Часть 12

Глава 12. Искажение чувств Как только тяжелая входная дверь особняка Блэков захлопнулась за Гермионой и Кингсли, отрезая их от внешнего мира, атмосфера в гостиной мгновенно изменилась. Спертая тишина, висевшая в воздухе во время визита Министра, лопнула с оглушительным звоном. Беллатриса Лестрейндж стояла посреди покрытого пылью паркета, раскинув худые руки в стороны. Гоблинские наручники, эти пожирающие магию паразиты, валялись у её босых ног, навсегда отброшенные. Она глубоко вдохнула спертый воздух Гриммо 12, закрыв глаза в экстазе. Воздух вокруг неё мгновенно наэлектризовался, запахло озоном, грозой и едкой гарью — запахом её высвобождающегося темного резерва. Её магия не вернулась полностью — Золотая нить всё еще была якорем, выкачивающим силы, а дом оставался непреодолимой клеткой. Но теперь её магия не была скована железом гоблинов. Теперь она текла свободно. Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к облезлой стене. Он физически чувствовал, как расширяется её аура, давя на его грудь тяжелым, свинцовым прессом. Час назад он смотрел в полные слез и ужаса карие глаза своего лучшего друга и лгал, глядя прямо в них. Он собственноручно выписал этой сумасшедшей ведьме разрешение на абсолютную власть над ним. Золотая нить, связывающая их грудные клетки, больше не висела пассивно. Она вибрировала, транслируя её дикую эйфорию прямо в кровеносную систему Гарри. Беллатриса резко опустила руки и открыла глаза. Они были черными, как два бездонных провала, в которых плясало садистское пламя. Она опустила взгляд на изломанную фигуру парня, все еще сидящего на полу со сбившимися джинсами и покрытого засохшим потом и старой кровью. — Умный мальчик, — промурлыкала она. В её голосе зазвучали опасные нотки хищницы, почуявшей абсолютную свободу. Она сделала медленный шаг к нему. Её порванное, сползающее с одного плеча платье больше не скрывало ни её синяков, ни её изломанной грации. Больше не было металлического лязга, предупреждающего о её приближении. Она двигалась абсолютно бесшумно, как скользящая в траве змея. Гарри рефлекторно напрягся. Он ждал награды, он был готов к ней, но сейчас, без сдерживающих наручников, аура Беллатрисы радикально изменилась. От неё плеснуло такой жуткой, тяжеловесной темной магией, что животный, подсознательный страх на какую-то долю секунды пересилил и похоть, и ядовитую привязанность. Моральное похмелье смешалось с первобытным ужасом перед вырвавшимся на свободу монстром. Он попытался отодвинуться вдоль стены, пытаясь сохранить остатки дистанции. — Не подходи, — сорванным голосом приказал он. Это была ошибка. Жалкая, инстинктивная попытка проявить независимость, которой у него больше не было. Улыбка Беллатрисы исчезла. Лицо маньячки мгновенно превратилось в маску аристократической ярости. Она не стала поднимать палочку или использовать проклятия. Ей это было не нужно. Она просто сосредоточилась на Золотой нити. Гарри даже не успел вскрикнуть. Невидимый, раскаленный добела кол вбился прямо в его грудину. Это был ментальный Круциатус — неразбавленный концентрат боли, переданный по связи напрямую в мозг. Его спина выгнулась дугой с тошнотворным хрустом сломанных ребер. Он рухнул на бок, судорожно задыхаясь, его пальцы скрючились, царапая вековую грязь на паркете. Воздух в легких мгновенно сгорел. В глазах лопнули кровавые звезды. Боль продолжалась ровно пять секунд. Пять секунд парализующего Ада, поглотившего его личность. Затем пытка резко оборвалась. Гарри остался лежать на животе, с хрипом втягивая воздух, содрогаясь в неконтролируемой дрожи. По его виску катился крупный пот. Беллатриса опустилась на корточки прямо перед его лицом. Её бледная рука с хищными ногтями жестко вцепилась в его спутанные, влажные волосы, заставляя парня запрокинуть голову и посмотреть на неё сквозь слезящиеся глаза. — Ты забыл свое место, Избранный? — тихо, с обжигающей угрозой прошипела она, её дыхание, пахнущее терпкой полынью, опалило его лицо. — Тебе больше не нужно думать. Тебе не нужно решать, что тебе делать. И уж тем более, ты не смеешь мне приказывать. Ты — моя идеальная игрушка. Мой личный запас магии, моя подушка и мой раб по праву победителя. Ты будешь страдать ровно столько, сколько я захочу. И ты будешь получать удовольствие ровно тогда, когда я тебе разрешу. Понял меня? Гарри попытался отвести взгляд, гриффиндорская гордость на мгновение слабо шевельнулась в нем, но нить угрожающе запульсировала жаром. Страх повторения этой сводящей с ума боли оказался сильнее. Он рвано выдохнул, капитулируя. — Да… — выдавил он пересохшими губами. И в эту секунду наказание закончилось. Динамика поменялась с такой ошеломляющей скоростью, что его разум просто не успел перестроиться. Холодная ярость в глазах Беллатрисы мгновенно расплавилась, сменившись темной похотью. Рука, болезненно сжимающая его волосы, разжалась, и её длинные пальцы почти по-матерински ласково провели по его горячей щеке, потирая ссадину на скуле. По Золотой нити вместо раскаленной агонии ударила тяжелая, как деготь, волна возбуждения. Она намеренно заливала его своей похотью, доводя контраст гормонов в его организме до абсурда. — Хороший мальчик… Послушный песик, — её голос превратился в вибрирующее мурлыканье. Она без малейшего стеснения сбросила с плеч остатки тяжелого бархата. Платье шуршащей, грязной лужей осело на паркет. В полумраке душной гостиной её алебастровая кожа казалась призрачной, а синяки, оставленные им же прошлой ночью на её бледных бедрах и шее, выглядели как грязные трофеи. Она была отвратительна в своем безумии и одновременно порочно прекрасна. Гарри задохнулся, откидываясь на спину. От недавней боли каждая мышца горела, ребра ныли, но Золотая нить была неумолима. Она заставляла его разорванное тело реагировать, требуя этой женщины с одержимостью. Этот резкий переход от пытки к обещанию экстаза ломал психику почище любой Империуса. Беллатриса оседлала его бедра, придавив своим весом, отчего он глухо застонал. Она намеренно медленно провела кончиками пальцев по его обнаженной груди, обводя шрам на плече, затем спускаясь к поясу джинсов. Каждое её прикосновение по контрасту с пережитой секунду назад смертью ощущалось как разряд тока. Золотая нить полыхала обжигающим малиновым светом, синхронизируя их бешеный пульс. Его собственные руки, дрожащие после Круциатуса, инстинктивно впились в её острые, покрытые синяками бедра, с силой прижимая её к себе. Гарри издал утробный звук, в котором ненависть неразрывно сплелась с потребностью обладания. Ему было больно, ему было мерзко, но он хотел этого так сильно, что у него темнело в глазах. Секс становился для него обезболивающим, единственным способом заглушить гниение его собственной совести. — Бери то, что заслужил, — выдохнула она, склоняясь к его лицу, её волосы тяжелой, потной завесой отгородили их от остального мира. Он не заставил себя просить дважды. Его огрубевшие пальцы грубо рванули ткань своих джинсов, одновременно подминая её под себя одним резким рывком. Они перекатились по паркету, собирая пыль. Теперь он был сверху, вдавливая её плечи в жесткий пол. Но он прекрасно понимал, что это иллюзия власти. Контроль полностью принадлежал ей. Гарри вошел в неё жестко, без малейшей нежности, вбиваясь до упора. Беллатриса вскрикнула — заливисто, её крик перешел в садистский смех, который эхом отскакивал от высоких потолков особняка. Она изогнулась дугой навстречу его толчкам, её длинные ноги мертвой хваткой обвили его талию, царапая кожу. Это было похоже на бойню двух зверей на арене. Рваный ритм. Воздух стал густым, пропитанным мускусным запахом пота и страсти. Гарри двигался исступленно, словно пытаясь вытравить, выбить из себя все те сомнения, весь тот ужас на лице Гермионы. Он вколачивался в мертвенно-бледное тело врага, кусая её до крови за шею и плечи, слизывая соленый вкус с алебастровой кожи. Золотая нить служила им обоим идеальным катализатором. Она перекачивала её садистское удовольствие в его мозг, умножая его наслаждение в сотни раз, доводя нервную систему до предела. Каждый агрессивный толчок отзывался взрывом искр под сомкнутыми веками Гарри. — Уничтожай себя… глубже… — шептала она ему в окровавленные губы, её ногти до мяса расчесывали шрамы на его спине. Для Гарри не осталось ни прошлого с Орденом Феникса, ни будущего без этой пыльной комнаты. Существовал только этот жесткий пол, душная жара спертого воздуха и порочный экстаз, ставший платой за его же собственную деградацию. Гарри сорвался в оргазм с рычащим криком, падая на её липкое от пота тело и содрогаясь в выматывающих спазмах. Его сердце билось где-то в горле. Он тяжело, со свистом дышал ей в шею, проиграв эту войну окончательно. Лестрейндж почти заботливо провела рукой по его взмокшим черным волосам, пока он лежал на ней без сил, опустошенный и зависимый. Кнут и пряник сделали свое дело. Идеальное животное было выдрессировано.