Глава 12. Прикосновение тени

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Массажист переместился к изголовью кушетки. Его сильные ладони легли на плечи Одри, медленно сминая мышцы. Напряжение, копившееся в теле последние сутки, начинало понемногу отступать, сменяясь вязкой, тяжёлой негой. Пальцы мастера добрались до затылка, втирая масло в кожу головы — волосы Райт мгновенно стали жирными, но сейчас её это волновало меньше всего. Через отверстие в кушетке ей были видны только ноги массажиста в закрытых рабочих тапках. Тонкие, покрытые тёмными волосками голени и смуглая кожа выдавали в нём уроженца Таиланда. Студентка чувствовала, как сознание начинает плыть. Приятное тепло разливалось по позвоночнику, и она была готова окончательно провалиться в сон под мерное журчание фонтанчика. — О-ох! — внезапный громкий хруст из-за ширмы заставил Одри вздрогнуть. Лэйн жалобно застонала. Маленькая тайка, заметив неровную осанку блондинки, решила применить радикальные методы мануальной терапии. — Боже, Харрис, ты как старый скрипящий шкаф, — пробормотала девушка, не открывая глаз. — Сама ты шкаф, — прохрипела Лэйн, едва переводя дыхание после «встряски». — Просто мне без предупреждения руку вывернули. Думаешь приятно? Кстати, сегодня вечером придёт Фелония. Меня снова вызвали на три дня с этими шкетами сидеть. Четверокурсница лишь неопределённо замурчала в ответ. Ей было слишком хорошо, чтобы вникать в рабочий график подруги. Руки массажиста как раз нашли ту самую триггерную точку под лопаткой, и девушка буквально вжалась в кушетку. — Я приготовлю еды на два дня, оставлю в холодильнике, — продолжала блондинка, не умолкая ни на минуту. — И передай Янг, когда она придёт, чтобы обязательно закинула стирку. Там твои белые вещи в корзине, не забудь. А то вы обе вечно витаете в облаках. — Лэйн, — буркнула Одри, чья дремота была безжалостно нарушена бытовыми подробностями. — Хватит. Я не инвалид, и мне не нужно настолько тщательно подтирать жопу. Я в состоянии нажать кнопку на стиральной машине. В комнате на мгновение повисла неловкая тишина, нарушаемая только звуками природы из динамиков. Райт тут же почувствовала укол совести. Она понимала, что подруги просто пытаются окружить её заботой после того кошмара в квесте, и раздражение было защитной реакцией на собственную беспомощность. — Прости, — вздохнула, чуть повернув голову в сторону ширмы. — Я перегнула. Просто... всё нормально. Завтра приедет Брендон, он сменит вас на несколько дней. Вы хоть отдохнёте от меня немного, вернётесь к своей нормальной жизни. Массажист-мужчина отстранился и за ним захлопнулась дверь — судя по всему, ушёл за новой порцией масла или полотенец. — Брендон — это хорошо, — отозвалась Харрис, и в её голосе снова зазвучали привычные бодрые нотки. — Нам совсем не в напряг, Одри, ты же знаешь. Но мужская помощь тебе сейчас не помешает. Тем более, он по тебе безумно соскучился. — Надеюсь, он не привезёт с собой ещё больше проблем, — тихо добавила шатенка, прикрывая глаза. — Слушай, ты главное не вздумай ему всё вываливать в первый же вечер, — Лэйн понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Дай парню хоть чемоданы распаковать, прежде чем он узнает, что его подругу детства подвешивали на крюк и... — Я и не собиралась. Я вообще хочу об этом забыть. Как будто этого никогда не было. — Забыть не получится, пока у тебя руки в бинтах, дорогая. Но мы что-нибудь придумаем. Может, скажем, что ты увлеклась экстремальным скалолазанием? — Ага, в закрытом помещении и в наручниках. — Ну, Брендон парень простой, — хмыкнула блондинка. — Если скажешь, что это новый тренд в кровопускании — он поверит. Главное, сама веди себя естественно. Одри не ответила. Уже остывшие ладони тайца снова легли на её лопатки, и девушка заставила себя расслабиться, пытаясь вытравить из мыслей образ человека в маске. Но чем больше она старалась не думать о нём, тем отчётливее ощущала фантомный запах сандала и кожи, который, казалось, теперь преследовал даже в спа. Руки массажиста, скользившие по спине, постепенно становились всё горячее. Тепло исходило от самой кожи мастера, словно он намеренно разогревал ладони перед каждым новым движением. Тепло проникало глубоко в мышцы, расслабляя их до состояния ваты, но где-то на периферии сознания всё ещё колотилась тревожная мысль. Она слегка повернула голову в сторону, прижимаясь щекой к мягкому валику, и спросила, не повышая голоса: — Слушай, Лэйн... а они точно нас не понимают? Не хотелось бы, чтобы наши сплетни завтра пересказывали всему персоналу. Лэйн, разомлевшая от массажа, неохотно приподнялась на одном локте, отчего её светлые волосы рассыпались по плечам. Девушка бросила ленивый взгляд на свою массажистку — невысокую тайку с сосредоточенным лицом. — Эй, мисс, — позвала Харрис. — Вы нас понимаете? Говорите по-английски? Женщина на мгновение замерла и ответила что-то на своём языке — певучем, гортанном и совершенно непонятном. Вежливо улыбнулась и жестом попросила Лэйн снова лечь на живот. — Видишь? — блондинка со вздохом вернула голову в отверстие кушетки и пробурчала что-то невнятное, что Одри даже не разобрала. Райт не стала переспрашивать, просто согласно «угукнула». Её мастер в это время стоял сбоку. Пальцы мужчины методично прорабатывали лопатку, затем переместились к шее, бережно массируя кожу головы у основания роста волос. Это было так приятно, что студентка на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Но когда его рука скользнула к уху, и он подушечкой большого пальца размял мочку, шатенка инстинктивно открыла глаза. Взгляд упал вниз, в проём под кушеткой. Рядом с ножками стола стояли мужские ноги. Те же закрытые рабочие тапочки, которые она приметила в самом начале. На левом носке красовалась засохшая капля зелёной краски. Но сами ноги... Они изменились. Кожа была светлее, не такая смуглая, как у того мулата-тайца, и голени казались крепче, массивнее. Холодок пробежал по спине, несмотря на тепло рук мастера. Одри заставила себя дышать ровно, решив, что это просто игра теней или её разыгравшееся воображение. Чтобы отвлечься, она заговорила: — Лэйн? — А? — отозвалась подруга из-за ширмы. — Мы завтра собираемся на бейсбол, на «Миллениум», — Одри постаралась, чтобы её голос звучал буднично. — Я заранее билеты взяла. — Ого, серьёзный подход. И какой ряд? — оживилась подруга. — Надеюсь, не на самой галёрке, где игроков видно только в бинокль? — Нет. Двенадцатый ряд, прямо за дагаутом . Обзор должен быть идеальный. — Класс. Передавай Брендону привет. Я сто лет его не видела. Он всё такой же правильный мальчик из соседнего двора? Помню, как в детстве он вечно таскался за тобой с этим дурацким мячом. Улыбнулась Одри, вспоминая их общее прошлое. — Только теперь он вместо мяча таскает чемоданы с образцами для фирмы отца. Но он всё такой же надёжный. Как скала. — Скала — это именно то, что тебе сейчас нужно, Райт. Чтобы было на кого опереться и не оглядываться каждые пять минут. — Вот и я так думаю. Брендон — это... это безопасно. С ним всегда всё понятно. Послышался тихий звук открываемого флакона. Девушка проводила взглядом тапочки с зелёной каплей. Странное чувство неправильности не исчезло, но близость приезда друга детства дарила ей иллюзию защиты, за которую цеплялась изо всех сил. — А после матча куда? — спросила Лэйн. — Хотим зайти в ту пиццерию на углу Пятой. Помнишь, где самые ужасные калорийные пончики? Брендон их обожает. — Бедная твоя фигура, — притворно вздохнула Харрис. — Но ладно, завтра тебе можно всё. Отдыхай за нас двоих. Райт прикрыла глаза. Очень хотела верить, что завтрашний день на стадионе «Миллениум» пройдёт идеально. Без масок, без красного света и без того жуткого чувства, что за её жизнью кто-то наблюдает через прицел. Тихий плеск воды в фонтанчике внезапно перекрыл другой звук — едва слышный шорох ткани. Мастер, чьи руки только что работали с её лопатками, переместился ниже. Пальцы, всё такие же горячие, коснулись её ладони. До этого момента он тщательно обходил зону запястий, словно зная о бинтах и ранах под ними. Но теперь его прикосновение было целенаправленным. Он медленно провёл подушечкой большого пальца по центру ладони, и Одри ощутила странный, электрический разряд. Пальцы девушки непроизвольно сократились, сжимаясь в кулак вокруг его руки. Мужчина не отстранился. Напротив, скользнул выше, туда, где край эластичного бинта впивался в кожу. Он начал массировать руку пугающе близко к содранной коже, задевая рану. — Не нужно! — резко буркнула, отдёргивая руку. Голос прозвучал злее и громче, чем она планировала. Сердце забилось о рёбра с удвоенной силой. Она не знала, понял ли её таец, но мужчина мгновенно прекратил движение. Он молча отступил на шаг, склонив голову в вежливом полупоклоне.

***

Огромное зелёное поле под светом мощных прожекторов казалось нереально ярким, почти флуоресцентным. В воздухе стоял стойкий аромат жареного лука, попкорна и свежескошенной травы. На табло горели цифры четвёртого иннинга , и толпа то взрывалась криками, то затихала в напряжённом ожидании броска. Шатенка сидела, плотнее кутаясь в укороченное бежевое пальто. Под ним был плотный чёрный кашемировый свитер с высоким горлом и длинными рукавами, которые она натянула до самых костяшек, чтобы скрыть бинты. Прохладный вечерний ветер трепал её волосы, но она почти не замечала холода, заворожённо наблюдая за тем, как питчер готовится к подаче. Узнала на поле Джастина Верландера — его стойку невозможно было спутать ни с чьей другой. На первой базе замер Фредди Фримен, готовый к рывку. — Слушай, этот хот-дог просто спасение, — Брендон с аппетитом откусил кусок гигантской булки, из которой обильно капала горчица. — Клянусь, на «Миллениуме» они лучшие в штате. Одри повернулась к нему и невольно улыбнулась. Брендон выглядел именно так, как она его помнила — воплощение надёжности и спокойного обаяния. На нём была тёмно-синяя ветровка с логотипом команды, под которой виднелось серое худи. Волосы он спрятал под бейсболку, надетую козырьком назад, из-под которой выбивались несколько светлых прядей. Его челюсть была четко очерчена, а в уголках глаз затаились добрые морщинки — результат привычки постоянно улыбаться. Брендон был её тихой гаванью, человеком, в чьём присутствии мир снова становился простым и понятным. — Рад, что ты пошла со мной, — сказал он, прожевав и вытирая салфеткой уголок рта. — Ты какая-то... притихшая. Учёба совсем вымотала? — Вроде того, — уклончиво ответила, стараясь не смотреть на свои руки. — Много проектов, сессия на носу. Сам знаешь. — Знаю-знаю. Ты всегда была отличницей-перфекционисткой, — он легонько подтолкнул её плечом. — Но сегодня забудь про учёбу. Смотри, сейчас Аарон Джадж выйдет на биту. Если он выбьет хоум-ран, я куплю тебе тот огромный палец из поролона, о котором ты мечтала в десять лет. Райт рассмеялась, искренне, впервые за несколько дней. Брендон умел это делать: возвращать её в те времена, когда самой большой проблемой было разбитое колено или потерянный мяч. — По рукам, Брендон. Только, чур, розовый! Матч продолжался. Грохот трибун перекрывал все лишние мысли. Одри смотрела на поле, на Брендона, на жующих людей вокруг и верила, что она в безопасности. Но каждый раз, когда кто-то из проходящих мимо болельщиков случайно задевал её, девушка вздрагивала, а взгляд непроизвольно скользил по рядам. Она искала глазами чёрный капюшон, стальной блеск глаз. И где-то в глубине души, за слоем страха, жило пугающее подозрение: что стадион… всего лишь очередная комната в лабиринте, который он для неё построил. На поле разворачивалась настоящая драма. Питчер сосредоточенно вглядывался в знаки кэтчера, а затем резко всем телом подался вперёд. Мяч просвистел в воздухе белой молнией. Бита с глухим, сочным звуком встретилась с мячом, отправляя его по высокой дуге в сторону внешнего поля. Стадион буквально взорвался: тысячи людей одновременно вскочили со своих мест, подняв невообразимый гул. Бьющий уже нёсся к первой базе, пыля бутсами по рыжему грунту, пока аутфилдер отчаянно пытался поймать мяч у самого ограждения. На трибунах было тесно. Почти все места были раскуплены, лишь разносчики еды в ярких кепках ловко лавировали между рядами, выкрикивая цены на колу и хот-доги. Одри старалась следить за игрой, но боковое зрение уловило движение: кто-то в чёрном уверенно поднимался по ступеням сектора. Её глаза округлились. Это Малек Синнер. Профессор выглядел на стадионе непривычно, но гармонично. Ветер растрепал его тёмные волосы, придавая какой-то дикий, небрежный шарм. Он шёл, пристально глядя на поле, явно увлечённый игрой, пока не остановился, сверяясь с номером ряда. Тринадцатый. Прямо за ней. Одри превратилась в статую. Смотрела строго перед собой, боясь пошевелиться, хотя всё её существо было обращено назад. Шатенка слышала, как он прошёл мимо зрителей, как скрипнуло пластиковое сиденье прямо за её спиной. Раздался громкий хлопок: Малек с кем-то поздоровался. — Ты опоздал, — раздался незнакомый мужской голос, грубоватый и весёлый. — Просрал самое интересное, Синнер. Что на этот раз? Кошку с дерева снимал? Или слепую бабушку через дорогу переводил? Студентка почувствовала, как по коже побежали мурашки, когда Малек коротко хмыкнул. — Не твоё собачье дело, Фрэнк, — ответил преподаватель. Голос был нейтральным, но от которого подгибались колени в университете. — Ой, какие мы грозные, — хохотнул Фрэнк. — Ладно, забей. Гляди, там Джадж на подаче. — Я вижу… Настрой сбит, он промахнётся. Брендон пнул подругу локтем, вырывая её из оцепенения. — Эй, ты чего зависла? Смотри, сейчас будет аут! Но девушка не могла смотреть на поле. В этот момент она почувствовала тяжёлую, уверенную ладонь на своём плече. Пальцы профессора слегка сжались, заставляя её обернуться. — Добрый вечер, Одри, — негромко произнёс Синнер. Та медленно повернула голову, стараясь сохранить остатки самообладания. — Здравствуйте... я думала, вы меня не заметили. Малек улыбнулся, едва заметно, одними уголками губ, но в глазах плясали искры. — Ты же смотрела на меня всё время, пока я поднимался. Я не мог не почувствовать твой взгляд. И... — он сделал короткую паузу. — Мы перешли на «ты». Мне кажется, в неформальной обстановке мы можем обойтись без официоза. В памяти мгновенно всплыли кадры из его кабинета, запах парфюма и то странное напряжение, которое они так и не обсудили. После того случая они не разговаривали, и сейчас этот переход на ты казался и спасением, и новой ловушкой одновременно. — Да, — буркнула, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Думаю, можем. Синнер опёрся локтями о колени, наклоняясь ближе к её затылку, так, что она снова почувствовала его тепло. — Что я пропустил? Кто лидирует? — Да какой там! — Фрэнк бесцеремонно толкнул Малека в плечо, прерывая их интимный диалог. — Не приставай к девушке, она игру смотрит. На, держи пиво и не умничай. Синнер нехотя выпрямился, принимая банку, но его взгляд был прикован к студентке, словно та была куда интереснее, чем любой хоум-ран на этом стадионе. Брендон обернулся, его взгляд скользнул по Фрэнку, который увлечённо спорил о чём-то с соседом справа, и задержался на Малеке. В глазах друга мелькнуло любопытство, смешанное с лёгким мужским соревнованием. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Что Синнер сейчас думает? Решил, что Брендон мой парень? А если и так… какое мне дело? Мы с Малеком друг другу ничего не обещали. Мы вообще... никто!» Мысли неслись вскачь. Тот ужас в квест-руме должен был выжечь в ней любое желание, но сейчас, сидя в десятках сантиметрах от Синнера, чувствовала лишь пугающее, магнетическое притяжение. «Может, у него самого есть кто-то? Какая-нибудь идеальная женщина, которая не влипает в истории и не висит на мясных крюках?» Брендон наклонился к её уху, обдав запахом хот-дога и свежего ветра: — Эй, это кто? Твой новый знакомый? — Мой преподаватель, — ответила вполголоса. Светловолосый парень коротко присвистнул и заговорщицки подмигнул: — Серьёзно? Если у вас все учителя такие молодые и... эффектные, я, пожалуй, снова поступлю в универ. Чисто чтобы на красоток в коридорах поглазеть. Надеюсь, чел тебя не слишком нагружает своими лекциями? — Брендон посерьёзнел. — А то я живо заберу тебя в наш родной город, подальше от этой книжной пыли. Позади послышался едва уловимый шелест: кто-то разворачивал обёртку. Бьющий из команды замахнулся так, что воздух, казалось, зазвенел. Мяч пулей улетел за пределы поля. Стадион превратился в кипящий котел. Тысячи людей вскочили, размахивая флагами, шарфами и поролоновым пальцами. Девушка, поддавшись общему порыву, тоже вскочила с места, вскинув руки вверх. Брендон, не помня себя от восторга, подхватил её, крепко обнял и несколько раз подпрыгнул вместе с ней, смеясь во весь голос. На мгновение Одри забыла обо всём. О боли в запястьях под свитером, о преследователе, о профессоре за спиной. Она просто была здесь и сейчас — молодая, живая, в объятиях старого друга. Но когда толпа начала усаживаться, реальность вернулась холодным душем. Малек Синнер подался вперёд, сокращая дистанцию. Его шёпот пробился сквозь её волосы, обжигая кожу: — Ты не говорила, что у тебя есть парень, Одри. Слегка повернув голову, она глядела в сторону поля, но чувствовала чужой взгляд каждой клеткой кожи. — Ты не спрашивал. — Ты права. Голос Малека был слегка искажен: он перекатывал во рту конфету на палочке. Шатенка сделала глубокий вдох ноздрями и добавила, сама не зная зачем: — Но это не парень. Друг детства. Ей отчаянно хотелось объясниться, выставить границы, оправдаться. Но перед кем? И ради чего? Ради того, чтобы снова почувствовать ту опасную искру, что проскочила между ними в кабинете? Или чтобы просто убедиться, что ещё привлекает его, несмотря на всё безумие последних дней? Малек лишь улыбнулся и хмыкнул. Этот звук был похож на мурчание кота. — Одри... — негромко позвал мужчина её по имени. Студентка не выдержала и обернулась. Профессор вынул изо рта ярко-красный прозрачный чупа-чупс. В свете прожекторов конфета блестела как драгоценный камень, испачканный слюной. Мужчина, не сводя с девушки глаз, провел влажной сладостью по её губам, а затем, воспользовавшись тем, что она в шоке приоткрыла рот, слегка протолкнул его внутрь. Райт не шевелилась и округлила глаза. Вкус вишни или клубники смешался с шоком. — Следи за игрой, — небрежно бросил Малек, откидываясь на спинку своего кресла и возвращаясь к разговору с Фрэнком, как будто ничего не произошло. Одри уставилась невидящим взором на ярко-зеленый газон стадиона. Неосознанно перекатила леденец языком от одной щеки к другой, так и не достав его изо рта. Вкус вишни был приторным, но он нёс в себе ДНК того, кто сейчас сидел позади неё. В голове, вопреки здравому смыслу и недавнему кошмару, вспыхнула совершенно неуместная, порочная картинка. Представила, как её руки, те самые, что сейчас спрятаны под длинными рукавами свитера, медленно тянутся к его ремню. Как с тихим звуком растягивает металлическую молнию на его брюках и наконец достаёт то, что так и не увидела в прошлый раз, прерванная обстоятельствами. От этой мысли низ живота потянуло, и ей пришлось часто заморгать, чтобы сбросить наваждение. Пытаясь отвлечься, достала телефон. На заблокированном экране висели два непрочитанных сообщения от девчонок. 19:12 Лэйн: «Ты как? Жду ваше селфи! Передай придурку, чтобы он купил тебе поролоновый палец!» 19:51 Фелония: «Вы ещё там? Долго? Как будешь дома, отпиши. Кстати, картошку я доела. И сосиски тоже. Купите себе что-нибудь!» Райт криво усмехнулась, пряча телефон обратно в карман пальто. Перерыв между иннингами длился всего несколько минут, и чтобы многотысячная толпа не заскучала, режиссёры трансляции запустили традиционную забаву — «Кисс Кам». Огромный экран над стадионом начал выхватывать из толпы случайные пары, заключая их лица в нарисованную неоновую рамку в форме сердца. Негласное правило гласило: если вы попали на экран, вы должны поцеловаться под одобрительный гул трибун. Камера могла долго держать смущённых людей в кадре, вынуждая их хотя бы неловко обняться, даже если они не были парой. — О, смотри, началось! — оживился Бренд, отрываясь от спинки. Он обожал это зрелище. Ещё по дороге на стадион со смехом рассказывал, что с самого детства мечтал попасть на этот огромный экран, но не ради романтики. Хотя Одри это и так знала. Парень хотел сломать систему — скорчить в камеру самую нелепую карикатурную гримасу, чтобы весь стадион покатился со смеху. Светловолосый парень закинул руку на плечи подруге, притягивая её к себе. Возможно, он подумал, что так оператор, ищущий в толпе жертв, быстрее обратит на них внимание. И его план сработал безукоризненно. Раздался радостный рёв толпы, и Одри, подняв глаза на табло, увидела там себя — растерянную, с покрасневшими щеками, и Брендона. Не упуская шанса всей своей жизни, парень тут же убрал руку с её плеча, вытаращил глаза, высунул язык и скосил взгляд к переносице, изображая полное сумасшествие. Кривлялся, наслаждаясь минутой славы, гордый тем, что переиграл систему и избежал банального поцелуя. Но оператор оказался упрямым. Прошло пять секунд, десять. Смех на трибунах начал стихать, сменяясь ожидающим гулом, а камера всё ещё упрямо держалась на их лицах, требуя выполнения традиции. Шатенке стало невыносимо стыдно. Щеки горели огнём, та не знала, куда деться от тысяч направленных на неё глаз. Ей казалось, что прямо сейчас весь стадион, а главное — человек, сидящий на тринадцатом ряду позади них, смотрит на это жалкое шоу. Чтобы поскорее закончить эту пытку, студентка достала чупа-чупс и подалась вперёд. Без всякого романтизма, движимая лишь желанием убрать их лица с экрана, потянулась к другу, чтобы просто быстро коснуться губами его щеки. Но Брендон, увлечённый своим выступлением на экране, боковым зрением уловил её движение. Резко отпрянул, физически отодвигаясь от неё так, словно она попыталась его укусить. На огромном экране это выглядело как грубый, неловкий отказ. — Что ты делаешь? — громко спросил Брендон, и его улыбка исчезла. Четверокурсница замерла, чувствуя себя так, словно её окатили ледяной водой. — Они не отстанут! Я сейчас лопну от стыда, Брендон. Это просто для камеры! Огромный экран безжалостно транслировал унижение на весь стадион. Трибуны, ожидавшие милого финала, взорвались недовольным улюлюканьем и свистом. Одри вжалась в сиденье, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Ей казалось, что этот гневный гул направлен на неё, на её нелепую попытку поцеловать парня, который отшатнулся так, словно она была прокаженной. Но толпа осуждала не её. Тысячи зрителей были возмущены поведением её спутника. Даже если они просто друзья, неужели так сложно было подыграть ради весёлой традиции и избавить девушку от этого позора? Время словно остановилось. Несчастная не знала, куда деть глаза, мечтая сквозь землю провалиться прямо сквозь трибуны. Мир вокруг резко пришёл в движение. Чья-то сильная рука неожиданно схватила за локоть и мощным рывком развернула назад. Райт охнула, уронив конфету, не успев даже понять, что происходит. Малек Синнер возвышался над ней. Ему пришлось немного прогнуться над спинкой кресла, чтобы поравняться с её лицом. Ладони решительно обхватили щёки девушки, и прежде чем она успела произнести хоть слово, он накрыл чужие губы своими. Камера оператора, почувствовав золотую жилу для трансляции, мгновенно взмыла выше. На огромном экране появилось лицо Одри, широко распахнутые от шока глаза, и тёмный затылок мужчины, который эффектно спас положение. Трибуны взорвались по-новому — на этот раз оглушительным, одобрительным рёвом. Брюнет оторвался от её губ, только чтобы вдохнуть, и тут же впился в них снова. Это был поцелуй без языка, но от этого не менее страстный, властный и глубокий. В нём была вся та напряжённость, которая искрила между ними в кабинете. Соседка слева от шатенки, которая до этого меланхолично жевала попкорн, вскочила на ноги и истошно заверещала от восторга, рассыпав кусочки по полу. Камера на табло уже переключилась на какую-то пожилую пару в вип-ложе, но Синнер ещё целовал свою студентку, полностью игнорируя беснующуюся вокруг толпу. Тот самый легкий привкус вишнёвого леденца, который он недавно протолкнул ей в рот. Инстинкт самосохранения сработал с опозданием. Студентка упёрлась обеими руками ему в грудь, в твёрдые мышцы под одеждой, и разорвала поцелуй. Малек не стал сопротивляться, но руки с лица не убрал. Большие пальцы нежно поглаживали её скулы. Пара стояла, замерев, в самом центре бушующего стадиона, они смотрели друг другу в глаза. Шатенка неспешно опустила руки, не заметив, что рукава свитера предательски подскочили вверх, обнажая то, что она так тщательно скрывала. Взгляд Малека метнулся вниз. Он увидел тугие эластичные бинты, сквозь которые проступала фиолетово-синяя кожа и едва заметные красноватые пятна сукровицы. Его лицо мгновенно изменилось — напускная расслабленность испарилась, уступив место холодной, колючей напряжённости. Мужчина схватил её за пальцы и с силой подтянул руку ближе к себе, вглядываясь в перевязанное запястье. — Это... что… Одри? Брендон, который до этого момента сидел в шоке от неожиданного поцелуя и не решался вмешиваться в сцену, наконец очнулся. Вскочил на ноги: лицо парня побагровело. Друг детства перехватил подругу за предплечье, грубо вырывая её руку из хватки профессора. — Ты что, снова? — Брендон уставился на бинты, его голос сорвался на злой полушёпот. В его глазах читался не испуг за неё, а усталое раздражение человека, который решает чужие проблемы. — Опять за старое, Райт? От резкого рывка Брендона свежие раны под бинтами отозвались острой, пульсирующей болью. Девушка зашипела сквозь зубы и с силой вырвала руку. В её глазах стояли слёзы боли и унижения. Она не стала ничего объяснять ни своему другу, ни профессору, чей взгляд прожигал дыру в ней. Она просто развернулась и рванула к проходу между рядами. Ступени казались бесконечными. Четверокурсница бежала вниз, не разбирая дороги, расталкивая возмущённых болельщиков, которые стояли у стены. Почти достигла выхода с сектора, когда на полном ходу врезалась в парня-разносчика с огромным лотком на ремнях. Раздался грохот. Пластиковые стаканы с пивом, хот-доги и пакетики с орехами разлетелись в разные стороны, окатив ступени и ноги окружающих липкой волной.