Глава 9. Терапия

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

— Я… — она замялась и опустила глаза. — Я занималась интимом со своим преподавателем. В комнате повисла тягучая пауза. Кабинет доктора Линдона всегда был полутёмным. Не мрачным — скорее приглушённым, свет здесь намеренно убавляли, чтобы мысли звучали громче слов. Узкая лампа на письменном столе отбрасывала тёплый круг света на полированную поверхность, а остальная часть комнаты растворялась в мягких тенях. За окном уже медленно темнело — октябрьские вечера приходили рано. Одри сидела в кресле напротив, подтянув колени чуть ближе к себе. Она была в чёрном тонком свитере и джинсах, волосы собраны небрежным хвостом. Пальцы нервно переплетались на коленях. Доктор Конор Линдон расположился в своём привычном кресле. Он сидел откинувшись назад, расставив ноги в расслабленной позе, будто стараясь занять как можно больше пространства, но при этом не давить. Его руки лежали на подлокотниках, а взгляд — внимательный, спокойный, был направлен на пациентку. Он умел создавать ощущение безопасности. Именно поэтому студентка приходила сюда уже несколько лет. И именно поэтому сейчас ей было так трудно начать. Линдон не торопил её. Он редко торопил своих пациентов. После заявленного Райт выдохнула, будто собираясь погрузиться в холодную воду. Конор моргнул один раз, на лице промелькнула тень удивления, но профессиональная выдержка быстро взяла верх. Мужчина слегка выпрямился. — Понимаю, — сказал он монотонно. — Когда это произошло? Девушка пожала плечами. В заднем кармане штанов завибрировал телефон: видимо, кто-то из подруг прислал сообщение. — Вчера. — Вчера, — повторил доктор, аккуратно помещая это событие на мысленную полку. Её не отпускала мысль о том, что между ними всё осталось недосказанным. В тот момент, затянутый жаром и внезапной близостью, ей было не до вопросов — разум уступил место ощущению, и та позволила себе не думать. Ясность вернулась позже, уже за пределами его кабинета. Сначала казалось, что разговоры ни к чему: пусть это останется разовым, без обязательств, без лишних слов. Её это устраивало. Но теперь внутри всё сместилось. Неожиданно для неё же самой, поймала себя на том, что ей мало. Мало догадок, мало недосказанности, мало его. Ей нужна была определённость — чёткая, болезненная в своей честности. И, что пугало больше всего, ей хотелось не просто ответа… ей хотелось большего. Несколько секунд Конор изучал её лицо, её эмоцию. — Одри, — произнёс он осторожно. — Когда вы сказали «преподаватель», я… представил человека немного старше. Опишите его. Она подняла на него глаза, затеребила хвостик. — Вы думаете, я спала с каким-нибудь шестидесятилетним профессором философии? На её губах мелькнула слабая усмешка. Конор невольно усмехнулся в ответ. То, что произошло между профессором и студенткой, трудно было свести к простому и будничному слову «переспали». Это было нечто куда более запутанное и напряжённое. Одри даже через день всё ещё пыталась прийти в себя, а Синнер… казалось, получал удовольствие совсем от другого. От того, как проверял её на прочность, как наблюдал за каждой реакцией, каждым вздохом, каждой дрогнувшей мышцей. И по его натянутым брюкам в зоне паха было более чем очевидно — равнодушным он точно не остался. — Признаюсь, именно такой образ на секунду возник. — Нет, — покачала головой. — Он не старый. — Сколько? — Не больше тридцати пяти. Брови психотерапевта слегка приподнялись, он сцепил пальцы в замок и не сводил взгляда. Его руки оставались неподвижными долгое время, но в напряжении пальцев чувствовалось что-то сдержанное. — Это меняет картину. Шатенка опустила взгляд на свои руки, а затем взор невольно скользнул вниз — на ноги доктора Линдона. Он сидел расслабленно, широко расставив их, создавая открытую, неугрожающую позу. И почему-то в её голове вспыхнуло воспоминание. Расставленные ноги Синнера, сильные колени, тёмная ткань брюк. То, как Малек зажимал её ноги, удерживая на месте. По её спине пробежала мелкая дрожь. — Одри? — мягко позвал Линдон. Она моргнула и подняла голову. — Да. Простите. Спортивный мужчина наклонился чуть вперёд. — Я задам вам несколько прямых вопросов. Хорошо? — Хорошо. — Этот преподаватель… — сделал паузу. — Он намекал на близость? Давал понять, что это может повлиять на ваши оценки? Пациентка сразу покачала головой. — Нет. — Совсем? — Совсем. — Он вас к этому подталкивал? Она снова покачала головой. — Нет. — Тогда почему это произошло? Вопрос прозвучал спокойно, без обвинения. Студентка на секунду задумалась. Затем почти прошептала: — Потому что мне этого хотелось. Я могла уйти, но… не ушла. Конор не сразу ответил, смотрел на говорящую дольше обычного. — Хотелось? — переспросил он. — Да. — Вы уверены, что речь не идёт о давлении? Авторитете? Силе позиции? — Уверена, — раздраженно произнесла, скривив губы. Линдон это заметил, сделал записи в дневнике. — Одри, давайте разберёмся. Этот человек имеет власть по отношению к вам. Он преподаватель. Вы студентка. — Я знаю. — Иногда такие ситуации создают психологическое притяжение. Человек, который оценивает вас, обладает контролем. Это может вызывать смесь тревоги и возбуждения. Райт усмехнулась, резко втянула воздух ноздрями, похоже, ошеломленная собственными мыслями. — Он… — остановилась, подбирая слова. — Профессор просто… другой. — В каком смысле? — Когда он смотрит… кажется, что видит тебя насквозь, — медленно провела пальцем по подлокотнику кресла. Линдон молчал некоторое время. — И это вас привлекает? — Наверное, — задумчиво закатила глаза. — Или пугает? — И то и другое. Но заводит больше. Психотерапевт слегка кивнул, сделал запись в дневнике, царапая ручкой по бумаге. — Это довольно мощная комбинация. Шатенка отвернулась к окну. По дорожке шли школьники, и многие из них уже были в костюмах, видимо, подготавливались к предстоящему празднованию. Мальчик повыше надел рога дьявола, меньший был в плаще вампира, а одна девочка в ярком оранжевом парике смеялась, держась за руку своего брата. Хэллоуин подкрадывался постепенно, но уже чувствовался в воздухе города. Повсюду расставляли тыквы на ступенях, вешали гирлянды. Пациентка смотрела на шедших рассеянно. — Скоро Хэллоуин, — почему-то заявила она, отвлеклась от прошлой темы. — Да. Так и есть. — Я обычно люблю это время, люблю наряжаться и праздновать. — Обычно? В этом году не собираетесь отмечать? — Нет, — покачала головой. — Почему? Подтянув к подбородку горлышко свитера, она словно пряталась в мягкой ткани. Пальцы машинально теребили край рукава, пока взгляд был прикован к окну. Она долго молчала, наблюдая за тем, как один мальчик гонится за другим по мокрому асфальту. И только спустя несколько минут, не отрывая взора от улицы, тихо произнесла: — Потому что за мной кто-то наблюдает. В кабинете снова стало тихо. — Вы говорили об этом на прошлых сессиях. — Угу. Говорила. — Это чувство усилилось? Девушка медленно кивнула. Только одного не сказала. Не призналась, что слышала от незнакомца голосовое сообщение. Не призналась, что переслушивала его снова и снова, вслушивалась в интонацию. Не сказала, что помнит все его слова — особенно те, где звучало это странное, пугающее собственничество. И уж тем более не упомянула о другой детали. О том, что он без колебаний перевёл ей кругленькую сумму. Настолько большую, что она до сих пор не была уверена — шутка ли это была… — Иногда мне кажется, что я просто схожу с ума. — Одри… Скажите мне одну вещь. Шатенка обернулась. — Этот преподаватель… Он знает о том, что вы чувствуете, будто за вами следят? Перед её глазами всплыл холодный серый взгляд Малека. Его голос, усмешка, фигура, покрытые венами руки. — Нет, — медленно покачала головой. — Только вы и мои подруги. После её слов в кабинете снова установилась тишина. Доктор Конор Линдон склонил голову и потянулся к своему блокноту. Кончик ручки заскользил по бумаге, записал всего несколько слов: интимная связь с преподавателем, отсутствие чувства вины, страх слежки. Затем, подумав, добавил ещё одну короткую строку: реакция бесстрастная. Ручка остановилась, на мгновение доктор задержал взгляд на последней записи, проверяя собственную мысль на прочность. Затем его внимание внезапно сместилось. Лёгкое движение за стеклом. Он чуть нахмурился от холода. Кабинет, в котором он принимал пациентов, был не особенно большим, скорее уютным. Но его главной особенностью были окна. Их здесь было больше, чем ожидалось от такой комнаты: два высоких окна за спиной врача и ещё одно сбоку, почти во всю стену. Через них открывался широкий вид на авеню. Днём сюда лился мягкий городской свет, а вечером можно было наблюдать поток фар, людей и жёлтые такси, которые скользили по дороге, как светлячки. Сейчас окна были приоткрыты. Осенний воздух проникал в кабинет прохладными потоками. Конор вдруг заметно вздрогнул. Достаточно резко, чтобы Одри это уловила. Тот быстро поднялся со своего кресла. — Простите, — пробормотал он, зачем-то оправдываясь. Подойдя к окну за своей спиной, одним движением захлопнул его: створка ударилась о раму. Он повернул защёлку, задерживая ладонь на стекле, проверяя, плотно ли оно закрыто. Райт наблюдала за ним. — Замёрзли? — поинтересовалась она. — Немного, — ответил он, тон его был рассеянным. Мужчина прошёл вдоль стены и остановился возле высокого книжного шкафа, заполненного папками, книгами по психиатрии и несколькими тяжёлыми томами клинических исследований какого-то психолога. Конор опёрся плечом о край шкафа, скрестив руки на груди. Отсюда смотрел на пациентку под немного другим углом. Молчал, будто не желая возвращаться к разговору, но всё же заговорил: — Одри, если я правильно помню… примерно год назад, перед переводом на третий курс, вы рассказывали мне одну вещь. Вспомнил об этом лишь потому, что недавно снова перечитывал записи старых сессий. Страницы с заметками, сделанными когда-то наспех, вдруг вернули его к тем мыслям, которые давно казались забытыми. Шатенка вопросительно подняла брови. — Какую? — Вы говорили, что испытываете… довольно специфическое удовольствие от хорроров. Райт усмехнулась. — Из ваших уст звучит так, будто я маньяк. — Ни в коем случае. — Но вы явно так подумали. — Я подумал, что это интересная деталь. Очень актуальная в данный период времени, — чуть наклонил корпус. — Вы рассказывали о фильмах ужасов. Играх. Даже книгах. Она кивнула. — Да. — Напомните мне, что именно вы чувствуете, когда смотрите такие вещи? Девушка на секунду задумалась, откинулась в кресле, закинув ногу на ногу. — Сложно объяснить. — Попробуйте как-нибудь. Можно своими словами. Она слегка прикусила губу. — Это… напряжение. Я испытываю внизу живота странное тянущее ощущение. — Продолжайте, Одри. — Когда ты знаешь, что что-то произойдёт. Когда герой идёт по тёмному коридору, и ты понимаешь, что сейчас… что-то будет. Предвкушение. Сердце начинает биться быстрее, но ты всё равно смотришь. — Почему? — Потому что это… приятно. Страх — заводит. Конор наблюдал за ней очень внимательно. — Хмм… Вам приятно от… страха? — Да. Это как… контролируемый страх. Или… я не понимаю как правильно выразиться в данный момент. Простите. — Мне предельно ясно. Продолжайте. — Ты знаешь, что это фильм. Ты знаешь, что монстр не вылезет из экрана. Но тело всё равно реагирует, — Райт провела пальцами по руке, словно вспоминая это ощущение. — Мурашки, адреналин, бабочки в животе, сердце быстрее бьётся. Но ты в безопасности. Линдон кивнул. — То есть вам нравится ощущение угрозы… если вы знаете, что она не настоящая. — Можно и так сказать. — И вы чувствуете возбуждение? — Бывает. Девушка сказала это спокойно, без смущения. Конор упёрся плечом сильнее. — Интересно. Я ранее… не сталкивался с подобным, — он сделал несколько шагов по комнате. — Одри, вы понимаете, что это довольно важная деталь? — психотерапевт остановился напротив неё. — Потому что сейчас вы описываете ситуацию, которая очень напоминает ваш текущий опыт. Райт нахмурилась, потому что и сама это понимала, но противилась осознанию. — Вы думаете?.. — Вы говорите, что чувствуете, будто за вами наблюдают. Но при этом не демонстрируете типичных реакций страха. Большинство людей в такой ситуации начали бы избегать улиц, менять маршруты, усиливать тревогу. Обратились бы, в конце концов, в полицию, — Коннор слегка развёл руками. — А вы? — Я просто думаю об этом. — Именно. Вы анализируете это так же, как анализируете фильм ужасов. И знаете, что меня в этом беспокоит? — Что? — подняла глаза на доктора. — То, что вы не испытываете настоящего страха. Одри часто заморгала, пытаясь прогнать нарастающее напряжение. Телефон в заднем кармане снова завибрировал, коротко и настойчиво, но девушка даже не шелохнулась. Проверять не собиралась. Скорее всего, это написал Брендон — друг детства, с которым она договорилась встретиться, когда блондин приедет в город через несколько дней. Сейчас она была на приёме у специалиста, и всё остальное — звонки, сообщения, чужие голоса за пределами этого кабинета — оставалось лишь отвлекающим шумом, которому она не собиралась позволять вмешиваться. — Я испытываю страх. Мне страшно! — Нет. Вы испытываете интерес. Поэтому я думаю, вам стоит попробовать кое-что. Она насторожилась. — В каком смысле? — Вам нужно испытать страх. — Я только что сказала, что… — Настоящий страх, — перебил. — В реальной жизни. На секунду её лицо стало совершенно серьёзным. Студентка даже привстала из кресла. — Подождите… — буркнула она. — Вы сейчас намекаете, что я должна… что? Пойти ночью знакомиться с каким-нибудь психом? У меня уже есть такой, спасибо. На лице шатенки мгновенно появилось выражение искреннего возмущения: брови сошлись, губы приоткрылись, словно та уже готова была возразить. Линдон неожиданно рассмеялся, но совершенно беззлобно. Всё ещё стоял напротив, не двигаясь с места, однако в позе чувствовалось желание, которое так и не было доведено до конца. Ему хотелось сделать шаг ближе и легко надавить ей на плечи, чтобы пациентка наконец перестала упрямо стоять и опустилась обратно в кресло. — Нет, — поднял ладонь, останавливая пациентку. — Совсем нет. Одри смотрела на него подозрительно. — Тогда что вы имеете в виду? Конор подошёл к своему столу и медленно закрыл блокнот, хотя в этом не было необходимости. — Я хочу, чтобы вы столкнулись со страхом… но в контролируемой форме. — Это как? — Это ваш личный хоррор. Только теперь вы будете внутри истории. Девушка была наполовину приподнята из кресла: тело не успело решить, садиться обратно или окончательно встать. Смотрела на психотерапевта с лёгким недоверием, но в глазах появилось любопытство. Именно так она смотрела на новый фильм ужасов — сначала скептически, а потом всё внимательнее. Доктор Линдон обошёл стол и шагнул к ней, останавливаясь за спиной. Сначала Одри почувствовала его присутствие — тёплое, уверенное. Затем ладони мягко легли ей на плечи: жест отцовский, поддерживающий, лишённый какого-либо давления. Его руки не сжимали, не удерживали — просто лежали там, создавая ощущение опоры. — Сядьте. Она послушно опустилась обратно в кресло. За годы терапии привыкла к его умеренному присутствию. — Послушайте, — продолжил Конор, наклонившись вперёд. — Я недавно видел одну вещь. В TikTok. — Вы сейчас серьёзно? — пациентка рассеялась. — Иногда полезно наблюдать за тем, что делает современная культура. Студентка повернула голову в сторону, заглядывая себе за плечо, чтобы видеть профиль доктора. — И что же вы там увидели? — Квест-комнаты. Сейчас довольно популярны… комнаты ужасов. Люди платят за то, чтобы их заперли в пространстве, где нужно разгадывать головоломки, искать ключи, открывать тайники… и при этом за ними гоняются актёры, изображающие маньяков, призраков или монстров. Линдон сказал это совершенно серьёзно, без тени улыбки, без намёка на шутку, будто для него это было очевидным фактом. — Вы предлагаете мне… пойти в хоррор-квест? Звучит… неожиданно. Конор сжал её плечи, прежде чем убрать руки и отойти к столу, опёрся бедром о край, скрестив руки на груди. — Но логично, — добавил он. — Объясните. — Сейчас у вас странная ситуация. Вы говорите, что чувствуете, будто за вами следят. Но ваше эмоциональное состояние… отличается от типичной тревожной реакции. Одри задумчиво наклонила голову набок и замерла. Мысль, мелькнувшая в голове, заставила на мгновение застыть. — Вы всё ещё думаете, что мне это… нравится? — Нет. Я думаю, что ваш мозг воспринимает эту ситуацию как интеллектуальную загадку, а не как угрозу. Из-за этого вы не проживаете эмоцию. В хоррор-квесте произойдёт интересная вещь. Теперь девушка слушала куда внимательнее, взгляд стал сосредоточенным, каждое слово внезапно приобрело особый вес. Конор тем временем снял очки и устало потёр переносицу двумя пальцами. Положил их на столик рядом. Прикрыв глаза, собирался с мыслями перед тем, как продолжить. — Ваш мозг будет знать, что всё происходящее — игра. Но тело всё равно отреагирует. Адреналин поднимется, вы почувствуете напряжение. Думаю, выйдет должный эффект. Она слегка улыбнулась, теребя рукава. — То есть… всё как в фильме. — Да. — Только я внутри. — Именно. — И это должно мне помочь… как? Доктор снова сел в своё кресло. — Потому что это позволит вам сравнить два состояния. Контролируемый страх… и тот, который вы испытываете сейчас. Если ваш мозг действительно реагирует на ситуацию со слежкой как на своего рода интеллектуальную игру — вы это почувствуете. Райт некоторое время молчала, погрузившись в раздумья. Мысль словно тетрис укладывалась в голове, на губах появилась лёгкая, неожиданная улыбка. — Знаете что, доктор? — Что? — Это правда хорошая идея. Конор слегка приподнял бровь. — Вам нравится? — Да, — она даже немного оживилась. — Чёрт… Фелония уже несколько месяцев уговаривает меня сходить на такую штуку. — Это же здорово. — Да. Она нашла какую-то суперстрашную комнату в центре. А я… после расставания с Алексом не решилась пойти. Фел говорила, что там актёры хватают тебя за ноги и выключают свет. У одного подростка от частых вспышек эпилепсия началась. — Да, это то что нужно. Я… не про эпилепсию, естественно. — Она хотела пойти всей компанией. Воображение сразу же подхватило эту мысль. Тёмные коридоры, чьи-то крики, эхом разлетающиеся по пустому пространству. Громкий, заразительный смех Фелонии и адреналин, горячей волной разливающийся по телу. Её глаза теперь светились тем самым азартом, который психотерапевт видел год назад, когда она рассказывала про фильмы ужасов. — Думаю… — заявила Одри, вспоминая о непрочитанных сообщениях. — Я напишу ей сегодня. — Напишите. Обязательно запоминайте все эмоции и ощущения. Райт машинально перевела взгляд на настенные часы. Секундная стрелка щёлкала, отмеряя время, и это внезапно напомнило ей, что сессия уже закончилась десять минут назад. Девушка поднялась с кресла, пальцы привычным движением расправили складки на одежде, пригладили волосы, которые выбились у висков. Задержалась, словно проверяя, не забыла ли что-то. Взяла сумку, перекинула ремешок через плечо и, попрощавшись, направилась к двери. Почти дотронулась до ручки, когда за спиной раздался голос врача. — Одри, я… Она остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. За спиной повисла пауза — неловкая, вязкая. Мужчина замялся, подбирал слова, которые не ранят её слишком сильно. — Перед нашей сессией я оставил анонимный запрос в полицию. Указал время, когда вы, скорее всего, будете дома. Возможно… вас там уже ждут. Её плечи медленно напряглись. Она обернулась через плечо, и во взгляде смешались недоумение и вспыхнувшая тревога. — Что… что вы сделали? Слова прозвучали тише, чем та хотела, но в них отчётливо дрогнуло напряжение. Конор выдержал её взгляд, не сдавая позиции, хотя в его лице мелькнула тень сомнения. — Я решил, что вы сами не обратитесь в органы… по личным причинам, — он сделал короткую паузу, давая ей шанс возразить, но продолжил. — И посчитал, что лучше вмешаться сейчас, пока не стало слишком поздно. Тишина между ними стала острее ножа. Его спокойствие звучало как приговор — и от этого сердце забилось быстрее, девушка не знала, благодарить его или бояться последствий. Он сцепил пальцы перед собой, заранее готовясь к её реакции. — Я понимаю, вы будете злы. Но это ради вашей безопасности. Поэтому… пожалуйста, просто позвольте им составить протокол и принять у вас заявление. Я хочу уберечь вас! На лице студентки сначала появилось недоверие, а затем резкое раздражение. — Да кто вас просил? — вспыхнула она, повернувшись к нему всем телом. Её пальцы сжались на ремешке сумки. — Это вообще-то моя жизнь. И мои проблемы. Вы не имели права… вмешиваться вот так.

***

Коридор их старого многоквартирного дома пах дешёвым моющим средством и чем-то пригоревшим — вероятно, миссис Норт опять забыла кастрюлю на плите. Лампы под потолком жужжали, бросая на стены тусклый холодный свет. Одри всё-таки раскошелилась на такси. Сил на общественный транспорт не осталось — ни моральных, ни физических. Сев на заднее сиденье, назвала адрес и откинулась на спинку, наблюдая, как вечерний город медленно скользит за окнами. Она смогла дозвониться до Брендона. Разговор вышел коротким, деловым, но в нём чувствовалось что-то тёплое, знакомое, из прошлого, которое не успело окончательно стереться. Друзья договорились встретиться через три дня, Брендон как раз должен был приехать в Нью-Йорк. Затем открыла переписку с Фелонией, отвечала на накопившиеся сообщения: одно за другим перечитывая написанное перед отправкой. Даже спросила, есть ли у той время сходить в квест-комнату. Но ответа от брюнетки так и не последовало. Райт шла медленно. Правая нога подрагивала и предательски подкашивалась сильнее левой. Соседские двери приоткрывались: сначала одна, потом другая. Глазки блестели как маленькие стеклянные пуговицы. «Чёртовы тараканы.» Соседи, которых она за четыре года жизни здесь видела от силы пару раз, теперь высыпались из своих квартир, словно потревоженные насекомые. Двери соседей противно скрипели, и в щелях блестели любопытные, осуждающие глаза. Миссис Норт, местная хранительница морали и главная сплетница дома, и вовсе вышла на площадку, демонстративно поправляя халат, хотя взгляд её был прикован к двум фигурам в форме у двери Одри. Полисмены выглядели чужеродно в этом обшарпанном пространстве. Один — широкий в плечах, словно шкаф, другой — более худощавый, с идеально гладковыбритым лицом и острым, как скальпель, взглядом. Райт остановилась в паре метров от них, чувствуя, как во рту пересохло. — Добрый вечер, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Вы ко мне? Худощавый сверился с планшетом, затем поднял на неё холодные голубые глаза. — Добрый вечер. Мисс…? — Райт. Одри Райт, — пробурчала, ощущая, как за спиной миссис Норт жадно ловит каждое слово. Полицейский кивнул. — Вы проживаете в этой квартире? — Да. Она достала ключи, но не спешила открывать дверь. Худощавый полисмен сделал пометку и тут же спрятал планшет в поясную сумку. — Нам поступило анонимное обращение, — произнёс он. Одри уже почувствовала, как неприятное напряжение поднимается по позвоночнику. — В обращении говорится, что вашей жизни может угрожать неизвестный мужчина. Что он якобы проникал в вашу квартиру и преследует вас. Девушка замерла, а затем резко замахала руками, будто пыталась физически поймать эти фразы и запихать их обратно в рот полицейскому. — Нет, нет, подождите… Соседи. Чёртовы соседи. Дверь миссис Норт приоткрылась ещё шире, а из квартиры напротив выглянула пожилая пара. «Вот блять. Только этого не хватало. Завтра весь дом будет шептаться о том, что к «тихой студентке» лазят маньяки, а послезавтра попросят съехать, чтобы не привлекать криминал.» Шатенка резко обернулась через плечо. Половину лица скрыла тяжёлая прядь волос, она натянуто улыбнулась соседям, после чего снова повернулась к офицерам. Успела заметить, как миссис Норт охнула и прижала ладонь к груди. — Можем зайти ко мне? — почти в мольбе просила владелица квартиры. — Здесь… Здесь ужасный сквозняк. И слишком много лишних ушей. Широкоплечий полицейский коротко усмехнулся. — Сквозняк, говорите? — Да, сильнейший. Я однажды почки простудила. Сейчас ей внезапно пришла в голову странная мысль: а можно ли вообще простудить почки от сквозняка? И теперь эта идея казалась подозрительно правдоподобной. Впрочем, проверять это на собственном опыте ей совсем не хотелось. Трясущимися пальцами выудила ключи из сумки. Металл бился о металл, создавая предательский звон. Когда замок наконец щёлкнул, и они оказались внутри, девушка с силой захлопнула дверь, отсекая любопытный мир снаружи. Но легче не стало. Теперь в её прихожей было слишком тесно от их присутствия. — Проходите, — повела рукой по воздуху. Квартира встретила их темнотой, пока девушка не включила свет в гостиной. Всё выглядело обычно: книги на небольшом полке, сложенный плед на диване, чашка на журнальном столике. Вошедшие представились. — Детектив Марк Хендерсон, — сказал широкоплечий мужчина, показывая удостоверение. — Офицер Дэниел Кларк, патрульное подразделение, — добавил второй худощавый, коротко кивнув. Полицейские огляделись. Девушка закрыла дверь и наконец позволила себе выдохнуть. Марк Хендерсон снял фуражку, положил на комод при входе. Невольно зацепился взглядом за небольшую коробочку под зеркалом. Прищурился, присмотрелся внимательнее — и понял: внутри лежал дверной замок. — Вы сказали «анонимное обращение»? — она глядела на гостей, прислонившись спиной к двери. — Кто его оставил? Мужчина? Женщина? Ей не было нужды задавать этот вопрос — ответ и без того был ей известен. Но что-то внутри подтолкнуло её к игре: шатенка надела на лицо лёгкое недоумение, спрятала правду за ресницами и позволила себе разыграть короткий, безупречный спектакль незнания. — Система скрывает личность заявителя, если он настаивает на конфиденциальности, — ответил Марк, проходя вглубь гостиной. — Но звонивший был очень убедителен. — Итак, мисс Райт, — заявил Дэниел. — Нам позвонил человек, который утверждает, что видел мужчину возле вашей квартиры. Одри скрестила руки. — Какого мужчину? — К сожалению, описание весьма… расплывчатое. — Я дома бываю только с… друзьями. Широкоплечий полицейский опёрся рукой о спинку кресла, чуть наклонившись вперёд, невзначай сокращая дистанцию. — Вы уверены? Внутри всё неприятно сжалось. Одри заставила себя пожать плечами, делая вид, что ей всё равно. Почему-то начала оглядываться, цепляясь взглядом за детали, проверяя, всё ли на своих местах. Светло-бежевый ковёр, почти сливающийся со стенами. Край столешницы, виднеющийся из кухни. Диван. Книжные полки. Даже одна-единственная лилия в вазе. — Послушайте… — провела ладонью по волосам. Врала, глядя прямо на пуговицу на его тёмно-синей форме. — Я живу одна. Никаких незнакомцев у меня дома не было. — И никто не пытался проникнуть? — Нет. Она скользнула взглядом к кухонному окну, но тут же вернула его обратно — к выбритому мужчине, словно запрещая себе отвлекаться. Полицейский сделал паузу. — Замки не вскрывались? — Нет. — Дверь не была открыта, когда вы возвращались домой? — Нет, — покачала головой. — Вы живёте одна? — Одна. — Парень? Бывший муж? Навязчивый поклонник? — Нет. То есть... был Алекс, мой одногруппник, но мы расстались. Он не из тех, кто будет лезть в окна. Он слишком ценит свой маникюр для этого, — попыталась пошутить, но шутка вышла плоской и безжизненной. Худощавый полисмен внимательно следил за ней, не упуская ни одного движения, в то время как второй, оставаясь на месте, медленно осматривал комнату, собирая из деталей цельную картину. — Мисс Райт, — сказал Дэниел. — Вы можете говорить откровенно. Если кто-то вас беспокоит… — Никто меня не беспокоит! Напарники переглянулись. — Тогда вы должны понимать, анонимные звонки такого рода — не серьезная вещь. Но мы обязаны отреагировать и удостовериться в вашей безопасности. Мы осмотримся? Просто убедимся, что в квартире нет посторонних и скрытых повреждений. — Я понимаю. Конечно. — Возможно, кто-то из соседей решил перестраховаться? Одри усмехнулась — коротко, больше для себя, и подошла к кухонной стойке, оперевшись на неё ладонями. Холод приятно контрастировал с её горячей кожей. — Понятия не имею… — шатенка закусила губу. В какой-то момент квартира вдруг показалась ей меньше. Стены сдвинулись ближе, а воздух стал слишком плотным, тяжёлым для дыхания. Полицейские не спешили уходить. Марк — с грубоватыми чертами лица и внимательным, цепким взглядом, ринул на кухню. Он двигался спокойно, без лишней суеты. Райт осталась на месте. Ладони начали потеть, но она не убирала их со стойки, только сильнее сжала пальцы. Хендерсон остановился у окна, долго смотрел. Затем наклонился ближе, провёл пальцем по раме, проверяя, не осталось ли следов взлома, и следом щёлкнул защёлкой. Окно выходило во внутренний двор — старый, полутёмный, с мусорными контейнерами и ржавыми велосипедами, брошенными жильцами. Мужчина тихо хмыкнул. — Если кто-то и лез, то мог сделать это через это окно, — он рассуждал вслух. Хозяйка квартиры сглотнула. Девушка молилась только об одном: чтобы эти профессионалы не решили заглянуть в её «рабочий» шкаф, где лежал штатив и комплект белья. — Оно всегда закрыто, — шустро ответила. Марк проверил замок, пощёлкал, провёл пальцами по краю. — Замок новый. — Да… я недавно меняла. Он повернул голову. — Почему? — Старый… заедал. Мужчина в форме кивнул, но ничего не сказал. Ладони Одри окончательно вспотели. Она едва заметно провела ими по мягкому рукаву свитера, стараясь скрыть жест. «Пусть посмотрят и уйдут.» Мысль оформилась чётко и холодно. Девушка могла бы прямо сейчас сказать, что не нуждается в их помощи, указать на дверь — и всё закончится. Но тогда в протоколе обязательно появится строчка: «Гражданка препятствует осмотру» или «Отказывается содействовать сотрудникам полиции.» Нет. Лучше сыграть роль. Пусть думают, что она согласилась добровольно. Пусть осмотрят квартиру, убедятся в своей правоте — и уйдут. Хендерсон тем временем отвернулся от окна и медленно прошёлся по кухне. Шкафчики он не открывал, ничего не трогал — но его взгляд скользил по поверхностям с профессиональной внимательностью. Марк, чьи плечи, казалось, занимали добрую половину проёма кухни, замер. Будто по одному лишь порядку вещей можно понять, кто здесь живёт… и есть ли в этой истории кто-то ещё. Но для них этого «кого-то» не существовало. Только аноним, который заявил об опасности для девушки. Карие глаза мужчины цеплялись за детали автоматически, без усилий. И Одри вдруг поймала себя на том, что следит за каждым его движением. — Одри, а у вас на комоде при входе коробка лежит, — раздался голос Хендерсона. — Если я не ошибаюсь, там замок нарисован. Собрались менять? Пока Дэниел осматривал уборную, его напарник стоял вполоборота к прихожей, не сводя взгляда с нужной точки. — Вон там, — добавил он и кивнул в сторону входной двери. Она послушно проследила за его взглядом. «Чёрт. Коробка. Совсем вылетело из головы. Стоит и стоит. Надо было давно выбросить. Хотя… замок и правда стоило бы сменить.» — А, это… — Одри чуть повела плечом, стараясь звучать небрежно. — Просто коробочка. Пустая. Замка там нет. Марк перевёл на неё взгляд, бровь чуть приподнялась. Он не спешил отвечать. И это молчание почему-то оказалось красноречивее любых слов. «Боже, Одри… Врать полиции? Серьёзно? Я никогда этого не делала. Никогда! Зачем я это вообще сделала? Почему просто не сказала правду? И почему не сказала им, что знаю, кто оставил анонимное сообщение?» Одри прочистила горло, продолжая: — Никак не выброшу. Уже сделала шаг в сторону прихожей, но тут же остановилась. Если она сейчас поднимет коробку… или, хуже того, решит её выбросить при них — это будет выглядеть слишком показательно. Мужчины поймут, что она не пустая. А значит, есть что скрывать. Нет. Лучше оставить всё как есть. Одри Райт, которая всегда переходила дорогу строго на зелёный и возвращала лишнюю сдачу в магазине, сейчас лгала представителям закона. Она замерла на месте, словно этого шага вовсе не было. Хендерсон продолжал смотреть на неё, затем коротко кивнул, сделав для себя какой-то вывод, и не стал идти в коридор. Тем временем второй полицейский вернулся в гостиную. Он сложил руки за спиной и медленно прошёлся по комнате, осматриваясь уже без спешки, но с тем же вниманием. Остановился у дивана. — У кого-нибудь есть ключи от квартиры? — спросил Дэниел. — У родителей, — она повернулась к нему. — Они часто приезжают? — Не часто. — Где они сейчас? — В другом городе. Это далеко, несколько часов езды. Рация внезапно выскользнула из крепления с глухим щелчком и тяжело ударилась о его бедро. Дэн выругался себе под нос и тут же нагнулся, подхватывая её уверенным движением. Пальцы привычно нашли зажим, поправили его, и мужчина, не глядя, вернул рацию на место, сильнее надавив, чтобы та надёжно зафиксировалась. Ткань формы натянулась на плечах, ремни снаряжения дали о себе знать. Всё в его движениях было отточено до автоматизма — быстро, чётко, словно он проделывал это десятки раз за день. Возможно, так и было. — Значит, вы приезжая? — Можно сказать и так. — Квартира съёмная? — выпрямившись, Дэниел Кларк проверил крепление ладонью и лишь затем снова поднял взгляд на комнату, будто ничего не произошло. — Нет. Она была моей бабушки. — Была? — Она умерла лет пять назад, и родители оставили её мне на время учёбы. Светловолосый кивнул, сделав ещё несколько шагов по комнате. — Я так понимаю, за дверью ваша спальня. Можем пройти? — Разумеется. Проходите. Мужчина приоткрыл дверь: взгляд зацепился за кровать. Точнее, за то, что на ней происходило. Плед был сбит, подушки валялись неровно. Одеяло наполовину сползло на пол. Рядом на пуфе лежала одежда. — У вас тут... бурно прошло утро, мисс Райт, — заметил он, приподняв бровь. Девушка внутренне вздрогнула, шагнула за гостем следом. Уже надумала, как преследователь действительно забрался к ней в спальню и перерыл тут всё. Может, он искал её запасной телефон? Но увидев, что ничего не изменилось с утра, она выдохнула. — А… это… я… Извините за беспорядок, — устало улыбнулась. — Утром собиралась на занятия. Опаздывала. Перерыла половину комнаты и просто… не успела всё убрать. Она быстро заговорила, чувствуя, как внутри поднимается паника. Полицейский оглядел кровать, заглянул за шторы. Его движения были отточенными, механическими. Профессионал. Он не искал беспорядок, он искал точки входа. Потом перевёл взгляд на девушку. — Тогда всё в порядке. Но Райт всё равно почувствовала, как сердце забилось быстрее. Поглядела на шкаф с зеркальной дверцей. Там внутри на нижней полке в коробочке покоился выключенный второй телефон. Если Дэниел решит открыть шкаф… будет беда. Но, к счастью, светловолосый мужчина остановился. Потом выпрямился. — Похоже, действительно всё хорошо. Но вы в любом случае будьте внимательны. Шатенка уже собиралась облегчённо выдохнуть, когда вдруг из кухни раздался громкий голос Марка: — Дэниел! Иди сюда, я кое-что нашёл. Они повернули головы одновременно — синхронно среагировали на один и тот же сигнал. Сначала в гостиную почти бегом вернулся Кларк, следом — Райт. Его напарник стоял на одном колене у кухонного островка. В одной руке был фонарик, а в другой, было что-то маленькое, серебристое — на первый взгляд похожее на круглую батарейку. Одри остановилась рядом, чувствуя, как внутри холодеет. «Что это?..» — не произнесла вопрос вслух. — Это самодельная прослушка, — ответил Марк, будто прочитал её мысли. Дэн уже доставал из поясной сумки прозрачный зип-пакет. Плёнка зашуршала в его руках. — Не трогал больше ничего? — спросил у напарника, раскрывая пакет. — Нет, — так же коротко ответил Хендерсон. Он аккуратно, ювелирно, опустил находку внутрь. Пакет закрылся с тихим щелчком. — Одри, — голос Марка стал жёстче. — Теперь вы точно понимаете, почему мы здесь? Райт затаила дыхание. У неё возникло дикое, иррациональное желание броситься из окна, чтобы перестать чувствовать. «Это оставил он. И теперь всё станет только хуже.»