Глава 30

Планы Шэнь Вэньлана редко рушились. Он потратил неделю на проработку каждой детали: бронь в ресторане, время, проверка погоды, маршруты движения, даже путь водителя. Не потому, что хотел грандиозного события, а потому, что не желал никаких помех, никакого дискомфорта, никакого стресса. Он хотел, чтобы этот вечер был легким для Гао Ту. Спокойным. Важным. Все началось идеально. Тихий ресторан в старом районе города, с уютной атмосферой. Шэнь Вэньлан выбрал столик тщательно — у окна, но подальше от других посетителей. Гао Ту выглядел прекрасно. Он всегда так выглядел, но сегодня в нем было что-то более мягкое: глаза сияли, щеки слегка порозовели, на губах играла легкая улыбка, пока он оглядывал ресторан. — Здесь уютно, — тихо сказал он, садясь. — Не слишком шумно. — Я знаю. Ты предпочитаешь тихие места. Ужин прошел гладко: непринужденные разговоры, нежные поддразнивания, общий десерт. В какой-то момент Гао Ту пожаловался на ноющую спину, и Вэньлан чуть не встал на колени позади него, чтобы сделать массаж, но решил, что это будет… чересчур. Хотя ему хотелось. После ужина они вышли на прохладный ночной воздух. Небо было яснее, чем Вэньлан осмеливался надеяться. — Давай немного прогуляемся, — сказал он. Гао Ту кивнул, без колебаний вложив свою руку в ладонь Вэньлана. Они отправились через парк, по дорожкам, освещенным мягкими золотистыми фонарями. Вокруг не было ни семей, ни бегунов, ни громких компаний. Только шум ветра в листве и далекий гул города. Гао Ту слегка опирался на него, пока они шли. — Как хорошо, — мечтательно протянул он. Сердце Вэньлана колотилось очень громко, и он боялся, что его услышит Гао Ту Они дошли до перил у спокойного пруда, отражающего луну. Это было именно то место, которое Вэньлан присмотрел три дня назад. Уединенное. Прекрасное. Идеальное. Гао Ту оперся руками о перила, глядя на расплывающиеся отражения. — Красиво. — Да, — откликнулся Вэньлан. — Красиво. Но он смотрел не на воду, его взгляд был прикован к профилю Гао Ту. Омега повернулся на тон его голоса, медленно, будто почувствовав, как что-то изменилось в воздухе. — Вэньлан? Шэнь Вэньлан шагнул ближе, мягко взяв обе руки любимого в свои. — Гао Ту, — начал он, волнуясь. — Я могу сказать так много. Столькими способами попытаться объяснить, что ты значишь для меня. Дыхание Гао Ту перехватило. — Но ничто из этого не будет достаточным. Потому что ты не просто стал частью моей жизни — ты сформировал ее. Каждый мой выбор, каждый путь, по которому я шел… каким-то образом всегда вели меня обратно к тебе. Гао Ту сглотнул, его глаза слегка заблестели. Шэнь Вэньлан продолжил мягко: — Я люблю тебя. Не из-за ребенка. Не из-за нашего прошлого или обязательств. Я люблю тебя, потому что, глядя на тебя, я чувствую, что моя жизнь обретает смысл. Пальцы Гао Ту сжались в его руках. Шэнь Вэньлан медленно опустился на одно колено. Гао Ту замер. — Вэньлан… — Я обещал тебе лучшее предложение, — сказал он, улыбаясь снизу вверх. — То, от которого ты не сможешь отказаться. Он достал из кармана пальто небольшую бархатную коробочку. Простую. Элегантную. Выбранную с душой. Он открыл ее. Кольцо внутри мягко блеснуло в свете фонаря. — Гао Ту, — сказал он, дрожащим от эмоций голосом, — позволь мне быть рядом с тобой до конца наших дней. Позволь любить тебя так, как ты заслуживаешь. Выходи за меня, прошу. Мгновение Гао Ту не двигался. Он просто смотрел, широко раскрыв глаза. — Ты… — голос сорвался. — Ты все это сделал… ради меня? Что это был за вопрос? — Конечно, ради тебя. Гао Ту покачал головой, будто не мог поверить, расплываясь в улыбке. — Прошло не так много времени с твоего последнего предложения… — Ты снова откажешь мне из-за этого? — Надо бы, — усмехнулся Гао Ту. — Потому что ты никогда не слушаешь. — …Но? — Но… я люблю тебя, — признался Гао Ту. Сердце Шэнь Вэньлана остановилось. Это был первый раз, когда Гао Ту сказал «Я люблю тебя». Тепло разлилось в груди альфы так внезапно, что перехватило дыхание. Он почувствовал, как защипало глаза. — Это «да»? Гао Ту кивнул сначала один раз, потом второй, слегка пошатнулся, когда Шэнь Вэньлан бросился к нему и крепко обнял. — Спасибо, спасибо, спасибо… Я люблю тебя, Гао Ту. И тут он осознал, что кольцо осталось в коробочке. Вэньлан отстранился, взял руку Гао Ту и надел кольцо ему на палец. Оно сидело идеально. Гао Ту посмотрел на него, затем на Вэньлана и спросил: — Ты плачешь? — Нет, — мгновенно ответил Вэньлан, чувствовал слезы на щеках. Гао Ту взял его лицо в ладони, большими пальцами стирая влажные дорожки, и нежно поцеловал. — Я люблю тебя, — прошептал Шэнь Вэньлан ему в губы. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Гао Ту.

***

Гао Ту никогда не осмеливался по-настоящему представить тот момент, когда они с Шэнь Вэньланом станут полноценной парой. Даже когда он был моложе и невыносимо наивен, когда его чувства к Вэньлану были тихой болью, которую он носил в себе, не смея выдать, он никогда не позволял себе даже мечтать об этом. Он никогда не позволял своему разуму воображать, что кто-то выберет его: заявит права, пометит, свяжет свою жизнь с его жизнью необратимым образом. Он убедил себя, что ему не позволено. Ему не позволено надеяться. Ему не позволено хотеть. Не такого. Не того, что… интимно. Не того, что других омег учили ждать с нетерпением. Но сейчас… Теперь они с Вэньланом были помолвлены. Они ждали ребенка, который пинался, когда Вэньлан говорил рядом с его животом, будто узнавая голос отца. И даже сейчас, Гао Ту все еще не позволял себе представить момент, когда Вэньлан пометит его. Момент, когда они станут истинной парой. Он говорил себе, что не думает об этом, потому что это не важно. Что это просто биологическая формальность. Что ему все равно. Но правда была проще и гораздо более жалкой: он боялся. Не Вэньлана. А серьезности этого. Боялся быть настолько желанным, что Шэнь Вэньлан захочет навсегда связать с ним свой аромат и жизнь. Гао Ту не мог поверить, что заслуживает постоянной метки. Поэтому он не мечтал о ней. До той ночи, когда Вэньлан крепко обнимал и его и целовал по особенному трепетно. Он казался невероятно страстным в эту ночь. Его толчки были глубокими, напористыми, и он постоянно покусывал шею Гао Ту, прямо над чувствительной железой. В том, как он прикасался, чувствовалось что-то, что подсказывало Гао Ту — в этот раз все иначе. И когда начал расти узел, Шэнь Вэньлан тихо простонал: — Ту… можно? Он застыл. Потому что точно знал, о чем просит альфа. Гао Ту сглотнул. Он мог бы сказать нет. Шэнь Вэньлан принял бы это без вопросов, без разочарования. Но тоска по Вэньлану в течении долгих лет не дала ему этой возможности. Он обнаружил, что кивает, прежде чем успел подумать. Дыхание Вэньлана перехватило, бедра дрогнули. — Ты уверен? — спросил он, и Гао Ту с трудом понял его, слишком поглощенный наслаждением, чтобы правильно разобрать слова. Но когда смысл дошел, Гао Ту инстинктивно открыл шею. — Пожалуйста, — сказал он. Вэньлан притянул его ближе, проникая глубже и заставляя застонать. Он сначала поцеловал кожу над железой, давая ему время, передумать, если понадобится. Гао Ту не передумал. Не мог. Не хотел. Поэтому когда узел Шэнь Вэньлана полностью сформировался, он наконец укусил — крепко и уверенно. От укуса по телу разлился жар. Смесь шока, полного принятия и ошеломляющей, почти пугающей нежности. И в этой нежности было что-то совершенное. Гао Ту ахнул, боль затмилась таким ослепительным наслаждением, что он чуть не потерял сознание. Что-то глубоко внутри него, какой-то инстинкт, который он подавлял всю жизнь, открылся, словно запертая дверь, о существовании которой он не знал. И он почувствовал это. Связь укоренялась. Настоящая. Устойчивая. Объединяющая их навсегда. Когда Гао Ту пришел в себя, Вэньлан наконец отстранился и нежно поцеловал метку. — А-Ту, — прошептал он, прижимаясь лбом к виску Гао Ту, — я так долго этого хотел. Глаза омеги заблестели от слез. — Я люблю тебя. Вэньлан поцеловал свежую метку мягко, трепетно. — Я люблю тебя, — прошептал он в ответ. — Моя пара.

***

Они были по уши в работе, когда зазвонил телефон Шэнь Вэньлана. На экране зажглось имя Чан Юя. На мгновение Вэньлан подумал проигнорировать звонок. У неге было много дел, и не хотелось слушать про какую-нибудь катастрофу или другую нелепицу, о которых Чан Юй обычно докладывал от имени своего безумного босса. Но внезапно он ощутил острое, инстинктивное беспокойство. Вэньлан ответил. — Секретарь Чан? — Директор Шэнь, — голос Чан Юя был отрывистым и напряженным. — Шэн Шаою в больнице Хэци. Босс просит вашего присутствия. Вэньлан застыл. — Что случилось? — наконец спросил он, чувствуя укол страха. — Осложнения, — немедленно ответил Чан Юй. — У него разорвался плодный мешок. Он потерял много крови. Мне вызвать водителя? — Нет, — Вэньлан схватил пиджак. — Я еду. Гао Ту отложил ручку, его лицо выражало беспокойство. — Что случилось? — Шэн Шаою в больнице. Кажется, это серьезно. — Правда? — спросил Гао Ту, уже поднимаясь. — Что именно? — Кажется, у него роды, — объяснил Вэньлан. — В каком смысле? Ох. Точно. Никто не удосужился сообщить Гао Ту о беременности альфы или об истинном вторичном поле Хуа Юна, который сделал это возможным. — Прости, я не могу остаться и объяснить — не жди меня, — виновато сказал Вэньлан, уже направляясь к двери. — Подожди, — окликнул Гао Ту, схватив его за руку прежде, чем он успел уйти. — Я пойду с тобой… Шэнь Вэньлан покачал головой, мягко убирая его руку. — Не нужно, для тебя это будет стрессом. — Позволь мне быть рядом с тобой, — настаивал Гао Ту. Вэньлан вздохнул. — Хорошо. Но вернись домой, если станет слишком утомительно. Гао Ту кивнул, и они немедленно поспешили в отделение интенсивной терапии. Медсестры взволнованно перешептывались, и каждый сотрудник то и дело поглядывал в дальний конец коридора. Туда, где сидел Хуа Юн. Неподвижно. Совершенно неподвижно. Лицо пустое. Руки аккуратно сложены. Спина прямая. Ни слез, ни гнева, ни ругательств. Тишина. Чан Юй немедленно подошел к ним. — Он в таком состоянии с тех пор, как врач поговорил с ним. Шэнь Вэньлан кивнул. Он направился к Хуа Юну осторожно, как к раненому зверю, который может растерзать, если его потревожить. — Хуа Юн, — позвал Вэньлан. — Где Шэн Шаою? Тишина. — Хуа Юн, — попытался Вэньлан снова, мягче, — ты в порядке? Медленно, очень медленно, Хуа Юн повернул голову к нему. Его голос был слишком тихим, когда он заговорил. — Вэньлан, если с господином Шэном что-то случится… — Он замолчал, его глаза были пустыми, лишенными эмоций. — …я рассчитываю, что ты позаботишься об Арахисе. Я назначу тебя законным опекуном, пока ребенок не достигнет совершеннолетия. Шэнь Вэньлан напрягся. — Что? Почему ты не хочешь растить собственного ребннка? Ответ Хуа Юна был простым, бесстрастным. — Я пойду за господином Шэном. — Не говори глупостей, — резко бросил Вэньлан. — Это ваш ребенок с Шэн Шаою. Хуа Юн, ты хоть немного думаешь о малыше? — Если с господином Шэном что-то случится, мы заслуживаем смерти. Его пальцы сжались, костяшки побелели. — Это ребенок и я убили господина Шэна. Если бы в нем не текла кровь господина Шэна… ты правда думаешь, я позволил бы ему жить? Шэнь Вэньлан услышал, как Гао Ту тихо ахнул, ужаснувшись, но притворился, что ничего не слышал. Потому что он знал Хуа Юна. Знал, почему тот так реагирует. Он попробовал другой подход. — Ты совсем не любишь своего ребенка? Пауза. Затем тихо Хуа Юн заговорил. — Люблю. Если бы я не любил, господин Шэн был бы убит горем. И лишь на одно мгновение, на один вдох, за пустым взглядом Хуа Юна мелькнуло что-то живое — беззащитное, испуганное, похожее на запоздалое раскаяние или любовь. Шэнь Вэньлан выдохнул. — А-Юн… Шэн Шаою борется. Врачи делают все возможное. Тебе нужно оставаться здесь. Тебе нужно остаться в живых. Ради него. Хуа Юна сжал зубы. — Я останусь. Шэнь Вэньлан тихо продолжил. — Он нуждается в тебе. Даже если ты сейчас ничего не чувствуешь. Даже если ненавидишь себя. — Пауза. — Этот ребенок — не твой враг. Хуа Юна сжал зубы еще сильнее. — Даже если случится худшее… — продолжил Вэньлан, — …Шэн Шаою хотел бы, чтобы ты заботился о малыше. — Я не могу жить без него, — прошептал Хуа Юн. Его голос был опасно на грани чего-то похожего на отчаяние. — И не буду. Вэньлан не стал спорить. Он знал этот тон. Знал, что сейчас может только быть рядом.

***

Часы в коридоре отсчитывали бесконечные минуты. Вечность. Затем дверь в конце отделения интенсивной терапии распахнулась, и вышел врач, весь в поту, перчатки в крови. — Господин Хуа? — позвал он. Хуа Юн встал мгновенно, так быстро, что стул заскрипел, но выражение его лица не изменилось. Врач замешкался, будто говорить с ним — все равно что приближаться к дикому зверю. — Ребенок в порядке, — сказал он. — Мальчик. Шэнь Вэньлан выдохнул воздух, не осознавая, что задерживал его Но Хуа Юн… не отреагировал. Ни радости. Ни облегчения. Ничего. — А Шэн Шаою? — резко спросил Вэньлан. Лицо врача напряглось. — Он потерял слишком много крови. Мы стабилизировали его, но он остается в критическом состоянии. Сердце останавливалось дважды. Мы перевели его в реанимацию. Руки Хуа Юна сжались в кулаки. — Я могу его увидеть? — спросил он. Голос был слишком спокойным. Пугающе спокойным. — Пока нет, — мягко сказал врач. — Мы вводим его в искусственную кому, чтобы организм мог восстановиться. Вы сможете его увидеть, когда полностью подключат аппараты. Хуа Юн не моргнул. — Делайте, что нужно. Врач прочистил горло. — Ребенок здоров. На удивление крепкий. Если все будет стабильно, его выпишут к завтрашнему дню. — А Шаою? — спросил Шэнь Вэньлан. — Не скоро. Врач оставил их с этим. Немного позже Гао Ту мягко коснулся плеча Шэнь Вэньлана. Он ничего не сказал, но и не нужно было. — Я знаю, — кивнул ему Вэньлан. — Иди домой. Я позвоню, если что-то изменится. Гао Ту колебался. — Я могу остаться. Тебе не стоит быть тут одному. Ты себя измотаешь. — Я не один, — сказал Шэнь Вэньлан, взглянув на дверь реанимации. Гао Ту проследил за его взглядом и увидел Хуа Юна, сидящего в той же напряженной позе. — …Да, — прошептал Гао Ту. Он сжал руку Вэньлана перед уходом. Когда двери лифта закрылись, плечи Вэньлана поникли. Он повернулся к Хуа Юну, который не двигался. Совсем.

***

Часы на стене показывали 23:42. Шэнь Вэньлан отправил его домой накануне, затем пришел ночью, принял душ и снова ушел. Гао Ту не знал, чем себя занять. Он пытался читать. Убираться. Затем ходить туда-сюда. Ничто не помогало. Каждый час, проведенный без его альфы, ужасно угнетал. У него было столько вопросов без ответов. Гао Ту понял, что Хуа Юн не омега, но не понимал, как альфа может зачать ребенка от другого альфы. Все это было слишком запутанно и сбивало с толку. Но хуже всего было то, что его сердце болело от сочувствия к Шаою — альфе, чье тело не было предназначено для вынашивания ребенка, альфе, который боролся за свою жизнь. Его рука скользнула к собственному животу. Он не был добр к своему телу раньше. Феромонное расстройство улучшилось за последние несколько месяцев, но он годами злоупотреблял подавителями. Гао Ту принимал как должное, что сможет выносить беременность до конца, но теперь тревога ворочалась в животе, вызывая легкую тошноту. Он уже собирался позвонить Вэньлану, когда тихо щелкнул замок. — Вэньлан? Шэнь Вэньлан шагнул внутрь. Он выглядел так, будто не говорил часами, будто само дыхание стало для него бременем. И на его руках… Ребенок. Маленький. Запеленутый. Спящий с безмятежностью новорожденного. Гао Ту замер, шок пронзил его. — Что…? Кто? Шэнь Вэньлан закрыл дверь ногой, выдохнул и позволил себе немного расслабиться. — Это сын Хуа Юна, — тихо сказал он. — Его отдали тебе? Шэнь Вэньлан кивнул. — Хуа Юн не мог… он был не в состоянии забрать ребенка домой. Больнице нужен был кто-то с законным правом. Только тогда Гао Ту заметил папку под мышкой Вэньлана: документы, бланки, бумаги о временной опеке. Гао Ту шагнул вперед, инстинктивно. — Сюда, садись… дай мне. Шэнь Вэньлан устало вздохнул. — Я боялся уронить его. — Иди сюда, — сказал Гао Ту, теперь мягче. Он подвел его к дивану. Когда Вэньлан сел, ребенок заворочался и снова затих. Сердце Гао Ту сжалось при виде этого. — Как директор Шэн? — тихо спросил он. Вэньлан не ответил сразу. Его глаза опустились к крошечному спящему малышу в его руках. — В критическом состоянии. Его ввели в искусственную кому, чтобы организм стабилизировался. — Пауза. — Он потерял слишком много крови. Тишина тяжело повисла между ними. Гао Ту сглотнул. — А Хуа Юн? — Сказал мне, что если Шаою умрет, он последует за ним. Гао Ту охнул. Они с Хуа Юном не были близки, поэтому он не знал его хорошо. Но мысль о том, что кто-то может сделать такой радикальный шаг, не давала ему покоя. Шэнь Вэньлан только покачал головой. — Я не могу думать об этом сейчас. Мне нужно сохранить Арахису жизнь. Это все, на чем я должен сосредоточиться. Гао Ту мягко коснулся рукава Вэньлана. — Дай его мне, — попросил он. — Иди переоденься. Вэньлан кивнул. Ребенок издал тихий звук, будто участвуя в обсуждении. Альфа передал его осторожно, убедившись, что головка поддерживается, пока малыш полностью не оказался в руках Гао Ту. Первой мыслью Гао Ту было то, что ребенок теплый и совсем крошечный. Гао Ту раньше держал на руках только Цин, поэтому ему было немного неловко, когда он поудобнее устраивал его в руках. Сначала Арахис был мирным. Но через несколько секунд его носик сморщился, рот приоткрылся в безмолвной жалобе. Гао Ту замер. Малыш слабо завозился, инстинктивно ища нужный аромат феромонов. — О, — прошептал Гао Ту. — Ты ищешь своих родителей. Вэньлан, уже на полпути к спальне, остановился в дверях. — Он долго плакал в больнице, — тихо сказал он. — Он крепкий для новорожденного, но без аромата Шаою и с Хуа Юном, отказывающимся держать его на руках… — Он замолк. Ребенок издал растерянный всхлип, крошечные кулачки задергались. Гао Ту прижал его ближе, сначала осторожно, неуверенно… затем медленно поднося головку ребенка к своей груди. — Тш-ш… Все хорошо, — прошептал он. Его удивило, как нежно прозвучал его голос. Ещё больше его удивило, как ребенок отреагировал — завозился, затем затих, глаза прикрылись. Сложные чувства сдавили грудь Гао Ту. Беспокойство. Сочувствие. Страх. И что-то похожее на нежность. — Можешь переодеться, принять душ, — мягко сказал Гао Ту, не поднимая глаз. — С ним все в порядке. Вэньлан задержался еще на мгновение, глядя на него так, будто не был уверен, что это реально. — Я быстро, — тихо сказал он. Когда он исчез в спальне, квартира погрузилась в тишину, нарушаемую только мягким дыханием ребенка. Гао Ту начал покачиваться. Он не знал, где научился этому. Может, видел, как матери делают так на улице. Может, инстинктивно. Маленький Арахис тихонько вздохнул в его рубашку. — Я знаю, — прошептал Гао Ту, не понимая, почему слова приходят так легко. — Все хорошо. Он посмотрел на крошечные пальцы, сжатые в кулачок. — Ты, наверное, испуган, — тихо сказал он. — Ты появился на свет так рано, а твоих родителей нет рядом. Ребенок не ответил, но звук, который он издал, был похож на согласие. Через несколько минут Вэньлан вернулся в свежей одежде, с влажными волосами после быстрого душа. Он сел рядом с Гао Ту с такой тяжестью, что диван резко прогнулся. Несколько секунд он ничего не говорил. Просто смотрел, как новорожденный лежит у груди Гао Ту. — Я все думал, — тихо произнес Вэньлан, — что, если бы это был ты? Внимание Гао Ту переключилось на него. — Что ты имеешь в виду? — Если бы у тебя были осложнения, как у Шаою, — продолжал Вэньлан, не сводя глаз с ребенка, будто боялся взглянуть на Гао Ту, — если бы ты истекал кровью, если бы ты впал в кому… — Вэньлан… — Я бы не пережил этого. Я не знаю, как Хуа Юн еще дышит, — прошептал Вэньлан. — Я не знаю, как он сидит там, и ждет, когда Шаою выиграет эту борьбу за жизнь. Если бы с тобой что-то случилось, я… я не смог бы сидеть спокойно. Я бы не смог сохранить рассудок. Гао Ту ощутил боль в груди. Он осторожно переложил ребенка, освобождая руку, чтобы протянуть ее Вэньлану. Их пальцы немедленно переплелись. — Со мной этого не случится, — прошептал он. — Ты не знаешь этого. — Мое тело справится, — уверенно сказал Гао Ту. Шэнь Вэньлан наконец поднял глаза. Они были покрасневшими, усталыми. — Я не могу потерять тебя, — снова сказал он, тише. — Я не могу… — Не потеряешь, — повторил Гао Ту, теперь тверже. — Обещаю. Маленький Арахис завозился между ними — крошечная, хрупкая жизнь, зависящая от чужих людей. — Иди сюда, — прошептал Гао Ту. — Сядь ближе. Когда Вэньлан подвинулся, их плечи соприкоснулись. А между ними, на руках омеги, лежал ребенок. Маленькая семья на эту ночь.

***

В квартире наконец наступила тишина. Они отнесли Арахиса в спальню, чтобы убаюкать его. У них ничего не было — ни кроватки, ни колыбели, даже одеяла, подходящего для младенца. Гао Ту был только на пятом месяце; они еще ничего не купили. Через некоторое время Гао Ту заснул, сидя на подушках у изголовья, измотанный. Он не планировал засыпать, но когда его дыхание выровнялось, Вэньлан воспринял это как маленькую милость. Арахис спал на сгибе локтя Шэнь Вэньлана. Альфа осторожно перешел в гостиную, включил маленькую лампу, чтобы свет не проникал в спальню. — Эй, — прошептал Шэнь Вэньлан. — Теперь мы с тобой на некоторое время. Ребенок сморщил нос, но не проснулся. Вэньлан разложил два толстых полотенца рядом на диване, словно импровизированное гнездо. Он осторожно опустил ребенка на них. Арахис зашевелился, но быстро успокоился. Вэньлан присел рядом, наблюдая за дыханием новорожденного. Он осторожно погладил щечку малыша. Рот Арахиса рефлекторно приоткрылся, ища аромат, которого здесь не было. Сердце Вэньлана сжалось. — Я знаю, — прошептал он. — Это сбивает с толку. Ты так стараешься. В идеале у него должна быть хоть какая-то одежда родителей, чтобы чувствовать себя комфортнее, но Хуа Юн не был в настроении помогать, и у Шэнь Вэньлана не было доступа в их дом. Все же он надеялся, что Арахис сможет чувствовать себя спокойно в этом маленьком самодельном гнезде. Он дотянулся до больничной сумки, которую ему дали. Пакетики со смесью, бутылочка, инструкции на случай экстренных ситуаций — все, что нужно, чтобы не растеряться. Он тихо смешал смесь, проверив температуру на внутренней стороне запястья, как показывала медсестра. — Хорошо, маленький, — прошептал он. — Попробуем. Арахис ухватился за соску удивительно сильно. Он пил маленькими, решительными глотками и в груди Вэньлана защемило от нежности. На середине бутылочки Арахис остановился, нахмурив бровки. Вэньлан улыбнулся. — Ты вылитый отец сейчас. Арахис издал крошечный хрюкающий звук. Вэньлан тихо рассмеялся. Когда ребенок доел, альфа осторожно уложил его на плечо. Он мягко похлопывал, дожидаясь отрыжки. — Хорошая работа, — прошептал он, когда Арахис успешно отрыгнул. Лицо малыша расслабилось, крошечный ротик касался его рубашки. Вэньлан сел на диван с ребенком у груди, одной рукой поддерживая маленькую спинку. Шэнь Вэньлан провел ладонью по хрупкому позвоночнику. — Отдыхай теперь, малыш. Ты скоро увидишь своих родителей, — пообещал он. — А пока, у тебя есть мы.