Дай, дай мне твое тело (Власова/Руднев[ОМП])

В тот вечер всё начиналось обычно. Рита задержалась на работе, Саша приготовил ужин. На столе дымилась паста, в бокалах золотился коньяк — дорогой, выдержанный, ровно полбутылки на двоих. Разговор сначала крутился вокруг очередного дела, но потом плавно перетёк в лёгкий, расслабляющий флирт. Рита смеялась его шуткам, касалась его руки через стол, и Саша чувствовал, как привычное рабочее напряжение отпускает, сменяясь совсем другим — горячим, тягучим желанием. Коньяк делал её взгляд томным, а губы — мягкими и манящими. Рита, расслабленная, в шелковом халате, наброшенном на голое тело, сидела напротив, и Саша ловил себя на мысли, что не может отвести взгляд от ее губ, от ямочки на шее, где пульсировала жилка. — На кого пялишься? На меня или на бутылку, Руднев? — беззлобно бросила она, делая глоток коньяка. — На тебя. — ответил он просто, и от этой простоты в комнате будто стало жарче. — Допивай. Я хочу тебя трахнуть, Власова. — Как всегда, поэтично, — фыркнула Рита, но в глазах вспыхнул знакомый азарт. — Прямо здесь, что-ли? — Можно и здесь. Она поставила бокал, медленно, дразняще облизнула нижнюю губу. Этого хватило. Саша поднялся, обошел стол и, схватив ее за затылок, впился в рот поцелуем. Жестко, требовательно, смешивая вкус коньяка с ее вкусом. Рита ответила с той же дикой страстью, вцепившись в его плечи, царапая шею. Ее халат распахнулся, и Саша сжал ладонью ее грудь, сминая сосок пальцами. — В спальню, — выдохнула она ему в губы. — Или прямо на столе… Он не стал слушать. Подхватил ее под бедра, заставляя обвить ногами его талию, и понес в спальню, на ходу сдирая с себя рубашку. Рита кусала его за ухо, шептала что-то грязное и обжигающее. Он рухнул вместе с ней на кровать, нависая сверху, чувствуя жар ее тела сквозь тонкую ткань. Саша рванул пояс ее халата, обнажая ее всю. Рита изогнулась, подаваясь навстречу. Он провел рукой по ее бедру, выше и понял, что она уже готова. — Быстро ты, — усмехнулся он. — Меньше слов, — прошипела она в ответ, пытаясь справиться с ширинкой его брюк. Их поцелуи стали злее, острее. Он уже почти вошел в нее, когда в голову ударила шальная мысль. Воспоминание о том, как неделю назад она, победительница, водила по его груди льдом и воском, а он, как мальчишка, сидел с завязанными глазами. Злость на то унижение всколыхнулась в нем с новой силой, смешиваясь с диким, животным возбуждением. Рука, сжимающая ее бедро, дрогнула. Он резко остановился. — Какого черта, Саш? — Рита распахнула затуманенные страстью глаза. — Подожди, — выдохнул он, глядя на нее сверху вниз. Мысли лихорадочно заметались. Коньяк сделал свое дело, развязывая самые темные фантазии. — Лежи. Он встал с кровати и, игнорируя ее возмущенный взгляд, прошел в гардеробную. Там, в коробке, купленной давно и «на всякий случай», лежали мягкие шелковые ленты и маленькое перышко. Саша усмехнулся. Что ж, случай настал. Вернувшись в спальню, он увидел, что Рита села на кровати, накинув халат обратно. В ее глазах горели злость и любопытство. — Ты что, передумал? — ядовито поинтересовалась она. — Испугался, что не справишься? — Справлюсь, — ответил он, подходя ближе. В одной руке у него были ленты и перья, в другой — его галстук, который он подобрал по дороге. — Помнишь, ты говорила, что я твой? Что выиграла и можешь делать со мной что хочешь? Рита напряглась, но усмешка не сходила с ее лица. — Помню. И что? Решил вернуть должок? Майор, это будет не по-честному, тут нужен новый спор. — Никакого спора, капитан. — его голос стал низким и вкрадчивым. Он сел рядом, провел пальцем по ее щеке. — Сегодня я просто хочу тебя. Но не быстро. Я хочу помучить тебя так, как ты мучила меня. Хочу, чтобы ты плавилась и умоляла. Хочу, чтобы ты вспомнила, кто здесь старший по званию. — С чего ты взял, что я позволю? — фыркнула она, но ее дыхание сбилось, когда он коснулся шеи. — Потому что тебе это тоже нравится. — Руднев намотал ее волосы на кулак, слегка оттягивая голову назад. — Потому что я знаю, какая ты дикая. И потому что, — он кивнул на ленты, — это мой подарок тебе. Доверься мне. — Да вы маньяк, товарищ майор. — прыснула Маргарита сквозь зубы. — Если только сексуальный. Ну так что? Секунду они смотрели друг на друга. В ее взгляде боролись желание дать пощечину и дикое любопытство. Потом она медленно развязала пояс халата, позволяя ему упасть с плеч. — Попробуй, — выдохнула она. — Но если мне не понравится, я тебе кадык вырву. — Договорились. Он действовал быстро и уверенно, пока она не передумала. Уложил ее на спину, развел руки в стороны. Шелковые ленты мягко, но надежно зафиксировали ее запястья, привязывая к изголовью кровати. Рита дернулась, проверяя прочность. — Серьезно, Руднев? — с вызовом спросила она. — Прямо как пленницу? — Тихо, — он взял галстук. — А это чтобы ты не отвлекалась. И чтобы обострить твои чувства. Она дернула головой, когда он собрался завязать ей глаза. — Ну уж нет. Глаза я тебе тогда завязала, а ты хочешь сделать так же? Банально, Саш. — Не банально, — усмехнулся он, ловя ее взгляд. — Это тот же галстук. Вещь. И ты наденешь его, потому что я так хочу. Помнишь наш прошлый раз? «Ты — мой. Полностью». Сегодня эти слова говорю тебе я. — Ах ты ж… — выдохнула она, но в ее голосе слышалось не столько возмущение, сколько восхищение его наглостью. — Ладно. Уговорил. Но если хоть одно перо попадет не туда… Он не дал ей договорить, аккуратно завязав галстук на ее глазах. Рита вздохнула, затихая. Теперь она была в темноте, как и он тогда. Только в этот раз связанная. Саша отстранился, любуясь открывшейся картиной. Рита, разгоряченная, обнаженная, с завязанными глазами, раскинулась на его кровати. Он обошел ее, и она дернулась на звук шагов. — Не шевелись, — тихо приказал Александр. — Нарушишь правило — остановлюсь. И не кончишь вообще. Поняла? — Поняла. — процедила Маргарита сквозь зубы. Саша начал с перышка. Провел им по ее ступне, и Рита вздрогнула, сжав пальцы ног. Медленно, мучительно медленно он вел перо вверх по икре, по внутренней стороне бедра. Она задышала чаще. Когда перышко коснулось нежной кожи возле самой промежности, Рита дернула бедрами. — Не дергаться, — строго повторил он. — Ты специально, гад… — выдохнула она. — Конечно, специально. Перо запорхало по ее животу, обводя пупок, поднимаясь выше к груди. Рита выгнулась, ловя его, но Саша убрал перо и дунул на сосок. Тот мгновенно затвердел. Она застонала от досады и желания. — Саша… перестань издеваться. — А я и не начинал, — прошептал он, наклоняясь и проводя языком по тому же соску. Рита дернулась в оковах, закусив губу. Он ласкал ее грудь ртом, посасывал, покусывал, а другой рукой водил перышком по второму соску. Рита металась по кровати, насколько позволяли путы. — Черт, черт, черт… — выдыхала она. Саша оторвался от ее груди. Взял щеточку и провел ею по ребрам. Рита всхлипнула — щекотно. И одновременно возбуждающе. Он чередовал щетку и перо, гладил ее руками, целовал везде, кроме самого главного места. Он намеренно избегал касаться ее клитора, только дразнил, проходя в миллиметре. — Руднев, я тебя убью, — прохрипела она. — Если ты сейчас же не… — Не что? — невинно поинтересовался он, проводя пальцем по влажным складочкам, но не проникая внутрь. — Не трахнешь меня, — выплюнула она. — Ах, это, — он усмехнулся и снова убрал руку. — Нет. Ты не так просишь. — Да пошел ты! — Она рванулась, но ленты держали крепко. — Грубо, Рита. — Он взял перышко и провел им по клитору. Раз. Другой. Рита взорвалась стоном, в котором смешались смех и плач. — Это тебе за прошлый раз. За лед и воск. Помнишь? — Помню, — выдохнула она, уже теряя связь с реальностью. Ее тело горело, нутро сжималось от пульсирующей пустоты, требующей заполнения. — А помнишь, ты сказала, что я твоя собственность? — он водил пером по внутренней стороне бедра, дразняще близко. — Сегодня ты — моя. И я хочу услышать, как ты просишь. Рита молчала, сжимая зубы. Гордость боролась с желанием, которое накатывало девятым валом. Саша не торопился. Он лег рядом, провел пальцами по ее щеке, по губам. Она приоткрыла рот, пытаясь поймать его палец, но он убрал руку. — Ну же, кошечка, — прошептал он. — Ты же умная девочка. Ты же понимаешь, что я не отстану. Просто скажи. Она всхлипнула, когда он снова, в сотый раз, провел пером по складкам, едва касаясь клитора. Тело выгибалось само, ища продолжения. — Пожалуйста, — выдохнула она так тихо, что он едва расслышал. — Что — пожалуйста? — не унимался он. — Я не расслышал, товарищ капитан. Докладывайте чётче! — Саша, пожалуйста, возьми меня! — закричала она, уже не сдерживаясь. — Как следует, Руднев, или я сейчас с ума сойду! Я хочу тебя, слышишь? — Как скажешь, любимая, — выдохнул он, и его собственная выдержка лопнула, как натянутая струна. Ее откровенная, грязная мольба ударила прямо в пах. Он резко развязал ленты на ее руках. Рита тут же обхватила его руками за шею, притягивая к себе, впиваясь в губы диким, злым поцелуем. Она царапала ему спину, кусала губы, пока он, наконец, не вошел в нее одним резким, глубоким толчком. — Да! — выкрикнула она в его рот. — Еще! Движения были быстрыми, жесткими, почти злыми. Стоны смешивались с проклятиями. Рита, освобожденная от пут, вцепилась в него, обвила ногами, заставляя входить еще глубже. Саша схватил ее за волосы, оттягивая голову, целуя шею, кусая ключицу. Темнота под галстуком сводила Риту с ума, обостряя каждое касание, каждый толчок. — Ты моя, — рычал он ей на ухо. — Моя, поняла? Еще раз устроишь мне допрос с ледяными кубиками — пожалеешь. — Посмотрим, — выдохнула она, сжимая его внутри так сильно, что у него потемнело в глазах. — Посмотрим… Она кончила первой — резко, сильно, выгнувшись дугой и впившись ногтями в его ягодицы, заставляя его двигаться еще быстрее. Ее крик наслаждения, приглушенный его плечом, который она кусала, стал для него спусковым крючком. Через несколько бешеных фрикций он кончил следом, прижимая к себе с такой силой, будто хотел сделать частью себя. Несколько минут они просто лежали, пытаясь отдышаться. Рита, все еще с завязанными глазами, уткнулась носом ему в шею. Саша, придя в себя, стянул с нее галстук. — Ну как? — хрипло спросил он, глядя в ее затуманенные, но уже блестящие обычным ритиным блеском глаза. — Ничего, — ответила она, и в голосе прорезалась привычная язвительность. — Но реванша не будет. Это была ничья. Ты просто использовал мое же оружие. Неоригинально. — Зато эффективно. — усмехнулся Руднев и прижал ее к себе.