Глава 12

Гао Ту проснулся в тишине. Но это была не та глухая, ватная тишина лихорадочного сна... здесь царило безмолвие. Почти призрачное. То самое, от которого любой звук кажется оглушительным: едва слышное жужжание кондиционера, мягкий шорох одеяла. Он замер на секунду, привыкая к тусклому свету заходящего солнца, сочившемуся сквозь занавески. Все тело ломило — той самой тяжелой болью после нескольких дней изнеможения, — но жгучего жара под кожей больше не было. Лихорадка спала. Мутный туман рассеялся. Впервые за целую вечность он мог думать. Гал Ту тихонько лежал, пытаясь собрать воедино обрывки случившегося. Последнее, что он помнил отчетливо, — это кабинет. А дальше только вспышки: запах Шэнь Вэньлана, поездка в машине, руки, поддерживающие его, прохлада простыни на горящей коже. А после… лишь обрывки. Прикосновения, голоса, мгновения, размытые первобытным инстинктом. Душу сковала тоска. Чтобы понять, что он натворил, не нужно воспоминаний, все и так ясно. Он повернул голову к пустой половине кровати. Белье было сбито, но еще хранило тонкий аромат ириса — запах Шэнь Вэньлана: чистый, острый, с теплой, скрытой где-то в глубине нотой. Гао Ту прижал ладонь к лицу и судорожно выдохнул. Что же он наделал? Они не были парой. Шэнь Вэньлан не его альфа. Ложь, призванная успокоить Вэньлана после аварии, превратилась в клетку, из которой не было выхода. И теперь Гао Ту воспользовался этой ложью. Он злоупотребил доверием человека, который даже не помнил, кто он такой, который верил ему безгранично, и превратил его в… любовника? У него даже духу не хватало назвать вещи своими именами. Если бы Шэнь Вэньлан помнил все, если бы к нему вернулись воспоминания… Он никогда бы этого не захотел. Гао Ту знал это так же ясно, как свое собственное имя. От этой мысли внутри разлилась ледяная пустота. Он медленно приподнялся, одеяло соскользнуло с груди. Тело чувствовалось непривычно расслабленным, удовлетворенным так, как никогда прежде. Его первая настоящая течка, без подавляющих лекарств, без сдерживающих уз. Она была… О, она была сладостной, если говорить правду до конца. Пьянящей, всепоглощающей, пугающе желанной. Впервые с той самой минуты, как он прошел дифференциацию, Гао Ту не мучился в одиночестве. Шэнь Вэньлан был рядом. Он остался. Он заботился о нем. Он видел его в самом жалком, в самом уязвимом состоянии, и не отшатнулся. Теперь, когда все закончилось, Гао Ту чувствовал: в груди разрастается тяжелый, жгучий ком — словно расплавленный металл. К следующей течке Шэнь Вэньлан наверняка уже вернет себе память. Годы, расстояние, правду. Он больше не будет смотреть на Гао Ту прежними глазами. Омега издал короткий горький смешок, который тут же надломился и превратился в нечто среднее между всхлипом и стоном. Горло еще саднило, — дни напролет он кричал, не жалея голоса, — но этот звук был слишком похож на рыдание. Его первая настоящая течка, которая наконец заставила его понять, что значит хотеть и быть желанным, была построена на лжи. Он не знал, сможет ли когда-нибудь вернуться к прежней жизни.

***

Звук открывающейся двери был тихим, почти нерешительным. Гао Ту все равно вздрогнул. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, кто это. Он почувствовал чистый, с едва уловимой прохладцей, проступающей сквозь остаточный альфа-мускус, пропитавший комнату, запах Вэньлана. Гао Ту повернул голову, старательно придав лицу бесстрастное выражение, но это было бесполезно. Взгляд альфы мгновенно отыскал его. — Ты очнулся, — сказал Вэньлан таким мягким голосом, что Гао Ту захотелось заплакать. В руках он держал поднос: миску с рисовой кашей, от которой поднимался слабый пар, и стакан воды. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — выдавил Гао Ту, но голос прозвучал хрипло и неубедительно. Он откашлялся. — Просто… устал. Вэньлан поставил поднос на прикроватную тумбочку и приблизился. — Это нормально. Температура спала где-то ближе к рассвету. — Его тон был деловитым, но в нем чувствовалось искреннее облегчение. Гао Ту никак не мог встретиться с ним взглядом. Не теперь, когда Вэньлан смотрел на него так, словно он был кем-то важным, тем, о ком нужно заботиться. Альфа поправил одеяло, пальцы легко коснулись кожи Гао Ту, и тот едва не вздрогнул снова. Он не заслуживал этой нежности. — Я сварил кашу, — тихо сказал Вэньлан. — Тебе нужно хоть немного поесть, прежде чем снова уснешь. Он помешал кашу и поднес ложку ко рту омеги. Гао Ту уставился на нее, и стыд поднялся в горле горячей, вязкой волной. Он даже руку не мог заставить себя поднять. Когда Вэньлан осторожно поднес ложку к его губам, Гао Ту повиновался, не думая, позволяя теплой, пресноватой массе растечься по языку. Было почти невыносимо получать такую заботу от того, кто даже не подозревал, что с ним сделали. Того, кто доверял ему. — Молодец, — похвалил Вэньлан с явным удовлетворением. — Ты почти ничего не ел последние дни. Нужно восстановить силы. Слова ударили в самое сердце. Гао Ту заставил себя проглотить вставший в горле комок. Глаза предательски защипало. Он не мог позволить этому продолжаться. Он не мог и дальше притворяться. — Вэньлан, — начал он, но голос подвел, дрогнул. — Мм? — рассеянно отозвался альфа, глядя на него тем спокойным, терпеливым взглядом, от которого становилось трудно дышать. Гао Ту замешкался. Слова застряли где-то между виной и страхом. Что он вообще мог сказать? «Я солгал. Я не твоя пара. Ты заботился о том, кого возненавидел бы, если бы вспомнил, кто я на самом деле». Вместо этого он не сказал ничего. Он просто покачал головой. — Спасибо. Вэньлан едва заметно нахмурился. — За что? Он снова потянулся к нему, убрал волосы со лба тем же бережным жестом, который повторял бесчисленное количество раз за последние дни. Его пальцы задержались на мгновение; ровно настолько, чтобы сердце Гао Ту мучительно сжалось в груди. Ему хотелось прижаться к этому прикосновению. Ему хотелось разрыдаться. — За то, что ты здесь, — ответил он. — Конечно. Ты моя пара, — Вэньлан, наклонившись, мягко поцеловал его. Горло Гао Ту сдавило, сердце истекало кровью от этой нежности. Он ничего не сказал. Просто кивнул и откинулся на подушку, наблюдая, как Вэньлан выпрямляется и забирает поднос. — Позови меня, если что-нибудь понадобится. Дверь закрылась с приглушенным щелчком. Гао Ту уставился на пустое место, где он только что стоял. Комната пахла им — безопасностью, теплом, всем тем, чего Гао Ту никогда не сможет иметь. Он закрыл лицо дрожащей рукой. Стыд казался живым существом, ползущим под кожу. Он лгал ему. Использовал его. А Вэньлан все равно смотрел на него как на того, кого стоит защищать. Это было слишком жестоко, чтобы вынести.

***

Когда Гао Ту проснулся в следующий раз, он оказался в объятиях Шэнь Вэньлана. Тепло было успокаивающим. Грудь, прижатая к его спине, медленно поднималась и опускалась, легкое дыхание щекотало затылок. Гао Ту долго лежал, не двигаясь, разрываясь между уютом и тревогой, вслушиваясь в тихий ритм их дыхания. Он осторожно высвободился из объятий, стараясь не разбудить альфу. Вэньлан что-то пробормотал во сне, но не пошевелился. Гао Ту постоял с минуту рядом с кроватью, не зная, что делать с внезапно образовавшейся пустотой, а потом развернулся и пошел умываться. Зеркало отразило бледное лицо и глаза с красноватыми кругами. Выглядел он… в общем, не ужасно. По крайней мере достаточно прилично, чтобы выйти на работу. И это уже что-то значило. Он забрался в душ, скривившись при виде собственных волос. Вэньлан делал все возможное, чтобы поддерживать чистоту, но по-настоящему он не мылся уже… кто знает, сколько дней. На кухне Гао Ту осмотрел припасы: яйца, зеленый лук с чуть подвядшими перьями, вчерашний рис в холодильнике и полкуска тофу. Сойдет. Он работал молча, позволяя звукам приготовления пищи заполнить тишину. Привычные движения успокаивали: промыть, нарезать, перемешать, попробовать. Почти как обычное утро. Он как раз раскладывал рис по тарелкам, когда за спиной раздались шаги. — Ты уже встал, — голос Вэньлана звучал хрипловато после сна. Гао Ту обернулся, вздрогнув. Вэньлан стоял в дверях, волосы слегка растрепаны, в глазах искренняя забота. — Я собирался принести тебе завтрак в постель, — на губах Вэньлана заиграла нежная улыбка. — Но вижу, ты меня опередил. — Ты заботился обо мне несколько дней. Это меньшее, что я могу сделать, — ответил Гао Ту, отворачиваясь к плите, чтобы Вэньлан не видел его лица. — Мне не в тягость заботиться о тебе, — просто сказал Шэнь Вэньлан, приближаясь. Он протянул руку над плечом омеги и выключил кондиционер, прежде чем тот успел возразить. Легкое, небрежное, прикосновение, но у Гао Ту перехватило дыхание. — Тебе сегодня нужно отдохнуть, — прошептал Вэньлан ему в ухо, и мягко поцеловал в затылок. — Я в порядке. Альфа нахмурился, затем прижал ладонь ко лбу Гао Ту, словно проверяя, не поднялась ли температура. Ладонь задержалась чуть дольше, чем следовало. — Все еще немного горячий, — пробормотал он. Гао Ту замер. Большой палец Вэньлана машинально погладил его висок, прежде чем отстраниться. — Нет, я в полном порядке, — тихо повторил он. Вэньлан изучал его мгновение, вглядываясь в глаза. Затем кивнул. — Ладно, — сказал он, хотя его тон говорил, что он не верит ни единому слову. — Но ты должен пообещать мне, что при малейшем недомогании сразу скажешь, и я отвезу тебя домой. — Я в порядке, тебе не нужно… — Нужно. Слова нашли глухой, болезненный отклик в его сердце. Гао Ту отвернулся, делая вид, что занят тарелками. — Завтрак готов, — сказал он, притворяясь, что его душа не рвется на части. Гао Ту поставил тарелки на стойку. Шэнь Вэньлан присел рядом, они сидели так близко, что под столом касались коленями. Эти мимолетные, машинальные прикосновения продолжали случаться. Рука Вэньлана на его плече, когда тот тянулся за соевым соусом, пальцы, касающиеся запястья, когда передавали тарелку. Каждый раз Гао Ту говорил себе, что это ерунда, просто привычка, но сердце не верило. — Ешь, — снова сказал Вэньлан нежным тоном, каким он говорил с омегой во время течки. Гао Ту кивнул и откусил кусочек, только чтобы угодить ему. Еда была вкусной, но он не мог полностью на ней сосредоточиться. Обычный стук палочек, едва слышное жужжание холодильника… все это казалось невыносимо интимным. Он так хотел нормальности. А теперь, когда получил, она ощущалась самой жестокой вещью на свете.

***

Дни шли, и их жизнь вернулась в прежнюю колею. Но не совсем. Потому что течка позволила Шэнь Вэньлану стать ближе. Она разрушила стены, которые Гао Ту так старательно возводил. Теперь Вэньлан прикасался к нему постоянно: рассеянно клал руку на плечо, проходя мимо, задерживал пальцы на долю секунды дольше, передавая бумаги, небрежно касался спины, когда они шли рядом. Это не было намеренным. Вэньлан не флиртовал, он даже не осознавал, что что-то изменилось. Он просто думал, что может. Что близость, рожденная заботой, дала ему на это право. И Гао Ту позволял. Каждый раз. Потому что как он мог теперь отказаться от этого тепла? Он говорил себе, что не может отшатнуться — это вызовет вопросы. Но правда была в том, что он жаждал этих прикосновений. После дней, проведенных в бреду, прикосновения, полные нежности, казались безопасностью. Даже если эта безопасность была взята взаймы.

***

Шэнь Вэньлан сидел на очередном бесконечно скучном совещании. Руководители уже битый час ходили вокруг одних и тех же трех вопросов, и было очевидно, что они не придут к заключению ни сегодня, ни завтра. От скуки Вэньлан то и дело поглядывал на Гао Ту, который изо всех сил пытался перевести дискуссию в продуктивное русло. И тут в кармане завибрировал телефон. Обычно Вэньлан проигнорировал бы его до конца совещания, но сейчас любой предлог уйти оказался кстати. Он взглянул на экран. Одно единственное сообщение от Чан Юя: «Босса ранили в железу. Больница Хэцы». Вэньлан уставился на него, не веря глазам. Он не стал утруждать себя оправданиями. Просто поднялся, коротко бросил, что уходит, и вышел. К тому моменту, как он добрался до больницы, пульс гулко отдавался в ушах. Резкий запах антисептиков был почти до тошноты знакомым. Он бывал здесь слишком много раз, две недели назад на собственном обследовании у доктора Хана и, как выяснилось, бессчетное количество раз до того. Странное чувство дежавю преследовало его. Он знал этот ритуал. Он уже делал это раньше: мчался сюда, встревоженный, взбешенный — из-за Хуа Юна. Даже если воспоминания стерлись, тело помнило этот сценарий. Коридор перед палатой Шэн Шаою был полон народа: повсюду охранники, торопливо снующие медсестры. Дверь была приоткрыта. Оттуда доносились голоса. — Тебя ранил Шэн Шаоцин? — раздался голос Шаою. — Да, но я в порядке, — ответил Хуа Юн. — А вот ты… мы не знаем, какой яд Шэн Шаоцин подсыпал в вино. Анализ крови еще не готов. Я волнуюсь. Этот безумный маленький ублюдок всегда пренебрегал своим здоровьем. Вэньлан фыркнул и толкнул дверь. — Хуа Юн, — резко бросил он, входя. — Твои железа серьезно повреждена, а ты беспокоишься о других? Ты что, в этой больнице теперь живешь? Чан Юй тут же поморщился. — Вэньлан, пожалуйста… прекрати. Шэн Шаою повернулся к нему с непроницаемым лицом. — Тебе какое дело, что Хуа Юн в больнице? Мало досталось? За добавкой пришел? — спросил он насмешливо. — Отлично. Тут же помощь получишь, если понадобится. Яд в его голосе заставил Шэнь Вэньлана опешить. Он нахмурился, искренне озадаченный. Разве реакция Шаою не была слегка преувеличенной? Вэньлан ворвался сюда, беспокоясь о друге, а Шэн Шаою обращается с ним как со злодеем. Почему? Шэнь Вэньлан впомнил пару их встреч, и они были определенно не из приятных; почему Шэн Шаою так к нему враждебен? У этого альфы просто мания величия! — Если бы не псих, который стоит рядом с тобой, — спокойно сказал он, — ты правда думаешь, что смог бы меня побить? — Серьезно? — Глаза Шэн Шаоюя сузились. — Почему бы тебе не подойти и не проверить? — Вэньлан, — голос Хуа Юна прозвучал резко. — Не разговаривай с господином Шэном в таком тоне. Ему это не понравится. — Мне тоже не нравится, когда он так со мной разговаривает, — парировал Вэньлан. — Господин Шэн, — продолжил Хуа Юн, словно не слыша его, — пожалуйста, прости его скверное поведение. Он недавно ударился головой. — Это не имеет значения, — запротестовал Вэньлан. Но Хуа Юн полностью проигнорировал его. — Шэнь Вэньлан просто скучает по своей паре, когда он не в поле его зрения, — сказал он, с насмешкой в голосе. — Особенно сейчас, после того как провел с ним пять дней подряд. — Что… Хуа Юн! — рявкнул Шэнь Вэньлан, заливаясь краской. Шэн Шаою переводил взгляд с одного на другого, испытывая крайнее раздражение. — Хватит ругаться. Что происходит? Почему на тебе столько крови? — спросил он Хуа Юна удивленно. — Господин Шэн, Шэн Шаоцин отравил вино. Он пытался вырезать твои железы, пока ты был без сознания. Я уже передал видеодоказательства в полицию. Они также подтвердили, что Шэн Шаоцин организовал предыдущее похищение. У Шэнь Вэньлана шла кругом голова. Похищение? Яд? Он не мог связать все это воедино, слишком много контекста ускользало. — Той младший брат, — Хуа Юн бросил взгляд на Шэн Шаоюя, — не очень хороший человек, — сказал он серьезно. — Но всё в порядке. К счастью, наркотики, которые он использовал, не были слишком сильными… Он внезапно покачнулся, лицо побледнело. — Хуа Юн? Что с тобой? Хуа Юн упал прямо в руки своего альфы. — А-Юн! — гаркнул Шэнь Вэньлан, бросаясь к нему. — Врача! — в панике закричал Шэн Шаоюй. Через секунду в палату ворвался врач. Он проверил пульс, повернул голову пациента, чтобы осмотреть шею. — Похоже на геморрагический шок, — сказал он. — Нужна экстренная помощь. Необходимо срочное переливание крови. Какая у него группа? — Он альфа S-класса, как я. Группа А, — торопливо ответил Шэн Шаоюй. И Шэнь Вэньлан, и Чан Юй замерли. Врач повернулся к ним. — Хорошо, я вызову банк крови, чтобы подготовили переливание… — Подождите, — прервал его Чан Юй. — Доктор, у моего босса другая группа крови. — Что? Чан Юй посмотрел на Шэнь Вэньлана, безмолвно спрашивая разрешения. Шэнь Вэньлан коротко кивнул. — Группа моего босса крайне редкая, — сказал Чан Юй. — Он энигма. Слова прозвучали как взрыв в тишине Глаза Шэн Шаоюя расширились. Вэньлан нашел бы удивленное выражение на лице Шаою забавным, если бы не чувствовал, как грудь сдавливает незнакомый, первобытный ужас. Хуа Юн всегда был сильным. Видеть его таким бледным, таким неподвижным, было неправильно. И впервые за много лет — или по крайней мере за те годы, что Шэнь Вэньлан мог вспомнить, — он не знал, что делать.

***

Когда Вэньлан наконец вернулся домой, в квартире горел свет. Было поздно, город за окнами утонул предрассветной тишине. Часы, проведенные в больнице, весь этот хаос, облегчение, когда Хуа Юн снова пришел в себя, утомили его. Он вымотался до предела, но едва переступил порог, как его охватило другое, не менее гнетущее беспокойство. Он не позвонил. Не написал. Просто ушел. Гао Ту звонил ему, но он не ответил… слишком увяз в суматохе этого дня. И что хуже, он забрал с собой служебную машину с водителем. Гао Ту, скорее всего, пришлось добираться на метро или на такси. Из кухни донесся слабый звон фарфора. Гао Ту стоял у стойки, закатав рукава, и вытирал чашку. Он поднял взгляд, когда дверь открылась. — Ты вернулся, — сказал он нейтрально, даже слишком. Шэнь Вэньлан замер в дверях. — Да… Гао Ту быстро взглянул на него и снова отвернулся. — Ты не брал трубку, — через минуту сказал он. — Я пытался дозвониться. Шэнь Вэньлан знал, о чем тот спрашивает на самом деле: — Где ты был? — Знаю. Я видел, — виновато сказал он, потирая затылок. — Случилось чрезвычайное происшествие. Хуа Юна ранили. Я сразу поехал в больницу. Гао Ту замер, полотенце замерло в руке. — Что? — С ним все будет в порядке, — выпалил Вэньлан. Он положил ключи, стараясь говорить успокаивающе. — Он уже очнулся. Тебе не о чем волноваться. Гао Ту кивнул и вернулся к своему занятию. — Прости, когда я увидел сообщение от секретаря Чана, я помчался в больницу. Я не подумал. — Да, — голос Гао Ту был тихим. — Не подумал. — Прости, — повторил Вэньлан. — Ты мог бы написать, — пробормотал Гао Ту. — Хотя бы строчку. Что-нибудь. В его тоне не было упрека, только усталая сдержанность. От этого становилось еще хуже. — Знаю. Ты прав. Мне следовало. Я больше так не поступлю. Вэньлан говорил искренне. Он даже протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но замер на полпути... в жесте проступила непривычная неуверенность. Гао Ту проводил взглядом это движение и отвернулся. — Все нормально, — наконец сказал он, опуская полотенце. — У тебя была причина. Альфа молча изучал его мгновение, потом вздохнул. — Ты злишься. — Ничуть. — Злишься, — мягко повторил Вэньлан. — Ты очень стараешься этого не показывать. Гао Ту сжал губы, но не ответил. Они помолчали несколько минут. Затем Вэньлан сказал еще тише: — Я правда сожалею, Гао Ту. Омега мягко улыбнулся и покачал головой. — Не нужно так извиняться. Твой друг был в опасности. Любой поступил бы так же. Шэнь Вэньлан понимал эту попытку уйти от ответа. Но решил ее проигнорировать. Он шагнул ближе, его рука мягко легла на плечо Гао Ту, надеясь, что этот жест успокоит его. — Все равно, — прошептал Вэньлан, — я заглажу вину, — пообещал он. Гао Ту поднял на него взгляд с тем же неуверенным выражением, которое не сходило с его лица с тех пор, как закончилась течка. И Вэньлан не знал, что думать. В конце концов Гао Ту отвернулся и кивнул. — Ладно, — тихо сказал он. Вэньлан, порывисто наклонившись, нежно поцеловал его в губы. — Пойдем, — ласково сказал он. — Нужно отдохнуть. Он взял Гао Ту за руку и повел в спальню.

***

Гао Ту последовал за Вэньланом,и наслаждаясь теплом его руки. Свет в спальне был приглушенным, разливая по простыням тусклое золото. Раньше Гао Ту мог только мечтать о таком. Вэньлан отпустил его руку, чтобы задернуть шторы, потом сел на край кровати и с привычным спокойствием принялся расстегивать запонки. У Гао Ту бешенно забилось сердце. В этом движении не было ничего необычного, ничего даже отдаленно двусмысленного. Но после всего, что произошло между ними, после течки, после того, как Вэньлан смотрел на него теперь с тихой нежностью, это было невыносимо. Он отвернулся, делая вид, что поправляет подушки... нужно было чем-то занять руки. — Ложись, — мягко сказал Вэньлан, когда закончил. Гао Ту помедлил, затем скользнул под одеяло, оставшись на своей половине кровати. Простыни пахли смесью их запахов — шалфея и ириса. Это было так успокаивающе, что он сразу расслабился. Мгновение спустя матрас прогнулся рядом с ним. Гао Ту почувствовал тепло раньше, чем рука альфы обвила его за талию, притягивая без малейших колебаний. Подбородок Вэньлана коснулся его плеча, дыхание пощекотало шею. Легко было бы отстраниться, придумать отговорку, сказать, что ему слишком жарко. Но Гао Ту не сделал этого. Он не мог. Он лежал неподвижно, уставившись на смутный силуэт окна. Сердце билось слишком быстро для того, кто притворяется спящим. Вэньлан что-то невнятно пробормотал, уже на полпути ко сну, и крепче сжал объятия. У Гао Ту перехватило дыхание. Вэньлан не должен был обнимать его так, не должен был доверять ему, не должен был смотреть на него так мягко. Если бы он все вспомнил, если бы узнал правду об их прошлом, это доверие рассыпалось бы в прах. И все же он лежал здесь, прижавшись к спине Гао Ту, и спал так, будто ничего не свете не имело значения. Гао Ту с трудом сглотнул. Вина лежала в груди тяжелым камнем. Но когда рука Вэньлана чуть сдвинулась, пальцы скользнули по его боку, он невольно потянулся к этому прикосновение. На одно мгновение Гао Ту позволил себе представить, что это реально. Что слово «пара» — не ложь. Что в каком-то другом мире они были вместе без обмана. Эта мысль причинила больше боли, чем утешения. В конце концов его веки сомкнулись. Последнее, что он почувствовал перед тем, как сон забрал его, — тепло тела альфы. Такое близкое. Родное. И никогда не принадлежащее ему по-настоящему.