Глава 13

Утро началось как тысяча других до него. После завтрака водитель Шэнь Вэньлана отвез их в офис. Дорога прошла в тишине; привычной, уютной прелюдии к рабочему дню. Вэньлан сидел рядом, что-то читал в планшете и время от времени поглядывал на Гао Ту, чтобы поделиться с ним заголовком новости или просто мимолетной улыбкой. Все было так обыденно, что Гао Ту порой забывал, насколько нереальна такая жизнь. В офисе день шел привычным образом. Кипа отчетов. Вереница встреч, которые нужно было согласовать. И ровно в 9:15 Гао Ту как всегда принес Вэньлану чай. Он поставил чашку на стол. — Ваш чай, директор Шэнь. Вэньлан поднял глаза и улыбнулся той самой мягкой, трогательной улыбкой, от которой у Гао Ту всегда перехватывало дыхание. — Спасибо. Он сделал глоток и прикрыл глаза от удовольствия. Гао Ту уже собрался уходить, но что-то заставило его замереть. Он вспомнил про приглашение, пришедшее с утренней почтой. — Ах да, чуть не забыл: в следующую пятницу ежегодный банкет финансовой ассоциации. — Нам обязательно идти? — голос Вэньлана прозвучал почти жалобно. Гао Ту почувствовал, как губы дрогнули в усмешке. Некоторые вещи не меняются. Еще до аварии Вэньлан терпеть не мог подобные мероприятия. — Это хорошая возможность встретиться с руководителями других компаний и… — …и наладить связи, чтобы заключить выгодные сделки, — закончил за него Вэньлан суховато, но с такой знакомой интонацией. — Я знаю. Улыбка Гао Ту дрогнула. Вэньлан вспомнил? Это прозвучало так бессознательно, но Гао Ту повторял ему эти слова бесчисленное количество раз. За все те годы, которые Шэнь Вэньлан, по крайней мере, забыл. Неужели память возвращается к нему понемногу? Гао Ту решил не зацикливаться. Пусть его воспоминания оживают сами собой, медленно и естественно. — Тогда ты понимаешь, почему твое присутствие необходимо, — легкомысленно заметил Гао Ту. — Ты ведь будешь со мной? — с надеждой спросил Вэньлан. — Ты говорил, что всегда ходишь со мной на такие мероприятия. Он это говорил? Возможно. И это походило на правду, хотя сам Гао Ту этого не помнил. — Конечно, — легко ответил он. Ближе к полудню Вэньлан неожиданно рано закончил со встречами, и они улизнули в маленький ресторанчик через квартал. Место было простое, зато тихое… одно из тех заведений, где можно было поесть без помех. Гао Ту уже знал, что закажет, еще до того, как они сели за столик. Обед прошел в уютной, ничего не требующей тишине. Вэньлан стащил у него с тарелки гриб, но Гао Ту не стал жаловаться. Даже когда тот подсунул ему в ответ кусочек мяса. Так просто. Так по-домашнему. Гао Ту и сам не заметил, когда их жизнь превратилась в нечто подобное, когда они стали походить на настоящую пару. Выходя, Шэнь Вэньлан машинально скользнул ладонью по пояснице Гао Ту. Омега, не думая, прильнул к этому прикосновению. А когда в лифте альфа поцеловал его — неторопливо, нежно, — Гао Ту ответил.

***

Неделя промелькнула как в тумане. Отчеты, встречи, вечерние бдения в офисе — все это перемежалось с непринужденной лаской Вэньлана, с теми мимолетными прикосновениями и долгими взглядами, от которых самообладание Гао Ту разлеталось в щепки. К пятничному вечеру он почти забыл, ради чего, собственно, устраивался этот ужин. Водитель подкатил к входу в отель, где свет заливал мраморные ступени, а из распахнутых дверей доносился звонкий, искрящийся смех и тягучие звуки скрипок. Финансовая ассоциация умела устраивать шоу: хрустальные люстры, струнные оркестры, мягкое, вкрадчивое жужжание деловых разговоров. Альфа вышел первым, затем обернулся и протянул Гао Ту руку. Это не было напускным жестом — Вэньлан просто не умел притворяться. И все же Гао Ту на секунду заколебался, прежде чем принять ее. — Ты выглядишь напряженным, — шепнул Вэньлан, когда они вошли. — Расслабься. Это просто ужин. Просто ужин. Гао Ту чуть не улыбнулся. Если бы все между ними было так просто. Внутри гостя приветствовали той дорогой обстановкой, которую приберегают для власти и денег. Гао Ту держался рядом с Вэньланом… его секретарь, его тень и нечто куда более сложное. Он раздавал указания, отвечал на вопросы, вежливо улыбался, когда речь заходила о новом витке расширения HS Group. Шэнь Вэньлан, как всегда, прекрасно держался в толпе, с нетронутым бокалом вина в руках, хотя его внимание постоянно возвращалось к Гао Ту. Но рано или поздно кто-то все же подбил его выпить. А потом еще. Все началось исподволь. Тост с партнером. Раунд с клиентами. Уже после третьего бокала смех Вэньлана стал мягче, осанка — свободнее. Гао Ту тоже не отставал: его втянули в несколько тостов, и, как он ни старался пить поменьше, алкоголь все равно приятным, жгучим теплом разлился по телу. Чем дальше, тем чаще звенели бокалы. Обычно Гао Ту уже прекратил бы пить, но в этот вечер казалось, что гости соревнуются, кто произнесет лучший тост. В какой-то момент они Вэньланом оказались на балконе. Ночной воздух приятно холодил раскрасневшуюся кожу. Внизу сверкал огнями город, а Вэньлан, облокотившись о перила, задумчиво улыбался. Музыка истаяла где-то за спиной, и в этот миг остались только они. Только Вэньлан и ночной ветер, ласково треплющий его волосы. — Ты такой красивый сейчас, — сказал альфа тихо, почти размышляя вслух. Гао Ту моргнул, ошеломленный, выныривая из хмельной дремы. Он не знал, что делать с этими словами. — Ты преувеличиваешь, — выговорил он наконец. Вэньлан мягко улыбнулся. — Ничуть. — Ты пьян. — Возможно, — Вэньлан шагнул ближе. — Но я не лгу. Его дыхание обжигало теплом и винным ароматом. Мир вокруг словно застыл: музыка, огни, все стало далеким, нереальным. — Вэньлан, — предостерегающе прошептал Гао Ту, его голос дрогнул. Но Вэньлан лишь улыбнулся и протянул руку, чтобы убрать со лба сбившуюся прядь. — Я люблю тебя, — сказал он. Не успел Гао Ту и глазом моргнуть, как альфа поцеловал его. Глубже, чем прежде, более страстно. Гао Ту следовало остановить его. Он знал, что должен. Но прикосновение губ, его запах, тепло — это было до боли, до дрожи знакомо. Ладони Вэньлана легли Гао Ту на щеки, и тот в ответ вцепился ему в плечи. Поцелуй становился все глубже, — горячий и жадный, — пока сам воздух, казалось, не начал пульсировать огнем. Они, спотыкаясь, вернулись внутрь, смех тонул в поцелуях, коридор плыл перед глазами. Никто из них не помнил, как они добрались домой. Туфли были брошены у двери, в комнату устремилась дорожка из одежды, и звонкий, хмельной смех постепенно затихал. В полумраке спальни Гао Ту позволил себе наконец скользнуть взглядом по обнаженному телу Вэньлана. Впервые за долгое время он не отвел глаза, ведомый стыдом. Не было нужды. Впервые он смотрел. По-настоящему. Взгляд Гао Ту ласкал линии тела Вэньлана… от плеч до рельефного пресса, ниже, к самым ступням. Он всегда был влюблен в Шэнь Вэньлана, всегда остро осознавал его красоту. Но таким — открытым, жарким от возбуждения — тот приводил его в исступление: во рту пересыхало от желания, а тело пылало все сильнее, не в силах утолить эту мучительную жажду. Ему нужно было касаться, целовать, чувствовать. Ему нужно было так много. Не существовало ничего. Никого. Только Шэнь Вэньлан, стоящий перед ним, обнаженный и прекрасный. Гао Ту чувствовал, как отзывается его тело, как от обильной смазки он становится все влажнее, как встает член. В прошлый раз, во время течки, у Гао Ту не было возможности по-настоящему разглядеть Вэньлана. Тогда он действовал лишь на инстинктах и острой, животной потребности. Но теперь он впитывал каждую деталь без тени стыда, без тревоги. Потому что альфа сейчас принадлежал ему. Потому что он заслужил. Эта мысль заставила его тело воспламениться, и Гао Ту углубил поцелуй. Голова шла кругом, он словно жил во сне. Жгучая, всепоглощающая потребность разливалась по телу так, как бывало только во время течки. Но единственный раз, когда он пережил течку не в одиночестве, он не мог похвастаться ясностью ума. У него не было роскоши запомнить, каково быть настолько желанным и любимым. И когда Вэньлан начал выцеловывать горячую дорожку от его шеи к животу, мозг Гао Ту окончательно коротнуло. Он едва помнил, что именно Вэньлан делал с ним во время той течки, но помнил достаточно, чтобы понять, что тот собирается сделать, еще до того, как его губы коснулись тела. — Подожди! — выкрикнул Гао Ту за секунду до того, как Вэньлан достиг цели. Альфа замер мгновенно, вскинув на Гао Ту встревоженный взгляд, словно пытаясь по одному лицу угадать причину этой остановки. Но Гао Ту молчал… лишь беспомощно открывал и закрывал рот несколько долгих ударов сердца, не в силах совладать с этим греховным зрелищем: Вэньлан на коленях между его ног, нагой, с растрепанными волосами, — хоть картину пиши. — Я… — выдохнул он без какой-либо цели закончить фразу, забыв, что вообще хотел сказать. Вэньлан чуть выпрямился и отвел взгляд, будто его отчитали. Наверное, решил, что Гао Ту снова его отвергает. Гао Ту возненавидел это выражение на его лице. Он не хотел, чтобы Вэньлан сомневался в себе. Не хотел этой неуверенности. И резким движением — так, что комната закружилась у него перед глазами, — Гао Ту положил ладонь на затылок Вэньлана и притянул его к себе в новом, жарком, как пламя, поцелуе. Вэньлан застонал прямо в ему в губы, и от этого звука смазки хлынуло еще больше, пропитывая постель, растекаясь по бедрам. Ему нужно было, чтобы его трогали. Ему нужно было трогать самому. Ему нужно было много всего. Свободной рукой, внезапно ощутив небывалую смелость, Гао Ту взял ладонь Вэньлана и направил ее туда, где было нужнее всего. Шэнь Вэньлан, кажется, понял без слов, потому что, не разрывая поцелуя, осторожно ввел один палец. Гао Ту издал неприлично громкий звук от этого вторжения, но ему было уже все равно, он с готовностью качнул бедрами навстречу. Этого было мало. — Еще, — резко потребовал он, и Вэньлан не заставил себя ждать, добавив второй палец. Затем третий. Вскоре Гао Ту начал терять терпение. Все было не так. Ему было мало, он хотел больше, он жаждал… — Пожалуйста, — выдохнул он. — Войди в меня… Мне это нужно. — Ты уверен? — спросил Вэньлан, хотя уже занял позицию, нависая над возлюбленным. Гао Ту лихорадочно кивнул, не доверяя своему голосу. И в этот миг Вэньлан вошел в него. Все оказалось совсем не так, как Гао Ту себе представлял. Было немного неприятно, почти до боли, несмотря на возбуждение и обильную смазку. Не то чтобы… плохо, но и приятного тоже было мало. На миг Гао Ту подумал: и ради этого люди заморачиваются с сексом? Но потом Вэньлан снова поцеловал его, снова принялся касаться… так, что кожа запылала в лихорадочной, голодной истоме. Гао Ту отвлекся настолько, что почти забыл, чем они заняты, пока Вэньлан не качнул бедрами, немного подавшись вперед. От этого движения у Гао Ту вырвался удивленный всхлип. Но теперь не было ни боли, ни дискомфорта. Только чувство, будто пустоту, которая ныла все это время, наконец заполнили. Он сам пошевелил бедрами, ловя это ощущение. А когда поймал — остановиться уже не мог. Гао Ту взял свои слова назад: он прекрасно понимал, почему люди этим занимаются. Секс — это было чертовски хорошо. Внезапно Вэньлан задел внутри что-то такое, от чего перед глазами Гао Ту посыпались искры. Рациональная часть сознания подсказывала, что это, наверное, простата, но в тот самый миг ему казалось, что он достиг какой-то новой, неведомой плоскости бытия. И как только Вэньлан нашел эту точку, он начал так подстраивать движения бедер, чтобы задевать ее снова и снова. Гао Ту превратился в бесформенный комок нервов, сходящий с ума от наплыва острых ощущений. Вдруг он почувствовал сопротивление в толчках Вэньлана. Сначала он решил, что просто бессознательно сжимается, но потом осознал: растяжение становилось все сильнее. Вэньлан собирался связать его. Это было… самое эротичное, что случалось с Гао Ту в жизни. Он громко застонал и сжался в ответ на собственное озарение, а Вэньлан зарычал. Возбуждение перехлестнуло через край. Спустя несколько толчков альфа достиг пика, и его узел полностью расширился. Оргазм, который испытал Гао Ту, оказался таким сильным, что перед глазами вспыхнуло белое пламя, а сознание почти отключилось. Когда он пришел в себя, Вэньлан уже переложил их в более удобную позу: он обнимал Гао Ту со спины, и целовал его в шею, лаская языком железу. Узел еще связывал их. Гао Ту подрагивал от отголосков удовольствия и чувствовал себя слишком блаженно, чтобы хоть что-то делать… только лежал с умиротворенной улыбкой на губах. И прежде чем провалиться в сон, он услышал голос Вэньлана, тихо говорящий: — Я люблю тебя. Гао Ту хотел ответить, но губы не шелохнулись. Он уснул.

***

День начался как тысяча других до него. Встречи одна за другой, горы цифр, которые нужно проверить, квартальный отчет, который не желал выглядеть прилично, сколько ни перечитывай. Только Гао Ту не было рядом. Опять. Шэнь Вэньлан потер висок, челюсть напряглась. Три выходных в прошлом месяце. Два — месяцем раньше. И теперь еще один… посреди переговоров. Его самый преданный секретарь-бета вдруг стал ненадежным. Он говорил себе, что ему все равно. Секретари приходят и уходят. Но Гао Ту не должен был стать одним из них. Гао Ту — компетентный, дисциплинированный, всегда предугадывающий его желания раньше, чем он успевал попросить. Однако в последнее время… В последнее время слишком часто случались «срочные личные обстоятельства». Вэньлан до сих пор слышал, как сам утром рявкнул в отделе кадров: «Передайте ему: если у его омеги каждую неделю течка, может, стоит купить ей подавители. Слова эти отдавали горечью, даже когда он их произносил. Он был в бешенстве. Такой мужчина, как Гао Ту, не должен был растрачивать себя на подобное, позволять опутывать себя какой-то бесполезной омегой так, что не мог делать работу как следует. Когда Гао Ту наконец появился в офисе — вовремя, но бледный как полотно, — Вэньлан едва удостоил его взглядом. Он не доверял себе, боялся, что слова вырвутся слишком грубыми. Вместо этого он зарылся в утренние отчеты, делая вид, что не замечает того слабого омежьего запаха, который тянулся за Гао Ту, когда тот проходил мимо. Встречи сменяли одна другую. Клиенты говорили слишком много. Цифры сливались в мутную картину. И при всем при этом Гао Ту был безупречен, тих, словно ничего не случилось. Вэньлан ненавидел, как легко он снова вошел в привычную колею, как естественно было ощущать его рядом. К полудню они уже сидели в чужом зале для совещаний и слушали, как какой-то начальник монотонно вещает о слиянии активов. Внимание Вэньлана на секунду скользнуло к Гао Ту, тот записывал ровным, твердым почерком, взгляд сосредоточенный, спокойный. Слабый блеск пота на виске блеснул на свету. Он выглядел изможденным. И тут… Глухой рокот. Сначала едва различимый. Выступающий запнулся. Рокот усилился. Шэнь Вэньлан резко вскинул голову. Панели на потолке задрожали. Вода в стакане затрепетала. А потом мир содрогнулся. Пол резко ушел из-под ног. Со звоном посыпалось стекло. Лампы взорвались, дождем рассыпая искры. Кто-то закричал. Он не думал. Он просто действовал. — Всем на пол! — рявкнул Вэньлан, протягивая руку к Гао Ту. Бумаги взметнулись в воздух белым вихрем. Он схватил Гао Ту за плечо, швырнул на землю и накрыл собой, как раз в тот миг, когда стол с грохотом рухнул рядом. Звук стоял оглушительный — визг стали, треск бетона. В легких жгло от пыли, в ушах звенело, но он не отпускал Гао Ту, прижимая его к полу, вдавливаяся в него. — Лежать! — закричал он охрипшим голосом. Гао Ту попытался ответить, но новый подземный удар проглотил его слова. — Не смей двигаться! — снова приказал Шэнь Вэньлан. И в тот миг — за мгновение до того, как все вокруг погрузилось во тьму, — Вэньлан взглянул вниз и увидел глаза Гао Ту: широко распахнутые, полные животного ужаса. А потом рухнул потолок. Тяжесть, боль, жар… и последнее, что почувствовал Шэнь Вэньлан, это отчаянный, первобытный инстинкт: удержать. Не отпускать. Сделать так, чтобы Гао Ту выжил.

***

Вэньлан внезапно очнулся от сна. Долгое мгновение он не мог дышать. Потолок над ним расплывался, бледный утренний свет пробивался сквозь шторы, за окнами сонно гудел город. Он сглотнул и судорожно втянул воздух. Тело казалось… чужим. Тяжелым. Раскаленным. Голова трещала так, что боль отдавала в зубах. А потом он учуял запах. Не бетонную пыль, не дым и кровь. Нечто знакомое, сладковатое, въевшееся в простыни, в его собственную кожу. Он повернул голову. Рядом спал Гао Ту. Обнаженные плечи. Одеяло сбилось низко на бедрах… голых бедрах. Мир накренился. Какую-то секунду Вэньлан просто смотрел, не понимая. А потом — словно шлюзы рухнули — все хлынуло обратно. Землетрясение. Потолок. Больница. Бесконечная пустота в голове. И теперь… теперь все вставало на свои места с беспощадной четкостью. Гао Ту. Его секретарь-бета. Нет, ни разу не бета. Никогда не был бетой. Течка. Запах. Ночи. Прикосновения. И… Он рванулся вверх, задев Гао Ту. Комната закружилась. От резкого движения головная боль взорвалась с новой силой. Желудок скрутило, во рту появился привкус желчи. Он вспомнил свой собственный голос — хриплый, пьяный от смеха и вина. Вспомнил, как Гао Ту смотрел на него — тем мягким, нежным взглядом. Руки на его коже. Как он сам наклонился, поцеловал, коснулся… Он сглотнул с усилием, отбрасывая мысль прежде, чем она успела обрести форму. Нет. Нет. Так не должно было быть. Он никогда — никогда — не позволял себе такого. Он выстроил свою жизнь на контроле. На дисциплине. На том, чтобы не подпускать никого достаточно близко. Так близко, чтобы причинить ему боль. Он держался подальше от отвратительных омежьих феромонов, течек и потребности. Потому что это — оружие омег. Их суть. Манипуляция, упакованная в запахи и нежность. И все же… Он впустил одного из них в свой дом. В свою постель. В свою голову. Руки тряслись. Он прижал их к лицу, пытаясь дышать, пытаясь осмыслить пульсирующую боль в черепе. — Вэньлан? — раздался заспанный голос Гао Ту. Тихий, еще хрипловатый после сна, тот самый тон, который Вэньлан слышал каждое утро последние недели. Слишком привычный. Но в это утро этот звук заставил его пульс подскочить до небес. Он не мог смотреть на него. Не мог даже слышать. — Не надо, — произнес он резко. — Не надо… просто… не двигайся. Зашуршали простыни. — Что случилось? Гао Ту сел, на лбу залегла недоуменная складка. Его обнаженное плечо коснулось спины Вэньлана, и тот дернулся так, будто его ударили током. — Не трогай меня! Крик вырвался из горла прежде, чем он успел его остановить. Гао Ту замер. — Ты весь дрожишь. Что-то случилось? Тебе больно? — Хватит притворяться! — оборвал его Шэнь Вэньлан. Дыхание участилось, каждое слово царапало грудь. — Не смей вести себя так, будто не знаешь, что ты натворил! — Что я натворил? — голос Гао Ту дрогнул. — Вэньлан, я не понимаю… — Ты солгал мне! — голос Вэньлана сорвался на хрип, сквозь который прорывалось неверие. — Ты врал обо всм! О том, кто ты, о том, кто мы друг другу! Лицо Гао Ту побелело как мел. — Ты… ты вспомнил… — Конечно, я вспомнил! — выплюнул Вэньлан. — Я вспомнил все — землетрясение, компанию, тебя! Моего секретаря. Моего секретаря-бету! Его бесил этот взгляд Гао Ту — широко распахнутые, виноватые глаза. — Оказывается, мой секретарь-бета — вовсе и не бета, — процедил Шэнь Вэньлан, и с каждым словом в голос просачивался яд. — Прости, — тихо начал Гао Ту, — я не хотел… — Не хотел? — Вэньлан расхохотался. Резко, задыхаясь. — Чего ты не хотел? Чтобы я верил, что ты моя пара? Как ты посмел! Ты стоял там каждый день… смотрел на меня так. пока я… — Он запнулся, голос задрожал. — Пока я… Кулаки сжались по бокам, ногти впились в ладони до боли. Он не мог закончить фразу. Не мог сказать: пока я в тебя влюблялся. Пока я наивно тебя любил. Лицо Гао Ту исказилось — от боли, от отчаяния. — Ты был ранен. Ты ничего не помнил. Врач сказал не перечить тебе. Я не… — Что ты не? — голос Вэньланя взлетел снова, почти истеричный. — Не подумал, что я узнаю? Не подумал, что это важно, что ты использовал меня, использовал мою потерю памяти, чтобы забраться ко мне в постель? Гао Ту вздрогнул, словно от пощечины. — Это не так. — Не смей мне врать! Воздуха в комнате стало катастрофически мало. Грудь ходила ходуном, руки тряслись безудержно. С каждым вдохом стены будто сжимались. — Пожалуйста, — тихо сказал Гао Ту, и в глазах его плескалась дикая тревога. Он сделал нерешительный шаг вперед. — У тебя паническая атака. Пожалуйста, сядь… — Не подходи ко мне! Шэнь Вэньлан отшатнулся и врезался в комод. Грохот заставил обоих подпрыгнуть. Воздуха не хватало. В глазах начало темнеть. Каждый удар сердца тяжело отдавался в ребрах. А Гао Ту все стоял рядом и говорил сдавленным голосом: — Пожалуйста, дыши, ты сейчас упадешь в обморок. Шэнь Вэньлан оттолкнул его руку. — Не прикасайся ко мне, — прошипел он, задыхаясь. — Никогда больше не прикасайся ко мне. На миг повисла тишина. Никто не шевелился. Рука Гао Ту замерла в воздухе, мелко дрожа, а потом бессильно упала вдоль тела. Вэньлан отвернулся, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы: — Убирайся. — Я… — Я сказал — убирайся! Он уже кричал, но Гао Ту не двинулся с места, даже не попытался оправдаться. Он просто стоял — съежившийся, оглушенный, виноватый — и смотрел на Вэньлана так, словно пытался понять, с чего начать чинить то, что уже превратилось в руины. Альфу колотило. Сердце выскакивало из груди, голова кружилась, он пытался дышать и не мог. С запозданием он понял, что его феромоны вырываются наружу непрошеным потоком. Гао Ту инстинктивно прикрыл нос, а Вэньлан изо всех сил попытался взять себя в руки. Но дышать само по себе оказалось задачей куда более сложной, чем должно было быть, поэтому, как он ни старался, из него волнами вырывались все новые феромоны — запах страха, ярости, доминирования. В глазах темнело, зрение расплывалось, в ушах стоял невыносимый звон. Сквозь него пробивался голос Гао Ту, приглушенный, будто из-под воды, но разобрать слова было невозможно. Успокаивающий, пронзительный шалфей достиг ноздрей Вэньлана, и на миг он вдохнул его, позволяя утихомирить бешено колотящееся сердце. На один краткий миг мир замер, но вместе с покоем пришла ярость. — Прекрати, выключи это! — заорал он в бешенстве. Как посмел Гао Ту использовать на нем свои омежьи феромоны! — Убери эту вонь! — снова прорычал он, чувствуя себя загнанным зверем, а не человеком. Глаза закатились. Он почувствовал, что падает, но удара так и не осознал. Гао Ту солгал ему. Гао Ту воспользовался им. А он называл его своей парой. Снова и снова. Он верил в это. Он чувствовал это. Но хуже всего было даже не само вранье. Хуже всего было то, что он этого хотел. Что он поверил. Ну конечно, подумал он. Конечно, это была ложь. Омеги лгут, лгут, лгут. И теперь он наконец увидел Гао Ту таким, каков он есть. Голоса вокруг уже не имели значения. Голова шла кругом, запах вышел из-под контроля, тело больше не слушалось. А потом он почувствовал резкий укол в бедро. Тело налилось свинцовой тяжестью, веки сомкнулись. И перед тем, как мир погас, в его голове застряла одна-единственная мысль: Гао Ту сделал с ним это — уничтожил и оставил одного.