Глава 6. Синнабон

∴ ∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Колокольчик над дверью тихо дрогнул, когда Малек и Одри вошли в кофейню. Звук был отчётливый, но нерадивый, как и всё вокруг в это субботнее утро. В будние дни кофемашина здесь работала без передышки, а столики редко пустовали. Но сегодня кофейня словно позволила себе выдохнуть. Несколько стульев стояли перевёрнутыми на соседних столах, у окна сидела одна пожилая женщина с газетой, а за стойкой бариста протирала чашки. Райт почувствовала запах кофе ещё с порога: горький, тёрпкий. После пробежки тело всё ещё слегка гудело, но вместе с этим пришло и другое ощущение — голод. Они подошли к витрине. Внутри, под стеклом, лежала вчерашняя выпечка: круассаны, банановые кексы, слойки с джемом, несколько синнабонов с уже слегка подсохшей глазурью. — Что будете? — спросил Малек, поворачивая к спутнице голову. Одри смотрела на витрину, пытаясь решить, что выбрать, но желудок решил быстрее неё и предательски напомнил о себе громким урчанием. Она слегка смутилась, хотя профессор ничего не сказал. Только мельком взглянул на неё, коротко, незаметно, и снова перевёл взгляд на меню за стойкой. Бариста подняла голову. — Доброе утро. Что вам приготовить? Синнер прищурился, читая названия напитков на доске за её спиной. Потом повернул голову к Одри. — Можно я сам выберу? Шатенка удивлённо вскинула брови. Это прозвучало очень уверенно, словно решение уже было принято. Но, подумав секунду, лишь пожала плечами. — Конечно. На самом деле ей было всё равно. Сейчас ей подошёл бы любой кофе и любой десерт, лишь бы утолить голод. — Тогда займите столик. Я принесу. Ей хотелось остаться у стойки и посмотреть, что он выберет. Любопытство укололо неожиданно сильно, но она всё же кивнула и отошла. В кофейне было много свободных мест, девушка выбрала небольшой столик у стены, где вертикальная панель была покрыта живыми растениями. Листья спускались вниз каскадами, создавая ощущение маленького зелёного уголка. Девушка села, провела пальцами по краю стола и на секунду перестала следить за тем, что делает профессор. Взгляд зацепился за растения. Листья слегка дрожали от слабого потока воздуха, всасываемого в вентиляцию, и это странным образом успокаивало. Кофемолка за стойкой заурчала, наполняя помещение громким звуком. Райт достала телефон, усмехнулась сама себе. — Ага. Теперь-то замок работает исправно, — в голове тут же вспыхнула злость. — Гад. Ты подставил меня в парке. Плохая сумка, плохая! Быстро открыла общий чат с подругами. 8:48 Одри: «Доброе утро, девочки. Какие планы на сегодня? Не поверите… с кем я сейчас пью кофе.» Фелония сейчас, скорее всего, спит как убитая после ночной смены в баре. А в скорости уже будет собираться на ту вечеринку и как бармен, и как гость. Лэйн… вот Лэйн наверняка уже проснулась. Блондинка всегда была из тех людей, которые каким-то образом умудряются быть бодрыми в восемь утра даже в субботу. Одри заблокировала телефон как раз в тот момент, когда к столу подошёл Малек. Мужчина держал поднос, и на секунду запах кофе стал сильнее. — Вот ваш капучино, — поставил чашку перед ней. — Но я заказал отдельно эспрессо. Может, вы захотите сделать его крепче. Он подвинул маленькую чашку и только потом поставил десерт. Чизкейк Сан-Себастьян — видимо, самое свежее, что было в кофейне. Поджаренная верхушка была тёмной, кремовая середина слегка дрожала. — Он калорийный. Думаю, вы насытитесь. Перед собой мужчина поставил латте и синнабон. Запах корицы ударил прямо в нос. Она подняла глаза. — Я умею печь вкусные синнабоны. Малек уже сел напротив. — Правда? Голос брюнета звучал заинтересованно, но в глазах было что-то другое. Как будто он фиксировал каждую деталь её реакции. Райт добавила эспрессо в капучино: тёмная струя растворилась в молочной пене. — Да. Обожаю сливочную верхушку. И вообще корицу люблю, — взяла ложку и перемешала кофе. — Хотите поменяться? — спросил Синнер. — Нет, спасибо. Съем… калорийное. Она улыбнулась и сделала глоток. Кофе оказался горячим, горьким — именно таким, как ей хотелось. — Я давно не пекла, — девушка ковырнула кусочек чизкейка. — Нужно вспомнить, как это… когда вся кухня в муке и корице. Профессор медленно провёл пальцами по краю чашки. — Я бы попробовал домашнюю выпечку. Слова прозвучали буднично, но Райт вдруг почувствовала странное ощущение, будто в этой фразе скрыт второй смысл. — Вы любите сладкое? Мужчина чуть улыбнулся. — Обожаю. Но сладкое потом приходится сгонять бегом. А ещё я люблю наблюдать за людьми, которые что-то делают с увлечением. — То есть вы бы наблюдали, как я готовлю? — она ухмыльнулась. — Возможно. Люди часто становятся очень искренними, когда занимаются чем-то простым. Готовят. Рисуют. Пекут. Снимают видео. Ложка шатенки остановилась над тарелкой, и девушка чуть не поперхнулась. — Снимают? — Сейчас все что-то снимают, — сказал он, сжимая плечи. — Социальные сети, блоги, стримы. Мы живём в эпоху добровольной слежки. Рай для маньяков. Она сделала ещё один глоток кофе, чтобы скрыть реакцию. — Вы звучите немного пугающе, профессор. — Я преподаю судебную психиатрию, — напомнил он. — Моя работа — замечать вещи, которые другие предпочитают не видеть. Мысль вспыхнула внезапно, почти нелепо. А вдруг… вдруг можно обратиться к нему за помощью? Не как к преподавателю, не как к мужчине, с которым случайно пересеклась в парке после пробежки. А как к специалисту. К человеку, который разбирает чужие страхи на составляющие, как сложный механизм, и видит то, что другие пропускают. Попросить объяснить… почему она так реагирует. Почему страх не превращается в действие. Почему вместо того, чтобы сменить замки, написать заявление, поднять шум… она замирает и наслаждается этим. Ждёт. Наблюдает. Привыкает. Почему часть её кричит «опасность», а другая — упрямо шепчет «пока ничего не случилось». Это ведь тоже феномен. Защитная реакция. Отрицание. Иллюзия контроля. Она могла бы сама подобрать термины, разложить своё состояние по полочкам. Но когда дело касалось её самой, теория расползалась, теряла чёткость. Может быть, он увидит это иначе. Со стороны, без эмоционального тумана. И всё же мысль пугала. Обратиться — значит признать, что не справляется. Что это уже не просто тревожные эпизоды, а система. Что преследователь — не фантазия, не совпадение. Сможет ли она произнести это вслух? И главное… захочет ли он услышать? Синнер отложил откусанную булочку на тарелку и медленно провёл салфеткой по губам, стирая белёсую глазурь. — Вам нехорошо? — спросил он тише. — Я вас сильно напугал? Извините. Райт будто вернулась из собственных мыслей, моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. — Нет-нет… я… всё нормально. Между его бровями появилась тонкая складка. — Вот чёрт, — он откинулся назад. — Не умею я общаться с… девушками. Это прозвучало неожиданно искренне. Она даже на секунду растерялась. Заметила, что он действительно немного занервничал, и от этого в груди появилось странное тепло. Не раздумывая, коснулась его руки, пытаясь успокоить собеседника. Пальцы едва коснулись его запястья. Подушечки пальцев ощутили тёплую кожу, но тут же отдёрнула руку. Мысль ударила в голову резко. Он не какой-то парень с пробежки, который пригласил её на кофе. Он её профессор. Девушка шустро схватила ложку и сделала вид, что очень занята чизкейком. — Так что там насчёт поблажки? Брюнет легко подыграл ей, даже не посмотрел на место, где секунду назад лежала её рука. — Вы никак не успокоитесь? — Не-а. — Я, может, неправильно выразился, — он лениво покрутил чашку. — Хотел сказать поощрение. Поблажка как-то грубо звучит, будто я караю своих студентов и вот наконец-то даю поблажку. Одри натянуто улыбнулась и несколько раз быстро моргнула, ожидая ответа. Преподаватель выдержал паузу, словно действительно размышлял. — Я долго думал, чем бы порадовать своих отличников. И… минус один вопрос на экзамене… считай лучший подарок для умничек. Телефон завибрировал: видимо, Лэйн ответила на сообщение. — И всё? — она тоже откинулась на спинку стула. — Я уже фантазировала о разном. Думала, можно будет совсем не приходить на экзамен. Малек тихо усмехнулся. — Ну как я могу позволить себе упустить возможность ещё раз увидеться со своими студентами? Мужчина вдруг резко повернул голову в сторону, мысленно коря себя за сказанное. Мысль вспыхнула в голове Райт: «он что… обо мне говорит?». Но через секунду Малек снова повернулся и буквально пригвоздил её взглядом. Глаза скользнули по её лицу, затем поднялись выше — на кепку, которую так и не сняла. — Для вас поощрений не будет, — профессор кивнул на десерт. — Ваше поощрение стоит перед вами. Шатенка обнажила зубы в широкой улыбке. — Эй! Это нечестно, — легонько хлопнула ладонью по столу. — Вы меня обделяете. Я честно заработала свою пятёрку. Хочу поблажку как и все. — Вы очень настойчивая студентка. — Я справедливая, и хочу свою справедливость получить взамен! — Справедливая? Отнюдь… Вы… скорее любопытная. Прикусив губу, старалась не улыбнуться. — Любопытство — это мой конёк. — Я заметил. Не опасно ли? — Для кого может быть опасно моё любопытство? Он сделал глоток напитка и отставил чашку. — Для преподавателя, который случайно скажет лишнее. — Значит, у вас есть что скрывать? Брюнет глядел на неё долгим взглядом. — У каждого есть. — У вас, например? — Как и у всех. Одри громко рассмеялась. — Теперь я точно хочу поблажку. — Почему? — Чтобы у меня было больше времени выяснить ваши секреты. Улыбаясь, Малек медленно поднял бровь. — Вы уверены, что хотите этим заниматься? — Конечно. — Любопытство, мисс Райт, иногда приводит людей к очень неприятным открытиям, — он вдруг слегка подался вперёд. — Ну… хорошо. — Что хорошо? — Вы хотите поощрение. — Да. — Я придумаю для вас… нечто другое, — уголок его губ дрогнул. — Вы ужасный преподаватель. Она и сама не поняла, зачем это сказала. Слова сорвались автоматически — лёгкая колкость, попытка поддержать шутку, скрыть неловкость. На самом деле она так не считала, и то, как он преподавал, ей нравилось. Даже слишком. А может, дело в его внешности? Малек не был похож на других, на этих престарелых профессоров с пожелтевшими конспектами и голосами, монотонно убаюкивающими аудиторию. Он не читал лекции — он выстраивал их, как логическую ловушку, в которую хотелось попасть добровольно. Одри нравилась эта требовательность. Нравилось, что он не заигрывал со студентами, не пытался казаться «своим». Нравилось, что с ним приходилось держать планку. Поэтому её замечание про «динозавра» прозвучало фальшиво даже для неё самой. Она отвела взгляд, делая вид, что рассматривает растения на стене. Подумала, что рядом с ним чувствует себя не глупой студенткой, а кем-то… более собранным. Более внимательным к собственным словам. И, возможно, именно поэтому ей так не хотелось, чтобы он решил, будто она одна из тех, кто смеётся над возрастом, чтобы скрыть собственную неуверенность. — Но вы всё равно пьёте со мной кофе, Одри. Шатенка вернула к нему своё внимание. — Может, мне просто нравится кофе. — Естественно. Кофе здесь отменный. А может, вам просто нравится компания. Не всегда хочется быть наедине с собой. — Не зазнавайтесь, профессор, — девушка скрыла свою улыбку за глотком из чашки. Пауза повисла между ними, какая-то милая, и вместе с тем тонко натянутая. Мужчина первым нарушил тишину: молча потянулся к синнабону, неторопливо отломил кусок и, будто ничего не произошло, отправил его в рот. — Кстати. — М? — Если вы действительно умеете печь такие булочки… — он задумчиво посмотрел на корицу и глазурь. — Это редкий талант. — Серьёзно? — Абсолютно. — Тогда вам повезло. — Мне? Почему? — Потому что вы однажды можете их попробовать. Собеседник медленно посмотрел на неё — не резко, не вопросительно, а давая себе возможность рассмотреть её внимательнее. Взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, которые она только что нервно прикусила, затем поднялся к глазам. В этом взоре не было ни насмешки, ни строгости — лишь спокойное, задумчивое внимание, от которого почему-то стало теплее и одновременно тревожнее. — Приглашение? Она пожала плечами. — Может быть. — Осторожнее, мисс Райт. Я могу согласиться. Но… только после того, как вы окончите университет. Внутри у обоих что-то перевернулось. Она вдруг поняла странную вещь: ей было весело и комфортно.

***

Неделя пролетела незаметно: дни накладывались один в другой, как страницы, перелистанные слишком быстро. Лекции, короткие разговоры, вечерние дороги домой, привычные бытовые мелочи. Всё выглядело обычным. И всё же после этой недели осталось странное, тянущее ощущение, будто что-то невидимое всё это время тихо двигалось рядом, не давая полностью расслабиться. Позавчера преследователь снова принёс цветок. Хризантема появилась так же незаметно, как и в прошлый раз. Просто лежала там, где её не должно было быть. В воскресенье девчонки наконец собрались втроём. Кухня в доме Лэйн выглядела так, будто её проектировал человек, который однажды увидел кукольный домик и решил повторить всё в натуральную величину. Ремонт был не совсем свежий, но каждая вещичка стояла идеально на своём месте. Белая мебель блестела, будто её протирали каждый час. Розовая плитка на стенах аккуратно отражала свет лампы, а занавески с нарисованными кукурузными початками делали комнату похожей на декорацию из старого семейного фильма. — Я клянусь, — простонала Лэйн, сидя за столом и лениво покручивая тонкую ножку бокала. — Если Мэри ещё раз спросит, почему брокколи похожа на маленькие деревья, я просто убьюсь. Фелония сидела на кухонном гарнитуре рядом с Одри, свесив ногу и наблюдая, как та с сосредоточенным видом припорашивает тесто мукой. Белая пыль ложилась на столешницу, а сама Райт выглядела слишком серьёзной для человека, который всего лишь собирался испечь булочки. Она ведь пообещала накормить подруг синнабонами. После той кофейни шатенка неожиданно воодушевилась и целую неделю выискивала самый лучший рецепт — сравнивала, перечитывала, спорила сама с собой. Фелония какое-то время молча наблюдала за этим усердием, а затем развернулась к Лэйн и громко фыркнула. — Она ребёнок, Харрис. — Она демон, — поправила Лэйн. — Маленький, очень милый демон. Янг подняла бокал с маргаритой. — За демонов. Они у всех нас есть. — За то, чтобы ты однажды попробовала воспитывать двух детей без выходных, — буркнула блондинка. — Я воспитываю пьяных взрослых, — с улыбкой на лице ответила барменша. — Поверь, это куда хуже. Пьяные дядьки такие ублюдки. Ну иногда и лапочки встречаются. Особенно когда чаюху дают. Одри стояла у стола с завязанным на талии фартуком и обминала дрожжевое тесто. Руки были полностью в муке, липкие от мягкой массы, и четвероклассница периодически стряхивала рукой прядь волос с лица. Фел уже допивала третий бокал и, не особо церемонясь, поднесла его к губам подруги. — Ну же, давай, дырявый ротик. Открывай шире свои пухлые губки, Одри, всё проливаешь. Райт попыталась увернуться, но всё равно сделала глоток. И сразу рассмеялась. — Да ну тебя. Ты слишком поднимаешь бокал, я не успеваю глотать. — Глотать ты другое должна, — лениво протянула барменша. Харрис мгновенно поняла, к чему она клонит, и громко фыркнула. — Ты извращенка. — Я искренняя брюнеточка. Люблю когда говорят то, что думают. Вы разве после минета не глотали сперму? — Нет, фу… ты отвратительная. — Ничего подобного. Я интересная извращенка, согласись. У меня секс разнообразнее, чем твои… Девушки веселились. Фелония ещё некоторое время продолжала словесную перепалку с хозяйкой дома, активно покачивая ногой. Она бросала колкости с таким невозмутимым выражением лица, будто это была серьёзная дискуссия, а не привычная игра. Лэйн отвечала тем же тоном, закатывая глаза и размахивая рукой с кухонным полотенцем. Но в их голосах не было злости, наоборот — это было забавно. Они всегда так общались. Подкалывали, цеплялись к словам, соревновались в сарказме. Их собственный маленький ритуал, который повторялся каждый раз, когда они собирались вместе. Одри, смеясь, снова принялась месить тесто. Опустила ладони в мягкую массу, с усилием складывала её и прижимала к столу. Мука чуть поднялась в воздух облаком. Кухня наполнялась смехом, и в этот момент всё казалось простым и безопасным. — Я уже жалею, что предложила печь у тебя, — шатенка снова поправила выпавшую прядь и обернулась через плечо к девушке за столом. — Ты что, — сказала Лэйн. — Я рада. Мама обожает, когда кухня пахнет выпечкой. Она потом неделю ходит и всем рассказывает, что у нас «такая уютная атмосфера». Янг подняла бровь. — Потому что эта кухня выглядит как домик Барби. — Не начинай. — Серьёзно, — та огляделась. — Если сейчас из холодильника выйдет Кен, я не удивлюсь. Но у Кена нет члена, а такие мальчики меня не интересуют. Лэйн закатила глаза. — По крайней мере здесь чисто. — Да. Стерильно. Как в психушке. Райт снова рассмеялась, отложила тесто и вытерла руки о фартук. — Тесту надо подойти немного… Ладно. Рассказывайте. — Что? — спросила Лэйн. — Всё. У нас же воскресный отчёт. Фелония сразу оживилась. В воздухе уже витал сладковатый запах корицы, которую блондинка смешала с сахаром. — О, я могу начать. — Конечно можешь, — вздохнула Лэйн. — Ты только этого и ждала. Брюнетка довольно улыбнулась и сделала ещё один глоток маргариты, опустошив бокал до дна. — Помните ту вечеринку на прошлой неделе? Одри кивнула. — Где ты работала? — Ага. Так вот. Там был один парень. Очень красивый. Высокий. Светлые волосы. И улыбка такая… знаете… когда человек уверен, что ему всё можно. — Опасный тип, — пробормотала Харрис. — Самый лучший тип, — Фел лениво качнула пустым бокалом. — В общем, я угостила его своим фирменным коктейлем. Одри усмехнулась, принялась раскатывать тесто скалкой. Сосредоточенно провела ладонью по поверхности, проверяя толщину, затем потянулась за миской с масляной смесью. Кисточкой аккуратно распределила по тесту, время от времени заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Ты его напоила? — спросила Райт, не поднимая головы. — Я его очаровала. — Ты его напоила! — констатировала шатенка. — Детали не важны, — Янг показала одногруппнице язык. Допив бокал, Лэйн с интересом смотрела на балаболку. По стеклу бокала медленно стекала последняя капля напитка. — И что дальше? — блондинка покручивала трубочку между пальцами. — Дальше он решил, что я очень интересный человек. — После третьего коктейля? — После четвёртого. — Боже… — Одри засмеялась, вытирая щеку, испачкав лицо ещё сильнее. — В общем… Ночь закончилась очень… приятно. Потянувшись к тарелке с долькой лайма, Харрис скривилась и бросила её обратно, откинувшись на спинку стула. — Ты хотя бы имя его знаешь? Фелония задумалась. — Возможно. Просто не помню. — Фел! — Что? — Это ужасно. Кондитер засмеялась громче, прислонившись к столу. Размазала растопленное масло и осыпала тесто сахаром с корицей. Коричневая пудра легла ровным слоем. Она аккуратно свернула пласт в плотный рулет, прижимая край пальцами. Спросила: — И каким он был, твой этот… бойфренд на одну ночь? — Очень энергичным. Блондинка поднялась со стула, взяла со стола пустой бокал и неторопливо подошла к раковине. Открыв кран, подставила стекло под струю воды, провела пальцами по краю, смывая остатки, и несколько раз легко прокрутила бокал в ладони, пока вода тихо стекала по его прозрачным стенкам. — Господи. Иногда я завидую твоей безответственности. — Иногда? — Ладно. Часто. Всегда. Всегда завидую твоей безответственности. Фелония тем временем потянулась к ножу. — Дай я нарежу, — спрыгнула с гарнитура и встала рядом с одногруппницей, опираясь бедром о стол. Сложив руки на груди, Одри совсем не заботилась о том, что мука может остаться на одежде, упрямо выпрямилась и заявила: — Я вообще не понимаю, как у тебя на это хватает сил после работы. — Алкоголь. И желание поразвлечься с шикарным парнем — вот моя доза. — Отличная комбинация, — пробормотала Лэйн. Через несколько минут Одри аккуратно выложила будущие булочки на противень. Кухня уже пропиталась корицей. Открыла духовку, и тёплый воздух ударил в лицо. Поставила противень внутрь и закрыла дверцу. Таймер щёлкнул. Янг сразу подняла палец. — Я требую глазурь. — Она будет. — Много глазури. — Я знаю, — девушка сняла фартук и направилась к холодильнику. — Сейчас сделаем сливочную. Лучше налей нам ещё выпить, пьянь подзаборная. Холодный свет озарил её лицо. И на секунду, всего на секунду, в голове мелькнула странная мысль: «Интересно… Любит ли Малек корицу так сильно, как я?» И сама не поняла, почему вдруг вспомнила о нём.

***

Белая столешница вся в муке, на полу липкие капли глазури, а сладкий запах корицы и ванили стал таким плотным, что казалось — им можно дышать вместо воздуха. Кухня давно перестала быть аккуратной, как несколько часов назад. Булочки уже остыли. Но это никого не останавливало. Все трое были пьяны ровно настолько, чтобы мир стал никакущим, смешным и совершенно не требующим серьёзности. — Дай сюда, — сказала Фелония, загребая ложкой густую сливочную глазурь. Одри попыталась намазывать вилкой, но это быстро превратилось в отдельное развлечение. Глазурь проскальзывала через зубчики и словно в замедленной съемке падала вниз, шлёпаясь на пол возле их ног. Она согнулась пополам от смеха. — Смотри… смотри… она убегает! — Райт наклонилась над столом, указывая пальцем вниз. — Почему… почему от меня все убегают? Даже мужики… Фел проследила за её взглядом: недокондитер уже протирала носком капли. — Это потому что ты её мучаешь. Ты мучитель, Одри Райт. А мужиков ты сама гонишь. — Я не мучитель! — возмутилась шатенка, вскинув голову. — Я художник! Посмотри… — она драматично махнула рукой в сторону пола. — Посмотри, какой рисунок получился. Абстракция. Линия, движение, драма. Одногруппница лениво прищурилась и наклонилась. — Это… глазурь, дурочка. Какая ещё к чёрту абстракция? — Нет, это композиция! — она уже почти смеялась. — А если вот так… — осторожно наступила на полоску и повела ногой, размазывая её по плитке. — Видишь? Текстура! Это называется работа с формой. — Это называется «ты загадила кухню Лэйн». Она проснётся и размажет тебя вместо глазури. — Неправда. Я создаю искусство. — Ты создаёшь бардак. — Ты ничего не понимаешь в высоком. Брюнетка подняла бровь и взяла со стола пустой бокал, заглядывая в него, будто искала ответ. — Одри. — Что? — Ты алкоголик. — Я выпила один коктейль! — Пять. И не забывай, это были мои фирменные. — Два с половиной. — Пять! — невозмутимо твердила Фелония. — И теперь ты разговариваешь с глазурью на полу. — Художников никогда не понимают. — Художники хотя бы убирают за собой. — Это часть атмосферы, Фел. Прекрати читать нотации, словно… ты мой отец, — она на секунду задумалась, затем серьёзно кивнула. — Ладно. Утром… утром уберусь. Янг вдруг окунула палец в миску с глазурью и резко потянулась к лицу подруги. — Эй! Опираться было бесполезно. Холодная влажная полоска появилась у Одри на щеке, затем ещё: по три с каждой стороны. Напоследок подруга ловко ткнула пальцем в кончик её носа, оставив аккуратный белый кружок. — Та-дам, — довольно объявила брюнетка, отстраняясь и любуясь результатом. Одри замерла, быстро моргая. — Ты… что… сделала? — Сделала из тебя кисулю. Может, теперь ты будешь выглядеть более уверенной и наконец набросишься на какой-нибудь член. — Какой-нибудь?.. — Да, на любой. Хоть на член профессора Синнера. Он бы тебе ставил пятёрки за хороший секс. — Фел, брось… Она фыркнула и потянулась к телефону. Включив фронтальную камеру, уставилась на своё отражение: белый нос, смешные «усы» из глазури и растерянные глаза. Секунда тишины, а потом она взвыла от смеха. Смех разнёсся по кухне, громкий, беспорядочный, заразительный. Но, кажется, он совершенно не мешал Лэйн. Блондинка спала прямо за столом, уткнувшись лицом в сложенные руки. Длинные светлые волосы закрывали половину лица, плечи медленно поднимались и опускались от ровного дыхания. Одри повернулась к ней и прищурилась, пытаясь сфокусироваться. — Нужно… — она икнула. — Нужно её хотя бы в зад перенести. — Куда? — Фелония замерла. Райт снова заморгала, пытаясь поймать ускользающую мысль. — В зал. — Аааа, — та ткнула пальцем в подругу. — Оооо, мать. Ты перебрала. — Конечно, — буркнула шатенка. — Зачем ты настаивала на твоём новом фирменном коктейле? Одногруппница театрально вскинула руки. — Это Лэйн просила! — Ложь. По твоим глазам было видно, как ты жаждала нас накачать. — Все претензии к блондиночке! Да и… пьяные вы более разговорчивые. Обе снова рассмеялись. — Ладно, — Янг стала более серьезной. — Поднимаем спящую красавицу. На словах это звучало просто, на деле оказалось куда сложнее. — Лэйн… — барменша осторожно потрясла ту за плечо. — Эй. Ноль реакции. — Она умерла? — Было бы не плохо. — Сплюнь, Фел. Они кое-как подняли Харрис со стула. Девушка повисла между ними, как мешок с песком: голова безвольно мотнулась, волосы упали на лицо. — Господи… — простонала Райт, пытаясь перехватить удобнее под руку. — Она тяжелее, чем выглядит. Я клянусь, в ней килограммов на двадцать больше, чем было пять минут назад. — Потому что в ней много страданий, — Фел удерживала хозяйку дома за второе плечо. — Страданий? — Да. Экзистенциальных. И ещё плюс Маргарита с моим коктейлем. Лэйн вдруг что-то сонно пробормотала, даже не открывая глаз: — Мэри… не ешь… карандаши. Обе девушки замерли. — Видишь? — серьёзно сказала Янг. — Травма. Одри захихикала, но в следующую секунду едва не выронила блондинку. — Чёрт! Держи её! — Я держу! Это ты её отпустила! — Я не отпускала, она просто… расползается как желе. Они медленно поволокли беспомощную по коридору, шаркая ногами. — Если она проснётся и увидит, что мы её тащим, — сказала шатенка, задыхаясь от смеха. — Она нас убьёт. Харрис внезапно обмякла ещё сильнее, её колени подогнулись. — О, нет, — простонала Райт. — Что? — Она становится… как переваренная лапша! Давай быстрее! Фелония тяжело вздохнула. — Это значит, что она полностью отключилась. Они кое-как дотащили пьяную до гостиной. Диван оказался спасением. Тело просто упало на диван, раскинув руки и ноги так, будто это был её последний безопасный остров. Одри выпрямилась, держась за поясницу. — Готово. Я чувствую себя санитаром. — Ты и выглядишь как санитар. — Что? — Усы. Ты — кот-санитар. Янг уже наклонилась к спящей подруге и начала стягивать с неё джинсы. Сначала занялась пуговицей и молнией. Шатенка опёрлась о спинку дивана, всё ещё смеясь, пока единственная живая душа в этом доме пыталась аккуратно освободить пьяную от джинсов, бормоча себе что-то под нос. Брюнетка бурчала уже громче: — Помоги мне… — Ммм… — плюхнулась в кресло и снова расхохоталась — Одри? — Ммм. Но девушка уже расслабилась и потянулась за телефоном. Экран вспыхнул ярким светом. Одно сообщение. Получено двадцать минут назад. 22:29 Неизвестный: «Хватит пить. Завтра голова будет болеть.» Улыбка медленно исчезла с её лица. Алкоголь будто на секунду улетучился, оставив после себя только неприятную пустоту в голове. Фелония в этот момент тяжело плюхнулась рядом с Лэйн, так что диван жалобно скрипнул. Девушка вытянула из-за спины подушки и сбросила их на пол. — О боже… — простонала, запрокидывая голову. — У меня вертолёты… потолок крутится… кто его включил? Одри не слышала её, потерялась в собственных мыслях: «Это же не запасной телефон. Это основной! Откуда у него и этот номер?», Пальцы вдруг стали ватными, будто их опустили в ледяную воду и те окоченели. Это… тот же человек? Или другой? Она набрала ответ, буквы на экране расплывались, словно плавали в мутной воде. Пальцы двигались неуверенно, и больше не принадлежали ей. 22:53 Одри: «?» Смотрела на сообщение несколько секунд. Потом добавила ещё одно. Пальцы буквально гнались за буквами. 22:53 Одри: «Это ты?» 22:54 Неизвестный: «Это я.» Сердце неприятно толкнулось в груди, напоминая о себе. Закрыв глаза, старалась собрать мысли, которые упрямо расползались под действием алкоголя и усталости. В голове вспыхнула одна мысль: OnlyVibe. Она ведь собиралась создать новый аккаунт. Даже несколько раз открывала приложение, доходила до формы регистрации… и закрывала. Каждый раз что-то останавливало её. Лень. Или… Странное чувство, что лучше подождать. Янг что-то забормотала: тихо, неразборчиво, слова путались ещё до того, как срывались с губ. — …зачем тебе второй телефон?.. Одри вздрогнула и обернулась, но Фелония лежала с закрытыми глазами. Спала. Ни намёка на осознанность. Райт нахмурилась, вглядываясь в лицо. «Она… это сейчас сказала? Или мне показалось?» Может, это был сон или пьяное бормотание. Под монотонный бубнящий голос пьяницы с дивана открыла банковское приложение. Экран показался черезчур ярким, режущим глаза. Цифры расплывались, и ей пришлось моргнуть несколько раз, чтобы сфокусироваться. Пальцы скользнули по экрану, нашли нужную строку: номер счёта. Она скопировала его, вернулась в чат. Несколько секунд просто смотрела на пустое поле сообщения. Курсор спокойно мигал, терпеливо ждал решения. Потом вставила номер счёта. Без суммы, без дополнительных комментариев. И нажала отправить.