Глава 11. Симфония боли и экстаза

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Бедолага не смела повернуться. Прижалась лицом к шершавому дереву, ощущая, как по щекам катятся слёзы. — Пожалуйста... — шептала, её тон был полон такого животного, первобытного страха, который невозможно сыграть. — Пожалуйста, дай мне уйти. Умоляю тебя. — Не могу. Голос низкий, вибрирующий, пробирающий до костей. Незнакомец не мог её отпустить, потому что она уже принадлежала ему. Девушка зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. В голове вихрем неслись страшные картины. «Зачем он здесь? Деньги ему явно не нужны. Тогда что? Изнасилование? Или он один из тех психопатов, о которых я читала на лекциях по судебной психиатрии. Тех, кто коллекционирует страдания своих жертв перед тем, как нанести последний удар?» Руки человека в маске легли ей на плечи, и с силой развернули хныкающую к себе. Зеленоглазка слабо вскрикнула, отворачивая лицо и не желая открывать глаза. Словно была абсолютно обнажённой перед ним, несмотря на одежду. — Не надо... — невнятно буркнула она. Мужчина издал тихий, едва слышный хмык: смесь насмешки и странного удовлетворения. Пальцы, длинные и горячие, коснулись девичьей щеки, стирая слезу, а затем медленно скользнули вниз, к вырезу белой блузы. Зацепил пальцем край ткани под жилетом, заставляя Райт вздрогнуть от этого интимного, собственнического жеста. — Остановись... прошу тебя, остановись, — снова взмолилась, чувствуя, как сознание начинает плыть от переизбытка адреналина. Этого ли она хотела? Об этом говорил чёртов психотерапевт? Не обращая внимания на просьбы, преследователь запустил руку в задний карман своих джинсов. Одри замерла, ожидая увидеть нож или шприц, но он вытащил массивный квадратный пульт, который с трудом помещался в кармане. Раздался негромкий щелчок. Красный свет в комнате внезапно изменился. Лампы перестали просто гореть, а перешли в режим ломаного мерцания. Короткие вспышки выхватывали из темноты то его маску, то свиную голову, то лезвия пил. Свет пульсировал, превращая реальность в стробоскопический ад. Преследователь контролировал всё: свет, её тело и саму её жизнь. И в этом мигающем кошмаре шатенка вдруг поняла — тот не собирается её убивать. Он хочет нечто гораздо более страшное: чтобы жертва никогда не забывала это чувство полной, абсолютной беспомощности в его руках. Вспышка — он стоит вплотную. Тьма — только тяжёлое дыхание. Вспышка — его рука снова медленно лезет в задний карман джинсов. На его раскрытой ладони лежал бутон ярко-красной розы. Без стебля, без шипов — просто примятая головка цветка, которая в багровом сиянии казалась сгустком живой крови. В следующей вспышке роза пропала, поглощённая тенью, а затем снова возникла перед самым её лицом. «Он сумасшедший. Это грёбаный психопат, который решил поиграть в эстетику смерти. Я засажу маньяка за решетку!» Страх на мгновение отступил, уступая место яростной, отчаянной дерзости. — Подавись своим гербарием! — выплюнула она. Резким движением выхватила бутон из его рук и со всей силы швырнула ему в лицо. Лепестки задели маску и рассыпались по полу, как капли. Ответом был не удар. Прежде чем шатенка успела осознать содеянное, чужие пальцы впились в её подбородок, заставляя раскрыть рот, и тот грубо запихнул поднятый с пола бутон ей между зубов. Терпкий, горький и пыльный — заполнил рот, мешая дышать. — Спаситффф… Помоготффф… — только сейчас, с набитым ртом, девушка решилась закричать. Четверокурсница попыталась выплюнуть розу, но он зажал рот рукой, перехватывая обе её руки другой ладонью, сжимая так, что кости хрустнули. Незнакомец потянул её к стеллажу. Раздался резкий металлический лязг. Щёлк. Щёлк. Холодное железо сомкнулось на запястьях. Это не были пластиковые бутафорские браслеты на липучках. Это была тяжёлая, настоящая сталь, которая мгновенно отозвалась болью в суставах. «Это не игра. Это не игра, господи...» Отчаянная девушка дёрнулась, пытаясь высвободиться, но наручники сидели плотно, впиваясь в нежную кожу. В её голове билась только одна мысль: «Доктор Линдон говорил, что я провоцирую мир на агрессию своей скрытностью. Но я не этого хотела! Я не хотела быть связанной в вонючей комнате с маньяком!» Вспомнила свои фото на OnlyVibe, где сама надевала на себя декоративные цепи для кадра. Сейчас эта ирония судьбы казалась ей омерзительной. Преследователь, не обращая внимания на сопротивление, поволок добычу вглубь комнаты. Идя, она спотыкалась, а юбка задралась ещё выше. Извращенец подвёл её к одному из массивных железных крюков, свисающих с потолка. Обхватил за талию и рывком поднял её вверх. — Нет! Стой! — попыталась выкрикнуть, но из-за розы в рту получился лишь приглушённый хрип. Она, наконец-то, сплюнула её. Человек в маске накинул цепь наручников на острие крюка и отпустил девушку. Боль пришла мгновенно. Вес собственного тела потянул вниз, заставляя металл врезаться в запястья. Она инстинктивно задергала ногами, пытаясь найти опору. Каждое её движение только усугубляло ситуацию: сталь сдирала кожу, а запястья начинали гореть огнём. По лицу сильнее потекли злые, обжигающие слёзы. Она наконец смогла вытолкнуть изо рта остатки лепестков. — Блядский ублюдок! — закричала она, срывая голос. — Отпусти меня! Слышишь? Отпусти, мразь! Тебя посадят, я клянусь, я выжгу тебе глаза, если выберусь! Кричащая висела перед ним, беззащитная, выставленная напоказ под этим проклятым мигающим красным светом. Он просто стоял, наблюдая за тем, как она извивается на крюке, и как ярость медленно, капля за каплей, превращается в отчаяние. Боль в запястьях стала невыносимой, когда адреналиновый всплеск начал медленно спадать, оставляя после себя лишь пульсирующую резь. Металл буквально вгрызался в надкостницу. В отчаянной попытке спастись от этой пытки, она подалась вперёд и резко обхватила ногами талию своего преследователя. Это был жест не близости, а выживания. Девушка просто хотела перенести вес тела на него, чтобы хоть на пару секунд ослабить натяжение цепей. Под её бедрами напряглись его мышцы — твёрдые, как литой бетон. Он не оттолкнул. Напротив, руки опустились ей на бёдра, фиксируя в этом вынужденном объятии. — Крикнешь — убью. В низком, лишённом эмоций шёпоте сквозила такая ледяная уверенность, что гнев подвешенной мгновенно испарился, уступая место парализующему ужасу. Она замерла, боясь даже дышать. В его руках не было ножа или пистолета, но ей казалось, что он может лишить её жизни одними лишь руками. «Где же Фелония? Где эти чёртовы актёры? Почему никто не заходит? Камеры… камеры работают?» Ей казалось, что она висит здесь вечность, хотя рассудок подсказывал: прошло не больше нескольких минут. Преследователь провёл ладонями по девичьим ногам, которые сжимали его талию. Одри не видела лица за маской, не видела цвет волос под капюшоном, но по тому, как замедлилось его дыхание, поняла: он наслаждается. Каждым всхлипом, каждой каплей крови на руках, самим фактом полной зависимости от него. Руки мужчины поползли под подол юбки. Грубое, бесцеремонное вторжение заставило очнуться от оцепенения. «Нет. Ни за что.» Она резко расцепила ноги, собираясь нанести сокрушительный удар в пах — туда, где любая сила становится слабостью. Райт хотела, чтобы он взвыл, чтобы он почувствовал хоть малую долю той боли, что причинял ей. Но мужчина словно считал мысли. Прежде чем колено достигло цели, тот молниеносно перехватил ногу, больно сжав щиколотку. Хватка была подобна капкану. Незнакомец с силой забросил её ноги обратно себе на пояс, заставляя снова повиснуть на нём всем весом. От резкого рывка наручники снова впились в растерзанную кожу запястий. — Пожалуйста... — сорвалась на плач. — Пожалуйста, опусти меня. Мне очень больно... Прошу тебя, хватит! Умоляла его, теряя последние крохи гордости. Но мольбы только подстёгивали его. Неизвестный резко дёрнул тонкие колготки под юбкой. Райт задёргалась, пытаясь ударить его пятками по заднице, пытаясь задушить своими бёдрами, если бы это было физически возможно. — Не бойся, — прошептал он. Мужчина начал неспешно опускаться на колени прямо перед ней. Он закинул её голени себе на плечи, фактически выставляя тело на обозрение в этом безжалостном красном стробоскопе. Одри замерла в шоке, не в силах даже пошевелиться от охватившего недоумения и стыда. Она висела на крюке, распятая и беззащитная, в то время как её преследователь, её ночной кошмар, уткнулся лицом в бельё. Девушка чувствовала холод маски через тонкий шёлк трусиков. А затем мужчина , не медля ни секунды, отвёл указательным пальцем край ткани в сторону, обнажая нежную кожу. Мигающий свет продолжал бить по глазам, и в каждой вспышке Одри видела лишь его тёмный силуэт, склонившийся над ней, как жрец над алтарём. Она была раздавлена. Она была его. Навалившийся стыд был иррациональным, абсурдным, но оттого не менее жгучим. «Господи, я же не бритая... Ни ноги, ни...» Внутренний голос тут же оборвал эту мысль ядовитым паническим смешком: «Ты серьёзно, Райт? Тебя подвесили на крюк, как тушу, а ты думаешь о депиляции? Перед кем ты стыдишься? Перед маньяком, который сейчас делает с тобой бог знает что?» Этот всплеск приземлённой, глупой мысли на мгновение выдернул её из пучины отчаяния, но лишь для того, чтобы погрузить обратно, ещё глубже. Преследователь возился за спиной: искал пульт в заднем кармане джинсов. Через несколько бесконечно долгих секунд раздался щелчок, и красное стробоскопическое безумие прекратилось. Свет потух окончательно. Теперь комнату обволакивала темнота, в которой единственным ориентиром был жалобный, вибрирующий звон цепи под потолком, раскачивающейся от каждого движения. — Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! — закричала Одри в пустоту. Её голос, сорванный плачем и ужасом, прозвучал слабо, сипло, едва ли громче шёпота. Надежда на спасение таяла с каждой секундой. Она не видела, но почувствовала: мужчина скинул капюшон и резким движением поднял маску Крика вверх. Теперь пластиковое лицо смерти покоилось у него на макушке, нелепо глядя в тёмный потолок, освобождая лицо. Райт затаила дыхание, ожидая удара или поцелуя, но то, что последовало дальше, повергло её в шок. Две горячие, широкие ладони обхватили её ягодицы, бесцеремонно сжимая податливую плоть под юбкой. Мужчина с силой притянул девушку к себе, насколько позволяла цепь и положение её ног на его плечах. И впился губами в промежность. Его язык, горячий и влажный, зашевелился, крутясь вокруг самой чувствительной точки, проникая глубже. Он посасывал кожу, прикусывал плоть, действуя с пугающей страстью и знанием дела. Сквозь застилающие глаза слёзы, сквозь ледяной ужас и отчаяние, у четверокурсницы вырвался предательский, задушенный стон. Адская, режущая боль в запястьях смешивалась с обжигающей волной удовольствия, поднимающейся снизу. Это было неправильно, это было чудовищно, но её тело, предав разум, откликалось на его ласки. Не прерывая своего занятия, мужчина освободил одну руку. Без малейшего предупреждения, не давая ей времени привыкнуть или подготовиться, он раздвинул складки и ввёл три пальца внутрь. Шатенка выгнулась на крюке, цепь оглушительно зазвенела. Пальцы двигались внутри ритмично, глубоко, заставляя её подвешенное тело невольно тянуться за ними, усугубляя боль в руках, но разжигая пожар внизу. «Убей его. Задуши», — вспыхнула в сознании безумная мысль. Ноги студентки ещё лежали у него на плечах, обвивая шею. Это был единственный шанс. Боль в запястьях уже начала затуманивать рассудок. Райт, собрав последние силы, сжала бёдра. Она думала, что пытается задушить маньяка, прервать этот кошмар, но тело, ведомое удовольствием и болью, сделало обратное. Вместо того чтобы перекрыть ему кислород, она просто сильнее прижала его к себе, подставляясь под его язык и пальцы, принимая его власть. «Может, если его сильнее вжать в себя, он задохнётся?» Вяло подумала Одри, но странная, мазохистская сладость этого момента уже полностью завладела её сознанием, стирая грань между жертвой и мучителем в этой абсолютной темноте. Его рука держала задницу, он аккуратно раздвигал бедра, погружая лицо туда, где мог почувствовать её дрожь и каждую нервную клетку. Язык работал с безотказной уверенностью, исследуя и ведая тем, что принадлежало лишь ему. Он отлизывал, оставляя влажные следы, каждый миг вызывая у неё смешанные волны раздражения и неожиданных ощущений. Мужчина поднял глаза, хотя в этой пустоте видел лишь неясные очертания шатенки, подсвеченные редкими отблесками из щели под дверью. Висящая извивалась — не от попыток сбежать, а от дрожи, которую его язык и пальцы высекали из разгорячённого тела. Изначально он не планировал вешать её на этот крюк. Это была импровизация, продиктованная моментом, когда он увидел Райт — дерзкую, колючую, сексуальную. Но теперь, когда она была абсолютно беззащитная и полностью зависимая от его милости, ощущал почти божественный восторг. Возбуждение пульсировало в венах, тяжёлое и требовательное, заставляя самого балансировать на грани контроля. Времени оставалось ничтожно мало. Ему казалось, что он слышит отдалённый шум в коридорах: Фелония или сотрудники квеста могли появиться здесь в любую минуту. Но он не мог уйти, не доломав её до конца, не увидев, как рациональность окончательно тонет в океане ощущений. — Чувствуй только меня. Забудь про боль. Одри, возможно, и узнала бы голос, но пульсация в ушах заглушала всё — гулко, настойчиво, словно барабаны, сбивающие любые попытки расслышать хоть что-то. Рука, всё ещё удерживающая три пальца в ней, начала двигаться быстрее: по-хозяйски, не давая ни секунды на передышку. Мужчина не просто ласкал, а требовал капитуляции. Другой рукой он впился в бедро, сминая кожу, и резко прикусил внутреннюю сторону. Одри завыла, и этот звук — смесь боли и острого, невыносимого удовольствия — стал для него лучшей музыкой. Он снова приник к ней губами, на этот раз действуя грубее. Его язык находил самые чувствительные точки клитора, заставляя стонать, запрокидывая голову. Её пальцы судорожно сжимались. «Я не должна... я не могу...» Каждый его толчок пальцами, каждый влажный мазок языка по нежной коже превращал её в натянутую тетеву. Она бы и рада была симулировать, но волна уже подошла самостоятельно. — Давай! Кончай! Незнакомец увеличил темп. Её мышцы начинали сокращаться вокруг пальцев. Мир вокруг схлопнулся до этой точки между её ног. Боль в запястьях отступила, превратившись в какой-то далёкий, неважный гул. Был только он. Его пальцы, которые, казалось, дотягивались до самой её души. — Пожалуйста... — это было единственное слово, которое она смогла выдавить, прежде чем волна оргазма накрыла, вышибая воздух из лёгких. Одри выгнулась всем телом, наручники с силой рванули руки, но она этого не заметила, хотя кровь уже стекала полосами со всех сторон. Всё её существо вибрировало, взрываясь миллионами искр в этой абсолютной тьме. Преследователь замер, принимая на себя дрожь, ощущая себя триумфатором. Райт больше не сопротивлялась. Застыла в этой звенящей пустоте, ожидая, что за первым актом последует второй, окончательный. «Сейчас. Сейчас он закончит то, что начал. Сейчас он трахнет меня прямо здесь». Она зажмурилась, приготовившись к новому вторжению, к окончательному разрушению границ. Но вместо этого чужие руки снова обхватили за талию. Мужчина приподнял её, аккуратно снимая скованные руки с крюка. Резкий прилив крови к онемевшим кистям отозвался тысячей раскалённых игл, пронзивших плечи. Преследователь не выпустил её. Донёс до железного стола и усадил на холодную поверхность. Одри сидела согнувшись, руки безжизненно упали на колени: пальцы были синими, опухшими, а кожа на запястьях превратилась в кровавое месиво. Бедолага опустила голову, не в силах смотреть на того, кто только что перевернул её мир. «Вот бы коснуться его лица, пока он без маски… провести пальцами, запомнить каждую черту. Я бы смогла описать его так точно, что даже слепые собрали бы идеальный образ до последней линии.» Маньяк стоял перед ней ещё несколько секунд. Затем его ладони легли ей на виски, заставляя немного приподнять лицо. Она не видела его глаз, но ощущала его взгляд — тяжёлый, изучающий, почему-то нежный в своей жестокости. Мужчина быстро поцеловал её в лоб, поправил маску, убедившись, что та надёжно скрывает лицо, и накинул капюшон. Затем он потянулся к её щеке. Грубым, но медленным движением вытер слёзы, хотя это было бесполезно: новые капли тут же прокладывали дорожки по её лицу. Кровь с содранных запястий испачкала собственные ноги, и его тёмный бомбер, но на плотной чёрной ткани эти пятна были совершенно не видны. Он просто растворял её боль в себе. Не произнеся ни слова, развернулся и вышел. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, оставляя шатенку в абсолютной, могильной темноте. Одри осталась сидеть на столе, не в силах пошевелиться, ощущая, как холод медленно пробирается под одежду. Следующие пятнадцать минут тишины показались длиннее всей жизни. Несчастная просто дышала, слушая, как где-то в глубине здания гудят трубы и капает вода, пока реальность окончательно не превратилась в вязкий серый кисель. Тишину разорвал звук шагов: быстрых, неровных. Дверь распахнулась, и в комнату влетел паренёк в костюме клоуна. Его грим — преувеличенно широкая улыбка и красные круги вокруг глаз — в полумраке должен был пугать, но сейчас он выглядел нелепо. — Эй! Есть тут кто? — крикнул он, явно работая по сценарию. — Прячься не прячься, я всё равно... Он запнулся. Свет в комнате всё ещё был выключен. Актёр достал пульт и нажал на кнопку. Комната залилась тусклым красным светом, выхватив из темноты силуэт девушки на столе. Клоун замер. Он думал, что тут никого не должно быть, но озвучил заученную реплику на всякий случай. Перед ним сидела заплаканная, окровавленная тень. Ошмётки колготок, задранная юбка, синие кисти рук и застывший, пустой взгляд в никуда. — О господи... — парень сорвал с себя парик. — Эй, вы меня слышите? Ребята! Сюда! Срочно врача!

***

Вестибюль квест-рума, который ещё час назад казался верхом дизайнерской мысли, теперь выглядел как декорация к дешёвой драме. Яркий свет ламп резал глаза. Одри сидела на кожаном диване, завернутая в плед. Вокруг суетились люди: шестеро актёров, всё ещё в гриме и костюмах, испуганный администратор и пара полицейских, которые только что приехали. Фелония сидела рядом, не выпуская её руку, хотя Райт вздрагивала от каждого прикосновения. Её запястья были обработаны антисептиком, но раны всё равно горели огнём. Врачи скорой помощи уже забинтовали их, подтвердив, что шрамы, скорее всего, останутся навсегда. — Как это произошло? — кричал администратор на одного из парней-актёров. — Как он зашёл? Где камеры? Где, блять, вы все были в этот момент? — Я говорю тебе, пульт украли! — оправдывался тот, нервно поправляя растрёпанные волосы. — Камеры в этом секторе были отключены программно. Кто-то зашёл в систему под твоим паролем. И этот... этот парень в маске. Никто из наших не был в том блоке в это время! — Меня заперли, — заявила Фелония, голос девушки дрожал от ярости и шока. — Меня поймал какой-то актёр прямо в коридоре, когда я вела Лэйн. Скорее всего, клоун. Он затолкнул меня в карцер и запер дверь. Я думала, это часть сценария, чёрт возьми! — И меня тоже, — добавил другой актёр, потирая шею. — Кто-то вырубил свет в моём отсеке и заблокировал магнитный замок. Мы все были отрезаны друг от друга. Студентка слушала их голоса как сквозь слой ваты. Понимала: это была не случайность и не промах персонала. Это была спланированная, безукоризненно исполненная операция. Преследователь знал каждый угол этого лабиринта, знал пароли, знал, как нейтрализовать. Он пришёл за ней, и он получил то, что хотел. Шатенка подняла глаза на администратора, который что-то доказывал полицейскому. В её голове ещё звучал тот низкий, басистый голос: «Не могу». Ей было страшно возвращаться домой. Ей было страшно закрывать глаза. Но где-то в самой глубине души, под слоем боли и унижения, тлел тот запретный, порочный уголёк наслаждения, который он выжег в ней. И этот факт пугал её больше, чем любые наручники.

***

Завтра должен был приехать Брендон, и Одри ждала этого момента с двойственным чувством: жаждой защиты и липким страхом перед необходимостью что-то объяснять. Она решила ничего не говорить родителям — лишние волнения в их возрасте были ни к чему, а раны под бинтами всегда можно списать на неудачное падение или бытовую травму. Чтобы хоть как-то привести подругу в чувство, Лэйн настояла на походе в элитный спа-салон, надеясь, что ритуалы красоты вытеснят из памяти запах подвальной сырости. Девушки по очереди ночевали у Райт. Фелония и Лэйн сменяли друг друга, словно почётный караул, не оставляя шатенку одну ни на час. Одри ценила эту заботу, хотя внутри ещё дрожала натянутая струна: она наотрез отказалась съезжать из своей квартиры, считая это капитуляцией перед тем, кто решил превратить её жизнь в охотничьи угодья. В просторном зале, оформленном в духе минималистичного японского дома, царил благодатный полумрак. Скрытые под потолком колонки транслировали мягкий звук дождя и далёкое пение лесных птиц. Воздух был густым от аромата лемонграсса и нагретых камней. Одри лежала на высокой кушетке, уткнув лицо в мягкое кольцо специального отверстия. Запястья, туго перемотанные эластичными бинтами, покоились на мягких валиках. — Господи, я сейчас просто растворюсь в этом масле... — донёсся из-за тонкой бамбуковой ширмы невнятный, плывущий от удовольствия голос Лэйн. Блондинка лежала на соседней кушетке в нескольких метрах, отделённая от подруги лишь ажурной перегородкой, которая пропускала мягкий свет, но скрывала наготу. Сбоку от Райт на низком лакированном столике росло миниатюрное дерево бонсай — скрюченная старая сосна, чьи иголки казались вылитыми из нефрита. Рядом методично постукивал маленький бамбуковый фонтанчик: вода тонкой струйкой стекала в чашу, создавая бесконечный, усыпляющий ритм. Девушек массажировала пара приглашённых специалистов из Таиланда. Их наняли ещё несколько лет назад — переманили, предложив условия, от которых трудно отказаться. Над Лэйн колдовала миниатюрная женщина, чьи руки, несмотря на размер, обладали силой тисков. С Одри же работал мужчина. Его движения были уверенными и профессиональными. Когда его ладони, обильно смазанные пахучим маслом, коснулись лопаток Райт, она невольно вздрогнула. Мышечная память — коварная штука. Сильные мужские руки на её теле мгновенно воскресили в памяти тени разделочного цеха. Ей на секунду показалось, что это не массажист, а преследователь снова стоит над ней, лишая воли. Шатенка вцепилась пальцами в края кушетки, чувствуя, как под бинтами начинает ныть повреждённая кожа. Но мастер, словно почувствовав напряжение, лишь мягко нажал на определённые точки у основания шеи, заставляя застоявшееся напряжение выходить из тела короткими выдохами. — Райт... — снова подала голос Харрис. — Ты там жива? Как тебе? Мне кажется, я впервые за неделю чувствую свои плечи, а не этот грёбаный груз. Скажи, что тебе тоже кайфово, а то я буду чувствовать себя виноватой. Четверокурсница открыла глаза, глядя под кушетку. Масло приятно обволакивало кожу, а монотонный звук воды действительно убаюкивал, создавая хрупкую иллюзию безопасности. — Нормально, Лэйн, — буркнула она, и её голос эхом отозвался в пустом пространстве между лицом и полом. — Очень... спокойно. Она солгала. Спокойствия не было. Было лишь временное затишье. Массажист аккуратно обходил зону её запястий, работая с предплечьями, и каждое прикосновение к границе бинтов напоминало несчастной о том, что она теперь помечена. Шатенка не видела, но была уверена: этот человек за маской Крика не просто напугал её. Он оставил внутри невидимую цепь, которая будет звенеть каждый раз, когда кто-то захочет подойти слишком близко. Фонтанчик продолжал стучать. Тук... тук... тук... Почти как те пальцы по металлу в тюремном коридоре. Одри глубже зарылась лицом в кушетку, стараясь не думать о том, что завтра ей придётся смотреть в глаза Брендону и лгать, лгать, лгать.