Глава 27

День, когда Цин выписали из больницы, Гао Ту встречал с тревогой и радостью одновременно. Радостью — потому что сестре больше не придется оставаться в одной в больничной палате. Тревогой — потому что… он нервничал. Ему хотелось, чтобы Гао Цин было уютно. Чтобы Шэнь Вэньлан ей понравился. Они мало времени провели вместе — все, что она о нем знала, было из рассказов брата и тех редких коротких встреч. И все же Гао Ту досадовал больше, чем хотел себе признаться, оттого что не мог забрать сестру домой. В настоящий дом. Квартира была красивая и уютной, но она принадлежала Шэнь Вэньлану. Как можно утверждать, что ты даешь выздоравливающей сестре безопасное убежище, когда здесь буквально все — вплоть до вилок — чужое? Шэнь Вэньлан, разумеется, был само внимание. Расспрашивал о любимых блюдах Гао Цин, чтобы пополнить холодильник, о любимых цветах — чтобы украсить гостевую комнату в ее вкусе. Лично проконтролировал доставку нового постельного белья и штор. Гао Ту был благодарен. Правда. Но беспокойство, которое тихо ворочалось в груди, не исчезало. Он настоял найти сестре маленькую квартиру рядом с учебой. Гао Ту не хотел, чтобы она чувствовала себя гостьей в чужом доме — в доме другого альфы. Когда Вэньлан предложил вместо аренды купить ей квартиру, Гао Ту поцеловал его — просто чтобы он замолчал и не нес еще большей ерунды. Не помогло: Шэнь Вэньлан вечно находил способ сказать нечто настолько абсурдное, что Гао Ту терял дар речи и не знал, как реагировать. В день выписки Вэньлан вежливо ждал у дверей палаты с букетом нежно-розовых лилий, которые настоял купить по дороге. Это было… умилительно. До абсурда. Гао Цин просияла, увидев брата. Отмахнувшись от попытки Гао Ту помочь, она быстро собрала свои вещи. — Я месяцами валялась. Дай мне хоть что-то сделать. Когда они вышли в коридор, Вэньлан выпрямился и протянул цветы: — Гао Цин, — произнес он. — Рад видеть тебя в хорошей форме. На ее лице отразилось удивление. — Это… мне? — Да, — просто сказал Вэньлан. — Небольшой презент в честь возвращения домой. Она помедлила, но приняла букет с вежливым кивком. — Спасибо, директор Шэнь. Гао Ту наблюдал за ними с легкой улыбкой. Его альфа, изо всех сил старающийся произвести впечатление на младшую сестру. И его сестра, притворяющаяся, что это ее не трогает, но сжимающая цветы чуть крепче, чем нужно. — Пойдем, — нарушил тишину Гао Ту. — Отвезем тебя домой. Дорога выдалась тихой и чуточку неловкой — только гул мотора да слабый шелест букета на коленях Гао Цин. Когда они добрались до квартиры, Шэнь Вэньлан помог донести сумку, прежде чем она успела возразить. Внутри Цин с заметным любопытством огляделась: современная планировка, мягкие тона, их с братом ароматы, висящие в воздухе. — Красиво, — сказала она после паузы, и Гао Ту увидел гордость в глазах Вэньлана. Они сели пить чай. Гао Ту настоял, даже когда Шэнь Вэньлан попытался все сделать сам. На несколько тихих минут это стало уютным семейным вечером. Пока Гао Цин, с привычной ей прямотой, не повернулась к Шэнь Вэньлану и не спросила: — Так… какие у тебя планы? Тот опустил чашку. — На счет…? — На счет моего брата. И твоего ребенка, — уточнила она. — А-Цин, — резко сказал Гао Ту. Шэнь Вэньлан нахмурился. — Не уверен, что понимаю. — Какие у тебя планы на будущее? — Гао Цин! — на этот раз предупреждающе. — Что? Я просто спросила, — отозвалась она с притворной невинностью, которая никого не обманула. Вэньлан откашлялся, явно подбирая слова. — Я буду заботиться о Гао Ту и нашем ребенке. Вот мой план. Гао Цин подняла бровь. — То есть он так и будет жить в твоем доме, работать в твоей компании, зависеть от тебя во всем — а ты даже не связан с ним обязательствами? — Хватит, — голос Гао Ту стал жестким. — Почему? Только потому, что ты сам слишком слеп, чтобы это увидеть, не значит, что слепа я! — отрезала она; ее инстинкты альфы запротестовали. Воздух между ними сгустился. Шэнь Вэньлан не повысил голоса, но выражение его лица изменилось. — Ты права, что беспокоишься о нем, — сказал он ровно. — Но Гао Ту не зависит от меня. Он мой партнер. Он остается, потому что выбирает это сам, а не потому, что я требую. — Это всего лишь пустые слова, — холодно отозвалась Гао Цин. — И поступки тоже, — возразил Шэнь Вэньлан. — Он снова работает, ты не заметила? Думаешь, я не пробовал его остановить? Гао Цин скрестила руки — не убеждена, но Вэньлан не отводил от нее взгляда. Его тон оставался уважительным. — Ты можешь ненавидеть меня, если хочешь. Но не ставь под сомнение его самостоятельность. Твой брат сильнее, чем ты думаешь. Это, видимо, заставило Цин задуматься. — Я знаю, — тихо сказала она, взглянув на брата. — Поэтому мне и страшно за него. Гао Ту протянул руку и мягко сжал ее пальцы. — Я в порядке, Цин. Правда. Тебе не нужно меня защищать. Она неловко улыбнулась — Да, но… может, я все равно хочу. Какое-то время все молчали. Напряжение ушло, сменившись хрупким подобием покоя. Вэньлан поднялся, чтобы долить чай, — его движения были осторожными, размеренными. Гао Ту улыбнулся. — Сама увидишь, — мягко сказал он сестре. — Он не такой плохой, как тебе кажется. Гао Цин скорчила гримасу. — Посмотрим. Но когда Шэнь Вэньлан поставил перед ней свежую чашку чая, она буркнула тихое, неохотное: — Спасибо. Гао Ту понимал: это начало.

***

Через неделю Гао Ту был уже почти убежден, что присутствие двух альф в одной квартире — это своего рода кармическое наказание. Не то чтобы Гао Цин была плохой гостьей. Она была опрятной, вежливой и искренне старалась помочь. Но она также была семнадцатилетней альфой с территориальными инстинктами, способными дать фору дикой волчице. Первая стычка случилась в самое первое утро. Шэнь Вэньлан, как по часам, оказался на кухне в семь утра, уже на полпути к приготовлению завтрака, когда появилась Гао Цин, с волосами собранными в небрежную косу и закатанными рукавами. — Что ты делаешь? — спросила она с подозрением в голосе. — Готовлю завтрак, — ответил Вэньлан. — Для моего брата? — Для всех нас. — Я приготовлю. — Ты даже не знаешь, где лежит сковорода, — заметил он. — Найду. И она нашла — после того как открыла шесть шкафчиков и уронила стопку мисок. Когда Гао Ту вошел на кухню, протирая глаза, альфы молча сражались за одну сковородку, а яйца догорали в другой. Он уставился на них, потом вздохнул. — Вам запрещается пользоваться кухней одновременно. Это временно решило проблему завтраков. Временно. К третьему дню картина стала ясна. Если Вэньлан тянулся за пакетом с продуктами — Цин уже была тут как тут, чтобы отобрать его. Если Вэньлан наливал Гао Ту чай — Цин тут же наполняла его стакан водой. Гао Ту был благодарен, что Вэньлан проявлял замечательное терпение. Он не спорил. Просто отступал в сторону или встречал вызовы Цин той тихой невозмутимостью, от которой она становилась еще подозрительнее. И все же они понемногу притирались. Это был прогресс. Но Гао Ту также чувствовал, что сестра становится беспокойной. Она не чувствовала себя дома. Ее книги, ее аромат, ее ритм, казалось, не подходили этому месту. Поэтому, когда Цин упомянула, что повторный осмотр прошел хорошо и она будет готова вернуться в школу в следующем месяце, Гао Ту начал потихоньку просматривать объявления об аренде. Он сидел на диване, листая телефон, когда Шэнь Вэньлан вышел из кабинета. — Что-то ищешь? — Квартиру, — честно ответил Гао Ту. — Для А-Цин. Поближе к ее школе. Вэньлан нахмурился. — Она может остаться здесь. — Она и оставалась. И она благодарна. Но ей нужно свое пространство. — Гао Ту мягко улыбнулся. — К тому же, думаю, ты будешь спать лучше, когда она перестанет сверлить тебя взглядом. Шэнь Вэньлан тихонько хмыкнул. — Ты заметил? — Трудно не заметить. Позже тем же вечером Гао Цин вернулась с прогулки, увидела объявления на столе и нахмурилась. — Ты правда пытаешься от меня избавиться? — Я пытаюсь помочь тебе двигаться дальше, — мягко поправил Гао Ту. — Когда начнутся занятия, тебе захочется иметь собственный угол. И я все равно буду рядом. Цин помедлила, потом опустилась на диван рядом с ним. — Спасибо, — тихо сказала она. И ей не нужно было объяснять, за что именно, — Гао Ту и так знал. — Конечно, — ответил он. Ее взгляд метнулся к Шэнь Вэньлану, который читал в другом конце комнаты. — И я все равно буду заходить, — сказала она, словно предупреждая. Шэнь Вэньлан улыбнулся.

***

День переезда Гао Цин настал быстрее, чем ожидал Гао Ту. В то утро в квартире стояла странная тишина. Ни подозрительной юной альфы, зависающей за спиной Шэнь Вэньлана на кухне. Ни напряженной перебранки о том, кто понесет очередную сумку с продуктами. Вместо этого картонные коробки у двери и слабый аромат завтрака, который приготовил Шэнь Вэньлан. Гао Ту проснулся раньше обычного. Он прислушался. Ни хлопающих дверц шкафов. Ни топота ног. Только покой. …Он почти будет скучать по этому хаосу. Почти. Когда он вышел в гостиную, Гао Цин сидела на корточках у книжного шкафа и делала вид, что не растрогана, заклеивая коробку скотчем. — Ты встал, — сказала она, не глядя на него. — Ты рано проснулась, — парировал Гао Ту. — Я занята, — заявила она. — Ты заклеила эту коробку трижды. — Ей нужна структурная целостность, — объяснила она. Он подошел и легонько толкнул коробку ногой. Она зашаталась, как новорожденный олененок. — Я это вижу, — сухо заметил он. Цин нахмурилась, затем тут же отвернулась, чтобы скрыть подозрительный блеск в глазах. Гао Ту присел рядом. — А-Цин. — Можно радоваться, — мягко сказал он. Она шмыгнула носом. — Я не радуюсь. — Или нервничать. — Я не нервничаю, — слишком быстро ответила она. Он протянул руку и машинально убрал волосы с ее лица. Гао Цин не отстранилась. — Мне надо было уехать раньше. Я не хотела быть… обузой, — пробормотала она. — Ты не была обузой. Никогда не была. И не будешь. — Я не хочу оставлять тебя одного. Гао Ту медленно выдохнул. — Я не один, — тихо сказал он. Цин метнула взгляд на Шэнь Вэньлана, который делал вид, что разбирает бумаги, уже разобранные им накануне. — …Я знаю, — прошептала она. Гао Ту взял ее за запястье и мягко сжал. — Давай отнесем твои вещи в машину. Цин резко кивнула и встала. Они все быстро собрали. Гао Цин настояла на том, чтобы нести самые тяжелые коробки, несмотря на вежливые попытки Шэнь Вэньлана помочь. Когда все закончилось, Гао Ту шагнул вперед и снова обнял ее. Она вцепилась в рубашку на его спине и прошептала: — Не забывай меня, ладно? — Как будто я смогу, — так же тихо улыбнулся он. — Ты всего в пятнадцати минутах. — Звони, если что-то понадобится, — добавил Шэнь Вэньлан. — И если нужно, я могу дать тебе водителя… — Ей не нужен личный водитель, — перебил его Гао Ту. — Спасибо, — серьезно сказала Гао Цин в тот же миг. — Я знаю, я была трудной… Извините, я была не очень хорошей гостьей. — Не нужно извиняться, — заверил Вэньлан. — Я сделал бы то же самое на твоем месте. Гао Цин улыбнулась, довольная ответом. — Я приду в гости в эти выходные. И следующие. И только попробуйте не открыть дверь, — с шутливой угрозой сказала она. — Я бы не хотел иначе, — ответил Гао Ту. Когда Гао Цин ушла, он в полной мере ощутил, что они остались вдвоем, и чуть заметно прильнул Вэньлану. Квартира казалась такой тихой. И впервые за много недель полностью принадлежала им.

***

Гао Ту не жалел, что вернулся в офис. Ему нравилось чувствовать себя полезным. Нравилось быть продуктивным. Он расцветал, когда мог быть собой. Все было не так, как раньше. Люди знали, что он в отношениях с боссом, но все были достаточно деликатны, чтобы не упоминать об этом в его присутствии. Он ожидал всего этого. Он знал, что для омеги мужского пола беременность — вещь якобы скромная и не очень заметная… но каким-то образом она превратилась в магнит для внимания Шэнь Вэньлана, бросающего вызов здравому смыслу. Гао Ту понял, что работать в одном офисе со своей парой, будучи беременным, — это упражнение на выносливость. Шэнь Вэньлан был невыносим. Он воровал поцелуи и прикосновения при любой возможности, всегда утверждая, что никто не смотрит. Он вызывал его к себе в кабинет «поработать», но потом проводил все время, пожирая Гао Ту глазами. — Директор Шэнь! — шипел Гао Ту, но в ответ получал лишь самодовольный, озорной взгляд альфы. Он был невыносим. Но Гао Ту не мог долго злиться на него. Альфа вечно маячил рядом, а омега притворялся раздраженным. Альфа улыбался, а омега делал вид, что не замечает. Однажды Гао Ту зашел в переговорную раньше всех, чтобы настроить ноутбук для презентации. Шэнь Вэньлан последовал за ним, как только заметил в коридоре, — Гао Ту балансировал с чашкой в одной руке и ноутбуком в другой. — Даже не думай об этом, — предупредил Гао Ту, прежде чем Вэньлан успел протянуть руки, чтобы забрать у него вещи. — Я и не собирался ничего делать, — невинно сказал альфа, но оба знали, что это ложь. Внутри комнаты Гао Ту начал подключать экран к ноутбуку, а Шэнь Вэньлан закрыл за ними дверь. — Ты принял добавки? — внезапно спросил он. — Да. — Ты что-нибудь ел? Гао Ту вздохнул. — Это все, что ты хотел? Ты мог бы спросить по смс, знаешь? — Так спокойнее — видеть выражение твоего лица, — сказал Вэньлан без тени раскаяния. — Ммм, — недовольно промычал Гао Ту, открывая презентацию. — Я работаю. — Я тоже. — Ты висишь у меня над душой. — Я… наблюдаю. Прежде чем Гао Ту успел дать решительный отпор, пальцы скользнули к его подбородоку, приподнимая лицо. Прикосновение было нежным. Привычным. Раздражающим только потому, что от него у Гао Ту бежали мурашки по всему телу. Вэньлан наклонился, его губы коснулись губ Гао Ту. Омега оттолкнул его. — Шэнь Вэньлан, — прошипел смущенно. — Мы на людях. — Мы одни. — В переговорной с прозрачными стеклянными стенами, посреди рабочего дня. Шэнь Вэньлан обернулся. — Никто не смотрит, — прошептал он. Мимо переговорной прошли несколько человек, но никто не заглянул внутрь. — Они определенно смотрят, — все равно сказал Гао Ту. — Значит, им стоит быть благодарными, что они стали свидетелями чего-то душевного. Гао Ту стиснул зубы, пытаясь не дать румянцу доползти до ушей. Шэнь Вэньлан был совершенно невозможен. Раньше, до того как он вернул память, он тоже проявлял нежность в офисе, но беременность превратила его в нечто совсем иное — будто альфа решил, что Гао Ту рассыпется, если оставить его одного больше чем на пять минут. Он отмахнулся от руки Вэньлана, когда тот снова попытался его коснуться. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы обозначить границы. — Мне нужно подготовить презентацию. — Ты напряжен, — Шэнь Вэньлан. — Я напряжен, потому что ты создашь напряжение, — огрызнулся Гао Ту, хотя в голосе не было злости. — Ты напряжен, потому что не делал перерыва, — с невыносимым спокойствием ответил Вэньлан. — У нас буквально встреча через семь минут. Альфа цокнул языком. — Но ты слишком много работаешь. — Не бывает «слишком много» в офисе. — Бывает, — альфа наклонился так низко, что Гао Ту почувствовал его дыхание у своего уха. — Когда ты беременный. Гао Ту напрягся. — Тише. — Никто не слышит. — Не в этом дело. Но тепло, разливавшееся по телу, не было раздражением. Это было нечто более мягкое. Нечто нежное. Шэнь Вэньлан всегда произносил слово «беременный» с каким-то трепетом, от которого оно переставало быть просто состоянием организма и становилось маленьким чудом. Будто то, что Гао Ту носит их ребенка, было чем-то священным, а не обыденностью. Но все же. Не на работе. — Ты должен сесть на свое место и ждать, пока все придут… молча, — сказал он, но вышло слишком мягко, слишком похоже на просьбу, а не приказ. — Хм, ладно, — Вэньлан придвинул одно из кресел ближе к Гао Ту и сел достаточно близко, чтобы их локти соприкоснулись. Гао Ту отодвинул кресло, не глядя. — Мы это обсуждали, — пробормотал он, выбирая первый слайд. Шэнь Вэньлан попытался придвинуться снова, и Гао Ту ногой остановил колесики кресла. Он повернулся, чтобы посмотреть на него строгим взглядом, но Шэнь Вэньлан выглядел невероятно довольным. Словно выиграл битву, о которой никто больше не знал. За стеклом переговорной один из стажеров заглянул внутрь, увидел интимную близость между ними, запаниковал и споткнулся, убегая. Гао Ту закрыл глаза. Прекрасно. Слухи поползут уже к полудню. Он продолжил щелкать слайды, всем телом ощущая, как Шэнь Вэньлан смотрит на него, словно запоминая каждое выражение. Это было нелепо. Гао Ту годами делал презентации. Он был хорош. Уверен. Способен. Но когда рука Шэнь Вэньлана коснулась его спины — даже легко, — его сердце сбилось с ритма. — Прекрати, — пробормотал он. — Я ничего не делал, — ответил Вэньлан, а его рука невинно лежала на подлокотнике. — Ты делаешь что-то самим фактом существования слишком близко. — Понял. — В голосе Вэньлана послышалась улыбка. — Принято к сведению. — Совершенно очевидно, что не принято. Вэньлан откинулся назад, наконец давая ему пространство. Тепло его тела отступило лишь немного, но этого хватило, чтобы Гао Ту снова мог нормально дышать. На миг воцарился покой. Но очень короткий миг. Затем Шэнь Вэньлан заговорил снова. — Гао Ту. — Что? — спросил он с досадой. — Ты сегодня прекрасно выглядишь. Ручка выскользнула из пальцев Гао Ту. Он не обернулся. Не мог. Если бы он сейчас посмотрел на Шэнь Вэньлана, то просто воспламенился бы на месте. — Это не относится к совещанию, — выдавил он. — Это относится ко мне. — Ты… — Гао Ту резко вдохнул, готовясь снова отчитать его, но тут голос Шэнь Вэньлана стал мягким — настолько, что от этого не было защиты. — Мне просто нравится быть рядом с тобой, — прошептал он. Сердце Гао Ту дрогнуло. Прежде чем он успел ответить, ручка двери повернулась. Сотрудники начали заходить, переговариваясь, шурша бумагами, рассаживаясь. Они вежливо делали вид, что не заметили, как их начальник сидел слишком близко к своему секретарю. Гао Ту выпрямился, возвращая лицу деловое выражение. Шэнь Вэньлан, однако, остался чуть повернутым к нему, язык его тела был слишком нежным для человека, отделенного минутами от ежеквартального отчета. Гао Ту незаметно толкнул его локтем. Шэнь Вэньлан лишь улыбнулся. И когда собрание началось, когда Гао Ту встал с уверенным видом, демонстрируя слайды, Вэньлан смотрел на него все это время с теплом и любовью. Взглядом, который говорил: он обожает его. Восхищается им. Хочет, чтобы он сел и отдохнул, потому что носит их ребенка. Это сводило с ума. Это утешало. И у Гао Ту просто не хватало духу злиться на своего альфу.