мокрые локоны тяжелым грузом прилипли к спине, но сама она по-прежнему была одета в тот же плотный мандалорский комбинезон. Вокруг нее, сколько хватало глаз, клубился плотный, мертвенно-серый туман.       «Где это я, черт возьми? И почему я вся насквозь мокрая?» — панически пронеслось в её голове.       Селена недоуменно оглядела себя и посмотрела на собственные ладони, с пальцев которых непрерывно капали прозрачные капли. Что за бред здесь творится?       Она тяжело поднялась на ноги и принялась растерянно всматриваться в серую пелену, тихонько похаживая кругами и создавая небольшое волнение на абсолютно гладкой поверхности тихой воды. Внезапно откуда-то сзади донеслись смутные голоса. Речь было невозможно разобрать — звуки доносились как глухой, зловещий шепот. Не раздумывая, Селена решительно пошла на этот зов. Впереди, сквозь марево тумана, начали проступать очертания густого, мрачного леса. Она ускорила шаг, и вдруг среди деревьев эхом разнесся чей-то отчаянный, полный боли крик. Голос показался ей до безумия знакомым. Сердце Селены пропустило удар, её мгновенно сковал дикий страх, и она сорвалась на бег. Раздирающий слух крик становился всё отчетливее и ближе: «Я не знаю! А-а-а!»       Эрилейка мгновенно узнала этот голос.       Шаол!       — О господи! — выдохнула Селена и бросилась прямиком на эти полные страданий крики. В самой глуши леса она увидела старый, полуразрушенный деревянный дом и побежала к нему со всех ног.       Массивная дубовая дверь была плотно закрыта. Селена испуганно заглянула в грязное боковое окно, и у неё тут же пошли крупные мурашки по коже, а всё тело затрясло от нахлынувшего ужаса. У дальней стены хижины, закованный в тяжелые железные кандалы, свисал весь покрытый глубокими порезами и сочащейся кровью Шаол Эстфол. Прямо перед ним величественно высилась жуткая, монолитная тень в глубоком черном капюшоне.       — О нет, нет… Шаол! — в полный голос закричала Селена за стеклом, но существа внутри её не слышали.       В ту же секунду тень одной рукой мертвой хваткой схватила капитана гвардии за горло и высоко подняла вторую руку с широко растопыренными пальцами. Прямо из её ногтей с металлическим щелчком стремительно выдвинулись длинные, острые как бритва железные когти. Тварь приготовилась нанести последний, смертельный удар в упор. У Селены от этого зрелища дико расширились глаза; она на чистых рефлексах подскочила к крыльцу и со всей силы, плечом выбила деревянную дверь. В то же мгновение вся хижина, лес и Шаол с грохотом растворились в воздухе, превратившись в серую пыль, и Селена резко проснулась у себя в кровати на базе Гнезда — вся в холодном поту, с бешено стучащим сердцем и нервно, жадно глотая ртом воздух.       А в это самое время, в старой хижине посреди глухого леса на окраинах Рафтхола, реальность застыла в секундном зазоре между жизнью и смертью.       — Ты мне всё расскажешь, мальчик, — брезгливо и шипяще цедила ведьма из клана Железнозубых, сдавливая шею пленника.       — Я… я действительно не знаю, где она! — хрипел Шаол, захлебываясь собственной кровью.       Тварь в капюшоне брезгливо, с ненавистью плюнула прямо на раненого капитана.       — Тогда ты мне больше не нужен.       Она покрепче перехватила его горло и занесла руку с обнаженными железными когтями. У Эстфола от близости неминуемой смерти в ужасе раскрылись глаза, но как раз в то мгновение, когда ведьма собиралась нанести карающий удар, тяжелая входная дверь с оглушительным треском распахнулась под напором внезапного, неестественно мощного потока ледяного ветра, ворвавшегося в дом. Воздушная волна была настолько сильной, что старые доски застонали, а внутри хижины перевернулся стол. Ведьма молниеносно обернулась на шум, приготовившись к бою, но в дверном проеме никого не оказалоь — лишь пустая лесная просека. Она подозрительно прищурила свои черные глаза усыпанные золотыми искрами, медленно повернулась обратно к полуобморочному пленнику и на секунду задумалась. С сухим, противным звуком длинные железные когти медленно втянулись обратно в её пальцы.       — Хотя… — зловеще ухмыльнулась ведьма, оглядывая избитого гвардейца. — Может быть, ты мне еще пригодишься.       Она подошла в притык к хрипящему Шаолу, с издевкой трижды похлопала его ладонью по окровавленной щеке, а затем с откровенным отвращением вытерла об его порванный гвардейский колет свои запачканные в чужой крови руки.       Ведьма быстрым, уверенным шагом вышла из старого деревянного дома на лесную поляну, где её уже поджидали две другие ведьмы в точно таких же темных дорожных плащах с глубокими капюшонами.       — Ну что, Линнея? Узнала хоть что-нибудь полезное от этого щенка? — с плотоядной, ехидной ухмылкой на лице сразу же спросила одна из них.       — Передайте командиру, что я вышла на след девки, — ледяным тоном отчеканила Линнея, проигнорировав панибратский тон сородички.       Обе ведьмы выразительно, хищно переглянулись между собой и снова с жадной ухмылкой уставились на Линнею.       — А что нам делать с этим парнишкой внутри? — с явной надеждой в голосе спросила вторая, предвкушая скорую расправу. — Ты с ним уже окончательно закончила?       — Значит так: Фалина, ты остаешься здесь и лично охраняешь пленника. Головой за него отвечаешь. А ты, Фэллон, немедленно отправляешься назад и передашь мое сообщение командиру.       После этих слов обе ведьмы мигом стерли со своих лиц хищные ухмылки и, разочарованно, недовольно хмыкнув сквозь зубы, послушно подчинились приказу.       — Фэллон, постой, — внезапно окликнула её Линнея, когда та уже собиралась развернуться. — Скажи еще командиру, что нам, возможно, понадобится помощь Синекровных. Было бы очень неплохо, если бы сама Петра помогла нам в этой охоте. Здесь понадобятся её способности.       Фэллон недоверчиво подняла одну бровь и с откровенным скепсисом уставилась на сородичку:       — Что? Синекровных? — переспросила ведьма, и её лицо исказилось от брезгливости. — Я очень сильно сомневаюсь, что Манон опустится так низко, чтобы лично просить помощи у этих… — она яростно скривилась и с ненавистью сплюнула на примятую траву под ногами, — долбаных фанатичек.       — Я знаю! — раздраженно прикрикнула на неё Линнея. — Конечно же, она будет в ярости от такого предложения! Но ты передай ей, что без их следопытов дело с мертвой точки не сдвинется. Эта белокурая мразь засела слишком глубоко, и мы не можем упустить её след. А этот… — ведьма обернулась и тяжелым взглядом насквозь прошила старый деревянный дом, — пока что наша единственная живая нить, которая ведет прямиком к ней.       Фэллон неподвижно стояла в полумраке просторного походного шатра перед Манон, низко опустив голову в знак абсолютного подчинения.       — Она так и сказала? — пугающе тихо, едва сдерживая ярость, спросила Манон Черноклювая сквозь плотно сжатые зубы, и её кулаки с хрустом побелели.       — Да, командир, — покорно и коротко ответила ведьма, боясь вызвать на себя гнев наследницы.       Манон шумно, тяжело выдохнула, пытаясь совладать с бушующими эмоциями.       — Когда мы наконец найдем эту девку, она сполна ответит за все наши унижения, — каменно отчеканила она.       Манон быстрыми, хищными шагами принялась мерить грубую, истоптанную землю внутри своего шатра, после чего резко остановилась и в упор посмотрела на замершую Фэллон.       — Лагерь Синекровных сейчас разбит на самой границе с Адарланом, верно?       Ведьма молча, почтительно покивала головой.       — Собирай отряд, — жестко скомандовала Манон, запахивая походный плащ. — Мы немедленно выдвигаемся туда.       Лагерь Синекровных. Одиннадцать наездниц медленно въезжали на территорию наспех сооруженного лагеря, который кардинально отличался от лагеря Черноклювых. В отличие от брутальных походных постов Манон, выдержанных в мрачных черных тонах, где повсюду без остановки шли тренировочные бои, здесь всё имело подчеркнуто религиозный оттенок. Изнеженные Синекровные во всем предпочитали мистические ритуалы, гадания по звездам и поклонение Трехликой Богине.       Как только всадницы спешились, к Манон сразу же подошли две ведьмы из принимающего клана.       — Петра ждет тебя, Манон Черноклювая, — с присущей всей их крови высокомерностью и прохладой произнесла одна из них.       — Кто бы сомневался, — язвительно процедила сквозь зубы Манон.       Наследница Черноклювых уверенно направилась к главному шатру размашистой боевой походкой; её тяжелый алый плащ с испачканным в лесной грязи подолом яростно реял на ветру как боевое знамя. За ней идеальным, жестким клином по обе стороны шли остальные ведьмы из её элитного отряда Тринадцати, держа ладони на рукоятях мечей, готовые в любую секунду защитить своего командира от любой засады.       Перед самым входом в шатер Манон резко остановилась. Она уже собиралась откинуть полог и войти внутрь, как в этот самый момент ей навстречу вальяжно вышла сама Петра Синекровная.       — Манон! — хищно ухмыльнулась Петра, оглядывая гостью с ног до головы.       — Петра, — недовольно, сдерживая глухой рык произнесла Манон и скрутила пальцы на рукояти своего клинка, медленно склоняясь в глубоком церемониальном поклоне.       Это была древняя, нерушимая традиция Железнозубых — проявлять формальное уважение к лидерам других кланов, даже если оно было абсолютно неискренним. Петра смотрела на соперницу сверху вниз и откровенно наслаждалась моментом; она намеренно не торопилась произносить слова приветствия, заставляя гордую Манон как можно дольше стоять в унизительном наклонном положении. Черноклювая мгновенно разгадала эту дешевую уловку и сжала эфес меча с такой силой, что костяшки пальцев затрещали.       «Ах ты сучка…» — бешено пронеслось в голове Манон.       Полностью насытившись своим триумфом, Петра лениво, вольяжно махнула рукой в сторону входа, даже не глядя больше на гостью:       — Ладно, можешь проходить.       Манон медленно, до хруста в шее подняла голову, и её испепеляющий, полный ярости взгляд устремился прямо в спину уходящей Петры. Стоящие позади ведьмы из Тринадцати выразительно переглянулись между собой, отчетливо ощущая, как воздух вокруг их командира буквально раскаляется от бешенства. На пороге шатра Манон на секунду обернулась назад к своему отряду:       — Оборонительный строй. Никого внутрь не впускать.       Все её верные ведьмы как одна коротко, синхронно кивнули головами. Они мгновенно рассредоточились, встав плотным глухим кругом вокруг шатра Петры, и демонстративно положили руки на рукояти тяжелых мечей, блокируя любые подходы для Синекровных.       Но внутри шатра Петры наследницу Черноклювых поджидал еще один крайне неприятный сюрприз. Манон решительно перешагнула порог и мгновенно замерла у самого входа, оценивая диспозицию. Перед рабочим столом Петры, тяжело оперевшись на него руками и повернувшись спиной к вошедшей, стояла мощная, атлетично сложенная ведьма в грубой коричневой мантии с ярко-желтыми элементами. Её густые каштановые волосы были туго закручены в две длинные косы. Почувствовав чужое присутствие, она медленно приподняла голову, развернулась всем корпусом к Манон и без лишних слов вперила в неё леденящий, хищный взгляд.       — Искра… — пугающе тихо произнесла Манон, сужая глаза. — Я что-то не поняла. А ты-то что здесь забыла? — недовольно и резко спросила она.       Искра Желтоногая медленно подошла к Манон практически впритык и с явным, неприкрытым презрением процедила сквозь зубы:       — Не понимаю, почему на официальное расследование смерти моей матроны Бебы Желтоногой наш король направил… вас? — она явно хотела выплюнуть куда более оскорбительное слово, но в последний момент сдержалась.       — Ты что-то имеешь против «нас»? — зло, с угрозой спросила Манон, и её рука сама легла на рукоять меча.       — Хм, ущербным ведь тоже надо иногда давать шанс себя проявить, верно? — Искра издевательски улыбнулась, во весь рот обнажая свои острые железные зубы, которые она, в отличие от Манон, принципиально никогда не втягивала обратно в десны.       Желтоногая брезгливо развернулась к ней спиной и вальяжно направилась обратно к столу Петры.       Бац!       Искра внезапно почувствовала, как об её затылок с глухим стуком что-то резко и больно ударилось. Ведьма мгновенно развернулась на каблуках, её глаза налились кровью, и она увидела покатившийся по ковру небольшой серый камень. Прямо перед ней стояла абсолютно невозмутимая Манон Черноклювая и с самым безразличным видом медленно, лениво и отряхивала руки от серой пыли.       — Ах ты мразь!.. — утробно, оглушительно проревела Искра на весь шатер, теряя над собой всякий контроль.       Манон хладнокровно, с тихим хрустом размяла шею из стороны в сторону, не сводя с соперницы леденящего взгляда своих темных глаз.       — Иди сюда, — зловеще прошипела наследница Черноклювых, хищно оголяя клыки. — Сейчас мы выясним, кто из нас ущербный.       С этими словами она мгновенно приняла жесткую боевую позу, приготовившись к сокрушительному столкновению.       Элитный отряд Тринадцати монолитным кольцом стоял вокруг походного шатра Петры, бдительно рассматривая малейшие изменения в чужом окружении. Внезапно изнутри донесся пронзительный, полный первобытной ярости крик, и в следующую секунду створы жилища с треском распахнулись — наружу, сминая лагерный настил, кубарем вылетели две яростно борющиеся ведьмы. Одна из них — с серебряными волосами в порванном черном одеянии, другая — с тяжелыми каштановыми косами в коричнево-желтых тонах. Сходу повалив Манон на грубую землю, безумная Искра мертвой хваткой села на неё сверху и принялась наносить сокрушительные, ломающие кости удары сверху вниз. Наследница Черноклювых жестко держала глухой блок обеими руками, принимая всю массу обрушившейся агрессии на предплечья. Желтоногая высоко замахнулась для очередного тяжелого выпада, и именно в это мимолетное мгновение Манон резко вывернулась всем корпусом, молниеносно перехватила шею соперницы сильными ногами и с силой дернула вниз, сбрасывая её с себя. Оказавшись на свободе, Манон мертвой хваткой вцепилась в запястье Искры, мгновенно переходя на удушающий прием и выворачивая её сустав на излом. Желтоногая ведьма утробно, оглушительно заревела от дикой боли, точно раненый бык.       На этот яростный рев со всех сторон лагеря Синекровных с обнаженными клинками начали стремительно сбегаться пришедшие в ярость ведьмы из клана Желтоногих. Ситуация грозила мгновенно перерасти в кровавую бойню, но отряд Тринадцати сработал на чистейших, доведенных до автоматизма и боевых рефлексах. Черноклювые мигом перестроились, встав плотной стальной стеной вокруг двух борющихся на земле предводительниц. Синхронно, с оглушительным и грозным боевым криком «Хаэ!» они разом выхватили из ножен свои тяжелые мечи и застыли в жесткой, монолитной оборонительной позе, готовые без колебаний вырезать каждого, кто посмеет сделать еще хоть один шаг к их командиру.       Разъяренные ведьмы из клана Желтоногих плотным, бурлящим кольцом окружили отряд Тринадцати. Они яростно ходили кругами, скаля свои обнаженные железные зубы, хищно растопырив смертоносные когти и мимолетно наблюдая за поединком предводительниц на земле. В те моменты, когда Манон удачно наносила Искре хлесткие удары, Желтоногие панически подскакивали ближе, но никто из них так и не решался атаковать первым — абсолютно всем в Триаде было прекрасно известно, на какую колоссальную жестокость способен элитный отряд Черноклювых. Сами же Тринадцать стояли как вкопанные. Они шпионски хладнокровно игнорировали любые мелкие провокации и оскорбления со стороны окруживших их Желтоногих, оставаясь монолитной стеной и будучи готовыми молниеносно, насмерть ответить на любую реальную физическую угрозу для своего командира.       Тем временем на земле Искра в диком изнурении умудрилась свободной рукой с силой отодвинуть сковывавшую её ногу Манон и мертвой хваткой укусила ту железными зубами прямо за незащищенную голень. Дикая, адская боль мгновенно пробила тело наследницы Черноклювых; Манон с рыком выпустила руку соперницы, мертвой хваткой вцепилась Искре в каштановые волосы и со всей силы, с утробным ревом потянула на себя, буквально вырывая клочья и оттягивая голову Желтоногой прочь от своей израненной ноги. Искра истошно закричала, но, намертво стиснув челюсти, свободной рукой с размаху нанесла Манон тяжелейший, сокрушительный удар точно в живот.       У командира Черноклювых мгновенно перехватило дыхание. Манон резко отпустила соперницу, в один стремительный кувырок перекатилась назад и замерла боком в глубоком полуприседе. Хрипло ловя ртом воздух, она развела руки в стороны, и в ту же секунду из её пальцев с противным металлическим щелчком выдвинулись длинные, острые железные когти. Искра быстро поднялась на ноги и мгновенно приняла точно такую же хищную позу. Обе ведьмы в слепой, первобытной ярости оглушительно рычали друг на друга, а затем принялись медленно ходить по кругу, выжидая момент для смертельного броска. Манон при этом заметно прихрамывала на прокушенную ногу, а Искра на ходу яростно массировала вывихнутое плечо. Внезапно Желтоногая с глухим хрустом крутанула шеей вбок и с диким воплем снова кинулась в прямую атаку.       Манон молниеносно ринулась ей навстречу. Искра на ходу сделала три яростных взмаха руками, выдав стремительную серию: правый хук, левый хук, правый апперкот, но попасть по невероятно проворной сопернице ей так и не удалось. Когда Желтоногая с размаху правой рукой попыталась полоснуть когтями, Манон вовремя пригнулась и технично проскочила у неё под рукой. Однако Искра мгновенно прочитала этот маневр: её левая ладонь намертво вцепилась в алый плащ командира Черноклювых, со всей силы дернула вниз и буквально пригвоздила Манон к лагерному настилу. У той сокрушительно забило дыхание от жесткого удара о землю. Искра резко развернулась, собираясь сверху нанести добивающий удар когтями, как вдруг ей прямо в подбородок с размаху прилетел тяжелый кованый сапог Манон. Желтоногая с позором попятилась назад со светящимися звездочками в глазах; она бешено тряхнула головой, пытаясь вернуть фокус, и, наблюдая за медленно поднимающейся на ноги Черноклювой, яростно взревела на всю поляну:       — Да я тебя на куски пошинкую, тварь! — истошно закричала Искра и снова слепо кинулась на Манон.       Наследница Черноклювых с разбегу резко упала на колени и, скользя по траве и глубоко выгибаясь назад, отчетливо почувствовала свист ветерка от пролетевших прямо над её лицом смертоносных когтей. Находясь на земле, она резко развернулась всем корпусом и наотмашь полоснула Искру стальными когтями по голени. Та дико закричала от боли и тут же начала сильно хромать. Видя ранение своей предводительницы, ведьмы-Желтоногие вокруг окончательно пришли в неописуемое бешенство и двинулись на Тринадцать.       — ХВАТИТ! — внезапно разорвал пространство лагеря оглушительный, командный крик Петры Синекровной, которая наконец стремительно вышла из шатра наружу.       По её приказу абсолютно все присутствующие в гарнизоне Синекровные ведьмы с яростным рычанием мгновенно взяли в плотное тройное кольцо и Желтоногих, и Черноклювых. Они разом приняли агрессивную боевую позу, синхронно обнажив железные клыки и длинные острые когти. В походном лагере на секунду воцарился полный, неуправляемый хаос.       — Я сказала — ХВАТИТ! — еще раз, с леденящей душу властностью повторила Петра, жестко обводя взглядом застывших воительниц.       Поняв, что момент упущен, Манон и Искра тяжело, со звериным оскалом разошлись по разным сторонам живого круга. Продолжая яростно скалиться друг на друга и тяжело дышать, обе ведьмы принялись медленно, злобно массировать свои поврежденные и кровоточащие части тела.       Астерина — верная ведьма из отряда Тринадцати с роскошными золотистыми волосами и глубокими изумрудными глазами — с неподдельным, острым беспокойством непрерывно наблюдала за каждым движением тяжело дышащей Манон. Командир Черноклювых наконец немного отдышалась, резко подняла сжатый кулак высоко вверх и во весь голос крикнула древнюю команду:       — Вайрахт!       По этому сигналу все Тринадцать как один мгновенно разомкнули свое глухое оборонительное кольцо и принялись медленно, шпионски хладнокровно отступать назад, пятясь прямиком за широкую спину Манон. Увидев это, ведьмы-Желтоногие тут же толпой подбежали к своей раненой наследнице; они продолжали утробно рычать на Черноклювых, потихоньку преследуя их по пятам и провоцируя на новый виток драки. Искра яростно заскалилась, но, превозмогая боль в голени, тоже подняла кулак вверх и громко продублировала приказ:       — Вайрахт!       Услышав команду своей предводительницы, все Желтоногие покорно прекратили преследование и слаженно отошли за спину Искры.       Петра Синекровная ледяным, оценивающим взглядом окинула замерших воительниц двух чужих кланов, после чего величественно подняла свой кулак вверх и тоже отчеканила:       — Вайрахт!       В ту же секунду все Синекровные ведьмы в лагере мгновенно успокоились, убрали когти и слаженно отступили на свои исходные походные посты. Петра неторопливо подошла ближе и встала ровно посередине между Манон и Искрой. Она властно протянула одну ладонь в сторону Черноклювой, а другую — в сторону Желтоногой, после чего громко, не терпящим возражений тоном выкрикнула слова древнего нерушимого закона:       — Вар Дон Хай!       Манон откровенно, с глубоким раздражением закатила свои темные глаза.       — Черт возьми, Петра?! — недовольно и глухо буркнула она, не желая подчиняться унизительному ритуалу перемирия перед Желтоногими.       Петра зло, с леденящим душу напором посмотрела прямо в лицо наследнице Черноклювых и повторила приказ еще раз, но уже с пугающим, яростным давлением в голосе:       — Вар Дон Хай.       Манон на секунду опустила голову, с силой подавляя в себе клокочущее бешенство, а затем тихо, подчиняясь закону Триады на чужой земле, повторила священные слова:       — Вар Дон Хай.       Она сделала тяжелый шаг вперед и покорно подошла ближе к Петре. Хозяйка лагеря удовлетворенно хмыкнула и точно так же, в упор перевела свой тяжелый взгляд на Искру Желтоногую. Та брезгливо сплюнула скопившуюся во рту густую сине-черную кровь прямо на лагерный настил и, яростно скрипя железными зубами, сквозь силу процедила:       — Вар Дон Хай.       Обе противоборствующие ведьмы медленно подошли ближе и неохотно, превозмогая внутреннее отвращение, крепко взяли Петру за руки. Хозяйка лагеря низко опустила голову и резким, властным движением дернула обеих соперниц к себе; те подчинились общему импульсу, сцепили ладони между собой и вплотную придвинулись к Синекровной, соприкоснувшись лбами и формируя жесткий, нерушимый треугольник Триады. Петра монотонно, нараспев принялась зачитывать слова древнего мистического ритуала. Манон и Искра покорно, неподвижно стояли на месте, уперевшись друг в друга головами и слушая гортанные звуки старого наречия, пока сине-черная кровь из их свежих ран капала на истоптанный настил. Затем под действием невидимого священного закона все трое медленно, синхронно опустились на колени прямо в лагерную грязь и отвесили глубокий церемониальный поклон, уперевшись лбами в землю перед лицом Трехликой Богини. В ту же секунду вслед за своими предводительницами этот жест беспрекословно повторили абсолютно все ведьмы в гарнизоне, и над лагерем Синекровных мгновенно воцарилась звенящая, мертвецкая тишина.       После официального окончания древнего ритуала все ведьмы лагеря мгновенно вернулись к своим привычным повседневным делам, словно минуты назад здесь и не намечалось кровавой резни. Петра, Искра и Манон, прихрамывая и скрывая боль в израненных телах, молча прошли внутрь главного походного шатра.       — То, что вы обе явились ко мне практически одновременно — это явный знак свыше, — неторопливо проговорила Петра, проходя вглубь жилища. — Трехликая Богиня не просто так свела нас троих в одной точке. Значит, за всем этим хаосом кроется нечто гораздо более масштабное, чем просто дерзкое убийство и внезапное исчезновение.       — Бебу Желтоногую простой, заурядный смертный убить бы точно не сумел, — хмуро предположила Искра, сжимая кулаки. — Это под силу только кому-то по-настоящему могущественному.       — Или кому-то невероятно хитрому, быстрому и шпионски проворному, — жестко добавила Манон.       — Ты хочешь сказать, что эта человеческая девка, королевский ассасин, лично прикончила Бебу? — Петра удивленно вскинула брови.       — Я уверена в этом, — каменно ответила Манон. — Она ликвидировала матрону, затем со временем раскопала какую-то опасную тайну и экстренно скрылась.       — Да, но зачем ей убивать Бебу Желтоногую? Какой у неё был мотив? — вслух озвучила свои сомнения Петра, меряя шагами комнату. — Ведь её в Рафтхол официально вызвал сам Король Адарлана. Монарх физически не мог дать приказ на ликвидацию столь ценной союзницы.       — Значит, Беба сама перед смертью успела узнать то, чего ей знать не полагалось, — отрезала Искра. — Что выяснили твои ищейки, Манон?       — По официальным донесениям дворцовой стражи, девка кого-то яростно преследовала перед самым исчезновением, — ответила командир Черноклювых. — После этого она словно испарилась. Кровавые следы её борьбы обрываются в подземельях замка, прямо посреди старой королевской гробницы.       Петра Синекровная надолго задумалась, отрешенно глядя на мерцающие лагерные свечи. Манон выдержала короткую паузу, а затем выдала свой главный, самый тяжелый тактический козырь:       — И это еще не всё. Моя ведьма Линнея перехватила в лесу одного из гвардейцев — близкого, личного знакомого беглянки. Прямо во время допроса с пристрастием в хижине внезапно произошел мощнейший, необъяснимый магический всплеск.       — Что? — Петра мгновенно напряглась всем телом, и в её глазах золотые искры вспыхнули с новой силой. — Просто сам собой произошел, из ниоткуда?       Манон пронзительно, леденящим взглядом посмотрела прямо в упор на хозяйку лагеря.       — Нет. Моя ведьма уже занесла когти, чтобы навсегда покончить с мучениями этого несчастного щенка, как вдруг в реальность бесцеремонно вмешались высшие силы, — заталкивая свою вековую гордость куда подальше и с огромным трудом выдавливая из себя каждое слово, тихо произнесла Манон. — Линнея абсолютно уверена, что между ассасином и этим пленником существует прямая ментальная связь. Именно поэтому я сейчас стою здесь перед тобой, Петра. Мне необходима помощь твоих лучших мистиков и следопытов в этом деле.       — Я, конечно, могу попробовать нащупать эту ментальную нить через твоего пленника, но для четкого, безошибочного определения её точного нахождения нам остро необходимы древние знания об артефактах и рунах, которыми как раз в совершенстве и обладала покойная Беба, — задумчиво проговорила Петра, вышагивая по шатру.       — Не только Беба, — глухо отозвалась Искра. — У Желтоногих тоже остались старые архивные записи матроны. Но даже если мы и найдем в них нужные зацепки, то для того, чтобы запустить древние артефакты и активировать рунные знаки, потребуется колоссальная, первобытная энергия… — Искра на секунду помедлила и, выразительно посмотрев прямо на Манон, веско добавила: — Которая содержится исключительно в древней королевской крови.       Петра и Искра одновременно повернулись и в упор уставились на Манон Черноклювую, а та шпионски хладнокровно приняла их тяжелые взгляды.       — Я вас поняла, — каменно ответила Манон, сжимая рукоять меча.       — В таком случае немедленно выдвигаемся к хижине, — властно скомандовала Петра, запахивая свой синий дорожный плащ. — Наша Трехликая Богиня долго ждать не любит!              Мандалор, Келдаби. Селена резко, одним рывком поднялась и села на кровати, мертвой хваткой схватившись за голову и плотно закрыв глаза. Она лихорадочно пыталась удержать в памяти ускользающие детали своего кошмара. Сон? Или это, черт возьми, был вовсе не сон?!       — Черт возьми, что это сейчас вообще такое было? — Селена, быстро и прерывисто дыша, нервно размышляла над пугающим маревом, явившимся ей во время квантового обморока. — Нет. Всё это было слишком осязаемо и детально, чтобы оказаться обычным сновидением. Мне срочно нужно возвращаться обратно. Но как?       Селена стремительно вскочила на ноги и принялась взволнованно ходить из угла в угол по своей комнате; за узким панорамным окном базы Гнезда уже вовсю разгоралось холодное мандалорское утро. Внезапно гермодверь с тихим шипением разошлась в стороны, и в помещение аккуратно вошел Арн, бережно удерживая в руках массивный поднос с горячей едой.       — О! Ты уже проснулась и на ногах? — удивленно приподнял брови парень.       Селена даже не взглянула на принесенный завтрак. Она хищным клином подбежала к напарнику вплотную и в упор, без всяких предисловий спросила:       — Ты можешь прямо сейчас отвести меня к Дженне? Мне жизненно необходимо с ней поговорить.       — Ну… — Арн растерянно завис у порога, не зная, как реагировать на такую внезапную вспышку агрессии. — Вообще-то Дженна сейчас на секретном республиканском объекте в лагере «Буревестник», доступ туда строго ограничен, и я…       — Так, да или нет?! Хорош мямлить! — яростно кинулась на него Селена, едва не хватая мандалорца за тактическую куртку.       — Ну, если это действительно настолько срочно надо, то я попробую что-нибудь организовать через внутренние каналы связи, — поспешно отступил на шаг Арн, пытаясь сбавить накал её ярости. — А это… точно настолько срочно надо?       Селена вместо ответа молча подошла к нему практически вплотную, едва не дыша парню в лицо, и принялась безжалостно, леденящим эрилейским взглядом сверлить его глаза.       — Да, конечно, срочно… Я тебя понял, — нервно сглотнув, быстро пошел на попятную Арн. — Не надо так на меня смотреть. Я прямо сейчас займусь этим вопросом!              

***