Часть 11

Глава 11. Трансляция порока Особняк Блэков давно разучился впускать в себя рассвет. Тяжелые портьеры, намертво сросшиеся с оконными рамами под гнетом темной магии, оставались слепыми и непроницаемыми для внешнего света. Единственным мерилом наступивших суток служила вязкая, оглушительная тишина, тяжело рухнувшая на дом после многочасового ночного безумия. Гарри очнулся на жестком паркете от холода. Его правая рука затекла, придавленная тяжестью чужого тела. Он медленно, с трудом разлепил воспаленные глаза. Сломанные ребра отозвались пульсирующей болью, но она казалась ничтожной по сравнению с раскалывающейся от похмелья головой. Только это было токсичное похмелье. Рядом, уткнувшись носом в его изгиб шеи, мирно спала Беллатриса Лестрейндж. Впервые за две недели её дыхание было ровным, без надрывов. Её бледная кожа была покрыта синяками — следами его собственных рук, его агрессии, его грубого срыва. Золотая нить, связывающая их сердца, больше не полыхала обжигающим алым светом. Она мягко, лениво мерцала теплым золотом, перекачивая умиротворение и липкое удовлетворение от неё к нему. Гарри сглотнул вязкую слюну, чувствуя вкус чужой крови на губах. Воспоминания о прошедшей ночи обрушились на него удушающей волной. Каждое движение, каждый рык, каждый тошнотворный толчок. Он не просто сдался — он упивался этим. Он хотел её разорвать, подчинить, наказать, и в итоге сам оказался на поводке у собственной похоти. — Доброе утро, Мальчик-Который-Пал, — её голос прозвучал хрипло. Беллатриса не открывала глаз, но Золотая нить мгновенно передала ему укол её ядовитого торжества. Она медленно пошевелилась, потершись щекой о его плечо, как сытая хищница. Звякнули тяжелые гоблинские наручники на её запястьях. Звук, который ночью казался музыкой безумия, сейчас ударил по нервам как погребальный колокол. Она приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. Её волосы были спутаны, губы распухли от укусов. В её темных глазах плясали торжествующие бесы. — Скажи мне, Потти, каково это? — она издевательски провела грязным ногтем по его груди, вычерчивая спираль вокруг шрама от проклятия. — Знать, что ты променял свою светлую душу на грязную подстилку Темного Лорда? Что бы сказала паршивая грязнокровка, если бы увидела своего святого друга в таком виде? Гарри дернулся, стиснув зубы, попытавшись оттолкнуть её, но нить мгновенно отреагировала на попытку разорвать физический контакт. Его грудь обожгло коротким, предупреждающим ударом раскаленного хлыста. Беллатриса контролировала этот мост лучше, чем он контролировал собственные легкие. Она резко перехватила инициативу. Перестав улыбаться, она наклонилась к его уху, и её тон из насмешливого стал властным. — А теперь слушай меня, щенок. Этой ночью ты получил свою награду. Я позволила тебе выплеснуть твою гневную гриффиндорскую похоть. Но я не собираюсь вечно терпеть этот вонючий металл на своих руках. — Она демонстративно потрясла скованными запястьями перед его лицом. Запертая антимагическая цепь коротко, глухо звякнула. — Ты снимешь их. — Я не... не знаю ключа, — прохрипел Гарри, глядя в потолок. Его голос был севшим, чужим. — Это заклинание Аврората. Кингсли... — Значит, ты достанешь этот ключ. Или обманешь того, кто придет нас проверять, — её глаза сузились, превратившись в черные щели. Золотая нить ударила его по нервам парализующим разрядом Круциатуса. Гарри выгнулся дугой, его рот раскрылся в беззвучном крике. Агония длилась всего две секунды, но показалась вечностью. — Запомни, Поттер: покорность поощряется. Неповиновение наказывается. И я могу сделать так, что ты будешь визжать от боли, пока не сойдешь с ума, а затем... — она внезапно смягчилась, погладив его по дергающейся в спазмах шее, посылая по нити одурманивающую волну похоти, от которой закружилась голова. — А затем я снова позволю тебе стать хозяином. Выбор за тобой. Крик совы за окном разорвал тишину, предвещая скорое появление почтальона или гостей. Беллатриса проворно слезла с него, кутаясь в изодранные лохмотья платья, и вернулась в кресло, грациозно скрестив ноги в лодыжках. Входная дверь внизу содрогнулась от глухого удара. Заскрежетали защитные чары. Это был не Орден в полном составе, слишком тихо. Шаги на лестнице. Тяжелые, методичные. И вторые — легкие, быстрые. Кингсли и Гермиона. Гарри судорожно сел, натягивая джинсы и пытаясь найти свою футболку. Его руки мелко тряслись. В голове стучала пульсирующая мысль: Они всё поймут. Они посмотрят на меня и увидят, что я такое. Запах... В комнате пахнет сексом. Дверь в гостиную со скрипом отворилась. Гермиона вошла первой. От неё пахло сыростью лондонских улиц, свежим воздухом и старым пергаментом — запахами нормальной, забытой жизни. Она замерла на пороге. Её глаза, расширенные от ужаса, метнулись от всклокоченного Гарри, сидящего на полу, к Беллатрисе, которая вальяжно улыбалась из кресла, демонстрируя синяки на шее. Гермиона прижала ладонь ко рту, её лицо стало пепельно-серым. Воздух в комнате был слишком красноречив. — Гарри... — выдохнула она, и в её голосе смешались жалость и тошнота. Этот тон ранил его сильнее любой плети. Она сделала неуверенный шаг вперед, протягивая дрожащую руку в попытке поднять его с пола, увести из этого кошмара. Но Гарри резко, как от ожога, отшатнулся от её прикосновения, вжимаясь спиной в стену. Он до одури боялся, что Беллатриса ударит его через нить за любую связь с прошлой жизнью, и одновременно сгорал от ослепляющего, грязного стыда. Гермиона замерла, её рука безвольно опустилась. Кингсли, появившийся позади неё, опираясь на массивную трость, обвел комнату непроницаемым взглядом. Его лицо окаменело, но он ничем не выдал своих эмоций. — Поттер, — глухо произнес Министр. — Мы пришли проверить стабильность связи. Целители Сент-Мунго... — Не надо целителей, — хрипло перебил Гарри, не смея поднять глаза на Гермиону. Нить в груди завибрировала, Беллатриса дергала за невидимый поводок, напоминая о сделке. Страх снова получить ментальный Круциатус и позорное желание заслужить её «награду» сковали его волю. — Нить... она стабильна. Кингсли, мне нужно, чтобы ты снял с неё наручники. Гермиона ахнула, отступая на шаг, словно её ударили. — Гарри, ты с ума сошел?! — её голос сорвался на визг. — Это антимагический блок! Если снять гоблинскую сталь, она восстановит часть своих резервов! Она убьет тебя! — Вы не понимаете, — Гарри заставил себя посмотреть на Министра. Его зеленые глаза были безжизненными, как у наркомана на ломке. Он лгал своим друзьям, глядя им в лицо, ради женщины, убившей его крестного. Это был самый тяжелый камень в гроб его прежней жизни. — Металл... он резонирует с магией нити. Из-за гоблинской стали связь замыкает. Когда вы за дверью, она бьется в конвульсиях, и эта боль передается мне. Мы оба сдохнем от болевого шока через пару дней, если вы не снимите этот чертов блок. Он лгал убедительно, потому что физики процесса никто из присутствующих не понимал. Беллатриса в кресле издала тихий, жалобный стон, мастерски отыгрывая свою роль измученной узницы, и уронила голову на скованные руки. Кингсли долго, пристально смотрел на Гарри. Министр видел тьму, залегающую в глазах Героя, видел синяки, видел сломанную гордость. Он сжал набалдашник трости. — Гермиона. Отойди к двери, — приказал Бруствер, доставая палочку. — Кингсли, нет! Это ловушка! Очевидно же, что она им манипулирует! — Гермиона в панике схватилась за его рукав, её карие глаза наполнились слезами бессилия. — Я сказал: отойди. Я не могу позволить Поттеру умереть от истощения. С тяжелым сердцем Министр шагнул к креслу. Взмах палочки, сложная вербальная формула на латыни — и тяжелые защелки гоблинского железа с глухим щелчком раскрылись, упав на пыльный ковер. Беллатриса медленно, с наслаждением растерла освобожденные запястья. Кингсли не стал медлить. Коротким, жестким движением палочки он набросил на неё стандартный магический ограничитель Аврората. Он понимал, что для Лестрейндж это лишь временная помеха, но заклинание, в отличие от гоблинской стали, не конфликтовало с магией нити. Грубо схватив плачущую, отчаянно сопротивляющуюся Гермиону за предплечье, Министр силой потащил её к выходу. Оставаться было бессмысленно — Гарри сам только что отверг их помощь, и теперь им срочно требовалась специализированная команда захвата из Мунго. Гарри закрыл глаза, слушая удаляющиеся шаги, и чувствуя, как его душа летит в бездну. Он предал их. Предал всё, за что они боролись. И в глубине своего отравленного, подчиненного разума, он знал, что Беллатриса сдержит свое обещание. Наказание сменится наградой. И он ждал её.