Глава 16. Вкус железа

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

— Доброе утро, — негромко произнесла Одри, проходя мимо Брендона. Девушка вошла в гостиную, кутаясь в уютный кардиган, и застала Долтона в его излюбленной позе. Тот буквально развалился на диване, подперев голову подушкой. В руках он держал тарелку с внушительным бутербродом. Он методично жевал ветчину с сыром. Отставив тарелку на низкий столик, закинул руку за голову и насмешливо прищурился. — Поздно ты сегодня, Райт. Проспала всё на свете. Райт мельком взглянула на экран запасного телефона, который сжимала в руке. После всех кошмаров последних дней — сон казался ей непозволительной роскошью. — Почти девять. Это разве поздно? Утром она решилась на рискованный шаг — активировала свою сим-карту во втором смартфоне. Возможно, это была ошибка, но оставаться в информационном вакууме было выше её сил. Долтон, к счастью, был занят другим. Его внимание было приковано к экрану телевизора, где крутили утренние новости. — Наконец-то таблетки начинают помогать, — добавила, направляясь к кухне. — Я хотя бы выспалась. Впервые за долгое время. — Там на столе твой бутерброд! — крикнул ей вслед парень, не отрываясь от сюжета про какую-то забастовку на окраине города. Девушка посмотрела на одинокий бутерброд. Наполнив стакан водой прямо из-под крана, сделала жадный глоток и крикнула в ответ: — Спасибо, Бренд! День за окном выдался пасмурным, серым, но в квартире было тепло. Воздух казался застывшим в ожидании отопительного сезона. Студентка поспешно умылась, скрутив каштановые волосы в тугой узел, чтобы не намочить. Когда вернулась на кухню за телефоном, Брендон как раз протянул ей пустую тарелку. — Захвати по пути. Одни клацнула по экрану. Сердце пропустило удар, когда увидела уведомление с незнакомого номера. Брови невольно сошлись у переносицы. Она поставила тарелку и открыла сообщение, ожидая очередной угрозы, но текст заставил её расслабиться. 09:04 Незнакомый номер: «Доброе утро. Думал всё утро… вчера мы как-то неправильно распрощались». А затем следом прилетело второе: 09:04 Незнакомый номер: «Ты сегодня во сколько будешь? Я с подарком». На губах девушки сама собой расцвела улыбка. Она сразу поняла, кто это. В голове тут же закрутились мысли: «какой он выбрал цвет телефона? Классический чёрный? Или элегантный белый? А может, что-то яркое?» Сохранила номер. Сначала хотела подписать просто «Малек», но, помедлив секунду, добавила и фамилию: «Малек Синнер». Пальцы зависли над клавиатурой. Ей на мгновение стало смешно. Она представила, как записывает его под каким-нибудь приторным прозвищем вроде «Зайчик» или «Котик», и её передёрнуло. Нет, это точно не про него. Одри несколько раз набирала и стирала ответ, пока не остановилась на нейтральном варианте: 09:12 Одри: «Доброе утро 🙂 Мне… тоже так показалось. Ты выглядел злым. Что-то стряслось?» 09:12 Одри: «Первая лекция в пол-одиннадцатого, в 313 кабинете». Отложив телефон, принялась за бутерброд, чувствуя, как желудок благодарно урчит. Экран снова вспыхнул. 09:13 Малек Синнер: «Ничего не стряслось. Декан умеет испортить настрой». Студентка начала писать длинный ответ, хотела спросить про декана, пошутить о вечной бюрократии, но вовремя остановилась. Удалила четыре длинных строки. «Не будь слишком навязчивой». Она включила чайник, решив, что завтрак всухомятку — не лучшая идея. Брендон в гостиной затих, увлечённый какой-то игрой в своём смартфоне. Сделав первый глоток обжигающего чая, девушка почувствовала, как её телефон в руке снова завибрировал. 09:19 Малек Синнер: «Я видел, ты что-то писала. Передумала отправлять?» Девушка едва не поперхнулась чаем. Он видел статус «печатает». Видел её нерешительность. Закусила губу. 19:21 Одри: «Не передумала. Просто решила, может… ты занят». 19:21 Малек Синнер: «Для тебя я найду время». 19:22 Малек Синнер: «Слушай, Одри. Будет ли у тебя возможность прийти немного пораньше? Буквально на десять минут». — Да, — прошептала себе, и быстро напечатала согласие. Снова откусила бутерброд. Кусочек сыра соскользнул и упал прямо на колени, но Райт, не раздумывая, подхватила его и вернула в рот. В этот момент её волновало только то, что писал мужчина на другом конце сети. 09:24 Малек Синнер: «Хорошо. Я гляну в расписании, где у меня вторая пара. Подожди минуту». Шатенка замерла с чашкой чая в руках, глядя на часы. Прошла ровно минута. 09:25 Малек Синнер: «У меня семинар в 317-м. Совсем рядом с тобой». Она прищурилась, глядя на время отправки. Время, когда в университете вовсю шли занятия. 09:26 Одри: «Ты что, сейчас отвечаешь мне, сидя на лекции?» 09:26 Малек Синнер: «Да. Группа на редкость скучная. Сидят, уткнувшись в конспекты, боятся даже голову поднять». 09:27 Одри: «Профессор Синнер, вы подаёте ужасный пример. Может, вы просто скучный преподаватель, раз они не могут оторваться от тетрадей?» Ответ пришёл мгновенно, заставив сердце забиться чаще. 09:28 Малек Синнер: «Дело не во мне. Просто в этой аудитории нет тебя. С тобой любая лекция превращается во что угодно, кроме скуки». Отложив телефон, девушка ощущала, как щёки начинали гореть. Сделала глоток чая, пытаясь унять волнение. Как вдруг из гостиной донёсся резкий звук: Брендон прибавил громкость телевизора. — Одри, иди сюда... Быстро! — его голос прозвучал так странно, что улыбка мгновенно сползла с её лица. Войдя в гостиную, она сжимала в руке телефон с открытым чатом и чашку. На экране телевизора сменялись кадры: жёлтая полицейская лента, место за каким-то обшарпанным баром и носилки, накрытые чёрным мешком. — «...личность погибшего устанавливается, однако полиция подтверждает особую жестокость преступления. Свидетели сообщают о группе музыкантов, выступавших в баре накануне...» — чеканил диктор. Одри застыла с чашкой в руках. — Это же на Шэдоу-Хилл-драйв! — заявила девушка. В чате всё ещё висело сообщение Малека о том, как ему скучно без неё, а на экране телевизора показывали крупным планом заблюренный бордюр. — Это где-то неподалёку? Давай я тебя проведу?

***

Аудитория номер 317 встретила тишиной и запахом дешёвого парфюма десятков студентов которые только что, покинули помещение. Шатенка вошла внутрь, чувствуя, как пульс учащается, отдаваясь тяжёлыми ударами где-то в основании горла. Впереди было десять минут — целая вечность и одновременно ничтожно короткий миг. Сначала она просто замерла в центре кабинета, прямо напротив двери, сложив руки на груди. Но это положение показалось ей слишком скованным. Хотелось другого. Девушка потянулась к волосам. Стянула резинку, позволяя густым каштановым прядям рассыпаться по плечам. Пальцами принялась лихорадочно взъерошивать их у корней, придавая объём. И небрежность, которая должна была выглядеть так, будто она только что встала с постели, а не полчаса крутилась перед зеркалом. — Чего я так волнуюсь? — прошептала в пустоту кабинета. — Ну, даже если мы снова поцелуемся... Что в этом такого? Она сама знала ответ. Это «что-то» заставляло ладони потеть, а дыхание становиться прерывистым. Резинка для волос теперь была на её запястье. Она то и дело прокручивала её, оттягивала пальцем и с силой отпускала, позволяя тонкому жгуту бить по коже. Этот резкий укол боли помогал заземлиться и не провалиться в пучину собственной фантазии. Утром она готовилась так, словно шла на первое и последнее свидание в своей жизни. Тщательно выбритая кожа, капля любимого парфюма на ключицах и шее, чёрная водолазка, облегающая тело как вторая кожа. Она знала, Малек — человек контроля, но сегодня отчаянно хотелось, чтобы этот контроль дал трещину. В мыслях мелькали даже самые смелые сценарии, вплоть до секса прямо здесь, на этих грязных столах. Девушка не смела на это надеяться всерьёз, но сама мысль об этом заставляла кровь приливать к лицу. Студентка решительно подошла к преподавательскому столу и села на край. Закинула ногу на ногу, наблюдая за тем, как ботинок мерно покачивается в воздухе. «Нет, слишком вызывающе.» Спрыгнула на пол и подошла к доске. Облокотившись плечом о прохладную поверхность, попыталась принять расслабленную позу, но тут же отпрянула, осознав свою ошибку. На чёрной ткани водолазки остались белые следы мела. — Вот дерьмо! — выругалась, принимаясь лихорадочно отряхивать рукав, изгибаясь перед воображаемым зеркалом. Она достала телефон, чтобы проверить время. Экран безжалостно высветил цифры. Оставалось всего пять минут до начала следующего занятия. Коридор за дверью уже начал наполняться голосами: студенты подтягивались к аудиториям. — Он опаздывает, — констатировала, чувствуя, как разочарование смешивается с нарастающей паникой. Ей хотелось встретить его необычно. Не так, как студентка встречает профессора. А как женщина, которая знает его секреты и делит с ним один кислород на двоих. Хотела, чтобы, переступив порог, он забыл о лекциях, о декане и об этике. Чтобы он просто подошёл и заставил её замолчать поцелуем. Одри замерла у окна, прислушиваясь к звуку шагов в коридоре. Каждый стук каблуков казался ей его шагами. Она поправила воротник водолазки, последний раз взбила укладку и глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь. Дверная ручка медленно повернулась. Голоса в коридоре становились всё отчётливее. Замерев, четверокурсница вытянулась в струнку у одного из студенческих столов. Ещё минуту назад ощущала себя роковой женщиной, готовой к соблазнению. А сейчас чувствовала себя взломщиком, пойманным на месте преступления. Дверь распахнулась. В аудиторию вошёл Малек, но он был не один. Рядом с ним, почти касаясь его локтя, семенила молоденькая брюнетка. На ней была короткая клетчатая юбка и тонкая шёлковая блузка, пара верхних пуговиц которой явно «забыли» застегнуть. Девушка то и дело заглядывалась на профессорское лицо. Её глаза блестели от плохо скрываемого обожания, а пальцы с ярко-розовым маникюром так и норовили зацепиться за рукав его безупречного пиджака. Райт почувствовала, как внутри всё заледенело. Её недавний порыв казался теперь верхом глупости. — Доброе утро, — выдавила из себя шатенка, первой нарушая тишину. Малек лишь мельком прошёлся по ней серыми глазами, в которых не отразилось ровным счётом ничего. — Доброе. Ни узнавания, ни вчерашней страсти — только холодная профессиональная вежливость. Тёмноволосая студентка же, заметив Одри, на мгновение замерла и смерила недоумённым, враждебным взглядом, будто спрашивая: «А ты какого хуя здесь забыла?». — Проходите, мисс Вэнс, — скупо произнёс Синнер, игнорируя возникшее напряжение. Он прошёл к учительскому столу, сел, поставил кожаную сумку и, щёлкнув замками, извлёк на свет стопку листов. Брюнетка тут же придвинулась ближе, практически нависая над его плечом. От неё за милю несло приторно-сладкими духами, которые в это пасмурное утро казались удушающими. — Ну вот, посмотрите, — мужчина выудил нужный листок и положил его перед девушкой. Его голос звучал ровно, как сталь. — Столько ошибок. Грамматических, методологических... Я уже не говорю о логике. — Профессор Синнер, ну неужели всё так безнадёжно? — Вэнс заговорила капризным голоском. Она чуть склонила голову набок, так что прядь её крашеных волос коснулась плеча Малека. — Я так старалась... Почти не спала ночью. — Видимо, стоило всё же поспать и перечитать работу утром. Простите, мисс Вэнс, но четвёрку за это я вам поставить не могу. Тройка — это предел моей щедрости сегодня. А сегодня я очень… щедрый. Одри стояла в паре метров от них, чувствуя себя абсолютно лишней. Ей было неловко. За неоправданные ожидания и за то, как эта девчонка откровенно вешалась на мужчину. — Может… я смогу пересдать? — Вэнс наклонилась, упираясь на локти, практически притираясь бедром к углу стола. Понизила голос до доверительного шёпота, игнорируя присутствие Райт. — Я очень быстро учусь, когда мне объясняют лично. Она протянула руку и на мгновение задержала кончики пальцев на его руке, лежащей на столе. От этой наглости внутри всё закипело. Тёплая волна раздражения поднялась к горлу, заставляя Одри сжать пальцы сильнее. Она ведь не посягала на профессора. Не позволяла себе лишнего. Не имела на это права. Но эти открытые, демонстративные заигрывания прямо при ней — это было уже слишком. «Сколько ещё таких девушек будет вешаться ему на шею? Скольким он позволит приблизиться, улыбнуться, задержаться рядом дольше положенного?» Райт отвела взгляд, пытаясь справиться с внезапным уколом ревности, который показался ей нелепым. «Смогу ли я вообще воздержаться от ревности… если всё зайдёт дальше?» Преподаватель медленно поднял взгляд на студентку. Его лицо было как кремень: ни тени улыбки, ни проблеска интереса. Он аккуратно убрал руку, возвращая её на подлокотник стула. — Единственное место, где мы будем обсуждать ваши ошибки — это аудитория в часы консультаций. Свободны! Девушка обиженно поджала губы, её флирт разбился о ледяную стену его равнодушия. Она схватила свой листок, бросила ещё один ядовитый взгляд на Одри и, громко цокая каблуками, вылетела из кабинета, едва не хлопнув дверью. Брюнет не спешил заговаривать. Он методично убирал бумаги обратно в сумку, и только когда щелкнули замки, он наконец поднял голову на четверокурсницу. — Подойди ближе. Одри медленно подошла к нему. Не решалась спросить, что это только что было. А Малек, судя по его непроницаемому лицу, не собирался давать объяснений. Пока он сидел, шатенка возвышалась над ним. Но как только он неспешно поднялся, пространство вокруг мгновенно сузилось, подавляя её своей властностью. — Ты испачкалась, — негромко произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Это мел, — Райт неловко попыталась стряхнуть белое пятно с плеча, но пальцы лишь глубже втирали порошок в ткань водолазки. — Он только размазывается. Синнер, не разрывая зрительного контакта, медленным, почти тягучим движением снял свой пиджак. Райт затаила дыхание, когда он накинул его ей на плечи. Ткань, пропитанная его ароматом — древесно-пряным с нотками корицы и ванили, мгновенно окутала её, даря обманчивое чувство защиты. Он остался в чёрной рубашке. Небрежно поправил рукава, обнажая крепкие предплечья с выступающими венами. Две верхние пуговицы у горла были расстёгнуты. Когда он расправил плечи, тонкая ткань натянулась на груди, отчётливо очерчивая рельеф мышц и две маленькие серьги в районе сосков. Одри округлила глаза, не в силах скрыть изумления. Этот строгий, холодный профессор скрывал под безупречным хлопком нечто настолько дерзкое и интимное. Она быстро перевела взгляд выше, на его шею, где под кожей пульсировала вена. — Ты опоздал. Брюнет навис над ней, заставляя невольно отступить и буквально запрыгнуть на край преподавательского стола, чтобы не потерять равновесие. — Налетели коршуны. Каждому нужно «особое» внимание. Студентка прищурилась, глядя на него снизу вверх, как хитрая лиса. — Коршуны? А мне показалось, была всего одна маленькая птичка, которая очень хотела свить гнездо прямо у тебя на плече, — она обиженно поджала губы, но в глазах плясали искры вызова. — Не знала, что у профессора Синнера такие низкие стандарты для «неформального общения». Малек ничего не ответил. Он подался вперёд, запустил пальцы в её и без того растрёпанные волосы на затылке и с силой притянул к себе. Вцепился в губы жадно, грубо, вырывая стон из самого её нутра. — Вчера нам не дали насладиться моментом, — прохрипел он ей прямо в губы, едва оторвавшись на секунду, чтобы глотнуть воздуха. В этот момент над их головами оглушительно раздался звонок, возвещающий о начале второй пары. Одри вздрогнула от неожиданности, тело напряглось, но профессор даже не повёл бровью. Для него этого звука не существовало. Он лишь сильнее сжал её волосы, заставляя голову девушки немного откинуться назад. Шатенка, охваченная встречной волной страсти, вцепилась пальцами в его кожаный ремень. С силой потянула на себя, сокращая последние миллиметры между их телами, точно так же, как тогда, в кабинете. Поцелуй стал глубже. Его рука скользнула по её бедру, сминая ткань брюк. Это было столкновение двух стихий: его холодного, расчётливого напора и её обжигающего, запретного желания. Она чувствовала вкус его власти, горечь его тайны и то, как его сердце колотится о её грудь в унисон с её собственным. Язык властно исследовал её рот, а пальцы продолжали путать каштановые пряди, лишая возможности даже пошевелиться. В аудитории за дверью уже слышался топот студентов. Синнер подался вперёд, окончательно стирая границы. Из требовательного, поцелуй превратился в неистовый. Он не просто касался её губ… он забирал территорию, подчиняя себе каждый вздох. Одри почувствовала острую, резкую вспышку боли: преподаватель с силой прикусил её нижнюю губу. Она вскрикнула ему в рот, но этот звук лишь подстегнул его. Вкус железа мгновенно заполнил рот — горячая, солоноватая кровь выступила на нежной коже. Малек не отстранился; он слизывал эту кровь, размазывая по щеке и своим губам, превращая нежность в нечто новое. Когда мужчина наконец разорвал поцелуй, между ними повисло рваное дыхание. Райт смотрела на него широко открытыми глазами. Кровь на его губах казалась грязью. Брюнет не сводя с неё глаз, провёл тыльной стороной ладони по своему рту, стирая багровый след. Она повторила его жест, чувствуя, как свежая ссадина на губе пульсирует и обжигает. На коже остался длинный кровавый развод. Губа горела, как от ожога. Одри спрыгнула со стола, пытаясь унять дрожь. Синнер же за долю секунды вернул себе маску абсолютного спокойствия. Привычным жестом провёл пальцами по волосам, восстанавливая безупречную укладку, и поправил воротник рубашки. — Группа сейчас зайдёт, — он доставал из сумки бумажную салфетку. — Они явно стоят под дверью и ждут, когда я соизволю их пригласить. Протянул ей салфетку. Студентка прижала её к губе: белый мгновенно пропитался алым. — Забери пиджак, — шепнула, глядя на ткань на своих плечах. — Если я выйду в нём, все подумают... ну, ты сам понимаешь. — Оставь, — отрезал Синнер, закрывая сумку. Его голос снова стал стальным, профессорским. — Ты же не собираешься идти по коридору с пятном от мела на всю спину. Мой пиджак скроет хотя бы половину твоих приключений. Она замерла, кутаясь в его вещь. Ощутила, будто на ней была его броня… или его клеймо. — Спасибо, — направилась к двери, стараясь не смотреть на своё отражение в стекле шкафов. Уже взялась за ручку, когда голос за спиной заставил обернуться. — Одри. Она вопросительно подняла брови, всё ещё прижимая салфетку к лицу. — Телефон отдам вечером, — едва заметно усмехнулся, в глазах снова вспыхнул хищный блеск. — Когда ты придёшь возвращать мне пиджак. Девушка ничего не ответила. Кивнула и выскользнула в коридор, столкнувшись с толпой студентов, которые с любопытством уставились на её растрёпанный вид и явно мужской пиджак на плечах.

***

Одногруппницы мужественно отсидели две пары, прежде чем Фел, сославшись на «крайнюю университетскую важность», утащила подругу на репетицию ко Дню Всех Святых. Для Одри, которая всё ещё чувствовала на губе фантомную боль, это было идеальным предлогом. Официально сбежать с занятий под крыло организаторского комитета — лучший способ избежать лишних вопросов. Они вошли в огромный спортивный зал. Высокие своды потолка сегодня отражали организованный хаос. На трибунах, переговариваясь и смеясь, болельщицы в бело-синей форме натягивали на руки пушистые помпоны, готовясь к разминке. Шатенка покосилась на волейбольную сетку в дальнем конце зала. В памяти всплыл образ Алекса — потный, азартный, в форме университетского клуба. На втором курсе он бросил спорт ради гитары, выбрав музыку своей единственной страстью. А теперь… без пальцев он не сможет ни подбросить мяч, ни зажать аккорд. «Нужно с ним поговорить.» От этой мысли по спине пробежал холодок, и девушка плотнее запахнула полы мужского пиджака. — Эй, Райт, ты чего зависла? — Янг слегка толкнула её локтем. — Смотри, как круто всё украсили! Зал действительно преобразился, утопая в атмосфере стильного кошмара. Под самым потолком покоился гигантский диско-шар. Но вместо привычных бликов он отбрасывал на стены всполохи ядовито-оранжевого и фиолетового света. По углам и на баскетбольных кольцах висели пласты искусственной паутины, в которой «запутали» бутафорские кости и светящихся пауков размером с кулак. Вдоль стен выстроились шеренги тыкв-фонарей с хищными оскалами. Внутри каждой мерцали светодиоды, создавая эффект живого пламени. Возле трибун стояли чучела в лохмотьях, подозрительно похожие на зомби-студентов. Из скрытых колонок доносился едва слышный гул низких частот, нагнетающий тревогу. Но в субботу будет гораздо громче. — Выглядит… масштабно, — отозвалась Райт. — Ты уверена, что мне не нужно ничего делать? Я чувствую себя нахлебницей. — Расслабься, — брюнетка махнула рукой, высматривая кого-то в толпе. — Твоя задача — создавать массовку и выглядеть загадочно. Ты в этом пиджаке справляешься на все сто. Кстати, я так и не спросила, кого ограбила? Выглядит чертовски дорого. Синнера? — Одолжила... Утром было холодно. Фел прищурилась, явно собираясь развить тему, но тут её лицо засияло. Она ускорила шаг, завидев высокую девушку с папкой в руках. — О, Нелли! Слава богу, ты здесь! Пока подруга бежала к организатору, Одри осталась стоять у края площадки. Прямо перед ней чирлидерши начали синхронную разминку, взлетая в воздух и приземляясь с безупречной грацией. В центре зала кто-то монтировал декорацию в виде огромного гроба, обтянутого бархатом. Студентка посмотрела на свой телефон, решив написать Малеку. — Одри, иди сюда! — позвала Фел. Шатенка медленно направилась к одногруппнице, чувствуя на себе взгляды других студентов. В этом зале, полном декоративных ужасов, она была единственной, кто знал: настоящие монстры не прячутся в паутине. Они носят маски. — Нелли говорит, что им не хватает человека для проверки звука на сцене. Постоишь там пять минут? Райт согласилась. Только спустя двадцать минут Фелония, наконец, вынырнула из гущи организаторского хаоса и направилась к подруге. Шатенка стояла, скрестив руки на груди, и подчеркнуто недовольно наблюдала за приближением. Янг, заметив этот взгляд, ещё издалека сложила ладони в умоляющем жесте и закивала головой. — Прости, Райт! Клянусь, я хотела на две минуты, но Нелли — это просто стихийное бедствие. Она заставила меня перепроверить тайминг дым-машин, согласовать список треков для диджея и трижды перевесить это чертово чучело у входа, потому что оно «недостаточно трагично смотрело в пустоту». Одри невольно хмыкнула. Опуская руки расслабила плечи. — Да не злюсь я. Просто тут чувствуешь себя лишней деталью в работающем механизме. Вы так быстро всё организовали... Ты даже не заикалась, что вписалась во всё это. Когда ты успеваешь? — Это наш последний год, — она поправила выбившуюся прядь волос. — Хочу выжать из него всё. Насладиться этим дурдомом по полной, понимаешь? Потому что потом... работа в пыльном офисе, муж, который будет ворчать из-за немытой посуды, ползунки, кашки, какашки и бесконечные бессонные ночи. Страшнее любого Хэллоуина. — Что-то ты слишком рано начала думать о детях и ворчливых мужьях. Тебе всего двадцать два. Притормози. — Я просто реалист! Организатор задорно отмахнулась, но тут же её тон стал мягче. Продолжила: — Я не говорила тебе раньше, потому что... ну, не хотела лишний раз тревожить. Знаю, что тебе сейчас не до массовых сборищ и лишнего шума. Телефон завибрировал в кармане штанов, но зеленоглазая даже не шелохнулась. Всё её внимание было приковано к подруге, у которой, казалось, совсем не закрывался рот. Та говорила быстро, перескакивая с одной мысли на другую, эмоционально размахивая руками и даже не замечая, что Одри лишь изредка кивает, больше слушая, чем действительно участвуя в разговоре. — Кстати! Нелли утвердила меня! Я буду произносить вступительную речь на открытии. Теплота разлилась в груди Райт, перекрывая тревогу. — Ты меня никогда не тревожишь, дурочка. Ты будешь на сцене? Вау. Это... это очень круто, Фел. — Правда? Я так переживала, что ты скажешь, что это глупая затея, — барменша замялась. — Просто после того случая в квест-комнате... я думала, что любые упоминания о «страшилках» и замкнутых пространствах будут тебя... ну... — Всё нормально! — резко перебила её, и в голосе прорезался металл. — Не нужно так, ладно? Я нормально переношу всю эту тему. Это просто декорации, просто праздник. Просто забей. Договор? Организатор быстро закивала, явно решив не испытывать судьбу. — Договор. Никакой гиперопеки. — Вот и отлично, — снова улыбнулась, стараясь сгладить острый угол. — Раз уж ты у нас официальный оратор, подготовь что-то стоящее. Пошути про скелетов в шкафах наших профессоров. Или про то, что половина студенток университета — прирожденные ведьмы, им даже костюмы не нужны. — О, это я обязательно запишу! К ним подошел высокий худощавый парень. Его руки были по локоть испачканы серой краской, а на плече висел моток грубой бечевки. Он выглядел так, будто сам только что вылез из той самой кучи соломы, из которой мастерили чучел. — Фел, нам нужна помощь с «висельником» в левом крыле. Он постоянно сползает, — голос парня был хриплым, но дружелюбным. — О, Тобиас! — Фелония обернулась к нему. — Познакомься, это моя лучшая подруга Одри. Одри, это Тоби, он наш главный инженер по кошмарам и мастер по созданию самых жутких чучел. — Очень приятно, — Тобиас кивнул, оценивающе оглядывая её наряд. Взгляд на секунду задержался на мужском пиджаке, явно великоватом ей в плечах, но он вежливо промолчал. — Не хочешь помочь нам с финальным штрихом? Мы как раз решаем, какую голову приделать центральному «гостю». Девушка посмотрела парню за спину, на гору соломы и мешковины, лежащую неподалеку. — Даже не знаю, Тоби. Я больше по... — она на секунду замялась, вспоминая свои зарисовки, — по более классическим образам. — А мы тут как раз за классику! — подхватил третьекурсник, жестикулируя испачканными руками. — Мешковина, пустые глазницы... Думаю, у тебя отличный вкус. Нам нужно что-то, от чего у первокурсников коленки задрожат. — Ну, если вам нужен кто-то, кто знает толк в том, как заставить людей дрожать... — Райт невольно коснулась губы, чувствуя, как внутри снова просыпается та странная энергия. — То это не я. Тобиас, воодушевленный своим «инженерным» проектом, внезапно подался вперёд и бесцеремонно схватил собеседницу за предплечье, желая увлечь за собой. — Идём! У тебя точно есть идеи для лица этого парня... Бедолага отпрянула так резко, словно её ударило током. С силой выдернула руку, едва не потеряв равновесие. Под тонкой черной тканью водолазки, натянувшейся от резкого движения, отчетливо проступили контуры бинтов, обвивающих её руки. Чересчур объемные, чтобы их можно было принять за обычные манжеты. Воцарилась неловкая пауза — замурзанный парень замер с протянутой рукой, а Одри инстинктивно прижала локти к бокам, пряча поврежденную кожу. — Эй, глист, попридержи коней! — Фел мгновенно вмешалась, прерывая затянувшееся молчание. Она бесцеремонно положила руку третьекурснику на плечо и развернула его в сторону «висельника». — Она и так пойдёт, зачем тянуть-то? У неё руки не казенные. Янг обернулась через плечо и заговорщицки подмигнула подруге, давая ей возможность прийти в себя. Пока они с Тобиасом неспешно шли вглубь зала, Райт нервно выудила из кармана телефон, проверила уведомление. Экран вспыхнул. 13:41 Новое уведомление: «Скидки до 50% на ортопедические матрасы нового поколения! Спите как на облаке...» Студентка недоуменно нахмурилась. «Когда это я интересовалась новыми матрасами?» Видимо, недавние поиски способов спрятать вещи в кровати заставили алгоритмы сработать буквально. Пальцы сами собой открыли чат с Малеком. Ей нужно было отвлечься от жжения под бинтами и назойливого внимания. 13:49 Одри: «А ты знал, что у нас в спортзале намечается грандиозное празднование Хэллоуина?» Нажав «отправить», тут же пожалела. Конечно, он знал. Профессорский состав всегда в курсе университетских планов, тем более таких масштабных. Она спрятала телефон и побрела следом за ребятами, стараясь не смотреть на чирлидерш, которые как раз выстраивали живую пирамиду. Вибрация в кармане отозвалась в самом сердце. 13:50 Малек Синнер: «Хочешь пойти?» 13:51 Одри: «Думаю ещё. Тебе нравятся такие мероприятия?» 13:51 Малек Синнер: «Нет». 13:52 Одри: «Ну конечно, это же не вечера поэзии в закрытых клубах🫣» В ответ Синнер прислал смеющийся смайлик, а следом — текстовое сообщение. 13:52 Малек Синнер: «Ты просто не была на настоящих вечерах поэзии, раз считаешь их скучными». Пальцы летали по клавиатуре, ведомые внезапным приливом смелости. Это была та самая игра, та самая грань, которую они перешли утром в аудитории. 13:53 Одри: «Может, сходим как-нибудь вместе?» Отправила сообщение и замерла, глядя в спину Тобиаса, который что-то увлеченно объяснял организатору. Экран продолжал светиться. Две галочки стали синими. «Прочитано». Прошла минута. Затем вторая. Тишина. Она заглянула в профиль — Синнер вышел из сети. Он просто прочитал её предложение и ушел в тень, оставив вопрос висеть в воздухе, как невысказанный приговор. Брови девушки почти встретились на переносице. Она нахмурилась, чувствуя, как утренний триумф сменяется глухим раздражением и неприятным холодком внутри. — Ну что, Райт? — голос третьекурсника вырвал из мыслей. Они стояли перед центральным чучелом — бесформенной массой соломы с пустой головой из мешковины. — Какое лицо нарисуем? Шатенка убрала телефон за спину, стиснув его в ладони. — Знаешь, Тоби... Давай сделаем его максимально немым. Зашей ему рот. Грубыми, толстыми нитками. Чтобы он даже при желании не смог произнести ни слова.