Глава 14. Скелет в шкафу

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Прошло полчаса с начала сессии, но Одри так и не сдвинулась с мёртвой точки. Она сидела в глубоком кожаном кресле, и ей казалось, что стены кабинета стали на несколько тонов темнее. По углам свисала седая искусственная паутина, а на столе Линдона скалилась настоящая тыква. Огонёк свечи внутри неё дрожал, отбрасывая неровные, прыгающие тени. Райт молчала. Конор не торопил её — он знал, что в такие моменты давление только возведёт новые стены. Он просто сидел напротив, сложив руки в замок, и терпеливо ждал. — У вас есть дети? — внезапно спросила она, переводя взгляд с тыквы на доктора. Мужчина приподнял бровь. Этот вопрос явно не вписывался в структуру их обычной беседы. — Почему вы спрашиваете, Одри? — Не знаю. Просто стало интересно, — пожала плечами. — Детей у меня нет, — коротко ответил, не углубляясь в подробности. — Я просто задумалась, кто так криво вырезал тыкве глаза, — шатенка слабо усмехнулась, в её голосе проскользнула привычная язвительность. — Думала, ваш ребёнок постарался. Конор хмыкнул, и в его глазах на мгновение промелькнула искра понимания. — Я не любитель всего этого декораторства. Но Хэллоуин всё-таки... клиентам иногда нужно чувствовать причастность к внешнему миру. Даже здесь. Студентка снова огляделась. Искусственные летучие мыши на дверном косяке, оранжевые ленты. Солнца за окном не было — небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Но ей всё равно казалось, что помещение неоправданно тёмное. Словно сумерки наступили раньше срока специально для неё. Психотерапевт взял со стола блокнот и щёлкнул автоматической ручкой. Этот звук обычно означал переход к «делу», и Одри непроизвольно выпрямила спину. — Вернёмся к вашему состоянию, — начал собеседник, делая быструю пометку. — Вчерашний инцидент на крыше. Вы описали его как «фигуру в маске», которая исчезла, как только подошли свидетели. Одри, вы принимали препараты вчера вечером? — Я... я забыла, — она отвела взгляд, разглядывая ворс ковра. — Вернулась поздно, сразу вырубилась. А потом эта лилия... — Лилия… — повторил Линдон, записывая. — Вы уверены, что она была настоящей? Ваша соседка или её подруга видели цветок, когда провожали вас вниз? — Да. Я занесла цветок домой. Брендон тоже видел. — Одри, — мужчина подался вперёд, его взгляд стал пронзительным. — Мы имеем дело либо с очень изощрённым внешним давлением, либо с тем, что ваш мозг начинает достраивать реальность на фоне стресса и дефицита сна. Пропуск приёма антидепрессантов в сочетании с антибиотиками мог спровоцировать эпизод сенсорного искажения. То, что вы видели на крыше, могло быть проекцией вашего страха перед профессором Синнером. — При чём тут Синнер? — она резко вскинула голову. — Вы упомянули случай на стадионе. Публичный поцелуй, физическое доминирование с его стороны. Вы рационализируете это как «помощь», но ваше подсознание воспринимает его как хищника. Человек в маске на крыше — это не физический сталкер, Одри. Это метафора вашего бессилия. Конор сделал паузу. — Как вы чувствуете себя рядом с профессором в университете? — Как под микроскопом, — честно призналась четверокурсница. — Это называется «параноидальная идеация», — Линдон быстро писал, его почерк был неразборчивым. — Это опасная тропа. Скажите, позыв «начать всё заново» в социальных сетях… это попытка вернуть контроль? Одри замерла. Она никогда не говорила Линдону про OnlyVibe напрямую, используя лишь обтекаемые фразы про подработку в интернете. И уж точно не говорила, что начинает всё заново. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. — Вы ищете внимания того, кто за вами следит, или вы пытаетесь доказать ему, что вы сильнее? — Что? Как вы?.. — Я хочу, чтобы вы увеличили дозировку на ближайшие три дня...

***

Перед девушкой стояла тарелка, которая выглядела как произведение искусства из дорогого бранч-кафе. Идеально поджаренное яйцо с жидким желтком, тост с толстым слоем авокадо, политый каким-то ярко-жёлтым соусом — то ли голландским, то ли авторской импровизацией, и ломтики нежной рыбы. Одри никогда особо не разбиралась, форель это или лосось, для неё всё это было просто вкусной красной рыбой. Напротив стояло точно такое же блюдо, только порция в полтора раза больше. Брендон, решивший загладить вину за вчерашнюю вспышку, превзошёл сам себя. Но, несмотря на аппетитный аромат, никто из них ещё не притронулся к еде. Долтон завис у открытого холодильника, выискивая там что-то жизненно необходимое. — Слушай, Райт, — подал он голос, не оборачиваясь. — Сегодня юбилей. Шатенка лениво повернула голову, подперев щеку ладонью. — У кого? — спросила, надеясь, что он не нашёл там завалявшееся приглашение на свадьбу её бывших знакомых. Парень развернулся, торжественно держа в руках бледно-жёлтую пачку. — У твоего майонеза. Ему сегодня исполнился год со дня истечения срока годности. Отпразднуем? Или сразу вызовем экзорциста для твоего холодильника? Шатенка не выдержала и искренне рассмеялась. Брендон тоже широко улыбнулся, и напряжение, висевшее между ними со вчерашнего вечера, окончательно лопнуло. Они дружили столько, сколько себя помнили, и их ссоры никогда не длились больше суток. Долтон всегда был отходчивым: его гнев вспыхивал как спичка и так же быстро гас, сменяясь желанием окружить подругу заботой, порой даже излишней. Парень достал из недр полки запотевшую бутылку холодного пива, с характерным пшиком открыл её и уселся за стол. — Я бы предложил тебе разделить со мной этот праздничный напиток, — он кивнул на бутылку. — Но ты на антидепрессантах. И антибиотиках. Так что твой максимум на сегодня — яблочный сок или вода из-под крана. — Да мне и не хочется, — отозвалась девушка, поддевая вилкой край тоста. — Голова и так не ясная. Словно постоянно нахожусь в каком-то густом киселе. Они обсуждали учёбу, дурацкие шутки Фелонии и планы на Хэллоуин, но тень преследователя всё равно незримо присутствовала на кухне. Одри уже успела рассказать Брендону — коротко, без пугающих подробностей, что за ней кто-то следит. Она упомянула фигуру в маске, странное чувство ужаса и то, когда её буквально подвесили на крюк, оставив дёргаться в неопределённости. И, конечно, она рассказала про цветы. Их взгляды одновременно переместились к раковине. Там, в высоком узком бокале, стояла та самая белая лилия, которую Одри подобрала ночью на подоконнике. — Ты же понимаешь, что это безумие? — Брендон резко посерьёзнел, его голос стал ниже. — Ты принимаешь от него подарки. Райт, ты буквально подкармливаешь его одержимость. Перестань это делать! Выброси её! Одри посмотрела на лилию. В её голове это не выглядело как поощрение сталкера. Это была попытка приручить страх, сделать его осязаемым и... красивым? — Это просто цветы, Бренд. Ты же знаешь, я их люблю. Этот урод хотя бы знает в них толк. Гость ничего не ответил. Молча встал, подошёл к умывальнику и, не раздумывая, выдернул цветок из бокала. Раздался сухой хруст: Долтон просто переломил стебель пополам, безжалостно сминая нежные лепестки. Он швырнул остатки в мусорное ведро и с грохотом накрыл его крышкой. — Хватит играть в эти игры, Одри, — отрезал он, возвращаясь на место. — Если ты не можешь защитить себя сама, это сделаю я. Он снова взял вилку и принялся за еду, как будто ничего не произошло. Шатенка проводила взглядом пустой бокал, чувствуя странную пустоту в груди. С одной стороны, была благодарна Брендону за решительность, но с другой... её не покидало ощущение, что, выбросив цветок, они не избавились от проблемы. Они лишь разозлили того, кто за ними наблюдал. А он наблюдал. За столом наконец воцарилась та редкая атмосфера уютного штиля. Присутствие Брендона, который дожёвывал гигантский тост, действовало лучше любых таблеток. — Слушай, — шатенка отпила глоток воды, глядя на друга поверх стакана. — Как там мои? Ты ведь заскакивал к ним на выходных? Светловолосый парень оживился, вытирая пальцы салфеткой. Он всегда был вхож в дом семьи Райт на правах «второго сына». — О, твоя мама в своём репертуаре. Заставила меня съесть три порции запеканки и пыталась всучить с собой банку солёных огурцов, — он усмехнулся. — А отец... ну, он окончательно помешался на своём новом газоне. Сказал, что если соседский пёс ещё раз наступит на его «идеальный изумруд», он объявит штату личную войну. В целом, они в порядке. Мама только ворчит, что ты редко звонишь и голос у тебя какой-то не такой. — Я просто устаю, — вздохнула, ковыряя вилкой остатки рыбы. — Четвёртый курс — это не шутки. Нас завалили теорией так, что мозг скоро через уши вытечет. — И что там на передовой науки? — Брендон открыл новую бутылку пива. — Всё так же зубришь уголовный кодекс? — Если бы только его. Нейропсихология и психодиагностика ещё куда ни шло, там хотя бы логика есть. Но вот математические методы в психологии... кажется, их придумали садисты специально для того, чтобы психологи страдали. Скоро сессия, и я уже предвкушаю эти бессонные ночи со справочниками в обнимку. Хотя, честно говоря, судебная психиатрия — единственный предмет, который реально держит в тонусе. Если не считать того, кто его преподает. При упоминании Синнера в воздухе снова пробежал холодок, но девушка поспешила перевести тему, рассказывая о забавном случае в библиотеке и о том, как Фелония пыталась смешать новый коктейль, который на вкус напоминал жидкость для мытья посуды. Друг детства слушал, улыбался, но шатенка видела, что его взгляд раз за разом возвращается к её рукам. Она была одета в серую кофту-реглан, то и дело поправляла ткань, натягивая её до самых костяшек. — Одри, — он перебил её. — Покажи мне. — Что показать? — попыталась сделать вид, что не понимает, но сердце предательски ускорилось. — Раны. Хватит прятаться. Покажи, я хочу знать, насколько всё серьёзно. — Бренд, не нужно, — покачала головой, отодвигая тарелку. — Там ничего красивого. Врач сказал, что всё заживает, просто нужно время. Однако слова доктора о том, что шрамы останутся навсегда, продолжали тревожить её, отзываясь внутри неприятным ощущением, от которого никак не удавалось избавиться. — Я не ищу красоты, — он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. — Пожалуйста. Я же с ума сойду, представляя самое худшее. Хозяйка квартиры замялась, глядя в его полные искренней тревоги карие глаза. В конце концов, она сдалась. Медленно начала разматывать бинт на правой руке. Слой за слоем белая марля опадала на стол, обнажая то, что она так тщательно скрывала. Картина была жуткой. Вокруг запястья, там, где металл наручников вгрызался в плоть, кожа была содрана до ярко-красного. Но страшнее всего были гематомы. Огромные фиолетовые с синим отливом пятна расплылись по предплечью и ладони. Казалось, кровь под кожей просто застыла от колоссального давления. Отчётливо виднелся след — глубокая борозда, которая показывала, с какой силой её тело тянуло вниз, когда несчастная висела на том чёртовом крюке, пытаясь найти опору. — Господи... — его лицо побледнело. Он даже не решился коснуться её кожи, просто смотрел на эти следы насилия. — Одри… он тебя искалечил. Шатенка быстро начала заматывать руку обратно, не вынося его жалостливого взгляда. — Всё уже проходит. — Ничего не проходит! — парень вскочил со стула и начал мерить шагами кухню. — Слушай меня внимательно. Тебе нужно уезжать. Завтра же иди в деканат, бери академку. Скажи, что по состоянию здоровья, что угодно! Собирай вещи, и я отвезу тебя к родителям. Там ты будешь в безопасности. Пересидишь этот год, всё уляжется, полиция… или я сам… найдём этого ублюдка, и тогда вернёшься. Но сейчас оставаться здесь — это самоубийство. — Ты его не найдёшь. Она смотрела на свои забинтованные руки. Мысль о побеге казалась заманчивой, но что-то внутри — то ли гордость, то ли странное, болезненное любопытство, подогреваемое присутствием в её жизни профессора Синнера, — заставляло сопротивляться. — Я не могу просто всё бросить, Бренд. Это мой последний курс. Я не отдам ему свой диплом и свою жизнь. На экране телефона высветилось имя — Лэйн. Одри кинула взор на дисплей, но вместо ответа смахнула вызов и перевернула телефон экраном вниз. Стеклянная панель стукнула о столешницу. Сейчас совсем не хотелось слышать спокойный, рассудительный голос подруги. Брендон медленно обошёл её: ладони легли ей на плечи. Девушка не вздрогнула, но мышцы под его пальцами превратились в камень. — Ты всегда игнорируешь помощь, — негромко произнёс он, и в его тоне слышалась застарелая горечь. — Что сейчас… с Лэйн и Фелонией, что тогда... Одри поднялась со стула: в девушке не было злости. Принялась молча собирать со стола посуду, стараясь не звенеть тарелками. — Долго ты будешь это ворошить, Бренд? — спросила, не оборачиваясь и включила воду. — Пока ворошилка не сломается, — Долтон не отступал. — Та авария… Грязная тарелка выскользнула и со звонким всплеском упала в раковину. Хорошо, что не разбилась — просто забрызгала водой кафель и её серый реглан. — Я не хочу об этом говорить, — отрезала шатенка, вцепляясь в край раковины. Парень шумно выдохнул и запустил руку в свои светлые волосы, окончательно превращая их в беспорядок. Он одним ловким движением запрыгнул на кухонный гарнитур, уселся на край и упёрся руками в колени, нависая над ней. — Я знаю... я знаю, что тогда произошло на самом деле. Райт побоялась обернуться, побоялась увидеть выражение его лица. Она просто закрыла глаза, и перед внутренним взором тут же всплыл тот день: запах жжёной резины и собственный крик, который навсегда поселился в подкорке. — Зачем ты перерезала тормозные шланги? Внутри у неё всё стягивалось в тугой узел. — Тебе тогда сколько было? Тринадцать? — продолжал он, не сводя с подруги глаз. — Пятнадцать, — коротко бросила она, наконец повернув кран. Вода зашумела сильнее, скрывая дрожь её дыхания. — А мне, значит, было восемнадцать. Я был болваном, который вообще не интересовался машинами, хотя знал, что рано или поздно сяду за руль. А ты... ты ведь украла у моего отца пособие по ремонту, чтобы разобраться, что и где находится под капотом. Я столько лет молчал, Одри. Я не трогал тебя, не спрашивал. Но сейчас, глядя на всё это дерьмо с преследователем... Зачем ты это сделала? Зачем хотела себя убить? Раздражённая не ответила. Вместо этого схватила губку и начала агрессивно натирать тарелку, размазывая пену. Движения Одри были резкими, дёргаными. Брендон спрыгнул со стола, подошёл вплотную и перехватил её руку, забирая губку. Когда-то, ещё в подростковом возрасте, Брендон испытывал к ней чувства, которые выходили далеко за рамки соседской дружбы. Было время, когда и она засматривалась на него, замечая, как он взрослеет. Но их симпатии никогда не совпадали во времени: когда один горел, другой был занят чем-то иным. Только сейчас, когда он стоял так близко в тусклом свете кухни, Райт вдруг пронзила странная мысль. Брендон и её бывший, Алекс Форд, были пугающе похожи внешне. Тот же оттенок волос, похожая линия челюсти. Возможно, она выбрала Алекса именно потому, что он был безопасной, легальной копией того, в кого она не решилась влюбиться по-настоящему? Но это было давно. Сейчас всё остыло. — Ты думаешь, я психопатка? — наконец подняла на него глаза, и в них блеснули слёзы. — Я думаю, что ты заигралась в бога ещё тогда, — парень не отпускал её руку. — И сейчас кто-то играет с тобой в ту же игру. Кто-то, кто знает о тебе больше, чем я. — Я запуталась. — Прошлое не умирает, Одри. А твой псих… просто ждёт в тени, когда ты забудешь про него, чтобы оставить белую лилию на твоём окне. Одри вырвала руку и выключила воду. Парень улыбнулся, пробурчал: — Ладно… как на насчёт… пижамной депрессии вдвоём? Прямо сейчас. Посмотрим кино? — Только если ужастик.

***

Занятия закончились, и университетский городок заполнился гулом голосов. Студенты сбивались в стайки: кто-то торопливо докуривал перед следующей парой, а другие собирались на автобусную остановку, предвкушая вечер дома. Солнце висело низко, окрашивая бетонные стены в тревожный рыжий цвет. Фелония подтянула ремень тяжёлой сумки повыше на плечо и достала из кармана пачку сигарет. — Можем у дерева притормозить на минуту? — кивнула брюнетка в сторону раскидистой липы. Одри скептически вскинула бровь, глядя на подругу. — Ты курить начала? Серьёзно, Фел? Брюнетка чиркнула зажигалкой, прикурила и, затянувшись, выпустила в сторону тонкое облачко серого дыма. Только после этого снизошла до ответа: — Да вроде неплохо заходит. Помогает не прибить очередного умника, который заказывает «что-нибудь вкусненькое, но безалкогольное». Может, втянусь. Хочешь? — протянула пачку Одри. Райт лишь брезгливо отмахнулась, морщась от запаха дешёвого табака. — Нет уж, спасибо. Мне и так дышать нечем в последнее время. Они постояли молча, наблюдая за суетой вокруг. Янг скользнула взглядом по забинтованным рукам подруги. — Ты чего на пары вообще припёрлась? — барменша стряхнула пепел прямо на сухую траву. — Как ты ручку-то держишь? Я думала, тебе сделали больничный, чтобы ты дома отлежалась. Райт принялась усиленно махать ладонью перед лицом, когда Фелония случайно выдохнула очередную порцию дыма прямо на неё. — Та бумажка от врача — это рекомендация, а не тюремный приговор. Пропустить семинары перед сессией — это верный способ потом вылететь с позором. Лучше расскажи, как дела в твоём притоне? Что на работе? Брюнетка хмыкнула, закатив глаза. — Ой, дорогая, всё стабильно. Те же алкаши, те же коктейли и те же истории о разбитых сердцах, от которых хочется вылить шейкер себе на голову. Вчера один парень полчаса пытался убедить меня, что он — реинкарнация Наполеона, и требовал скидку за «былые заслуги перед Францией». В итоге я просто налила ему воды с лимоном и сказала, что это элитный джин. Ушёл счастливый. Шатенка улыбнулась. Юмор подруги был тем самым якорем, который удерживал её в реальности. — А как там Брендон? — спросила Янг, лукаво прищурившись. — Всё ещё строит из себя рыцаря в сияющих доспехах? — Как и вы все… Топит меня в заботе. Скоро я начну захлёбываться в его полезных завтраках и советах уехать в глушь, к волкам и родителям. — Ну, Брендон хотя бы готовит, — поставила сумку на пол и ткнула её локтем в бок. — Если он когда-нибудь решит уйти от тебя, отдай его мне. Мне как раз нужен кто-то, кто будет отбирать у меня сигареты и заставлять есть овощи. А то я скоро превращусь в ходячий маргаритиный микс. Райт засмеялась, но смех оборвался, когда взгляд случайно переместился на дальний край университетской парковки. Там, среди потрёпанных машин и мотоциклов, стояла группа парней. Трое из них держали в руках кофры с музыкальными инструментами, а в центре, вальяжно облокотившись на капот старого седана, стоял Алекс. — Это что, Алекс? — Одри кивнула в сторону парковки. — Явился наконец. Подруга прищурилась, докуривая сигарету до самого фильтра. — Ага, он самый. Красавчик Форд собственной персоной. Давненько его не было видно в этих краях. Где он пропадал? Неужели его группа всё-таки нашла продюсера, или он просто прятался от своих долгов по учёбе? Алекс выглядел как всегда — безупречно небрежным. Светлые волосы растрёпаны ветром, на лице — та самая смазливая полуулыбка, которая когда-то заставляла Одри верить в его искренность. Он что-то весело рассказывал друзьям, размахивая одной рукой, и казался абсолютно беззаботным, в отличие от Райт, чья жизнь превратилась в триллер. — Похоже, у него всё отлично, — добавила Фел, не в силах отвести взгляд. — Сейчас мы это исправим! Шатенка тут же сорвалась с места и, чеканя шаг, направилась в сторону парковки. Янг удивлённо моргнула, бросила сигарету на асфальт и поспешно затоптала её носком ботинка. — Эй, ты куда? — крикнула, бросаясь вдогонку. — Я сейчас устрою этому уроду, — процедила, не сбавляя темпа. Её глаза потемнели от гнева. — Если я начну кидаться на него с кулаками — даже не думай меня держать! Брюнетка почти бежала следом и догнала подругу только на полпути, хватая за локоть. — Что он сделал? — на ходу выспрашивала Янг. — Что-то серьёзное? Ты мне ничего не рассказывала! — Сейчас узнаешь, — отрезала Райт, выдёргивая руку. Когда девушки подошли к пункту назначения, один из парней, явно не студент, судя по обилию татуировок на шее и растрёпанным кудрям, которые полностью закрывали уши, — обернулся на их громкие шаги. Он нагло окинул взглядом сначала Одри, затем Фелонию. — Что за цыпочки? — хрипло протянул, обнажая ухмылку. — Привет, крошки, чего хотите? Двое других парней хихикнули. А вот Алексу было не до смеха. Стоило ему увидеть надвигающуюся Райт, как с его лица мгновенно слетели остатки спеси. Он буквально вжался спиной в дверцу старого седана, словно хотел просочиться сквозь металл. Студентка так сильно сжала кулаки, что содранная кожа под бинтами отозвалась адской болью. Но адреналин заглушал всё. Она бесцеремонно протиснулась сквозь кучку музыкантов и вплотную приблизилась к Форду. — Ты, ссыкун, куда пропал?! — выплюнула ему в лицо. — После того, как приходил ко мне и... Слова застряли у неё в горле. Алекс отпрянул, инстинктивно вскидывая руки, чтобы закрыть лицо, словно ожидал удара. — Никогда... — его голос дрожал, переходя в жалкий, скулящий шёпот. — Никогда не подходи ко мне. Слышишь? Райт нахмурилась. Её гнев внезапно натолкнулся на стену ужаса, который излучал её бывший. И тут взгляд упал на его руку, которой он пытался прикрыться. Она была замотана плотным слоем белоснежных медицинских бинтов. Но дело было не в бинтах: форма кисти была неправильной. У него не хватало нескольких пальцев. Желудок девушки совершил кульбит. К горлу подкатила тошнота, а перед глазами на секунду потемнело. — Алекс... — буркнула, делая нерешительный шаг к нему. — Что это? Что с твоей рукой? Вместо ответа Форд с силой оттолкнул её здоровой рукой. Удар пришёлся в плечо, и Одри пошатнулась. — Отвали, идиотка! — сорвался он на истеричный крик. Его глаза бегали, полные паники. — Не подходи ко мне! Держись от меня подальше! Парень, который всё это время держал чёрный футляр для гитары, шагнул вперёд и встал между ними, отодвигая непонимающую девушку назад. — Эй-эй, вы чего устроили? — нахмурился, оценивая обстановку. — Проблемы нужны? Тут встряла Фелония, которая наконец поняла, что ситуация выходит из-под контроля. Она встала рядом с подругой, готовая в любой момент пустить в ход кулаки. — Они бывшие. Всё нормально. Расслабьтесь. Тот самый парень с кудрями, который встретил их первым, вдруг весело усмехнулся. Он сделал шаг к Одри и по-хозяйски закинул тяжёлую руку ей на плечо, притягивая к себе. — Ах, вот ты какая... бывшая Алекса, — протянул он, заглядывая ей в зелёные глаза. От него разило табаком. — Наслышан. Алекс, тяжело дыша, бросил на бывшую последний, полный ненависти и животного страха взгляд. Вскинул изувеченную руку, пытаясь по привычке показать ей средний палец. Но жест вышел жалким и пугающим — именно этого пальца, вместе с безымянным, на его кисти больше не было. Культя нелепо дернулась в воздухе. Выругавшись сквозь зубы, Форд резко развернулся и почти бегом покинул парковку, скрываясь за рядами машин. — Нервный он какой-то стал после травмы, — хохотнул кудрявый, убирая руку с плеча Одри. Он протянул ей ладонь. — Я Рон. А это, — он кивнул на парня с гитарой и на второго, молча курившего в стороне, — Мэтт и Сид. Будем знакомы, крошка. Четверокурсница стояла неподвижно, не замечая протянутой руки Рона. Её мозг лихорадочно складывал пазл. Кто-то заставил Алекса исчезнуть. Кто-то, кто знал, что он обидел её. Сид и Мэтт, не теряя времени, начали закидывать инструменты в багажник потрёпанного седана. Пока они возились с кофрами, Рон продолжал свою игру — не сводил глаз с новой знакомой. В его взгляде читался нескрываемый интерес, замешанный на наглости. Райт не грубила ему, но и не давала ни единого повода думать, что его чары работают. Когда Мэтт наконец прыгнул за руль, а Сид направился к выходу с парковки, чтобы перехватить Алекса, кудрявый сделал шаг к девушке. Он уверенно взял её за руку, изображая галантного кавалера. Взгляд на мгновение зацепился за бинты, выглядывающие из-под рукава, но это его не остановило. Музыкант склонился и запечатлел театральный поцелуй на тыльной стороне её ладони. — Вы с Фордом что, с одного завода? — усмехнулся он, выпрямляясь. — Оба любите калечить себя в свободное время? Ладно, крошка, бывай. Обязательно увидимся. Бросил быстрый, оценивающий взгляд на Фелонию, стоявшую рядом: — Любите секс втроём? — Фу, идиот! — Фел закатила глаза и в шутку пихнула наглеца в плечо. Рон лишь хохотнул, по-братски взъерошил брюнетке волосы, будто младшей сестре, и с трудом втиснулся на заднее сиденье заваленное чехлами. Девушки отступили назад, освобождая путь. Седан, натужно кашлянув выхлопной трубой, тронулся с места, по пути подбирая понурого Алекса и Сида. Янг проводила машину взглядом, а затем повернулась к подруге, скрестив руки на груди. — И что это сейчас было, Райт? Какой-то парад уродов и музыкантов? — Долгая история, — Одри уже доставала телефон, её пальцы быстро забегали по экрану. — Я потом всё расскажу. — У него что... реально пальцев нет? Как это вообще могло случиться? Несчастный случай на репетиции? Брынькал и всё… рубануло струнами? — Я откуда знаю, — буркнула шатенка, набирая сообщение Брендону: 17:37 Одри: «Я в норме, просто встретила Алекса. Немного задержусь, не волнуйся». Внутри всё вибрировало от дурного предчувствия. Если это дело рук преследователя... Если он начал калечить людей, которые её окружают или когда-то причинили ей боль... Теперь под угрозой была не только она. Это уже не просто сталкинг — это кровавый террор. — Блядь, я сумку под липой забыла! — внезапно вскрикнула Янг, хлопая себя по бокам. — Стой здесь, я мигом! Сорвалась с места и побежала обратно к месту перекура. Райт осталась одна. Она неспешно пошла следом, продолжая переписываться с Брендоном. Долтон прислал какую-то дурацкую шутку про учителей, и девушка, вопреки общему состоянию, слабо улыбнулась. На мгновение отвлеклась от реальности, погрузившись в светящийся прямоугольник экрана. С парковочного места задом выезжала черная машина с тонированными стеклами. Водитель не заметил девушку. Удар был несильным, но неожиданным: Одри потеряла равновесие и пошатнулась, но успела отскочить. Телефон выскользнул из пальцев. Звук удара об асфальт прозвучал пугающе громко. Машина замерла и заглохла. Испуганная девушка стояла, прижимая забинтованную руку к груди, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Медленно перевела взгляд вниз: телефон лежал на бетоне экраном вниз, прямо под задним колесом черного авто. Водительская дверь медленно приоткрылась.