Глава 3. Хитрая лиса

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Когда профессор Синнер вошёл в аудиторию с чёрной коробкой в руках, воздух в помещении ощутимо потяжелел. Почти синхронно по рядам прокатился стон: кто-то громко выдохнул, другие уронили голову на парту, а галёрка театрально прошептала «ну нет», словно это могло отменить неизбежное. Коробка означала одно: проверка. Никаких предупреждений, никаких «подготовьтесь к следующему занятию». Малек любил эффект внезапности. Фелония злобно хлопнула ладонью по столу, так что несколько ручек подпрыгнули, и поспешно закрыла вкладку Гугл, будто Синнер мог видеть её экран с другого конца аудитории. — Вот какого хера именно сегодня? — прошипела брюнетка, наклоняясь к Одри. — Знала бы, не пришла бы на семинар. Одри, не отрывая взгляда от тетради, спокойно ответила: — На самом деле, если слушать Синнера, можно справиться с вопросами. Янг повернулась к ней с выражением оскорблённой добродетели. — Ключевое слово если. Я похожа на того, кто слушает? Моя смена закончилась в шесть утра. Я даже не ложилась. — Мне не нравится, что ты по ночам работаешь наливайкой, — заявила шатенка, и в её голосе было больше тревоги, чем осуждения. — А мне не нравится быть бедной, — отрезала одногруппница и откинулась на спинку стула. Тем временем Малек поставил коробку на преподавательский стол и упёрся одной рукой в его край, слегка наклонив корпус вперёд. Серые глаза скользнули по аудитории с ленивым, хищным прищуром. Одна тёмная прядь упала ему на лоб, и он не стал её поправлять. Он знал, как выглядит. И знал, как это действует. — Правила те же, — произнёс он низким голосом, в котором насмешка звучала тоньше иглы. — Вы сдаёте телефон, и в конце семинара получаете его обратно. А если у кого-то два телефона, — его взгляд лениво сместился на последний ряд. — Тогда вы сдаёте два. Всем ясно? Списать вам не удастся! Студенты неохотно закивали. Алекс Форд что-то быстро начал печатать в телефоне прежде чем его заберут. Одри, не поворачивая головы, посмотрела вправо, на бывшего. Джинсовая рубашка, белоснежная футболка под ней. Та самая, которую подарила ему летом на день рождения. Её пальцы невольно сжались на ручке. Сердце сделало короткий, раздражающий скачок. Испугавшись, что Алекс может обернуться и поймать её взгляд, быстро отвернулась. Перед ней уже стоял Малек. Брюнет протянул коробку Фелонии. Она демонстративно цокнула языком, закатила глаза и опустила телефон, будто совершала акт великой жертвы. Коробка переместилась к Одри. — Теперь ваша очередь, — произнёс он, и его взгляд стал внимательнее, чем требовалось для обычной процедуры. Райт подняла глаза к его. — А это обязательно? — спросила ровным голосом. — Я могу выключить его… или ответить устно, если что. Девушка не любила, когда её вещи забирали. Профессор медленно выпрямился, становясь ещё выше, будто пространство под потолком внезапно стало ему тесным. Ладонь легла на её стол, пальцы слегка сжались на краю. Малек почти задел её руку. — Вам нужно особое внимание? — ненавязчиво поинтересовался преподаватель. В аудитории кто-то тихо хихикнул. Девушка почувствовала, как к щекам подступает тепло, но взгляд не отвела. — Нет, профессор. Просто спрашиваю. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Хитрая лиса, вы всегда пытаетесь найти лазейку в правилах? Слова прозвучали так ласково, но в них чувствовалась проверка. Испытание. — Я предпочитаю понимать систему, прежде чем ей подчиняться, — ответила так, чтобы голос не выдал напряжения. — Не вижу смысла в сборе наших телефонов. Он наклонился ближе. В нос ударил запах дорогого парфюма: тёмный, древесный. — Тогда начните с простого. Подчинитесь. Это прозвучало слишком тихо, чтобы быть официальной репликой, и слишком отчётливо, чтобы быть случайной. Мгновение они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто спор о телефоне. Вызов. Игра. Фелония осторожно ткнула подругу ногой под столом. — Райт, не беси его, — прошептала. Шатенка нехотя взяла телефон и на секунду задержала в руке. Чёрный экран отразил её лицо. Девушка опустила телефон в коробку. Синнер не сразу перевёл взор, скользнул по её лицу, задержался на губах, затем снова встретился с глазами. — Благодарю, — произнёс тем самым тоном, от которого по коже шли мурашки. Двинулся дальше по рядам, собирая гаджеты, и напряжение в аудитории постепенно сменилось нервным шёпотом. Райт чувствовала, как сердце всё ещё стучит быстрее нормы, будто она только что пробежала короткую дистанцию. На последнем ряду Малек остановился возле Алекса. — Форд, — произнёс он спокойно. — Надеюсь, сегодня вы продемонстрируете знания, а не только гардероб. Одри тут же повернулась, услышав знакомое имя. Алекс натянуто улыбнулся и молча опустил телефон в коробку. Преподаватель не закрыл крышку, вернулся к столу и окинул аудиторию взглядом. — Начнём, — сказал он. — Сегодня тема о границе между паранойей и интуицией. Иногда она тоньше, чем вы думаете. Не торопитесь. На все вопросы отвечайте до конца занятия. Пока староста шустро двигалась между рядами, раздавая листы с заданиями, Одри прикрыла глаза всего на секунду, просто чтобы выровнять дыхание, но вместо облегчения в памяти всплыл запах: тёмный, терпкий, древесный, с лёгкой горечью, и она почти физически ощутила его рядом. Профессорский парфюм словно коснулся кожи. Девушка едва заметно повернула голову в сторону, пытаясь поймать ускользающие нотки в воздухе. Ей показалось, что если протянет руку, то коснётся его запястья, на котором всегда были дорогие часы. В воображении картинка сложилась слишком чётко: Малек стоит рядом, а девушка резко тянет его за галстук, притягивает ближе, утыкается носом в его шею, вдыхает глубже, словно проверяет, настоящий ли он или плод её фантазии. Распахнула глаза. — Чёрт… — вырвалось вслух. Прищурившись, Фелония повернула к ней голову. — Ты чего? Шатенка растерянно покрутила головой, ловя на себе несколько любопытных взглядов однокурсников. Профессор Синнер не смотрел в её сторону, он спокойно листал журнал посещаемости, отмечая присутствующих. Лицо оставалось холодным и сосредоточенным, но ей показалось, что уголок его губ едва заметно дрогнул. Райт опустила взгляд и увидела перед собой бланк с вопросами. Чёрные строчки казались слегка размытыми, будто издевались. «Я что, начала выпадать из реальности? О чём я вообще думаю?» Она пнула Фелонию локтем. — А где коробка с телефонами? Янг посмотрела на неё так, будто только что узнала о наличии у подруги скрытого диагноза. — Ты что, в астрале? Под столом коробка. Одри машинально наклонилась в сторону. Действительно, чёрная коробка стояла под преподавательским столом, аккуратно задвинутая ногой Малека. Выпрямившись, взяла ручку и уставилась в бланк. Первый вопрос: «Дайте определение паранойи и опишите её ключевые признаки». Студентка начала писать, не пытаясь звучать умнее, чем есть. Писала то, что чувствовала в последнее время. Как удачно совпала тема работы с её личными ощущениями. «Паранойя — это когда человек постоянно ждёт подвоха. Ему кажется, что за ним следят, хотят обмануть или навредить, даже если доказательств нет. Он всё связывает с собой и не может расслабиться». Рука двигалась быстрее, чем мысли. Второй вопрос: «Приведите пример различия между обоснованной тревогой и патологической подозрительностью». Она на секунду замерла, потом написала: «Если человек видит, что за ним реально кто-то идёт по тёмной улице, и боится — это нормально. А если ему кажется, что каждый прохожий — агент, который следит за ним без причин — это уже проблема». Её губы дрогнули в нервной усмешке. Слишком актуально. Третий вопрос: «Какую роль играет подтверждение подозрений в укреплении системы?» На этот вопрос решила сразу не отвечать и перешла к другому. Не поняла его, нужно переварить или уточнить детали, чтобы ответ был чётким. Малек оторвал голову от журнала: — Те, кто получат сегодня пять, смогут рассчитывать на небольшую поблажку в следующем месяце. В аудитории прошёл лёгкий гул. — Что за поблажка? — сразу спросил Майкл Раули с заднего ряда. Брюнет чуть наклонил голову. — Сюрприз. Разве не интереснее, когда награда неизвестна? Фелония фыркнула. — Манипулятор. Одри снова посмотрела в бланк, но мысли уже ускользали в другую сторону. «Поблажка. Какая? Освобождение от зачёта? Автомат? Личное задание? Допуск к чему-то?» Почему её это так заинтересовало? Она стиснула ручку сильнее. Да, он красивый. Да, у него голос, от которого внутри что-то переворачивается. Но раньше она относилась к нему нейтрально. Даже холодно. Он просто преподаватель. Харизматичный, уверенный, немного пугающий — и всё. Почему сейчас? Её взгляд сам по себе поднялся к преподавательскому столу. Синнер стоял, опираясь ладонями о край, и внимательно смотрел в аудиторию. Она опустила глаза и продолжила писать. Четвёртый вопрос: «Можно ли считать интуицию формой быстрой когнитивной оценки риска? Аргументируйте». Одри прикусила губу и написала: «Иногда интуиция — это просто мозг, который быстрее нас замечает детали. Мы не всегда понимаем, что именно нас насторожило, но тело уже реагирует. Главное — не путать это с фантазией». Поставила точку и медленно провела рукой по затылку. Впереди ждали шестнадцать вопросов. Интересно, возможно ли заработать пятёрку?

***

Запах томатного соуса, горелого масла и дешёвого кофе висел в столовой плотной пеленой, и Одри в который раз подумала, что если ад существует, то он выглядит как университетская линия раздачи в пятницу в час пик. Фелония, напротив, выглядела так, будто попала на гастрономический фестиваль высокой кухни. — Люблю пятницу, — заявила Янг с видом человека, открывшего смысл жизни. — Последний день перед выходными и по пятницам всегда делают вкусные тефтели в соусе. Она намотала спагетти с красным соусом на вилку, прищурила накрашенные глаза и с выражением почти религиозного экстаза отправила их в рот. — Это пища богов, — простонала она, жуя. Одри скептически посмотрела на свою тарелку. Соус был подозрительно ярким, как будто его придумал маркетолог, а не повар. Тефтели выглядели, словно сами не до конца понимали, из чего состоят. — Если это пища богов, то они явно обиделись на человечество, — сухо сказала шатенка. — Ты просто не умеешь ценить простые радости, — отмахнулась Фел. — Тебе бы фуа-гра и личного повара. — Мне бы не умереть от гастрита к тридцати, — буркнула Одри, ковыряя вилкой макароны. — Ой, зануда, — брюнетка хмыкнула и запила всё пакетированным соком. — Кстати, о простых радостях. Завтра вечеринка у тех придурков из экономического. Меня позвали барменом. Платят нормально, плюс свободный доступ к бару. — Звучит как начало криминальной хроники. — Звучит как шанс развеяться для тебя, — парировала Фел и ткнула в неё вилкой. — Ты в последнее время как мумия. С тебя нужно стряхнуть пыль. Открыть свой дамский сундучок. Проверить, не завелись ли там пауки. Райт улыбнулась, но скривилась от сравнения. — Спасибо за метафору. Я теперь официально антикварная мебель? — Скорее запертый винный шкаф, — подмигнула подруга. — Тебе нужно снять двухмесячную пыль со своей киски и напомнить миру, что ты не только примерная студентка, но и горячая штучка. — Ты сейчас рекламный слоган мне придумываешь? — Одри фыркнула. — И… ты назвала мою вагину киской? — Я серьёзно, Райт. Ты зациклилась. На учёбе. На своих мыслях. На… — фанатка тефтелей замялась. — На всяком. Одри опустила взгляд в тарелку. — Я не зациклилась. — Ты сидишь и смотришь в одну точку уже пять минут. Девушка перевел взгляд в сторону. От витрины с подносом отошёл Малек Синнер. Мужчина держал поднос, будто это был не пластиковый кусок столовой утвари, а предмет из дизайнерской коллекции. Прошёл к маленькому столику у окна, сел, снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. Посмотрел на часы — те самые, с металлическим блеском, и принялся есть суп. С теми же тефтелями, только в бульоне. — Даже он это ест, — прошептала Фелония, кивая в сторону преподавателя. — Видишь? Значит, не яд. Райт не ответила. Она наблюдала, как Синнер спокойно хлебает суп, как его пальцы уверенно держат ложку, как он слегка наклоняет голову, будто даже в столовой остаётся преподавателем, а не обычным человеком. — Ты чего так пялишься на него? — спросила Янг, засосав длинную макаронину. — Я не пялюсь, — автоматически ответила та. — Пялишься. Взгляд у тебя такой, будто ты либо убить его хочешь, либо… — подруга многозначительно подняла брови. — Либо что? — Либо задать очень личный вопрос. Одри замолчала, вспоминая как он пахнет. — Хочу кое-что спросить. — О-о-о. Это уже интересно. Про поблажку? Или про то, почему он так на тебя смотрит? Шатенка шустро перевела на неё взгляд. — Он ни на кого не смотрит. — Да? А я что, слепая? Райт встала так резко, что ножки стула заскрипели по плитке, привлекая несколько недовольных взглядов. — Ты куда? — округлила собеседницы глаза. — Спросить. — Райт, ты серьёзно? Сейчас? Он же ест! Но девушка уже отошла от столика. Голоса вокруг будто приглушились. Сердце билось быстрее, чем требовалось для простого шага через столовую. Её интересовало кое-что. И это кое-что засело в мозгу слишком глубоко. «Поблажка. Какая? Почему он сказал это, глядя прямо на меня? И почему мысль о том, что эта «поблажка» может быть чем-то личным, заставляла кожу на руках покрываться мурашками?» Фелония что-то кричала ей вслед, но слова растворялись в шуме смеха и голосов. Студентка шла к столику у окна, к мужчине, который спокойно ел суп, будто не переворачивал её внутренний мир одним взглядом. — Не помешаю? Малек чуть не поперхнулся. Ложка звякнула о край тарелки, он на секунду прикрыл рот ладонью, прокашлялся и медленно отложил прибор. Его взгляд поднялся на неё без раздражения, скорее с лёгким удивлением, не ожидая, что добыча сама подойдёт к хищнику. — Прошу, — профессор вскинул руку в приглашающем жесте. Студентка села напротив, прохладный свет из окна падал ей на плечи. На секунду она пожалела, что подошла, но отступать было бы глупо. Малек сцепил пальцы перед собой. — Слушаю. — Вы сказали… — она сглотнула, стараясь звучать не принудительно. — Что те, кто получит пять, смогут рассчитывать на поблажку. Я хотела уточнить, что именно вы имели в виду. Его бровь едва заметно приподнялась. — Вас интересует система поощрений, Райт? — Меня интересует конкретика. Он откинулся на спинку стула, изучая её лицо так внимательно, будто перед ним был клинический случай. — И почему это не даёт вам покоя? — Это обычный вопрос. — Нет, — тихо возразил. — Это не обычный вопрос. Остальным достаточно интриги. Вам — нет. Одри почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Я люблю понимать правила игры. — О, — его губы изогнулись. — Значит, вы признаёте, что это игра? Она на секунду замялась. — В университете всегда есть элемент игры. Особенно для нашей специальности. — И вы хотите выиграть. — Я хочу знать, за что борюсь. Синнер слегка наклонился вперёд. Свет из окна подчеркнул линию его скул. — Нетерпеливая, — произнёс он ласково. — И всё же хитрая лиса. От этих слов по спине пробежал холодок. Мужчина произносил это не как комплимент и не как упрёк, скорее как диагноз. На секунду повисла пауза. В столовой кто-то громко засмеялся, упала вилка, хлопнула дверь, но их столик будто оказался в отдельной звуковой капсуле. — Вы так и не ответили на мой вопрос, — девушка прищурилась. — А вы так и не ответили на мой, — парировал он. — Какой? — Почему вас это так волнует. Она открыла рот, но слова застряли. Потому что хотела знать, выделил ли он её. Потому что хотела понять, есть ли в его взгляде что-то личное. Потому что мысль о том, что он может дать ей «поблажку», звучала слишком двусмысленно. Только ей или всем? — Просто интересно, — буркнула она, переводя взгляд на суп. Синнер усмехнулся. — Любопытство — начало многих проблем. — Или открытий. — Согласен, — кивнул он. — Но иногда лучше не знать правду заранее. Это лишает процесс вкуса. — Значит, вы не скажете? Профессор взял ложку, сделал ещё один глоток супа, не сводя с неё взгляда. — Если я скажу, вы будете стараться ради оценки или ради выгоды? — А разве это имеет значение? — Огромное. Студентка почувствовала, как её дыхание становится неровным. — Тогда считайте, что ради принципа. — Принципов у вас много, — заметил он. — Но вы редко действуете импульсивно. Сегодня — исключение. — В смысле? — она напряглась. — Вы подошли ко мне в столовой. Это не рациональный ход. Это эмоция. Её пальцы сжались на краю стола. — Вы меня анализируете, профессор? Может, мне просто надоело гадать. Мы же не на базаре, чтобы торговаться. — Или вам нравится напряжение? Я угадал? И в этот момент она поняла, что разговор давно вышел за пределы оценки. — Профессор… Вы специально не отвечаете? — Конечно. — Почему? Он отложил ложку и посмотрел на неё так, будто та задала самый наивный вопрос на свете. — Потому что ожидание — лучший мотиватор. А вы, Райт, слишком умны, чтобы не понимать, что именно вас сейчас подталкивает. — И что же? Брюнет склонился чуть ближе, его голос стал ниже. — Желание доказать. И желание получить. Между ними повисла тишина, густая, как томатный соус в тарелке Фелонии. — Значит, вы просто играете с нами. — Я обучаю, — поправил он. — А вы учитесь. Не такое ли задание у преподавателя и студентов? — В данной ситуации, вы чему обучаете? Его губы изогнулись. — Терпению, Райт. Преподаватель отодвинул тарелку, хоть и не доел суп; посмотрел на часы и поднялся. — Увидимся на следующем семинаре, хитрая лиса. И постарайтесь заработать свою пятёрку. Тогда, возможно, вы узнаете, что я имел в виду. — Я не ответила на один вопрос. Он нагнулся к ней, и от предвкушения у Одри перехватило дыхание. Профессор легонько щёлкнул пальцами ей по кончику носа, забрал поднос и ушёл, оставив после себя лёгкий запах парфюма и ощущение, будто она только что согласилась на условия, которых до конца не понимает. Когда она вернулась к столику, Фелония уже сидела, подавшись вперёд, с округлёнными глазами, будто только что посмотрела прямую трансляцию скандала. — Ну ты даёшь… — она оглядывала подошедшую подругу с головы до ног. — О чём вы говорили? Он даже не доел. Сбежал от тебя. Довела его? Райт опустилась на стул, и внутри всё ещё гудела странная смесь раздражения и возбуждения. Её тарелка была почти пуста. Она прищурилась. — Ты… съела мои тефтели? Одногруппница невинно пожала плечами. — Ты на них смотрела так, будто они тебя оскорбили лично. Я решила спасти ситуацию. — Спасибо. Я не против, ешь. Глотать эту жижу действительно не хотелось. Потом не плачь, если ни в одни джинсы не влезешь. — Так что? — Янг нетерпеливо постучала пальцами по столу. — Он тебе нагрубил? Шатенка медленно покачала головой. — О нет… совсем не грубил. Лишь… разыграл интерес. — Разыграл интерес? — Фел прищурилась. — Это как? — Не ответил. И ответил одновременно. — Ты спрашивала про поблажку? — Да. — И? — И ничего. — Ничего? — Янг фыркнула. — Гениальный мужчина. Создать интригу, не сказать ни слова и уйти. Люблю таких. Одри отвела взгляд. — Он специально. — Конечно специально. Он же Синнер, — брюнетка подалась ближе. — Но ты выглядишь так, будто это тебя задело. — Меня раздражает неопределённость. — А меня заводит, — хмыкнула Фелония. — Но я не ты. Эх, был бы Синнер моложе, и не нашим преподавателем. Райт не ответила.

***

Из её окна можно было выбраться на узкую площадку пожарной лестницы. Металлические ступени негромко поскрипывали, если по ним двигаться резко, но Райт знала, как сесть так, чтобы шум был минимальным. Здесь редко кто появлялся, иногда соседи выходили покурить или поговорить по телефону. Сегодня вечер был на удивление тёплым. Небо медленно темнело, огни в соседних окнах загорались один за другим. Одри сидела на ступенях, подтянув колени к груди, завернувшись в мягкий серый плед. В руках — запасной телефон. Не тот, что лежал в коробке у профессора, не тот, что знали подруги. Девушка то и дело поднимала голову вверх, проверяя, не вышел ли кто-нибудь из соседей. Пусто. Ни дыма сигарет, ни голосов. Внизу во дворе тоже было тихо — несколько человек прошли мимо подъезда и исчезли за углом. Экран светился в темноте, отражаясь в её зелёных глазах. Её профиль на OnlyVibe. Последний пост — несколько дней назад. Фото в белье, без лица. Уже несколько дней она не обновляла ленту. — Мне же за это платят, — пробурчала сама себе, палец скользнул по сообщениям. — Он предлагал купить аккаунт… Неужели эти два сообщения заставили меня задуматься? Подул ветер, тёплый, но резкий, ударил в лицо, растрепав волосы. Райт сильнее натянула плед на плечи, хотя холодно не было. Экран всё ещё светился, а подушечки пальцев зависли над клавиатурой. — Ладно. Это же явно ты оставил мне цветок, не так ли? Она понимала, что это звучит глупо. Что, возможно, это просто совпадение. Что платформа — это отдельный мир, а пион — совсем другой. Но мысль не отпускала. Шатенка набрала сообщение. 20:06 Одри: «Сколько ты предлагаешь за мой аккаунт? И зачем он тебе?» Отправила. Сердце неприятно ёкнуло. Одри не собиралась удалять страницу, не собиралась продавать её. Но стало интересно, сколько он готов заплатить? И зачем? Не отводила взгляд от экрана, но каждые несколько секунд поднимала голову, проверяя верхние этажи. Никого. — Да о чём я думаю, — пробормотала себе. — Он не ответит. Сообщения раньше оставались без реакции. Девушка раздражённо шлёпнула телефон рядом с собой на металлические ступени. Экран погас. Металл отозвался звонким звуком. Прикрыла глаза. Редкое внутреннее спокойствие плавно растекалось внутри. Здесь, на высоте нескольких этажей, среди шума города, чувствовала себя почти в безопасности. Почти. Затем глубоко вдохнула, собираясь вернуться в комнату. Потянулась к телефону. И замерла. Уведомление. Новое сообщение. От него. Она округлила глаза, сердце ударило в грудную клетку слишком сильно. 20:17 Неизвестный: «Сколько ты хочешь?»