Глава 5. Отмщение

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Когда Алекс зашёл в комнату, Одри резко поднялась с колен, машинально заблокировала телефон и бросила его на кровать позади себя. Парень остановился в дверном проёме, поднял руку и опёрся о косяк, перекрывая выход. — Не беги от меня. Телефон за её спиной завибрировал. Алекс прищурился, вглядываясь ей за спину. — У тебя второй телефон? Пойманная врасплох девушка не ответила, только уверенно подняла подбородок. Гость шагнул в комнату. — Я задал вопрос. — Если ты хочешь поговорить, сделаем это завтра. Если ты вспомнишь, конечно… Он усмехнулся. Подошёл вплотную, кончиками пальцев коснулся обнажённой кожи её шеи, там, где пульс бился слишком явно. — Ты дрожишь. — Мне холодно. — Врёшь. Телефон снова завибрировал. — Почему не отвечаешь? Парень надавил чуть сильнее, и Райт, отступая, упёрлась ногами в край кровати. Форд легко толкнул её в плечо. Теряя равновесие, она упала спиной на матрас. — Алекс! Тот навис над ней, уперевшись руками по обе стороны от её головы. Матрас прогнулся под его весом. — Я не в настроении, — возмутилась она. — Ты никогда не была в настроении… на словах. Настырный смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде было нечто от прежнего. Наверное, уверенность, что она всё равно сдастся, потечёт от его ласки и сладких слов. Он провёл рукой по её щеке, большим пальцем задержался у губ. — Помнишь, как ты злилась в первый раз? Говорила, что я самоуверенный гандон. Что тебе такие не нравятся. — Ты и есть гандон, — Одри улыбнулась. Его ладонь скользнула ниже… к ключицам. — А потом сама пришла ко мне после вечеринки, и сказала, что ненавидишь себя за это. Шатенка сглотнула, воспоминания были слишком живыми. Комната в общаге, музыка из соседней спальни, где жили рокеры. Его руки, её упрямство, которое всегда ломалось в самый неподходящий момент. — Это было давно, — Райт попыталась его отпихнуть. — Слезь с меня. — Не так уж давно, малышка. Его пальцы скользнули ниже, по ткани, задержались на талии. Затем придвинулся ближе, коленом раздвигая ноги девушки чуть шире. Телефон лежал у её головы. Молчал. — Ты в таком красивом белье, — Алекс склонил голову, разглядывая грудь. — Знала, что я припрусь к тебе? Или ты всегда носишь красивое на всякий случай? — в его голосе появилась насмешка. — Ты пьян. — Но не настолько, чтобы не помнить, как ты реагируешь, когда я вот так… Наклоняясь ниже, губы почти коснулись её уха. Пальцы не спеша отодвинули ткань трусиков. Сеточка скользнула по коже, открывая вход. Форд провёл кончиками пальцев по влажной складке, прежде чем проскользнуть внутрь. — Ты такая податливая. Я скучал, Одри… Он нежно потянул Райт ближе, погружая два пальца глубже и потянулся к заднему карману. Одри на секунду подумала, что он достаёт презерватив, но вместо этого он вытащил что-то маленькое, белое, круглое и, не сводя с неё взгляда, положил себе в рот. — Ты что… Не дав ей договорить, склонился и примкнул к губам, проталкивая языком в её рот что-то твёрдое. Она замерла от неожиданности, а потом с силой отвернулась и выплюнула таблетку на простыню. — Больной? — глядела на него так, будто перед ней незнакомец. — Наркоманом заделался? Между его бровей прорезалась складка, раздражённая. Он оскорбился, но руку с её паха не убрал. — Это экстази. Ничего жёсткого, — сказал он так, якобы предлагал жвачку. — Расслабишься. — Вали отсюда, ублюдок. Теперь она уже не притворялась. Дёрнулась под ним, пытаясь вывернуться. Коленом случайно, или не совсем случайно, попала ему между ног. Одногруппник резко втянул воздух ноздрями и отстранился, сдавленно выругался. Остался стоять на коленях на кровати, а Одри мгновенно отползла назад, вжалась спиной в изголовье, подтянула ноги к груди и обхватила их руками. — Ты охренела? — процедил Алекс, всё ещё морщась. — Я? — голос у неё сорвался. — Это ты мне таблетки в рот пихаешь! Он провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себе прежнюю самоуверенность. — Да ладно тебе. Мы раньше и не такое вытворяли. — Но не принимали наркотики, Алекс! Раньше я не знала, что ты можешь быть таким идиотом. Угрозы незнакомца вспыхнули в памяти слишком ярко. Шатенка посмотрела на Форда иначе, уже не как на бывшего, а как на проблему. — Уходи. Сейчас же. Он прищурился. — Ты из-за кого так психуешь? — кивнул в сторону телефона. — У тебя кто-то есть? — Это не твоё дело. — Серьёзно? — русый нервозно усмехнулся. — Ты меня вышвыриваешь из-за какого-то… кого? Парня из интернета? Или у вас всё серьезно? — Я вышвыриваю тебя, потому что ты приперся пьяный и решил, что имеешь право трогать меня. Парень спрыгнул с кровати, прошёлся по комнате, запустил руку в волосы. — Я просто хотел поговорить. — С таблеткой во рту? — Хотел, чтобы ты расслабилась! — Я не обязана расслабляться рядом с тобой! Гость стал растерянным. — Ты изменилась. — Да, Алекс. Люди иногда растут. — И теперь ты что? Святая? Или у тебя появился кто-то круче меня? — горько усмехнулся. — Это не имеет значения. Ты больше не часть моей жизни. И если ты ещё раз придёшь сюда в таком состоянии, я вызову полицию. Он вскинул брови, она и сама удивилась своим словам. Ей нужно было вызвать полицию не только из-за незваного гостя, но и из-за того, кто следил за ней, кто проникал в её дом. Мысль об этом вдруг стала не теорией, не тревожной фантазией, а тяжёлым, почти осязаемым фактом. Сколько раз преследователь был в её квартире? Один? Или он приходил, когда она спала, оставляя после себя лишь едва уловимое смещение вещей, которое Райт списывала на собственную рассеянность? Когда принимала душ и не слышала щелчка замка? От этих предположений холод поднимался от ступней к груди, сжимая рёбра изнутри. Дом, который ещё вчера казался убежищем, теперь выглядел декорацией, картонкой, чем-то ненадёжны. — Серьёзно? — Абсолютно. Парень смотрел на неё несколько секунд. Во взгляде боролись уязвлённое самолюбие и остатки разума. — Королева драмы, — подошёл к кровати, поднял с простыни выплюнутую таблетку, посмотрел на неё, потом на бывшую девушку. — Зря. Было бы весело. — Вон! — указала на дверь. Алекс мгновение стоял в проходе, решая, стоит ли продолжать ломать комедию. Потом фыркнул, сунул таблетку обратно в рот. — Ладно. Парень вышел из комнаты, в гостиной послышался щелчок замка.

***

*Сцена от лица преследователя Покинуть офисное здание напротив дома Одри мужчину заставило раздражение. Не просто ревность, а падшая, тёмная злость, которая медленно поднималась изнутри, сжимая грудь и делая дыхание тяжёлым. Она была направлена на того, кто посмел прийти к ней. Кто бы он ни был, этот ублюдок наверняка смотрел на неё так же, как смотрят все остальные. Наверняка хотел её трахнуть. Представлял её под собой. Мысль об этом резанула по нервам. Когда Одри поспешно скрылась в комнате, а этот идиот попёрся за ней, преследователь уже спускался по лестнице, двигаясь быстро, но максимально бесшумно. Он знал здание лучше, чем половина его сотрудников. Камеры в основном были нерабочие, и между ними всегда оставались слепые зоны — достаточно было держаться стен, выбирать нужные пролёты и не торопиться. Охранник на посту был идиотом. Его сменщик работал куда лучше, и преследователь это знал. Вил никогда не пропускал обход этажей, никогда не сидел подолгу, уткнувшись в телефон. С Вилом пришлось бы ждать, наблюдать, подстраиваться. А вот Ной… С Ноем всё было проще. Мужчина вышел на улицу, холодный вечерний воздух ударил в лицо. Он расстегнул молнию бомбера и достал из внутреннего кармана маску. Белая, вытянутая, с застывшей криком гримасой. Он надел её, пряча лицо, затем натянул капюшон поверх. Ждать долго не пришлось. Алекс появился у подъезда через несколько минут, пошатываясь, с телефоном в руке. Преследователь сразу его узнал, и двинулся следом. На ходу достал телефон и набрал сообщение. Пальцы двигались почти лениво. Парень впереди даже не обернулся. Видимо, Алекс был пьян — шаги позади его не настораживали, тень, тянущаяся следом, не вызывала ни малейшего подозрения. Внутри у преследователя происходило нечто странное. Это было похоже на ревность, но не ту глупую, шумную ревность, которой страдают любовники. Это было что-то темнее. Словно внутри него существовало место, куда никто не имел права входить. И Одри почему-то оказалась там. А все остальные, особенно такие, как этот парень, были просто грязью, случайно наступившей на чужую территорию. Алекс спешно покинул квартиру Одри не оглядываясь. Таблетка медленно растворялась под языком, оставляя горьковатый привкус и лёгкую ватность в голове и ногах. Он спустился во двор, сунул руки в карманы куртки и уже собирался закурить, когда телефон в кармане коротко завибрировал. Форд остановился. Звонить ему было некому, и звонков он не ждал. Экран вспыхнул в темноте. Сообщение. На долю секунды в груди шевельнулось что-то тёплое, глупая, детская надежда. Возможно, это Одри всё же написала. Передумала и просит вернуться. Он открыл уведомление. Незнакомый номер. Поморщился, уже собираясь убрать телефон, но любопытство пересилило. 22:28 Незнакомый номер: «Какими пальцами ты трогал её?» Брови Алекса медленно поползли вверх. — Чего-чего, блять?.. — пробормотал он. — Это ещё кто? Он даже не успел поднять голову. Удар пришёлся сзади, в глазах вспыхнули искры. Мир на секунду перевернулся, и асфальт встретил его жёстко и безжалостно. Телефон выскользнул из руки, отлетел в сторону. Алекс застонал, но почти сразу перекатился на спину, щурясь и пытаясь сфокусировать взгляд. Перед ним стоял мужчина: тёмные, возможно чёрные джинсы, чёрный худи с накинутым на голову капюшоном. Лицо скрывала маска из дешёвого слэшера, белая в темном дворе, как мёртвое пятно. Фонари не работали, дворик тонул во тьме. Алекс, под лёгким действием таблетки, нервно усмехнулся. — Чувак… ты меня грабить собрался в маске из фильма «Крик»? — он попытался приподняться на локтях. — Я студент. У меня даже стипендии нет. Мужчина шагнул ближе и резко наступил ему на колено. Подошва тяжёлого ботинка вдавила сустав в асфальт с такой силой, что в глазах парня потемнело. Прозвучал хруст, боль вспыхнула очень резко. Русый зашипел, стиснув зубы, но не крикнул. Когда в руке нападавшего блеснул нож, Алекс мгновенно дотянулся до телефона и протянул дрожащими пальцами. — Вот, возьми. Нужны бабки? Я достану. Серьёзно. Только не… — Где ты её трогал? — голос под маской звучал искажённо. — Кого? Ботинок переместился выше, с колена к паху. Давление стало сильнее, подошва вдавилась в яйца. Алекс вскрикнул от острого, пронзающего ужаса и боли. Ему показалось, что ещё немного, и его просто раздавят, превратят в бесформенную массу под чужой пятой. — О-одри? Ты про Райт? Ты её хахаль? Ботинок надавил сильнее. Алекс заскулил — унизительно, срываясь на сиплый звук, в котором не осталось ни бравады, ни шуток. — Я… мы расстались… — слова путались, дыхание сбивалось. — Я ничего… ничего ей не сделал… Лезвие ножа коснулось его щеки, оставляя тонкую царапину. — Какими пальцами, щенок? — повторил голос. Прижатый к холодному асфальту парнишка почти не вырывался — страх парализовал лучше любых верёвок. Он боялся даже лишний раз вдохнуть. — Я… — голос Алекса сорвался, осел в горле. Преследователь нагнулся, маска оказалась совсем близко. — Не такой смелый, если прижать? Выблядок. Я уже зол. Не заставляй меня повторять, — от него пахло холодным воздухом и чем-то металлическим… может, самим ножом. Парфюм мужчина не наносил. — Если она тебе изменяет, разберись с ней! Я не при делах. Я хотел… но она отвергла. Дальше трусиков не пустила… Вооруженный наклонил голову. — Касался её между ног? — Что? — переспросил Алекс, хотя прекрасно слышал. В ушах стоял гул, кровь шумела так, будто он нырнул под воду. — Д-да… трогал. Я проник двумя пальцами, но не больше. Мы не спали. Отпусти. Убери ногу. Давление внезапно исчезло, ему показалось, что всё закончилось. Но тяжёлая подошва врезалась в его подбородок. Хрустнула челюсть или звёзды взорвались в глазах — Алекс не понял. Вкус крови мгновенно наполнил рот. Голова дёрнулась в сторону, затылок ободрался о шершавый асфальт. Он всхлипнул, пытаясь отползти, но ботинок с силой опустился на его запястье. Кости жалобно хрустнули под весом. Алекс замычал, мужчина в маске присел рядом. Нож в его руке за блеснул. — Двумя пальцами, значит. Сначала было тупое давление в пальцах Форда, затем резкий разрез. Кожа поддалась не сразу, ножом пришлось пройтись с усилием. Алекс заорал, пытаясь выдернуть руку, но подошва лишь сильнее вдавила запястье в асфальт, стирая кожу, лишая возможности двинуться. Кровь выступила мгновенно: тёмная в ночи, и такая горячая. Жидкость потекла под ладонь, заливая пальцы, смешиваясь с пылью и мелкими камушками. Лезвие встретило кость. Раздался влажный звук. Нападавший надавил сильнее, меняя угол. Нож скользнул, затем врезался, разделяя ткани. Русый захрипел, голос перешёл в животный, неистовый вой. Вторая фаланга поддалась быстрее — рука уже дрожала, мышцы непроизвольно сокращались, но удерживающая нога не давала вырваться. Когда всё закончилось, на асфальте остались два маленьких, искривлённых фрагмента, неузнаваемых в темноте и алой жидкости. Кровь текла свободно, пульсируя в такт панике. Форд задыхался, захлёбываясь криком и металлическим вкусом во рту, пытаясь прижать изуродованную руку к груди, но боль была такой острой, что сознание начинало рваться по краям.

***

*Сцена от лица Одри Наконец-то выходной. Одри поняла это только тогда, когда вышла из подъезда, и октябрьский воздух коснулся разгорячённого лица. Ночь была дрянной. То ей мерещился звук на кухне, то крик на улице, то казалось, что кто-то стоит за дверью. Несколько раз она просыпалась и смотрела на телефон — три часа, четыре, пять. Утром просто решила: хватит. Если голова превращается в дурдом — нужно двигаться. Девушка не бегала с начала учебного года. Для неё это уже было преступлением. Раньше бег был единственным способом разложить мысли по полкам. Сейчас же мысли в голове… как разбросанные ножи. Она натянула чёрные леггинсы с той самой строчкой на ягодицах, из-за которой попка выглядела подозрительно хорошо. Потом — чёрные кроссовки, спортивный топ и тёмно-синюю кофту на замке. Волосы собрала в низкий хвост и протянула его через отверстие в кепке. Наушники. Телефон. Бананка на пояс. — Вперёд, — пробормотала самой себе. Парк. Мамы толкали коляски, парочки вели собак, пожилые люди ходили с палками для скандинавской ходьбы так серьёзно, будто спасали мир. Райт включила старый плейлист для бега. Музыка ударила в уши знакомыми ритмами. И она побежала. Сначала тело сопротивлялось. Лёгкие протестовали, ноги вспоминали, что у них вообще-то были каникулы. Но уже через несколько минут всё встало на место. Асфальт мягко пружинил под толстой подошвой, воздух наполнял лёгкие, сердце билось ровно и уверенно. Шатенка почти забыла, как это — чувствовать собственное тело так легко. Она ещё не завтракала. Кто завтракает перед бегом? Плейлист играл странную смесь: от грустных песен, которые почему-то совсем не вызывали тоску, до агрессивных треков, на припеве которых хотелось ускориться так, будто за тобой гонится кредитор или коллектор. Или преследователь. Одри улыбнулась сама себе и ускорилась. Мысли постепенно расплывались. Пион. Окно. Сообщения от незнакомца. Алекс. Удалённый аккаунт. Камера, которую она так и не успела поставить, и замки, что не успела сменить. На бегу, в компании незнакомых людей всё это казалось чуть менее страшным. Когда пробежка закончилась, тело приятно горело. Щёки были горячими, дыхание тяжёлым, но ровным. И впереди её ждала награда: фургончик с кофе. Он стоял у выхода из парка — серебристый, блестящий на тусклом солнце, как святыня для уставших бегунов и мамочек, не видевших сна. Одри уже почти чувствовала вкус капучино. Или чего-то крепче. Может… эспрессо? Очередь была небольшая, но черезчур медленно рассасывалась, и девушка уже мысленно перебирала варианты: латте, флэт уайт, или, может быть, двойной эспрессо. Когда подошла ближе, то остановилась в нескольких метрах. Сначала, чтобы выровнять дыхание. Упёрлась руками в колени, тяжело вдохнула, выдохнула. Сердце постепенно успокаивалось. Под козырьком кепки собирался пот, бегунья приподняла его и тыльной стороной ладони вытерла мокрый лоб. Повернула голову и увидела его. В очереди стоял профессор Синнер. Малек ещё не повернулся, стоял в очереди, слегка наклонившись к девушке за окошком, и что-то ей говорил. Та улыбалась слишком широко. Так обычно улыбаются люди, которые внезапно понимают, что разговаривают с кем-то очень привлекательным и стараются не выглядеть глупо. Одри на секунду прищурилась. — Как будто всего один парк в городе. Почему именно он? Грудь под тонкой спортивной майкой поднималась и опускалась слишком быстро, в ушах шумела кровь после бега. Но дело было не только в пробежке. Украдкой она снова посмотрела в сторону фургончика. Теперь могла рассмотреть его лучше. На лекциях он всегда был безупречно собран: рубашка, пиджак, часы на запястье, волосы аккуратно уложены назад. Всё в нём говорило о контроле. Сейчас же на нём чёрный рашгард , облегающий настолько, что под тканью отчётливо читались мышцы. Ткань слегка влажная, особенно вдоль позвоночника и под лопатками. На ногах — тёмные беговые леггинсы, а поверх них короткие шорты. Он явно только что закончил пробежку. Капли пота ещё блестели на шее. И волосы… обычно аккуратно уложенные, сейчас выглядели взъерошенными. Тёмные пряди падали на лоб, он пару раз провёл по ним рукой, не заботясь о том, как это выглядит. — Ну конечно… всегда идеальный… Идеальный? Я сказала идеальный? Девушка не подошла сразу, для начала нужно было отдышаться. И морально подготовиться. Если вообще было к чему готовиться. Не обязательно же здороваться, да? Профессор тем временем чуть повернул голову, будто почувствовал взгляд. Серые глаза лениво скользнули по людям в очереди… по женщине с собакой… И остановились на ней. Одри резко отвела взгляд и уставилась на дерево рядом с дорожкой. Получилось плохо. Очень плохо. — Чёрт, дура! Могла просто помахать. Ты выглядишь сейчас очень крипово, Одри! Чем думала? Смотрела на кору так сосредоточенно, будто пыталась изучить годовые кольца в самом дереве. Через время всё-таки рискнула посмотреть. Брюнет смотрел прямо на неё. Райт выпрямилась, тем временем бариста в фургончике протянула ему стакан. Малек принял заказ, поблагодарил коротким кивком и повернулся, направился прямо к бегунье. Шатенка внутренне застонала и достала один наушник, пряча его в бананку. В его руках был бумажный стаканчик, из которого торчал ярлычок зелёного чая. Ветер слегка колыхал маленькую бумажную этикетку на верёвочке, которая постукивала о стенку стакана. — Мисс Райт, — произнёс он наконец низким голосом, в котором всегда звучала лёгкая насмешка. — Не ожидал встретить вас в такой… спортивной обстановке. Девушка выпрямилась окончательно и скрестила руки на груди. — Я тоже, профессор. Он слегка приподнял бровь. — Тоже? — Я думала, вы существуете только в аудитории. — Это распространённое заблуждение среди студентов, — уголок губ чуть дёрнулся. Мужчина сделал небольшой глоток чая, студентка заметила, как напряглось его горло, когда он проглотил. Почему она вообще смотрит на такие вещи? — Вы бегаете? — спросил он. — Иногда. Скорее, снова возвращаюсь в ритм. Он медленно окинул её взглядом. — Судя по дыханию, вы только что закончили круг. — Вы тоже, — заметила она. — Да, — наклонил голову. — Но, кажется, восстановился быстрее. Одри фыркнула. — Может, потому что вы не разговариваете со своими преподавателями после пробежки. Это… — Так и есть. Если бы я встретил в парке профессора Уотсона, потерял бы сознание. Собеседник коротко хмыкнул собственной шутке, и этот негромкий, почти мальчишеский звук неожиданно смягчил его строгие черты. Райт позволила себе улыбнуться. — Профессор Уотсон преподавал вам? Неужели он настолько динозавр? — слова вырвались быстрее, чем она успела их обдумать. Тут же прикрыла рот рукой, осознав, что сказала лишнего. Синнер посмотрел на неё внимательнее — не строго, скорее с лёгким интересом. — О, ещё какой, — усмехнулся он. — Я, честно говоря, жду, когда он уйдёт на пенсию. Я уже и сам преподаю, но до сих пор избегаю взгляда своего гуру-наставника. Ветер скользнул между ними, поднял край её кофты, тронул его шорты. Мимо парочки пробежал мужчина с собакой, хрустнули под его кроссовками сухие листья. Девушка почувствовала странное, почти неловкое удовольствие от этой случайности — встретить его не в аудитории, не за кафедрой, а здесь, среди мокрой травы и запаха осени, где он выглядел не профессором, а просто мужчиной. Привлекательным мужчиной. — Значит, вы тоже умеете бояться, профессор? — Конечно, мисс Райт. Вопрос лишь в том, кто именно заставляет нас это чувствовать. Меня, к сожалению, мой преподаватель. И на секунду ей показалось, что речь шла вовсе не о профессоре Уотсоне. Он сделал ещё один глоток. Ветер снова качнул ярлычок пакетика. И всё равно почему-то казалось, что пространство вокруг них слегка… сжалось. — Вы часто здесь бегаете? — спросил Малек. — Иногда. — В какое время? Она прищурилась. — Это допрос? — Профессиональная деформация. Судебная психиатрия всё-таки. Люблю ставить вопросы. Шатенка поймала себя на том, что смотрит на прядь, упавшую ему на лоб. — Если честно… это мой первый раз после перерыва. Планирую два раза в неделю, — она поправила кепку и чуть прищурилась на него. — Вы спрашиваете… потому что хотите бегать вместе? В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Синнер медленно провёл рукой по волосам, ещё сильнее взъерошив и без того растрёпанные пряди. — О нет, — он часто заморгал. — Я… люблю заниматься спортом… в одиночестве. Брюнет произнёс это без малейшего смущения, но Одри всё равно почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Улыбнулась. Нормально. Это нормально. Он её преподаватель. Малек сделал шаг ближе, ей пришлось сильнее запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Разница в росте вдруг стала слишком очевидной. Профессор наклонился и, не спрашивая, вынул наушник из её уха. — Эй… — возмутилась Райт. Но он уже вставил его себе. Одри дёрнулась к поясной сумке. Замок заел. Она судорожно дёргала его, пытаясь вытащить телефон и переключить песню. — Фрэнк Синатра? - поинтересовался Малек. — Я… да… у меня всё подряд крутится. Плейлист старый… и… Синнер хмыкнул. — Не самый очевидный выбор для пробежки. — А что нужно слушать? — буркнула она, всё ещё пытаясь переключить трек. — Мотивирующие крики тренеров? — Или хотя бы что-то быстрее. — Я бегу под настроение. — Под настроение… Синатры? — посмотрел на неё с ленивым интересом. — Вам бы с таким настроем в книжный клуб или на джаз выступление. — Не осуждайте. — Я не осуждаю. Я пытаюсь представить, как вы бежите под «Fly Me to the Moon». — Очень романтично. — Очень медленно. Шатенка снова дёрнула замок, тот не поддался. Она выругалась сквозь зубы. Мужчина наблюдал за этим и улыбнулся. Не насмешливо, скорее… с каким-то спокойным удовольствием. Такая неловкая. Такая настоящая. Настоящая Одри Райт. Девушка снова дёрнула замок, но вдруг почувствовала, как его пальцы мягко, но уверенно перехватывают её руку. — Спокойнее, Одри. Та замерла. Синнер удержал её запястье, не позволяя продолжать дергать несчастный замок. Отпустил её руку так же спокойно, как и взял. — Может, вы хотели чего-нибудь выпить? — сказал он вдруг. — Вы же пришли к этому фургончику явно не для того, чтобы на меня глазеть. Его собеседница вспыхнула. — Я не… — резко замолчала. Потому что именно этим и занималась последние несколько минут. Опустила взгляд. Захотелось натянуть кепку сильнее, чтобы скрыть глаза. Преподаватель сделал ещё один глоток чая и продолжил спокойно: — Я угощаю. В нескольких кварталах отсюда есть неплохая кофейня. С нормальным кофе… и чаем, — посмотрел на свой стакан. Пакетик внутри окончательно утонул вместе с этикеткой. Несколько секунд студентка просто смотрела на него. «Он… приглашает меня? Почему? Это странно. Это неправильно. Это приятно.» В голове сразу вспыхнули десятки вопросов. И почему, чёрт возьми, хочется сказать «да»? — Вот так? — кивнула на их одежду. — Потные и в спортивной форме? — Это же не свидание. Я просто угощаю студентку кофе. Ну… или чаем. Смотря что моя студентка выберет. «Моя? Он сказал моя?» И прежде та чем успела ответить, он уже сделал шаг назад. — Идёмте. Синнер допил чай по пути к урне, не глядя бросил стаканчик и вернулся по дорожке. Райт наконец вытащила телефон и выключила музыку. Когда подняла голову, Малек уже стоял впереди. Одри догнала его, и мужчина молча вынул наушник из уха, протянул ей. — Держите, — вдруг тихо рассмеялся. — Хотя должен признать.. Райт подозрительно посмотрела на него. — Что? — Да нет, ничего… Не берите в голову. Они пошли по дорожке сначала молча. Перешли перекрёсток, подождали зелёный свет. Машины проносились мимо, ветер трепал листья на деревьях и асфальте. Одри чувствовала странное напряжение. Не неловкость, скорее… электричество. Она не знала, куда смотреть. Может, на дорогу, на людей, но точно не на него. Малек шёл рядом, длинными шагами, будто вообще не замечал никакой странности ситуации. Через время он заговорил: — Кстати. Вы получили пять. Я проверил вчера вечером работы. Она моргнула. — Что? — За тест. — Но… Малек даже не посмотрел на неё. — В понедельник верну всем бланки. Много кто написал неплохо. Не ожидал. Могу сказать, что мне приятно, что меня слушают. Одри повернула голову. — Пять? Но я же… — Не ответили на один вопрос, — перебил её. — Да. Серые глаза чуть сузились, когда он повернул голову. — Это ничего не меняет. Остальные ответы звучали… убедительно, — он сделал небольшую паузу. — И в одном вопросе вы даже цитировали меня. Значит… слушаете. Райт окончательно остановилась. — Что? Он тоже остановился. — Лекция о нарциссических преступниках. Помните? «Одержимость редко начинается с ненависти. Чаще она начинается с интереса.» — напомнил слова. — Вы написали слово в слово. Шатенка почувствовала, как тепло поднимается к щекам. — Я просто… — Запомнили. Это приятно…