Глава 23

Шэнь Вэньлан выдохнул воздух, который, сам не заметив, задерживал в груди. Он осторожно шагнул внутрь, ставя пакет на стол. — Не нужно было ничего приносить, — сказал Гао Ту, скрещивая руки, но в голосе уже не чувствовалось прежнего раздражения. — Я не… — Я хотел, — перебил Вэньлан, а потом быстро добавил: — Мне нужно было что-то сделать. Гао Ту посмотрел на него долгим взглядом, затем подошел и открыл пакет. Запах имбиря и риса наполнил комнату. — Я читал, что имбирь помогает от тошноты, — объяснил Вэньлан. Лицо Гао Ту смягчилось. Он закрыл пакет и откинулся на стойку. — А это что? — спросил он, указывая на второй пакет, который альфа продолжал держать в руке. Вэньлан протянул его. — Пустяк, — сказал он. — Я читал, что беременные омеги часто ищут запах своего альфы. Взгляд Гао Ту упал на пакет в его руках, затем снова поднялся. — Я… спасибо, — серьезно сказал он. Вэньлан почувствовал глубокое удовлетворение, угодив своей паре. Какое-то время они молчали. Затем Гао Ту снова вздохнул и направился к кровати, чтобы положить плед прямо на нее. — Я сделаю чай, — сказал он. Шэнь Вэньлан нерешительно сел, наблюдая, как Гао Ту двигается по маленькой кухне. Он скучал по этому. Не по квартире как таковой, нет — по домашней атмосфере, которую создавал Гао Ту. Из чайника начал подниматься пар. Гао Ту возился с чашками — движения спокойные, но слишком точные, такие, когда он держит себя в руках. — Прости, что пришел без предупреждения, — наконец сказал Вэньлан. — Ты не настолько сожалеешь, чтобы остаться дома, — ответил Гао Ту, не поднимая головы. Вэньлан слабо улыбнулся, принимая удар. — Правда. Альфа опустил взгляд на свои руки. Они еще едва заметно подрагивали. — Я просто… не хотел, чтобы ты думал, будто я несерьезен. Гао Ту медленно разливал воду, заполняя тишину — Я уже поверил, что ты говорил серьезно, — тихо сказал он. — Правда? — Правда, — признал Гао Ту. — Но говорить серьезно и быть готовым — не одно и то же. Шэнь Вэньлан тяжело вздохнул, и его голос, когда он снова заговорил, стал ниже. — Тогда я подожду, пока ты будешь готов. Гао Ту замер. Он повернулся, держа обе чашки, пар поднимался между ними легкой вуалью. — Я говорил о тебе, — сказал он. Вэньлан нахмурился. — Ты думаешь, я не готов? — А ты готов? Он кивнул. — Да. Уголок рта Гао Ту дернулся, он почти улыбнулся. Протянув чашку альфе, сел напротив, помолчал. Они пили чай в полной тишине, согревая свои руки и сердца. Через некоторое время Гао Ту заговорил снова. — Тебе не нужно всего этого делать, — сказал он. — Не нужно читать или приносить еду, или… — Я хочу, — перебил Вэньлан. — Это не в тягость… — Я хотел сказать, — возразил Гао Ту, — что если ты действительно серьезно настроен насчет ребенка… — Серьезно! — воскликнул Вэньлан, не сдержавшись. — Пожалуйста, дай мне закончить, — в голосе Гао Ту мелькнула тень нетерпения. Альфа замер. — Если ты серьезен насчет ребенка, — тихо продолжил Гао Ту, — тогда я тоже готов попробовать. Долгое время Вэньлан не двигался и, казалось, даже не дышал. Затем медленно кивнул, и в его глазах отразились страдания последних дней. — Спасибо, — сказал он и протянул руку, сжимая ладонь Гао Ту. — Спасибо. Спасибо… Гао Ту легонько оттолкнул его, мягко, но уверенно. — Постепенно, — сказал он. — В этот раз у нас все получится как надо. Вэньлан немедленно кивнул. — Да. Хорошо. Гао Ту улыбнулся — мягко, устало, но искренне. При виде этой улыбки в груди альфы разлилась глубокая боль. Внезапно желание протянуть руку, прикоснуться, почувствовать это тепло стало почти невыносимым. Он сглотнул, его голос превратился в шепот: — Можно тебя поцеловать? Гао Ту застыл, удивленный. — Мы же только что… — Пожалуйста… Их глаза встретились, и на миг показалось, будто весь мир исчез. Нечего было больше скрывать. Шэнь Вэньлан был как открытая книга — каждая строчка была написана на его лице. Что бы Гао Ту ни искал, он, должно быть, нашел это, потому что секунду спустя он подался вперед и коротко, нежно поцеловал Вэньлана в губы. Это было недолгое легкое прикосновение. Но когда они отстранились, у Вэньлана перехватило дыхание. Он не заговорил. Гао Ту тоже. Альфа и омега просто сидели рядом, ощущая слабый привкус имбиря и чая, и впервые за долгое время чувствовали начало чего-то нового и настоящего.

***

Неделя пролетела незаметно. Дни следовали тихому ритму: утренние сообщения, совместные завтраки; Вэньлан появлялся без приглашения, но всегда с едой, всегда осторожно, чтобы не переступать черту. Иногда они говорили часами, иногда почти не говорили вовсе, но тишина изменилась — она больше не была острой, не тяготила. Гао Ту не вернулся на работу. Но почему-то жизнь не ощущалась пустой, как он ожидал. Появились медицинские бланки, планы питания и странное новое ощущение собственного тела, которое нужно было изучать. Утренняя тошнота прошла, и, несмотря на постоянную усталость, он чувствовал себя лучше. Вэньлан следил, чтобы он всегда был сыт и отдыхал. И хотя альфа пытался вести себя небрежно, он никогда не упускал возможности пометить Гао Ту своим запахом — тихое, инстинктивное прикосновение, от которого у него каждый раз перехватывало дыхание. Дальше нескольких нерешительных поцелуев они не заходили. Гао Ту не был уверен — из-за осторожности, или страха, или просто тяжести того, что оставалось невысказанным между ними. Но пока этого хватало. По крайней мере, пока он не приведет свою жизнь в порядок. И все же Вэньлан старался. Правда старался, и одного этого хватало, чтобы сердце Гао Ту сжималось от нежности. Поэтому, когда Вэньлан предложил пойти с ним на следующий осмотр врача, Гао Ту замешкался, но в итоге кивнул. Это казалось… естественным. В этот раз, когда они пришли вместе, медсестра улыбнулась им обоим. — Господин Гао, рада снова вас видеть. А это… — Ее взгляд скользнул к Шэнь Вэньлану — безупречно отглаженная рубашка, едва уловимый запах альфы. — Ваш партнер? Гао Ту открыл рот, и Вэньлан сказал одновременно с ним: — Да. Улыбка медсестры стала одобрительной. — Подождите, пожалуйста, пока вас не вызовут. Гао Ту вежливо кивнул и сел. Шэнь Вэньлан последовал за ним, устроившись достаточно близко, чтобы их плечи почти касались. Когда наконец назвали его имя, в коридор вышел врач. — Господин Гао, — поприветствовал он, а затем его взгляд переметнулся на Шэнь Вэньлана. Выражение лица изменилось мгновенно. — Вы, — ровно сказал он. Альфа настороженно замер. — Доброе утро, — быстро сказал Гао Ту, примирительно. Взгляд доктора Линя скользнул от Гао Ту к Шэнь Вэньлану и обратно. — Так это тот самый альфа, которого вы наконец привели? — спросил он сухо. Гао Ту внутренне поморщился. Он боялся этого. — Может, сначала зайдем внутрь? — пробормотал он. Доктор Линь тяжело вздохнул, но жестом пригласил их следовать за собой. Смотровая была светлой и чистой, мягкое гудение приборов наполняло тишину. Гао Ту забрался на кушетку, бумажная простыня захрустела под ним. Вэньлан неловко стоял рядом, сжав руки перед собой — как ученик, ожидающий наказания. Доктор Линь вымыл руки, затем повернулся к Вэньлану. — Вы меня помните? Пауза. Альфа слегка нахмурился. — Мы встречались? — Да, — коротко сказал доктор Линь. — Я видел, как вы привозили этого человека бессознательным от передозировки подавителей. Я говорил вам перестать его мучить, что его организм на пределе… Гао Ту закрыл глаза. — Доктор… Но Шэнь Вэньлан заговорил первым. — Вы правы, — тихо сказал он. — Я помню. Но тогда я не знал, — его тон был осторожным, но твердым. — Впрочем, это не оправдание; мои действия причинили ему боль. — Его взгляд скользнул к Гао Ту, смягчившись. — Я намерен позаботиться о том, чтобы это никогда не повторилось. Доктор Линь какое-то время смотрел на него, словно взвешивая каждое слово. Затем вздохнул и повернулся обратно к Гао Ту. — Ложитесь, — мягко сказал он. — Посмотрим, как там ваш малыш. Гель был холодным. Мягкое гудение аппарата наполнило комнату, пока датчик двигался по животу. — Вот, — сказал доктор Линь через мгновение, указывая на мерцающий экран. — Сердцебиение сильное. Размеры соответствуют двенадцати неделям и пяти дням. Все хорошо. Гао Ту он не осознавал, как сильно он нервничал до этого момента. — Видите это движение? — сказал доктор Линь. — Ребенок переворачивается. Абсолютно нормально для этого срока. Вэньлан подался ближе, глаза с трепетом впились в монитор. Когда по комнате разнеслось мягкое «тук-тук-тук» — ровное, быстрое — его лицо вмиг потеряло всякую невозмутимость. Он посмотрел на Гао Ту, ничего не говоря, но эмоции в его взгляде были слишком очевидны, чтобы их можно было спутать с чем-то другим. Доктор Линь выключил аппарат и начал стирать гель. — Все в порядке, — сказал он, уже мягче. — Садитесь. Гао Ту молча выполнил указание и повернул шею, уже предвидя следующий этап осмотра. Доктор Линь, конечно, не стал трогать его железы напрямую — такой жест был бы слишком интимным, — но все же осмотрел их. — Ваше феромонное расстройство постепенно отступает, — рассеянно заметил он. — Присутствие альфы рядом явно помогло. Гао Ту кивнул и отстранился. — Я все же хотел бы взять кровь на анализ, чтобы убедиться, что уровень гормонов в порядке, — сказал доктор Линь. — Продолжайте принимать витамины и регулярно питаться. А вы, — его взгляд снова метнулся к Шэнь Вэньлану, уже не такой суровый, — если решили остаться, оставайтесь по-настоящему. — Останусь, — тихо сказал Вэньлан. Когда они вышли из кабинета, Гао Ту чувствовал эхо сердцебиения у себя в груди. Он покосился на Вэньлана, который держал документы с результатами осмотра так, будто они были бесценны. Впервые за долгое время Гао Ту не чувствовал себя одиноким.

***

Шэнь Вэньлан никогда не думал, что может чувствовать себя таким… таким… Он не мог дать этому названия. Прошла неделя с первого утра, когда он явился с едой, и Вэньлан все еще почти не верил каждый раз, когда ему позволяли остаться. Не было никакой уверенности, никакого формального обещания. Только разрешение: останься на завтрак, помоги мне это донести, можешь подождать здесь, пока я оденусь. Но для него эти слова были дороже всего. Он успел выучить ритм маленькой кухни Гао Ту наизусть — то, как к девяти утра солнце ложится на столешницу, как чайник едва слышно посвистывает вот-вот закипая, и ту самую крошечную морщинку меж бровей Гао Ту — что появлялась, когда он пытался не улыбнуться. Ему хотелось прикасаться к нему постоянно. Не из голода — хотя и он тоже жил под кожей, как живой ток, — но по причине чего-то более глубокого. Ему хотелось ощутить эту новую мягкость в нем, крошечный животик под рубашкой, то, как изменился его запах — стал слаще, спокойнее, с легкой ноткой тепла растущей внутри жизни. Каждый раз, когда Шэнь Вэньлан улавливал его, горло сжималось от чего-то, что было больше, чем желание; это был трепет. После посещения больницы звук сердцебиения ребенка въелся в его сознание. Он продолжал отдаваться в ушах, когда Шэнь Вэньлан закрывал глаза. Это было доказательством того, что нечто, созданное им и Гао Ту, было реальным. Теперь, стоя у двери и глядя, как Гао Ту споласкивает чашку, Вэньлан подумал: я мог бы остаться здесь навсегда. Но «навсегда» пришлось потесниться: его ждали дела, встречи и договоры. Реальность не отпускала, следуя за ним по пятам. — Мне пора, — сказал он наконец хрипло. Гао Ту взглянул на него, приподняв бровь. — Ты уже опаздываешь. — Знаю. Он не двинулся с места. Просто смотрел на мягкие складки футболки Гао Ту, на то, как утренний свет касался его щеки. Запечатлевая каждую деталь, как нечто священное. Гао Ту вздохнул. — Ты доведешь главного секретаря до слез, если пропустишь еще одно совещание. Это наконец вызвало у него легкую улыбку. — Думаешь, он правда будет плакать? — Уверен, будет, — подтвердил Гао Ту, и что-то в его интонации заставило сердце Вэньлана ускорить стук. Он осторожно шагнул вперед — достаточно близко, чтобы их тени слились. — Я заеду после работы, — произнес он тихо. — На ужин, может быть? — Может быть, — ответил Гао Ту, но голос его смягчился. Вэньлан помедлил, затем наклонился достаточно, чтобы коснуться губ Гао Ту. Прикосновение было легким, нежным и долгим. Гао Ту не отстранился. Когда альфа наконец вышел из квартиры, сердце продолжало бешено колотиться. Город казался громче обычного. Дорога в офис была размытым пятном из светофоров и едва слышных новостей по радио. Все обыденное казалось далеким, бесцветным — потому что часть его осталась в той тихой комнате, где царил слабый аромат шалфея и чая. Он добрался до офиса незадолго до десяти. Одна из секретарш едва не споткнулась, пытаясь всунуть ему расписание, но он почти не слышал ее. Совещания проходили как в тумане; он кивал, когда люди говорили, автоматически подписывал бумаги, но мысли снова и снова возвращались к Гао Ту. К тому, как он выглядел утром — мягкий, с улыбающимися глазами. К моменту в больнице, когда Шэнь Вэньлан увидел их ребенка на экране и почувствовал, как перехватило дыхание. В перерывах между звонками он листал телефон, перечитывая их вчерашние сообщения: «Съешь что-нибудь теплое перед сном. Спокойной ночи». Простые слова, но они успокаивали его больше, чем любое совещание совета директоров. В обед он заказал две порции вместо одной, но в итоге почти ничего не съел — все думал о том, что Гао Ту мог бы захотеть на ужин. К середине дня персонал уже знал: лучше оставить его в покое, когда он начинает смотреть в окно, потерявшись в мыслях. Он представлял, как Гао Ту дремлет, может быть, сидит на кровати с книгой. Интересовался, не забыл ли он принять витамины, помог ли с тошнотой имбирный чай. Любая забота превращалась в символ настоящей привязанности. Когда часы наконец показали шесть, Вэньлан даже не притворялся, что останется дольше. Он собрался с рекордной скоростью, игнорируя изумленные взгляды своей команды. Когда двери лифта закрылись, его отражение уставилось на него — тот же человек, которое все называли холодным, гордым, упрямым. Но внутри он чувствовал истину, пульсирующую, как сердцебиение: Он был полностью, безоговорочно влюблен. И впервые в жизни это ни капли его не пугало.

***

Шэнь Вэньлан репетировал этот вопрос в голове три дня. Он думал о том, чтобы задать его за завтраком, в машине, пока они смотрели, как закипает чайник. Каждый сценарий заканчивался одинаково: Гао Ту смотрит на него, поднимает бровь и говорит «нет». Не то чтобы Гао Ту казался несчастным. Наоборот. С того дня, когда альфа пришел с имбирным супом и извинениями, их дни перетекли во что-то, что почти можно было назвать семейной жизнью. Гао Ту готовил простые обеды, они ели вместе, и иногда, когда свет падал сквозь шторы особенно красиво, Шэнь Вэньлан ловил себя на мысли: это его дом. Но потом он уходил. Он всегда уходил. Каждый вечер Вэньлан стоял у двери дольше, чем следовало, глядя на мягкую улыбку Гао Ту, когда тот говорил ему идти отдохнуть. И каждую ночь, возвращаясь в э собственную квартиру, Шэнь Вэньлан оглядывал комнаты и отсутствие аромата шалфея ранило его. Тогда он понял. Он больше не хотел уходить. Он не хотел каждый вечер прощаться. Поэтому он зашел после работы в маленький цветочный магазин недалеко от квартиры Гао Ту. Он не был уверен, зачем; цветы казались ребячеством, но альфа помнил, что Гао Ту понравилось, когда он в прошлый раз подарил ему белые ирисы и шалфей. Шэнь Вэньлан стоял перед дверью Гао Ту с букетом в одной руке и пакетом продуктов в другой. Он помедлил мгновение, затем постучал. Дверь открылась, и Гао Ту удивленно оглядел его. — Вэньлан? Ты сказал, что сегодня работаешь допоздна. — Я закончил рано. И принес ужин. Он поднял пакет в качестве доказательства, и лицо Гао Ту чуть смягчилось. — Ты приносишь ужин каждый вечер. — Мне нравится тебя кормить, — просто сказал альфа. Гао Ту покачал головой и отступил, впуская его внутрь. Знакомый запах сразу ударил в нос Шэнь Вэньлана: чай, аромат дома и шалфея. Он поставил еду на стойку и протянул цветы, пока не потерял смелость. — Это тебе. Гао Ту посмотрел на цветы, затем на него, нахмурившись. — По какому поводу? — Не нужен повод. Я просто хотел подарить что-то красивое. Секунду омега молчал. Затем снова посмотрел на цветы, провел пальцами по лепесткам. — Они правда красивые, — пробормотал он. — Спасибо. Вэньлан занялся тем, чтобы распаковать ужин, и сердце его колотилось слишком быстро. Они ели молча, как часто делали теперь — без напряжения, без необходимости заполнять каждую паузу. Просто два человека, разделяющие еду, время от времени поглядывающие друг на друга — уютно, по-домашнему. Когда они закончили, Гао Ту начал собирать посуду, но Вэньлан остановил его легким прикосновением к запястью. — Я хотел кое о чем тебя спросить. Гао Ту посмотрел на него настороженным взглядом. — О чем? Вэньлан помедлил. — Ты не хотел бы… переехать обратно ко мне? Гао Ту замер, рука еще лежала на тарелке, которую он собирался убрать. — Переехать обратно? — переспросил он. — Да, — Вэньлан старался говорить спокойно, уверенно. — Я знаю, ты просил время и пространство, и я пытался их дать. Но каждый день, когда я ухожу отсюда, я чувствую боль. Я хочу возвращаться домой к тебе. Я хочу убедиться, что ты правильно питаешься, что ты отдыхаешь. Я хочу быть рядом, когда ты просыпаешься утром. Гао Ту долго молча смотрел на него. — Ты просишь меня снова переехать к тебе, — медленно сказал он наконец. — После всего, что было. — Я прошу тебя вернуться домой, — мягко уточнил Вэньлан. — В наш дом. Не в то место, где мы жили раньше. Мы можем сделать его новым. Другим. Гао Ту застыл в напряжении, словно он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал давление, — быстро добавил альфа. — Ты можешь отказаться. Но я серьезен, когда говорю, что хочу заботиться о тебе. Не в извинение, не из чувства вины. А потому что я хочу построить с тобой новую жизнь. Губы Гао Ту приоткрылись. Он опустил взгляд на стол, пальцами обводя край чашки. Наконец тихо вздохнул. — Можно мне подумать? Сердце Вэньлана пропустило удар. — Конечно, — сказал он. — Подумай. Я подожду. Гао Ту приблизился, уловив унылые нотки в его голосе. Он остановился перед ним, с легкой улыбкой, блуждающей в уголках губ. Секунду спустя он наклонился и поцеловал его. — Я не сказал «нет», — объяснил он. — Просто хочу сначала подумать. Их глаза встретились — и в них не было настороженности. Только тепло и что-то, очень похожее на доверие. Вэньлан пылко кивнул и протянул руку, чтобы взять ладонь Гао Ту в свою. — Я дам тебе столько времени, сколько нужно, — с жаром сказал он. — Я дам тебе все, что угодно. — Ладно, — наконец сказал Гао Ту. — Я перееду обратно. Вэньлан подумал, что слух подвел его. — Переедешь? Гао Ту уверенно кивнул. — Но мы будем делать это медленно. Шаг за шагом. Не начинай упаковывать мои вещи в ближайшие пять минут. Вэньлану стоило неимоверных усилий не обнять его прямо там, на месте. В груди стало тесно — и от этого казалось, будто все наконец-то становилось на свои места. — Хорошо, — сказал он охрипшим голосом. — Шаг за шагом. Улыбка Гао Ту стала шире. — Ты ведь не плачешь? — Конечно нет, — сказал Шэнь Вэньлан, яростно моргая. Он плакал.