Глава 13. Лилия и игра разума

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

— Простите! Я... простите! — почти крикнула, едва не сбив второго разносчика с ног. Она не оглядывалась. — Эй! Кто будет платить за испорченное? Ты куда прёшь?! Но шатенка уже была далеко. Влетела в широкий бетонный коридор, ведущий к выходу, и резко затормозила, когда лёгкие обожгло холодным воздухом. Сил бежать дальше не было. Она прижалась спиной к шершавой, холодной стене, чувствуя, как бетон холодит затылок сквозь волосы. Вверху, над головой, стадион внезапно взорвался синхронным криком — видимо, на поле произошло что-то грандиозное, но для Одри этот звук доносился словно из другой реальности. Сжала кулаки и с силой прижала их к глазам, надавливая на веки так, что заплясали яркие цветные блики и фосфены. Она не плакала. Напротив, внутри закипала злость. Злость на Брендона, на его тупоголовое упрямство. Ей стоило рассказать ему всё сразу, как только он сошёл с поезда, но она знала: Долтон не станет слушать про маньяков и квесты. Он снова начнёт «дрочить» её за прошлое, за те старые ошибки, которые она так долго пыталась похоронить. А когда… и если… он узнает правду о том, что случилось, он, скорее всего, сожрёт собственный язык от ужаса. — Эй! Одри вздрогнула, когда чьи-то пальцы стальным кольцом обхватили её предплечье, с силой отрывая кулаки от лица. Девушка даже не слышала шагов. Синнер возник перед ней внезапно, словно соткался из теней этого серого коридора. Шатенка подняла на него глаза. Одна стрелка на веке безнадёжно размазана от давления кулаков, а волосы растрепаны. Девушка смотрела на профессора с вызовом, хотя сердце предательски проваливалось в пятки. — Говори, что случилось? — голос был тихим, в нём вибрировала такая властность, что Райт на мгновение забыла как дышать. Она не пыталась вырваться, но отвела взгляд вниз, уставившись на свои ботинки. В этот момент она больше не казалась Синнеру той наглой девчонкой, что дерзила. Она выглядела загнанной. — Что ты сделала с собой? — Малек продолжал сверлить её взглядом, не выпуская из рук. — Ничего… Я ничего не сделала. Брюнет перехватил левую руку и закатал рукав выше. Тугие витки бинтов, пропитанные местами сукровицей, и синюшные пятна, расходящиеся по предплечью. — Малек... — она попыталась произнести его имя, чтобы остановить это, но голос подвел. — Ты ответишь мне? Почему ты молчишь? — он подался вперёд, почти прижимая к стене своим телом. Его лицо было в считанных сантиметрах от её. — Это сделала не ты? О чём говорил твой друг? Что значит опять за старое? — Ничего, — упрямо повторила, стиснув зубы. — Тогда просто... был несчастный случай. И сейчас… Преподаватель на мгновение замер. Пальцы, сжимающие предплечья, дрогнули. Он опустил взгляд на бинты, словно пытаясь прочитать через них историю этих ран. В коридоре было тихо, если не считать отдалённого гула трибун. — Несчастный случай? — Синнер усмехнулся, и эта усмешка была горькой. — Одри, я не идиот. Эти следы... это не падение со стремянки. Мужчина опустил руки девушки, а по лицу скользнул тусклый свет настенной лампы. — Твой друг думает, что ты снова причиняешь себе боль? У тебя есть такая привычка, Райт? Резать себя, когда становится слишком тяжело? Шатенка вспыхнула. Обида на несправедливое обвинение обожгла сильнее, чем боль в запястьях. — Я не режу себя! — выкрикнула она ему в лицо. — Брендон застрял в прошлом, когда мне было пятнадцать, и я попала в аварию, которую он посчитал попыткой суицида! Он видит то, что хочет видеть! Профессор замолчал, переваривая информацию. Его взгляд смягчился лишь на долю секунды, прежде чем снова стать жёстким. — Тогда кто это сделал? Кто оставил эти метки на твоём теле, Одри? Он стоял так близко, что та видела каждую ворсинку на его чёрном пальто и лёгкую однодневную небритость. — Если ты не скажешь мне, я спрошу у него, — кивнул он в сторону стадиона, имея в виду Брендона. — И поверь, я вытрясу из него всё, что он знает. — Нет! — Райт вцепилась в его запястья. — Не трогай его. Он ни при чём. Он вообще ничего не знает! — Так расскажи мне! Расскажи правду. Она была на грани того, чтобы сорваться и вывалить всё. Но страх был сильнее. Страх, что если произнесёт это вслух, кошмар станет окончательно реальным. Мужчина замер, вглядываясь в её лицо, пытаясь найти там след лжи, но Райт смотрела на него непривычно прямо. — Полиция знает? — голос стал ниже, приобретая деловитую жесткость. — Заявление написала? Хоть что-нибудь ты оставила им для поиска? Описание, какую-то деталь? Сделав глубокий вдох, ощутила, как холодный воздух успокаивал горящие лёгкие. — Да, — ответила максимально спокойно, чтобы его напряжённые плечи хоть немного расслабились. — Всё под контролем, насколько это возможно. Заявление оставлено, раны зафиксировали в протоколе, медработники обработали и перевязали. Сейчас идёт следствие. Мужчина, казалось, удовлетворился этим ответом. Отстранился, давая ей пространство, но не ушёл. Облокотился спиной о бетонную стену рядом с ней, засунув руки в карманы пальто. — Что с тобой делали? — спросил, глядя куда-то в пустоту коридора. — Человек был один или несколько? Одри на мгновение зажмурилась, возвращаясь в ту темноту. — Заковали в наручники и... подвесили. Послышалось только его затяжное, тяжёлое дыхание. — Ты, наверное, не хочешь говорить об этом. Уж тем более не со мной. — Ты прав, не хочу, — честно призналась она. — Не только с тобой, в целом. Ни с кем. Девушка сама не понимала, почему вывалила это именно ему. Возможно, потому что он был человеком со стороны, не связанным с её прошлым, как Брендон, и не дрожащим над ней, как Лэйн. Рассказать малознакомому человеку порой легче — его жалость не так ранит. — Это случилось на днях... — запнулась, рассматривая свои руки. — Всё произошло в квест-комнате. Меня никто не тронул, в плане... физического насилия. Просто эти цепи. Подняла руки перед собой и растопырила пальцы, наблюдая за отёками. На фоне серого бетона её кожа казалась болезненно бледной. Синнер повернул к ней голову. Сквозняк, гуляющий по подтрибунным помещениям, подхватил прядь её каштановых волос и бросил ему на лоб. — Как ты себя чувствуешь? — его тон изменился на мягкий. — Может... стоит обратиться к специалисту? К хорошему психотерапевту. У меня есть надёжные знакомые, я могу договориться, это будет бесплатно и конфиденциально. Одри тоже повернулась к нему, их взгляды встретились так близко, что девушка увидела отражение ламп в его зрачках. — Нет, у меня есть... — осеклась и закатила глаза, не желая выглядеть в его глазах окончательно сломленной. Хотя вся её странность и так лезла наружу. — У меня уже есть психотерапевт, спасибо. Синнер понимающе кивнул и упёрся затылком о стену. — Тебе и так досталось, — он криво усмехнулся, — а тут ещё и я со своим поцелуем перед всем стадионом. Прости, я просто хотел... Опустив взгляд на мелкие камешки под ногами, Райт чувствовала, как лицо снова начинает гореть, но на этот раз не от стыда. — Нет, всё хорошо. На самом деле... мне очень понравилось. — Понравилось? — Малек вскинул бровь, и в его глазах вспыхнул тот самый насмешливый огонёк, который она так часто видела на лекциях. — Значит ли это, что я неплохо целуюсь? Этот нелепый, почти подростковый вопрос в такой тяжёлый момент заставил уголки губ невольно дрогнуть. — Ну... — она сделала вид, что глубоко задумалась. — По десятибалльной шкале я бы поставила твёрдую восьмёрку. Или восемь с половиной. — Только восемь? — брюнет наигранно возмутился, и это было так не похоже на строгий профессорский образ. — Придётся очень сильно постараться в следующий раз, чтобы дотянуть до десятки. Одри не выдержала и коротко, хрипло хохотнула. Смех прозвучал странно в этом пустом бетонном коридоре, но он помог сбросить остатки того оцепенения, в котором она пребывала после поцелуя. — Вау, уже планируешь следующий? — вскинула бровь, глядя на профессора. — Попахивает контролем. Ты всегда так скрупулёзно распределяешь ресурсы и планы? В этом они действительно были похожи. Одри тоже была прагматиком до мозга костей, любила расчёт и ясность. Ей было проще воспринимать мир как набор алгоритмов, чем как хаос случайных эмоций. На секунду задумалась о Брендоне. Где он? Почему не пришёл за ней? Неужели этот валенок настолько увлёкся игрой, что забыл о подруге, которая вылетела из сектора? Обида на друга кольнула где-то под рёбрами, делая предложение Синнера ещё более заманчивым. — Слушай, — Малек отлип от стены и сделал шаг к ней, — давай я отвезу тебя на нормальную перевязку. Ты же явно бинтовала себя сама, одной рукой. Это выглядит... — он запнулся, подбирая слово. — Занесёшь заразу, начнётся воспаление. Я могу отвезти тебя прямо сейчас. Или завтра, перед лекциями. Шатенка встала прямо перед ним, глядя снизу вверх. — Зачем ты это делаешь? — Что делаю? — Малек похлопал себя по карманам пальто, явно ища телефон или ключи. — Предлагаешь это всё. Заботу. Помощь. Ты же не обязан. — А я не могу просто захотеть помочь? — тот наконец нашёл в кармане пачку жевательной резинки и достал одну пластинку. — Или в твоём мире всё должно иметь двойное дно? — У преподавателей обычно нет привычки возить студенток по врачам в свободное от работы время. — А у студенток нет привычки влипать в криминальные истории. Мы оба вышли за рамки учебного плана. — Это не ответ. Ты просто ставишь меня в неловкое положение. Я ничего не могу дать взамен. — Неловкое положение — это когда твой парень... прости, «друг детства» стоит и хлопает глазами, пока тебя позорят на весь экран. А я просто предлагаю тебе услуги такси и чистые бинты. Девушка нервно поправила рукав, который снова норовил задраться. — Ты сам сказал тогда... в кофейне. Что не строишь отношения со студентками. Что… нужно сначала закончить университет, а потом уже... — замялась. — А потом ты берёшь и целуешь меня у всех на виду. На глазах у тысячи людей! И то, что случилось в кабинете… — Но ты мне принесла синнабон, — перебил он её, и в его голосе проскользнула лукавая нотка. Одри замерла, моргнув. — Так это всё из-за него? Из-за булки с корицей? — Это был очень веский аргумент, Одри. Сахар и корица творят чудеса с моей принципиальностью, — он усмехнулся, но тут же посерьёзнел. — Послушай. Тот поцелуй на камеру... это была импровизация. Я не мог допустить, чтобы ты сидела там с таким видом. Это был акт гуманитарной помощи, не более того. — Гуманитарная помощь? Ты всегда так страстно спасаешь людей? — Только тех, кто приносит мне выпечку. На самом деле, я просто не терплю плохих финалов. А твой друг явно не справлялся с ролью героя. — Брендон просто... он не привык к такому. Он хороший. — Хорошие парни иногда бывают чертовски бесполезными, когда дело доходит до реальных проблем. Идём. Моя машина на парковке Б. Или можем после матча. Одри посмотрела в сторону трибун, откуда всё ещё доносился рёв толпы, а затем на Малека. Его предложение было правильным, но нарушающим все границы. В его присутствии впервые за два дня она почувствовала, что её не просто жалеют, а реально готовы защищать. — Ладно, — шепнула. — Но если ты решишь прочитать мне лекцию по дороге — я выпрыгну на ходу. — Испортишь мне статистику выживаемости студентов? Ни за что. Поехали.

***

Щелчок замка отозвался в прихожей эхом. Одри вернулась в квартиру, чувствуя, как плечи ломит от усталости, а под повязками на руках начинает неприятно пульсировать. Брендон, до этого неподвижно сидевший в гостиной перед телевизором, вскочил с дивана так стремительно, словно его подбросило пружиной. Он вернулся к ней домой сразу после матча, и, судя по его взвинченному виду, поражение команды было последним, что его волновало. Райт проигнорировала тяжёлый взгляд. Сбросила ботинки, поморщилась, когда задела больную руку, и повесила короткое пальто на крючок. Не проронив ни слова, прошла прямиком на кухню. Ей отчаянно хотелось пить и, возможно, просто засунуть голову в морозилку, чтобы остудить хаос в мыслях. — Ты серьёзно, Одри? — Брендон шёл за ней по пятам, его голос так и сочился обидой. — Я полчаса торчал там как идиот, высматривая тебя на трибунах! Ты просто ушла! Шатенка открыла дверцу холодильника и замерла, уставившись в его полупустое нутро. Свет лампочки выхватил её лицо и плотно сжатые губы. Она искала там не еду, а секундную передышку. — Я написала тебе, Бренд, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Мне нужно было в больницу. Перевязка не могла ждать до завтра. — Перевязка? — с силой хлопнул ладонью по дверце прямо над её головой, заставляя вздрогнуть. — Ты обещала мне этот вечер. Мы должны были сходить съесть эти чёртовы пончики и пиццу, о которых ты ныла всю неделю! Райт слабо улыбнулась, спрятав лицо в тени холодильника. Парень не видел этой усмешки. — Планы меняются, когда из тебя лезут кишки и сукровица, — она наконец повернулась, аккуратно обходя его руку, которой он преграждал ей путь. — Вот так просто? Посреди матча? — Долтон не унимался, светлые волосы были взъерошены, а в глазах метались искры подозрения. — Знаешь, что самое странное? Преподаватель твой тоже не вернулся на место. Ты ведь с ним уехала, да? Она подошла к раковине, достала чистый стакан и включила воду. Прохладные струи с шумом ударились о дно, наполняя кухню звуком, который хоть немного заглушал нарастающее раздражение. — Он предложил подвезти, — студентка глядела, как поднимается уровень воды. — Я была не в том состоянии, чтобы вызывать такси и ждать его сорок минут у стадиона. Я не стала отказываться. — Предложил подвезти... — парень резко развернул её к себе. Вода из стакана плеснула на свитер, и она возмущённо вскрикнула, чувствуя, как холодная влага пропитывает ткань. — Бренд, чёрт возьми! Посмотри, что ты наделал! — Твои родители знают, что ты встречаешься с учителем? Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Сколько ему? Райт с грохотом поставила стакан на столешницу рядом с плитой. Звук получился резким, как выстрел. — Мы не встречаемся, Брендон! — выкрикнула, и зелёные глаза вспыхнули гневом. — Перестань вести себя так, будто ты мой отец или ревнивый муж. Он — мой профессор. У меня была проблема, он решил помочь. Это называется человечность, тебе стоит погуглить это слово! Помочь? Брендон зло рассмеялся, отступая на шаг, но не прекращая сверлить её взглядом. — Ага, конечно. На «Кисс Каме» он тоже по доброте душевной тебя поцеловал? Это тоже была часть его учебного плана? К горлу подкатывал жар. Тот момент на стадионе всё ещё стоял у неё перед глазами: ледяной прищур серых глаз Синнера, его властная рука на её лице и губы, которые лишили воли. — Ты сам виноват, придурок! — хозяйка квартиры толкнула парня в грудь, правда, силы в этом жесте было немного. — Ты просто сидел и смотрел на экран… и кривлялся как ребёнок. Ты отказался! Мог хотя бы обнять меня или в шутку прикрыться кепкой, но ты просто замер. Малек... — она осеклась на его имени, — Профессор Синнер просто избавил от позора. Ты что, ревновать удумал? — О, теперь он твой спаситель? — Бренд сложил руки на груди. — Одри, ты не видишь, что он делает? Он будто метит территорию! Он смотрел на тебя так, словно ты его собственность. Райт круто развернулась и направилась в спальню, надеясь прекратить этот бессмысленный допрос. Но парень, как приклеенный, двинулся за ней, едва не наступая ей на пятки. — Ты бредишь, — бросила через плечо. — У тебя паранойя похлеще моей. — У тебя не паранойя, Одри! Ты ходишь к Линдону уже давно, и что? Твой психотерапевт хоть знает, что твой новый друг — ходячий ред флаг! А вдруг он следит за тобой? — Ред флаг? По каким признакам ты это оценил? И перестань орать! — девушка резко остановилась в дверях спальни, и гость едва не врезался в неё. — Малек Синнер — сложный человек, я это знаю. Но он не сталкер. Он не пишет мне анонимные угрозы и не стоит под моими окнами в два часа ночи! Брендон замолчал, тяжело дыша, а затем тихо, вкрадчиво спросил: — А ты уверена? Ты хоть оглянулась, когда он высаживал тебя из машины? Ты проверяла, не остался ли он за углом? Райт почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к мокрому свитеру. Мысль о том, что это может быть Малек, была пугающей и... странно будоражащей одновременно. Но студентка тут же отогнала её. — Не трожь меня сегодня, Бренд, — устало произнесла, указывая на диван. — Где взять чистое белье ты знаешь. Мне нужно переодеться и выпить антибиотики. — Одри... — Ничего не хочу слышать! — рявкнула, теряя остатки самообладания. — Пока я не швырнула в тебя что-нибудь. Когда перед Брендоном захлопнулась дверь, шатенка непроизвольно взглянула на окно, зашторила плотнее. Устало села на кровать, забросив ногу на ногу и нервно отбивая дробь пальцами по колену. Ритм сердца вторил этому движению — рваный, неровный, подстёгиваемый адреналином и остатками злости. Она бросила на тумбу основной телефон, где в банковском приложении мёртвым грузом висели тридцать шесть тысяч. Студентка не прикоснулась ни к одному центу. Эти деньги грязные, помеченные ядом. Принять их означало признать себя его собственностью. — Пора начать всё заново, — прошептала себе пересохшими губами. Голос прозвучал хрипло в тишине пустой комнаты. Она опустилась на колени и подползла к шкафу. Открыв дверцу, запустила руку вглубь, под гору свитеров и джинсов. Нащупала небольшую коробку. Внутри, под слоем кружевного белья и парой секс-игрушек, которые использовала только для контента, лежал второй телефон. Усевшись на ковре, упёрлась спиной о тумбочку и включила гаджет. Яркий свет экрана полоснул по уставшим глазам. Она зашла в приложение OnlyVibe, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Пальцы быстро вбили в поиск её старый ник. Экран выдал стандартную плашку «Пользователь не найден». Райт попробовала ещё раз, меняя раскладку, ища через кэш, но результат оставался прежним. Её страницы больше не существовало. Все фото, переписки и, что самое важное, её аудитория стёрлись, словно их никогда и не было. — Чёртов псих... Она знала, что это его рук дело. Он стёр её прошлую жизнь, чтобы оставить один на один с собой. Одри глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Если он думал, что она сдастся, он плохо её знал. Рациональная часть её мозга, та самая, что помогала ей сдавать зачёты на «отлично», включилась в работу. — Если у меня больше нет площадки, я создам новую, — решительно произнесла девушка. Пальцы быстро забегали по сенсорной клавиатуре. Регистрация. Новая почта через защищённый сервис. Новый ник. — Нужно сменить фон. Никаких узнаваемых деталей её спальни. Буду фотографироваться на чисто белой простыни. С другого ракурса, чтобы свет падал иначе. Никто не узнает, что это та же девушка. Но внутри всё равно ныло. Начинать с нуля, без единого подписчика и тех сумм, к которым она привыкла, было унизительно. Чтобы быстро вернуть охваты, ей нужно что-то радикальное. Что-то, на что она раньше не решалась. — Нужно начать с чего-то очень пошлого и откровенного, — прикрыла глаза, представляя себе будущие кадры. — Может, тогда извращуги подпишутся быстрее. Она задумалась о трансляциях. Прямые эфиры всегда приносили в три раза больше денег за вечер, чем статичные фото, но она боялась их. Боялась выдать себя жестом, голосом или случайным отражением в зеркале. Но сейчас, под давлением преследования и финансовой неопределённости, грань допустимого в голове начала размываться. Спина затекла. Усталость навалилась, словно тяжёлое ватное одеяло. Шатенка чувствовала, как в затылке начинает пульсировать тупая боль — верный признак того, что пора пить успокоительные, назначенные Линдоном. Но сил встать и дойти до кухни за водой уже не было. Она так и осталась лежать на ковре, прижимая к груди запасной телефон. Холод постепенно пробирался под одежду, но Одри была слишком измотана, чтобы пошевелиться. Сон накрыл быстро и бесцеремонно. Уснула прямо в джинсах и свитере, которые ещё пахли едой со стадиона. Райт забыла о таблетках. Забыла проверить замки на окнах.

***

Одри проснулась от резкого, пронизывающего холода, который, казалось, превратил мышцы в застывший бетон. Она попыталась пошевелиться, но тело отозвалось болью в пояснице и шее. Телефон, который сжимала перед сном, исчез. Видимо, уполз куда-то под кровать, пока она ворочалась на жёстком ковре. В голове была звенящая пустота. Никаких снов, только плотная, как смола, темнота. Конор всегда говорил, что такая отключка — признак крайнего истощения нервной системы. Организм просто выключает проектор, чтобы не сгореть окончательно. С трудом поднявшись, вытерла тыльной стороной ладони след от слюны на щеке и зажмурилась от резкого покалывания в затекших ногах. В голове всплыло забытое обязательство перед самой собой: таблетки. Она нащупала телефон под краем кровати, едва не вывихнув плечо, и нажала на кнопку блокировки. Экран ослепил её. — Без двадцати три? — прошептала, едва ворочая языком. — Почему я вообще легла на пол? Дрожа от озноба, вышла из спальни. В гостиной царил полумрак, прорезанный лишь тусклым светом уличных фонарей и луны. На диване, свернувшись калачиком, спал Брендон. Видимо, его ревнивый запал иссяк вместе с энергией. Парень тоже замерз: он даже не догадался разложить диван или накрыть себя чем-то. Он спал в футболке, но умудрился как-то стащить спортивные штаны, оставшись в одних боксерах. Даже в этом полусонном состоянии Одри почувствовала укол вины за их ссору. Она на носочках подошла к комоду, стараясь не скрипеть половицами, и достала пушистый шерстяной плед. Подойдя к дивану, бережно укрыла гостя, невольно улыбнувшись его сонной, непривычно беззащитной мордашке. Сейчас он не казался подозрительным параноиком, скорее, просто запутавшийся друг. На кухне она привычным движением открыла верхний ящик, где среди посуды спрятался пластмассовый флакон. Щелчок крышки прозвучал негромко. Она вытряхнула на ладонь антидепрессант и добавила к нему таблетку антибиотика. Стакан воды, оставленный у плиты, пришёлся как нельзя кстати. Студентка жадно выпила его до дна. Сегодняшняя луна была пугающе яркой. Её серебристо-голубой свет заливал половину кухни, превращая привычные предметы в зловещие тени. Внезапно тишину разрезал посторонний звук. Скрежет металла о металл: кто-то тяжело поднимался по пожарной лестнице прямо за окном. Сердце зеленоглазки пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь пульсом в кончиках пальцев. Стакан едва не выскользнул из рук, но она чудом удержала его и, бесшумно поставив на столешницу, юркнула к окну. На тонком выступе со стороны улицы лежала ослепительно белая лилия. Её лепестки казались восковыми в лунном свете. — Какого хрена... — одними губами произнесла Одри. Она не стала будить Долтона. Не стала звонить в полицию. Рывком распахнула окно, впуская в квартиру поток ночного воздуха. В одних тонких носках, игнорируя холод, ловко, словно паркурщик, перемахнула через подоконник на железную решётку лестницы. Холод металла мгновенно впился в ступни, заставляя пальцы поджаться. Задрала голову вверх: пролёты были пусты. Однако сверху, с самой крыши, доносились приглушённые голоса. Тихие, они звучали так уверенно, будто те, кто там находился, чувствовали себя полными хозяевами положения. Стиснув зубы, вцепилась пальцами в перила и начала быстро подниматься вверх. Каждый шаг отдавался звоном в ушах, но она не останавливалась. Ей нужно было увидеть его лицо. Ей нужно было знать, кто превратил её жизнь в этот бесконечный кошмар из цветов и угроз. Лестница казалась бесконечной. Сейчас ей предстояло одолеть вертикаль десятиэтажного дома. Пальцы рук онемели уже на уровне четвёртого этажа. Ветер на высоте гулял злее, он трепал волосы и так и норовил толкнуть в спину, в пустоту ночного двора. С каждым пролётом дыхание становилось более рваным. Когда наконец достигла края крыши, руки дрожали так сильно, что она едва не сорвалась. Не думая о последствиях, Райт рывком подтянулась и высунула голову над парапетом, готовая вцепиться в горло любому. — Кто здесь?! — раздался резкий девичий вскрик. Одри замерла, пытаясь сфокусировать взгляд. На крыше, прямо на деревянных поддонах, устланных пледами, сидела парочка. Это была Эшли Беннет — соседка с восьмого этажа, известная всему дому своей короткой стрижкой и копной ярко-зелёных волос, которые в лунном свете казались синими. Она сидела в обнимку с другой девушкой, а рядом догорали ароматические свечи в высоких стаканах. — Одри? — Эшли вытаращила глаза, прижимая руку к груди. — Мать твою, Райт! Ты что, косплеишь Человека-паука в три часа ночи? Я чуть инфаркт не схватила! Шатенке пришлось полностью вылезти на бетонное покрытие. Она стояла перед ними — взъерошенная, бледная, в одних носках и с безумным блеском в глазах. — Эшли... — четверокурсница с трудом сглотнула. — Извини. Я не хотела... напугать. Подруга Эшли, миниатюрная брюнетка, боязливо прижалась к плечу любимой. — Ты как сюда попала? — спросила Беннет, приходя в себя и поправляя плед. — По лестнице? На хрена такие сложности, есть же лифт! — Тут... тут никто не пробегал? — проигнорировала вопрос, оглядываясь по сторонам. — Мужчина. В тёмном. Девушки переглянулись. Соседка нахмурилась. — Подруга, тут никого, кроме нас, не было. Мы тут больше часа сидим, устроили себе романтик, понимаешь? Бутылочка вина, свечи, свежий воздух... Ни души. Даже коты сюда не забредали. Больше часа? Значит, ей показалось? Скрежет металла, шаги над головой... Неужели её сознание окончательно дало трещину? Но цветок. Белая лилия была реальной. — Точно никого? — севшим голосом переспросила она. — Зуб даю, — кивнула Эш. — Слушай, ты выглядишь паршиво. Познакомься, это Мия. Мия, это Одри, наша местная отличница. Сядь с нами, хлебни вина, а то у тебя вид такой, будто ты привидение увидела. Беннет указала на початую бутылку дорогого красного, стоявшую сбоку на поддоне. В этот момент Мия заметила выглядывающие из-под рукава свитера белые бинты. — Ой, а что у тебя с руками? — спросила она. Райт дёрнулась, как от удара, и поспешно одернула рукав, пряча и рану, и свою тайную тревогу. — Просто... бытовая травма, — выжала из себя подобие улыбки. — Спасибо за предложение, девчонки, но мне пора. Ещё раз простите, что прервала ваш вечер. Она развернулась и на негнущихся ногах пошла к пожарной лестнице. В голове шумело. «Ветер, это был просто ветер. Старый дом, металл расширяется и сужается, вот и звуки. А цветок... может, это Брендон? Или из окна кто выкинул?» Подошла к краю и уже протянула руку к поручню, чтобы начать спуск, как вдруг из тени вентиляционной шахты прямо перед ней выросла массивная фигура. Высокий мужчина в грубой маске преградил ей путь. Он не произнёс ни слова, просто начал медленно и уверенно надвигаться на неё, отрезая путь к спасению. У бедолаги подкосились ноги. Сдавленный вскрик застрял в горле, и она рухнула на задницу, больно ударившись копчиком о бетон. Боль прошила позвоночник до самого затылка. — Нет! Уходи! — закричала, зажмурившись и закрывая лицо руками, словно это могло защитить её от надвигающейся угрозы. — Помогите! — Одри! Господи, Одри, что с тобой?! Райт почувствовала на своих плечах чьи-то руки и забилась в истерике, пытаясь оттолкнуть нападавшего. — Бегите! — хрипела она. — Бегите, он здесь! Спасайтесь! — От кого, Райт?! Тут никого нет! — голос Эшли был полон паники и недоумения. Студентка осторожно приоткрыла глаза, продолжая дрожать. Над ней на корточках сидели Эшли и Мия. Их лица выражали крайнюю степень испуга. Крыша была пуста. Залитый лунным светом бетон, шахты вентиляции, поддоны со свечами — и ничего больше. Никакой фигуры в маске. Никаких тяжёлых шагов.