Глава 8. Когда ловушка захлопнулась

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Чтобы наконец закончить разговор, Малек медленно подался вперёд и упёрся локтями в стол. Пальцы переплелись в сдержанный замок. Лицо оставалось бесстрастным, но голос стал расслабленный, чтобы создать иллюзию уступки. — Я вас услышал. Дайте немного времени поразмыслить над вашими словами. Эффект оказался мгновенным. Седовласый мужчина словно возродился заново. Черты его лица разгладились, складка между бровей исчезла, а напряжение в плечах ослабло. Декан Джексон действительно был из тех людей, кто быстро таял, когда чувствовал хотя бы намёк на согласие. Он задумчиво прикусил внутреннюю сторону щеки, всё ещё прокручивая в голове аргументы, которые собирался привести, но затем лишь коротко кивнул. Несмотря на возраст, у него не было ни намёка на залысины. Длинные седые волосы были собраны в аккуратный низкий хвост, который он привычным движением перебросил за спину. Направился к двери, но на пороге остановился и, обернувшись, повторил настойчиво: — Услышьте меня, Синнер. Комиссия не одобрит вашу рукопись. Профессор лишь слегка кивнул. — Я учту это. Декан ещё секунду смотрел на брюнета, затем открыл дверь и вышел. Щёлк. Дверь закрылась: в кабинете стало тихо. Одри больше не видела смысла прятаться. Она осторожно подвинулась и взялась рукой за щиколотку профессора, пытаясь отодвинуть его ногу, чтобы освободить себе путь. Но Малек даже не шелохнулся, пятки словно пригвоздились к полу. Девушка потянула сильнее. Тот сидел неподвижно, словно и не чувствовал её прикосновения. Незваная гостья совершенно не знала, с чего начать. Объяснить, что она делает в его кабинете? Или сначала попросить выпустить её из-под стола, где она, как нелепый беглец и вор, застряла между его ногами? Ей вдруг показалось, что Малеку… нравится, что она там. Внизу. У его ног. Он не сказал этого, никак не показал. Его лицо оставалось совершенно невозмутимым. Но тогда почему не отъехал на кресле, когда декан вышел? Почему сидел, словно удерживая в этой ловушке? Преподаватель тем временем придвинул ноутбук ближе, будто собирался продолжить работу. Пальцы лениво коснулись клавиатуры. Райт тихо прокашлялась, а Синнер театрально замер, повертел головой. — Ой… — произнёс с притворным удивлением. — Кто здесь? — даже схватился рукой за грудь, изображая испуг. — Боже, вы меня напугали. Только после этого мужчина положил руки на подлокотники кресла и облокотился на спинку. Серые глаза скользнули вниз, а заложница почувствовала, как её лицо начинает гореть. — Простите… — пробурчала из-под стола. — Ну что вы. Я мечтал с вами увидеться, — сделал небольшую паузу. Во взгляде мелькнула лёгкая насмешка. — Например, на первой лекции, которую вы пропустили. А вы вот где прячетесь. Знал бы, тоже сюда прибежал. Одри сглотнула. — Я проспала… — призналась она. — Но я… принесла угощение. Брюнет перевёл взгляд на ящик, в котором покоилась коробочка. — Синнабон в качестве извинения? — Откуда вы знаете, что там синнабон? Он глядел на неё, упираясь локтями в колени, будто это было самым очевидным. — Мне кажется, запах корицы вы и под столом учуяли. Несложно догадаться. — Может… — девушка осторожно положила руку на его колено, пытаясь отодвинуть ногу, чтобы выбраться. Но его ладонь тут же накрыла её пальцы. — …вы меня выпустите? Подняв бровь, он игриво улыбнулся. — А я вас разве держу? Поднял руки вверх, словно арестованный, и только после этого слегка отъехал назад на кресле. Сантиметров на десять, не больше. Места всё равно почти не прибавилось. — Очень смешно, профессор. — Объясните, что вы делаете в моём кабинете, хитрая лиса? — мужчина вдруг поднялся, протянул руку. — Ладно… Поднимайтесь. Вложив свою ладонь в его, Одри сначала поднялась на одно колено, затем на второе. От долгого пребывания в неудобной позе, шея затекла, а ноги слегка покалывало. Когда студентка наконец выпрямилась, оказалось, что они стоят слишком близко. Настолько близко, что ей пришлось буквально прижаться ягодицами к краю стола. Наглец смотрел на неё сверху вниз, серые глаза внимательно изучали её лицо. Затем снова сел в кресло, но вместо того чтобы отъехать… подъехал ближе. Колёсики прокатились по полу, и расстояние между ними исчезло окончательно. Одри снова оказалась между его ног, только теперь не под столом, а прямо перед ним, возвышаясь над профессором, который сцепил руки в замок. Постепенно возвращалось дыхание шатенки, сердце всё ещё билось слишком быстро, а щёки предательски горели, создавая милый румянец. Близость преподавателя была осязаемой — как невидимое поле, из которого невозможно выйти, даже если очень захотеть. Он всегда контролирует пространство; его колени медленно сдвинулись, Райт почувствовала, как они упираются в её ноги. — Профессор… Никак не отреагировав, сомкнул колени сильнее. Теперь её ноги оказались зажаты между ними, в плену мужчины. — Вы… — она попыталась чуть отступить. — Вы меня… держите. Он лениво пожал плечами. — Думаете? Студентка уставилась на него. — Думаю, да. — Вы так уверенно говорите, будто вас кто-то заставляет здесь стоять. — Ну… — она замялась и слегка повела плечом. — Технически вы. Его серые глаза внимательно изучали лицо гостьи и никак не могли насытиться её присутствием. — Обычно люди в таких ситуациях пытаются уйти. — Я пытаюсь. — Не очень активно. Она открыла рот, чтобы возразить, но замолчала. Потому что он был… прав. Та могла бы сделать шаг в сторону, могла бы сказать что-то резкое, могла бы просто развернуться и выйти. Но не делала этого. И это раздражало её саму. — Вы ведёте себя странно, — наконец сказала скованная. Брюнет чуть приподнял бровь. — Вы тоже… вы сидели под моим столом, — он усмехнулся. — Хорошо. Справедливо. Один-один. — Рад, что мы пришли к согласию. Снова она попробовала немного отодвинуться. Колени Синнера сжались сильнее, этот раз уже довольно ощутимо, доставляя физический дискомфорт. — Профессор, — выдавила из себя с нажимом. — Да? — Это уже черезчур. — Что именно? — Всё. Всё что вы делаете. — Вы пришли в мой кабинет. Прятались под моим столом. Держались за мою ногу. А теперь считаете моё поведение подозрительным. — Когда вы это так формулируете… это действительно выглядит странно. Но я могу объяснить! А вы… Вы психологически давите. — Это моё профессиональное умение… психологически давить. Он поднялся так быстро, что Одри едва успела среагировать. Его руки оказались на её талии. — Что вы… Мужчина легко поднял её, усадил на край рабочего стола. Та даже не успела осознать, как это произошло. А профессор уже стоял между её ног, почти вплотную, прижимаясь к ней. Руки опирались о стол по обе стороны от неё. В уголках глаз мелькнула тень самодовольства. — Малек… Брюнет наклонился ближе, теперь их лица разделяло совсем небольшое расстояние. — Вы всё ещё можете уйти. — Вы мне ясно дали понять, что отношения со студентками не строите. — А я и не строю никаких отношений. Злость не чувствовалась в его взгляде, лишь острый, проникающий интерес. Вместо слов его губы накрыли её, приглушая любой возможный ответ. Поцелуй сразу стал глубоким, собственническим, словно он забирал себе её дыхание. Пальцы оставались на холодной поверхности стола, не отрываясь. — Вы думали, я стану злиться? — прошептал он, прервав поцелуй лишь на мгновение. Его взгляд потемнел. — Это было бы слишком просто, хитрая лиса. Вы так яро желали поощрение. Так получите же его. Его поцелуй углубился, становясь более требовательным, и Малек почувствовал ответную податливость её губ. Он не сводил рук со стола, но каждый миллиметр его тела ощущал близость, её нарастающее возбуждение. Райт расставила ноги шире, инстинктивно открываясь ему ещё больше, пропуская его, призывая. Разорвав поцелуй, взгляд профессора опустился, отмечая едва заметное движение бёдер. Левая рука наконец оторвалась от стола, скользнув по плотной ткани джинсов. Он начал от колена, поднимаясь выше, обводя стройную ножку. Кожа под тканью будто вспыхнула, и Одри резко втянула воздух ноздрями, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. — И что мне с вами делать? — большой палец надавил на ткань там, где начиналась складка паха, и задержался. — Мне так нравится ваша дрожь, Одри. — Мне кажется, вы и сами знаете, — прикусила губу, пытаясь унять дрожь в коленях. Синнер развёл её ноги ещё шире, углубляясь в это пространство. Девушка даже представить не могла, что глупое проникновение в кабинет может закончиться так. Она просто хотела оставить коробку и сбежать, как мелкая воришка. Исчезнуть, пока её никто не заметил. А теперь… «Сейчас он в моей власти… или я в его? Он что… целует меня?» Она даже не сразу поняла момент, когда их лица оказались рядом. В голове вспыхнула новая, ещё более безумная мысль. «Это всё происходит на самом деле?». Подняла руки, коснувшись его плеч, затем пальцы поползли к шее, зарываясь в короткие волосы на затылке. Малек сдавил бедро пальцами, заставляя её пискнуть от лёгкой боли. Все мысли вдруг исчезли, будто их вымели одним резким движением, оставив в голове пустой, звенящий вакуум от происходящего. Мелькнуло где-то на краю сознания: «Не надо притворяться, Одри… Тебе это нравится. И он тебе нравится. Ты скучала по хорошему сексу, не смей его останавливать.» Свободная рука мужчины поднялась к её лицу, большой палец прошёлся по нижней губе, оттягивая в сторону. — Может быть, ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет. Не останавливайся. Они незаметно перешли на «ты». Не как решение и не как обещание на будущее — просто так вышло. В тот короткий промежуток времени, когда его рука скользила по интимным местам, формальное «вы» вдруг стало звучать нелепо и лишне, потому что между ними больше не существовало никакой дистанции. Брюнет резко схватил студентку за горло, впиваясь пальцами в нежную кожу, и толкнул назад. Её голова откинулась, волосы разметались. Он тут же приник губами к открывшейся шее, вдыхая запах. Поцелуй был голодным, оставляющий горячий след. — Тогда не смей отводить взгляд, когда я смотрю на тебя. Ни сейчас… ни когда-либо. Смотри мне в глаза всегда, — прорычал он, его голос был низким и властным. Правая рука скользнула под кофту, пальцы сомкнулись на упругой груди, безжалостно сжимая. — Твоё тело такое послушное, такое отзывчивое, Одри, — он усмехнулся, зубами прикусил кожу, вызывая дрожь и желание застонать. — Гораздо послушнее, чем ты сама. Скажи мне, чего ты хочешь. Скажи это вслух… и я выполню любую твою просьбу. Он оторвался от шокированной девушки, но остался близко, горячее дыхание всё ещё касалось её кожи. Глаза потемнели: в них читалось нетерпение и чистое желание. — Я хочу услышать твой голос, маленькая лисичка. — Я… ах… Райт не умела вот так… с ходу говорить о желаниях. Слова застревали где-то в глотке, путались, становились неловкими. Студентка и представить не могла, что Малек окажется таким — с напором, с такой мрачной, пугающей уверенностью в своих действиях. Даже если бы она попыталась сказать вслух, чтобы он её трахнул… голос всё равно прозвучал бы предательски тихо. Неуверенно… как-то по-детски. Поэтому она молчала и позволяла ему самому читать то, что так и не решалась произнести. Пальцы шатенки метнулись к его ремню, коснулись члена сквозь ткань, что наливался возбуждением. Но Малек среагировал мгновенно: ладонью перехватил запястье, прежде чем Одри успела сделать больше. Второй рукой сильно сжал её щеки, заставляя губы вытянуться уточкой. — Ты не слышишь меня? — он звучал жёстко, в серых глазах горел тот же острый интерес. — Я хочу услышать твой голос. Он отстранил руку студентки от себя, грубо отбрасывая. Прикосновение к его члену было мимолётным, но слишком дерзким для текущей игры. Во взгляде брюнета промелькнула насмешка. — О нет, хитрая лиса, — Малек покачал головой, губы растянулись в тонкой улыбке. — Сегодня ты не получишь своего. — Малек… — Малек… — жалостливо спародировал её. — Ты думала, что так просто обведёшь меня вокруг пальца? Так что давай… произнеси своё желание вслух. Синнер отпустил щеки бедолаги, но не отступил. Видел, как та пыталась собраться с мыслями, как её дыхание сбивалось. Девушке вдруг стало пусто без его руки на лице. — Ты молчишь… уже не такая разговорчивая? Может быть, тебе нужна мотивация? — его рука скользнула вниз, к пуговице её джинсов, но остановилась, не расстёгивая. — Скажи мне, чего ты хочешь, Одри… или я уйду прямо сейчас. Ответа не последовало, и мужчина развернулся к ней спиной, его плечи расправились, он сделал ещё один шаг к стене, словно какая-то папка его срочно заинтересовала. — Коснись меня, — голос студентки прорвался сквозь тишину. — Прошу, коснись. Профессор словно врос в пол. Затем развернулся на пятках: движение было молниеносным. Он накинулся на неё, схватив за талию и прижал к себе. Зубы оставили след на шее. Руки скользнули под бюстгальтер, добираясь до голой кожи. — Ты просила, — прошипел ей в ухо. — Теперь получай. Я дам тебе всё, но ты будешь умолять меня остановиться, Одри. — Нас… нас могут увидеть. Кабинет не закрыт. Малек! У него возникло дикое желание расстегнуть собственную молнию и отыметь её прямо на столе. Брюнет сжал грудь, большой палец прошелся по соску. Дёрнул джинсы вниз, обнажая бёдра, и пальцы пробрались под тонкую ткань трусиков, нащупывая влажность. Профессор провёл по складкам, наслаждаясь каждым вздохом партнёрши. Погрузил два пальца внутрь без предупреждения, не давая привыкнуть. Её тело сжалось вокруг него, и Малек усмехнулся. — Ты так боишься, что кто-то войдёт? Она так и осталась сидеть со спущенными штанами до колен, без возможности нормально раздвинуть ноги. Движения были скованными, но, похоже, Синнеру это совсем не мешало. Райт негромко всхлипывала, прикрывая глаза. Тело отзывалось дрожью, волной, от которой путались мысли. Как же ей было хорошо. Кажется, она уже забыла, что такое настоящая страсть. А может… и вовсе никогда не знала до этого момента. Профессор задвигался в ней, нарочно вытягивая желанные стоны. Наклонился ближе, губы коснулись её уха. — Ты хочешь, чтобы я остановился? Ты всегда можешь попросить. Ускорил темп. Большой палец нашёл чувствительную точку и начал круговые движения. Руки студентки цеплялись за край стола. — Но ты не скажешь, Одри. Потому что тебе нравится этот риск. Не так ли? Снова сжал её грудь, сжимая, поглаживая сосок. Хотел прильнуть к нему губами и прикусить. Тело Одри постепенно натягивалось как тетива, готовясь стать напряжённее. Дыхание иногда останавливалось, а пальцы сильнее сжимали край стола. Она была на грани — где чувства уже выходят из-под контроля, где остаётся всего одно мгновение до того, как напряжение сорвётся и накроет целой волной. Синнер резко остановился, замер внутри неё, прежде чем неспешно выскользнуть. Он поднял руку перед собой, разглядывая влажные следы возбуждения. Свет из окна отражался на блестящей коже, и он не спешил вытирать. Вместо этого он опустился в кресло, откинувшись назад, и похлопал себя по коленям. — Иди сюда, — приказал он. — Сядь на меня. Взор брюнета скользнул по телу девушки, задерживаясь на обнажённой груди, на джинсах спущенных до колен. Он не торопился, и не торопил её, наслаждаясь видом растерянности и смущения. — Ты думала, я дам тебе кончить так просто? Нет, хитрая лиса. — Но… Малек провёл влажными пальцами по своим губам, слизывая вкус. Взгляд стал желаннее. — Ты должна заслужить это. Покажешь мне, насколько сильно ты этого хочешь? Он снова похлопал по коленям: поза расслабленная, но в каждом движении читалась власть. — Не заставляй меня ждать, лисичка. Или я снова оставлю тебя на краю. Мужская рука легла на подлокотник кресла, пальцы постукивали по дереву. Одри соскочила со стола и неловко стянула джинсы с ног, ткань зацепилась за лодыжку, и она едва не потеряла равновесие. Штаны упали рядом с кофтой и бюстгальтером, образуя небрежную кучу на полу кабинета. Она стояла перед ним почти обнажённая, лишь мокрые тонкие трусики прикрывали самое интимное. Кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха и пронзительного взгляда. Что же она делает? Что же делает он? Костюм профессора безупречен: рубашка застёгнута до горла, галстук на месте, брюки идеально отглажены. Вернее, были идеально отглажены. Контраст между ним и её наготой был унизительным. Взгляд наглеца скользил по бёдрам студентки, по влажному пятну на трусиках. Мужчина ослабил чёрный галстук, потянув за узел, и расстегнул несколько верхних пуговиц. Ткань разошлась на груди, и напряжение в его плечах стало заметнее, словно он наконец позволил себе сделать вдох. — Вот так лучше, — довольно произнёс он. — Теперь иди сюда. Сядь. Я хочу почувствовать твой вес на себе. Синнер провёл рукой по своему бедру, его пальцы остановились у ремня, но он не расстегнул его. — Ты будешь сидеть на мне вот так. Голая и беззащитная, — губы растянулись в тонкой улыбке. — А я буду решать, что с тобой делать дальше. Понимаешь мои намерения? Одри покорно опустилась на его бедро: обнажённая кожа соприкоснулась с грубой тканью брюк. Собственник сразу же обхватил её талию, притягивая ближе; рука поползла вверх от пупка к груди, затем к шее. Пальцы сомкнулись на горле. Девушка села к нему спиной и он запрокинул её голову назад, укладывая на своё плечо, открывая тело для своего взгляда. Свободная рука скользнула по бедру девушки, надавливая, заставляя согнуть ноги. Он поднял их, развёл их шире: ступни Одри уперлись в его колени. Она больше не касалась пола, поза была неудобной, уязвимой, открытой, но он не давал ей пошевелиться. От этого щёки моментально вспыхнули теплом. Райт попыталась чуть сдвинуться, но быстро поняла — он не позволит. Отвела взгляд в сторону, будто внезапно стало очень важно рассмотреть что-то на стеллаже. — Ты чувствуешь это, Одри? Как твоё тело подчиняется мне? Какая ты мокрая… — Я… Малек, закрой дверь, прошу. Вдруг декан вернётся? Преподаватель провёл рукой по обнаженному животу и скользнул ниже, к краю трусиков. — Не вернётся. Я же могу сделать с тобой всё… что захочу. Почему ты позволяешь? Я не думал, что ты такая податливая, Одри. Рука на шее сжалась сильнее, заставляя дыхание с трудом пробираться в легкие. Пульс под его подушечками бился слишком часто. Телефон девушки завибрировал в штанах, но Райт даже не сразу поняла, что это за звук. Всё внимание распалось на мелкие осколки — дыхание, его голос, горячее прикосновение к коже. — Скажи мне. Насколько тебе это нравится? Провёл языком по шее стонущей, оставляя влажный след. Погрузил два пальца так глубоко, что тело Райт сжалось вокруг него, и он усмехнулся. — Ты… — голос Одри превратился в шёпот смешанный со стоном, и она неловко усмехнулась, смущаясь. — Твоё тело уже ответило за тебя, — профессор не давал ей отвернуться. — Смотри на меня. Я хочу видеть глубокие зелёные глаза, пока трахаю тебя пальцами. Райт едва ли сдерживала дрожь, взгляд то и дело скользил вниз, пытаясь разглядеть выпуклость в дорогих брюках Малека. Тело девушки предательски отзывалось на каждый его жест. Влага стекала по внутренней стороне бедра, пропитывая ткань. Пальцы судорожно впились в его предплечье и подлокотник, когда она неосознанно начала стонать громче и двигать бёдрами, случайно задевая напряжённый пах. — Ты не получишь того, что хочешь. Не сейчас, — пальцы впились в плоть, останавливая трения. — Хочешь увидеть меня? Сначала заслужи. — Хо-очу. Между ног обнаженной студентки вновь был найден чувствительный узел. Движения были точными, жёсткими, лишёнными нежности. — Кончи, — приказал он, усиливая давление и скорость. — И тогда, может быть, в следующий раз я покажу тебе, что скрывают эти брюки. Ты же будешь хорошей девочкой? Её тело начало напрягаться. Его собственный стон вырвался неожиданно, когда Одри вновь непроизвольно дёрнула бёдрами. Спина выгнулась дугой: волна накрыла её с головой. Безжалостные круговые движения на клиторе довели до безумия. Райт застонала, утробно замычала, в попытках заглушить оргазм. Профессор не позволил ей сдержаться — надавил ей на подбородок, заставляя открыть рот. — Не смей молчать. Ногти впились в его предплечье сквозь рубашку, оставляя полумесяцы на ткани и коже. Внутренние мышцы сжимались вокруг его пальцев, пульсируя в такт оргазму. Он замедлил темп, но не остановился полностью, продлевая её наслаждение до предела. Сначала дал ей прийти в себя в таком положении, затем поднял на руки и усадил на стол. Её ноги дрожали, едва ли могли удержать вес. Мужчина наклонился, подобрал с пола одежду незваной гостьи и протянул. — Одевайся. Нам пора возвращаться к работе, — он вытер руку о свои штаны, отступил на шаг, поправляя манжеты рубашки. Выпуклость не исчезла, но он не обращал на это внимания. — Или ты думала, что я дам тебе больше? — Я и этого не ожидала, профессор. После всего произошедшего язык едва подчинялся — даже выговорить слово «профессор» стало крайне тяжело, как будто оно застряло где-то глубоко внутри, между волнением и смущением. Каждое слово казалось чужим и одновременно слишком личным. После долгожданного пика Одри ощутила приятное опустошение внизу. Тело всё ещё дрожало, а в животе оставался узел напряжения, но теперь с ним смешалась новая, невыносимая смутность. Словно весь контроль и гордость растворились вместе с волной, оставив её уязвимой и растерянной. — Сегодня ты получила достаточно. В следующий раз, быть может, я буду более щедрым. Такое поощрение за пятёрку ты приветствуешь? Преподаватель развернулся к окну, давая ей время собраться. Его отражение в стекле наблюдало за ней.