Глава 18

На следующее утро Шэнь Вэньлан явился в офис с гораздо большей решимостью, чем накануне. — Зайди на минуту, — обронил он, проходя мимо стола Гао Ту. Тот поднял удивленный взгляд, но быстро взял себя в руки. — Хорошо, директор Шэнь, — ответил Гао Ту и бесшумно последовал за ним в кабинет. Вэньлан жестом указал на стол, где находилась небольшая бархатная коробочка. Гао Ту замешкался. — …Что это? — Часы, — бодро, будто речь шла о самой обычной рабочей мелочи, ответил альфа. — Ты уже много лет пользуетешься старыми. На них нельзя положиться. — Они прекрасно работают, — возразил Гао Ту — Они так износились, что уже не разобрать первоначального цвета, — парировал Вэньлан. — Вы заметили? — Я замечаю все, — вырвалось у него автоматически. Он не стал уточнять, что запомнил, как Гао Ту во время совещаний машинально постукивает пальцем по боку этих самых часов. И что ловил себя на том, как пялится на бледный след, который ремешок оставляет на его запястье. Гао Ту растерянно уставился на коробку. — Они… слишком дорогие. — Это актив компании, — солгал Вэньлан не моргнув глазом. — Считайте это вкладом в продуктивность. — Здесь гравировка, — тихо заметил Гао Ту. Он повернул часы в руках. Задняя крышка блеснула серебром в свете офисных ламп. И на ней, аккуратным, почти каллиграфическим шрифтом, были выгравированы три слова — три слова, которые Вэньлан заказал в приступе полуночного отчаяния. «Не опаздывай больше». Только сейчас Шэнь Вэньлан осознал, насколько абсурдно это выглядит. Ему захотелось провалиться под землю прямо здесь, в собственном кабинете. Губы Гао Ту приоткрылись — не в улыбке, нет, скорее в немом изумлении. — Вы… сделали гравировку? Вэньлан прочистил горло. — Шутка. Для дисциплины. — Шутка, — бесцветно повторил Гао Ту. — Именно. Вэньлан чувствовал, как пульс тяжело бьется в висках. Почему он вообще решил, что это хорошая идея? Это не было романтично, это даже не было логично — если подумать, это звучало почти как угроза. Гао Ту положил часы обратно на стол и сказал: — Вам не нужно делать ничего подобного. — Я хочу, — вырвалось у Вэньлана прежде, чем он успел прикусить язык. Гао Ту замер. Впервые за все время его профессиональная маска дала трещину — по лицу скользнула тень растерянности, даже боли. Вэньлан с трудом сглотнул. — …В целях эффективности, — поспешно добавил он. — Я ухожу через две недели, — тихо произнес Гао Ту. Вэньлан сжал губы, чтобы не сказать чего-то опрометчивого. — Тогда пользуйся ими до тех пор, — решил он. Гао Ту вышел из кабинета, а Вэньлан откинулся на спинку кресла и выдохнул сквозь зубы. Катастрофа. Абсолютная катастрофа. Он потянулся к телефону, не успев подумать. ХУА ЮН: как продвигается план обольщения? ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: я подарил ему часы ХУА ЮН: романтично ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: с гравировкой ХУА ЮН: о нет ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: там написано «не опаздывай больше» ХУА ЮН: о ужас ХУА ЮН: ты понимаешь, что это звучит как угроза из мафиозного боевика? ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: это должно было быть дисциплинарным напоминанием ХУА ЮН: это не напоминание, это пытка Он бросил телефон на стол экраном вниз. Но образ рук Гао Ту, сжимающих эти часы, не выходил из головы. Растерянность в его глазах. Он снова пробрался под кожу Гао Ту. Пусть чуть-чуть. Пусть на самую малость. И впервые за многие недели этого оказалось достаточно, чтобы Шэнь Вэньлан улыбнулся. *** Шэнь Вэньлан считал, что справился блестяще. Но Гао Ту оставался бесконечно, невыносимо безупречным. Он не обратил внимания на часы. Не надел их. Даже не смотрел на Вэньлана дольше, чем требовалось по этикету. Это сводило с ума. Вэньлан просидел два часа на финансовом совещании, не услышав ни слова, и закончил его разносом трех перепуганных руководителей отделов — исключительно потому, что Гао Ту не поднял взгляда, подавая ему чай. Когда наступил полдень, Вэньлан переломил ручку пополам и встал. Хватит. Если Хуа Юн хочет, чтобы он «ухаживал» — хорошо, он будет ухаживать. По-своему. Он вышел из кабинета и быстрым шагом направился в переговорную, где, как он знал, находился Гао Ту. Разговоры стихли. Все взгляды обратились на него — директор Шэнь собственной персоной, с лицом, похожим на грозовую тучу. — Гао Ту. — Да, директор Шэнь? — Голос Гао Ту был нарочито нейтральным, хотя его пальцы чуть заметно сжали ручку. — Обед, — сказал Вэньлан. Гао Ту округлил глаза. — Простите? — Вы не ели, — произнес Вэньлан тоном, словно речь шла о национальной безопасности. — Присоединяйтесь ко мне. — Я… я работаю… — Я ваш работодатель, — перебил Шэнь Вэньлан. — Если я говорю «перерыв» — вы берете перерыв. Мертвая тишина. Сотрудники выглядели так, будто стали свидетелями публичной казни. Челюсти Гао Ту сжались, но он молча поднялся. — Хорошо, директор Шэнь. Они оказались в небольшом, но шикарном ресторане по соседству с компанией. Столик был накрыт на двоих. Слишком интимно, с опозданием осознал Вэньлан, но было уже поздно. Он уже заказал еду. Именно ту, которую, как он знал, любил Гао Ту. Блюда подали горячими: тушеная свинина, жареные овощи, жасминовый рис и суп с едва уловимым ароматом имбиря. Гао Ту сидел напротив — напряженный, сложив руки на столе. — Вам не стоило… — Я хотел, — сказал Вэньлан. — Это действительно не обязательно… — Ты похудел, — перебил он слишком резко. — Я не… — Ешь, — приказ вырвался скорее командирским окриком, чем проявлением заботы. Брови Гао Ту сошлись к переносице, но он все же взял палочки. Они ели в неловком молчании, и звон фарфора казался неприлично громким в этой тишине. На середине обеда Вэньлан заметил, что его пальцы впились в бокал так, что побелели костяшки. Нужно что-то сказать. Что угодно. Он прочистил горло. — Ты… все еще пьешь чай с хризантемой? Он несколько раз видел, как Гао Ту выбирал его из ассортимента напитков в кухне. Гао Ту поднял взгляд — вопрос застал его врасплох. — Иногда. Вэньлан кивнул, и его захлестнуло ничем не объяснимое облегчение. — Я закажу. — …Спасибо, — тихо сказал Гао Ту. На короткое мгновение все почти стало нормальным. Почти. Пока телефон Вэньлана не завибрировал на столе. Сообщение от Хуа Юна. Он бросил взгляд на экран. ХУА ЮН: помни: будь нежным ХУА ЮН: не приказывай ему любить тебя ХУА ЮН: альфы, которые орут «ЕШЬ», не выглядят сексуально ХУА ЮН: они выглядят страшно Шэнь Вэньлан нахмурился, заблокировал телефон и отправил в рот еще один кусок. Когда он наконец снова поднял взгляд, Гао Ту смотрел на него: с той тихой, непроницаемой печалью, от которой в груди Вэньлана начинало ныть. Ему хотелось сказать: «Не смотри на меня так». Хотелось сказать: «Я пытаюсь». Вместо этого он произнес: — Тебе нужно есть больше. В этот раз это прозвучало почти нежно. Почти. *** После обеда Гао Ту поднялся первым. — Спасибо за обед, директор Шэнь. У Вэньлана сдавило горло от этого обращения. — Гао Ту… — Да? — Надень часы. Гао Ту замер, посмотрел на него и тихо сказал: — Вы все усложняете, директор Шэнь. И вышел, оставив Вэньлана смотреть на нетронутый чай с хризантемой на противоположной стороне стола. Вэньлан просидел так долго. Потом снова достал телефон. ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: обед провалился ХУА ЮН: что ты сделал? ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: ничего! ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: просто сказал ему есть ХУА ЮН: романтично Вэньлан закрыл глаза, откинулся на спинку и выдохнул. Он не знал, что еще делать. Не знал, как исправить это, как заговорить на языке, который другим давался так легко… На языке нежности, уязвимости, прощения. Все, что он знал — каждый раз, когда Гао Ту уходит, с его груди словно сдирают слой кожи, обнажая то, что внутри. Он попробует завтра снова. Обязательно попробует. *** Шэнь Вэньлан не планировал посещать благотворительный вечер. Он ненавидел такие мероприятия. Но когда он уставился на приглашение, в его голову пришла одна идея. Вэньлан взял телефон и заказал костюм. С индивидуальными мерками. Для Гао Ту. К следующему утру костюм уже висел на вешалке у стола. Когда Гао Ту вошел с ежедневными документами, Вэньлан не стал терять времени. — Закрой дверь. Гао Ту выполнил, явно внутренне готовясь к худшему. — Да, директор Шэнь? — У меня есть кое-что для тебя. Его взгляд скользнул к костюму. — Это…? — Для завтрашнего вечера, — сказал Шэнь Вэньлан нарочито небрежным тоном. — Ты пойдешь со мной. Гао Ту вздрогнул от неожиданности. — Я думал, вы не собираетесь присутствовать. — Я передумал. Гао Ту нахмурился. — Тогда вас может сопровождать кто-то из других секретарей. На следующей неделе мой последний день в «HS». Было бы логичнее… — Логичнее поехать тебе, — перебил Шэнь Вэньлан тоном, не терпящим возражений. — Ты умеешь работать с прессой. Пауза. — И… для этого нужен новый костюм? — Да. — Что не так со старыми? — рассеянно спросил Гао Ту, глядя на свои рукава. Вэньлан замялся. — Они все очень… синие. Гао Ту выглядел так, будто еще секунда — и его прорвет. — С синим цветом что-то не так? — Мне не нравится этот оттенок синего, — с каменным лицом заявил Шэнь Вэньлан. — Ты в нем выглядишь бледным. Слова слетели с губ раньше, чем мозг успел их остановить. Гао Ту на несколько секунд оцепенел. — …Простите? — Примерь, — сказал Вэньлан. — Если цвет не понравится, сменим. Гао Ту выглядел все более сбитым с толку. — Примерить? Здесь? — Да. — В вашем кабинете? Шэнь Вэньлан раздраженно фыркнул. — А где еще? Невозмутимость Гао Ту дала трещину, самую малость. — Директор Шэнь, при всем уважении — это крайне неуместно. — Не драматизируй, — беззаботно отозвался Вэньлан. — Я просто хочу посмотреть, подходит ли размер. Гао Ту уставился на него, шокированный до глубины души. — Вы не можете всерьез ожидать, что я… Вэньлан приподнял бровь. — Я уже видел тебя голым, Гао Ту. На миг воцарилась тишина. Затем омега возмущенно выдохнул: — Это было другое! — И почему же? — искренне поинтересовался Вэньлан. — Потому что… — Гао Ту запнулся, сжав губы. — Потому что я был в бреду! — Это ничего не меняет. — Директор Шэнь! — возмущенно закричал Гао Ту. Шэнь Вэньлан улыбнулся. Это были самые живые эмоции на лице его секретаря за последние недели. Когда Гао Ту понял, что над ним смеются, он метнул в него яростный взгляд, выхватил вешалку с крючка и со всей силы ткнул Вэньлану в грудь. — Найдите кого-нибудь другого, чтобы смущать, — произнес он сердито. — Я не пытаюсь тебя смутить, — Вэньлан внезапно стал серьезным. — Я пытаюсь сделать так, чтобы завтра ты выглядел безупречно. — Я не пойду завтра, — отрезал Гао Ту. — Пойдешь. — Нет, не пойду. — Пойдешь, — терпеливо повторил Вэньлан. Гао Ту уставился на него — краска залила его щеки — затем развернулся и вылетел из кабинета, оставив костюм небрежно брошеным на стол. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что задребезжали стекла. Вэньлан долго смотрел на эту дверь, потом вздохнул и перевел взгляд на отвергнутый дар. Он точно пойдет. Шэнь Вэньлан проследит за этим. *** К субботнему вечеру Вэньлан почти убедил себя, что все идет по плану. Да, вчера Гао Ту вылетел из его кабинета как ошпаренный. Да, он отказался от костюма, отказался от приглашения, отказался от него самого. Но Шэнь Вэньлан слишком хорошо знал Гао Ту. Гао Ту был дотошным, исполнительным и предсказуемым — именно в тех чертах, которые делали его одновременно удобным подчиненным и совершенно незаменимымУ Вэньлана сжалось горло от этого обращения. Он одумается. Поэтому когда часы пробили шесть, а телефон так и не пискнул, Вэньлан нахмурился — сначала из-за пустого экрана, потом из-за костюма, перекинутого через руку. Может, Гао Ту просто нуждался в напоминании. Вежливом. Твердом, но вежливом. Именно так он оправдал собственный визит в квартиру омеги тридцать минут спустя. Он постучал дважды. Когда дверь открылась, Гао Ту вздохнул с такой усталой безнадежностью, что Вэньлан едва не улыбнулся. — Директор Шэнь, — произнес он после короткой паузы, явно внутренне собираясь с силами. — Что вы здесь делаете? — Вы опаздываете. Гао Ту моргнул. — …Куда? — На благотворительный вечер, — сказал Вэньлан так, будто это было самым естественным делом на свете. — Я же сказал вам, что не поеду. — Я решил, что это было сказано в минуту гнева. — Это не так. — Не важно. — Он вложил костюм в руки Гао Ту. — Одевайся. Выезжаем через двадцать минут. Гао Ту уставился на костюм так, будто тот мог укусить. — Вы не можете просто… директор Шэнь, я не поеду на благотворительный вечер в последнюю рабочую неделю. — Неверно, — спокойно возразил Вэньлан. — Ты поедешь, потому что я твой начальник, а ты еще не уволился. — Это так не работает, — пробормотал Гао Ту. — Сегодня работает, — парировал Вэньлан. Секунду казалось, что Гао Ту действительно захлопнет дверь у него перед носом. Его челюсти ходили ходуном, пальцы сжались на ткани костюма. Затем он с хирургической точностью водрузил его обратно Вэньлану в руки. — У меня есть свой костюм, — объявил он. — Этот лучше. — Мой мне нравится, — настаивал Гао Ту. — Объективно — он хуже, — заметил Вэньлан. — Директор Шэнь … — Он синий, — перебил альфа. — Синий тебя бледнит. — Нет, не бледнит! — Да, бледнит, — не моргнув глазом, стоял на своем Вэньлан. — В синем ты выглядишь как налоговый инспектор. Гао Ту и правда выглядел оскорбленным. — И что в этом плохого! — Все, если ты стоишь рядом со мной на мероприятии. Гао Ту издал сдавленный смешок — на грани истерики. — Вы невыносимы. — Спасибо, — Вэньлан принял это за комплимент. В конце концов Гао Ту вышел через двадцать минут в своем собственном безупречно отутюженном синем костюме, с идеальной прической и таким каменным лицом, что оно могло бы украсить любую античную статую. Сама воплощенная профессиональная невозмутимость. Шэнь Вэньлан окинул его взглядом — медленно, оценивающе, с нарочитым неодобрением. — Все еще синий. — Все еще мой костюм. Вэньлан промолчал, хотя на языке вертелся комментарий о том, что Гао Ту неприлично хорошо выглядит в любом цвете, даже в неправильном. Вместо этого он жестом указал в сторону коридора. — Выезжаем. Гао Ту вздохнул, взял пальто и запер за собой дверь. — Вы вообще не понимаете слова «нет»? — Понимаю, — ответил Шэнь Вэньлан, пока они шли к машине. — Просто не могу принять. — Разумеется. Когда они подошли к автомобилю, Вэньлан открыл перед ним дверь. Гао Ту споткнулся — жест был настолько неожиданным, что он даже не сразу нашелся с ответом. — Спасибо… Вэньлан лишь слегка склонил голову и закрыл за ним дверь, а сам обошел машину с другой стороны — с выражением, которое можно было назвать только самодовольным. Когда он сел рядом, Вэньлан не сдержал улыбки. Он сделал это. Гао Ту сидел в его машине, ехал на его вечер, и был в костюме. Пусть в неправильном, но все же. Это было не совсем победой, но ощущалось охрененно близко к ней. Может, Хуа Юн был прав. Может, именно так и выглядит прогресс: медленно, нелепо. Он покосился на Гао Ту, который смотрел в окно с непроницаемым выражением лица, руки сложены на коленях. Другой на месте Вэньлана почувствовал бы себя пристыженным. Шэнь Вэньлан чувствовал только удовлетворение. Потому что, несмотря на заявление об уходе, на ледяную дистанцию, на бесконечные отказы, Гао Ту все еще был здесь. Рядом. Дышал тем же воздухом, настолько близко, что Вэньлан почти улавливал слабый след его аромата из-под подавляющего пластыря. И этого пока было достаточно. *** Вечер обернулся катастрофой. Не публичной, разумеется. Внешне все прошло безупречно. Гао Ту улыбался, вел светские беседы с нужными людьми, тихо смеялся над уместными шутками. Для посторонних взглядов они выглядели в точности как всегда: грозный директор «HS» и его невозмутимый секретарь. Но Шэнь Вэньлан знал правду. Он провел весь вечер, наблюдая, как Гао Ту скользит сквозь толпу, словно дым. Вежливый, безупречный, до безумия неприкасаемый. Каждый раз, когда альфа пытался заговорить с ним напрямую, он натыкался на очередную вариацию: «Прошу прощения, директор Шэнь, кажется, этот человек из отдела кадров хочет сказать пару слов», или «Я принесу вам еще выпить», или «Вам стоит поговорить с людьми из той компании; они заинтересованы в слиянии. Гао Ту не выпил ни капли за весь вечер. Ни вина, ни шампанского, ни даже простой газировки, которую предложил ему официант. И теперь, спустя часы, когда машина плавно скользила по тускло освещенным улицам, Гао Ту сидел на дальнем конце заднего сиденья. С прямой спиной, наблюдая за проплывающими огнями, будто он уже был где-то далеко. Вэньлан наблюдал за ним краем глаза. Он подумал о прошлом разе, когда они возвращались с вечера вместе. Тогда Гао Ту был пьян и согрет алкоголем, его смех звучал мягче обычного. Они едва успели выйти из здания, как Вэньлан уже набросился на его губы, а руки Гао Ту нашли отвороты его пиджака и потянули ближе, и мир превратился в пожар… и этот кружащий голову аромат шалфея, по которому Вэньлан так отчаянно скучал. Он почти мог ощутить его вкус, если закрыть глаза. Вэньлан тихо выдохнул. Пространство между ними стало невыносимым — сосредоточием тишины и сдержанности, давящих на ребра, пока он не понял, что больше не может этого терпеть. И тогда он откинул голову на спинку кресла — чуточку театрально. А затем выдохнул, тише, изображая усталость, которая могла бы послужить оправданием его неожиданной задумке. Пауза. Вдох. А потом, медленно, он наклонился в сторону и закрыл глаза, притворяясь, что крепко спит. Сначала всего на долю дюйма. Гао Ту не шелохнулся. Вэньлан принял это за разрешение. Еще дюйм. И еще. Пока его голова не коснулась плеча Гао Ту… сначала легонько, пробуя, а затем устроилась там, едва касаясь. Аромат Гао Ту был слабым, едва уловимым под пластырем, но достаточным, чтобы согреть альфу таким знакомым теплом. Вэньлан не смел двинуться. Не смел заговорить. Он чувствовал напряжение в теле Гао Ту, но тот не оттолкнул его. Секунды тянулись. Гул двигателя заполнял пространство. И медленно, неохотно, плечо Гао Ту дрогнуло. Не в сторону, а ближе. В груди Вэньлана разлилось что-то безымянное. Он знал: Гао Ту позволяет себе это только потому, что так легче, чем бороться. Знал, что утром Гао Ту снова возведет неприступные стены. Но сейчас, когда их озарял янтарный свет уличных фонарей, а тепло Гао Ту просачивалось сквозь рукав пиджака, Вэньлан позволил себе притвориться. Притвориться, что все просто. Притвориться, что Гао Ту принадлежит ему. Остаток пути он сидел совершенно неподвижно, дыша в такт с мужчиной рядом, боясь, что если пошевелится — хотя бы чуть-чуть, — этот миг исчезнет, будто его никогда и не было.