Глава 17. Клинический интерес

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Сердце билось в бешеном ритме, пока она лавировала между рядами припаркованных машин на университетской стоянке. Пришлось изрядно постараться, чтобы избавиться от Фелонии. Подруга, учуяв запах интересной истории, увязалась было за ней. Одри, сославшись на жуткую мигрень и желание поскорее оказаться в тишине, сумела уговорить её поехать домой отдельно. Ложь далась легко, но внутри всё равно скребло неприятное чувство. Она не любила врать подругам, но то, что происходило между ней и профессором Синнером, было слишком личным. Райт остановилась перед заведённой чёрной «Тойотой». Двигатель мерно урчал, словно хищник в засаде, а из выхлопной трубы вырывались лёгкие облачка пара. Одри знала, что Малек ждал её здесь. Эта мысль вызывала странную смесь волнения и возбуждения. Потянула за ручку задней двери. Щелчок: дверь поддалась. Она скользнула в салон, садясь прямо за Синнером. Его пиджак положила рядом. Успела заметить на переднем пассажирском сиденье небольшую белую коробочку, перевязанную атласным бантиком. «Ещё и бант прицепил». Уголки её губ непроизвольно дрогнули в слабой усмешке. Профессору пришлось изрядно развернуться, чтобы встретиться с ней взглядом. — Чего вперёд не села? — низкий голос, с привычным оттенком насмешки, заполнил салон. Райт расстегнула пальто, стараясь не выдать своего волнения. Знала, что он провоцирует её, играет, и ей это, чёрт возьми, нравилось. Преподаватель усмехнулся. Отстегнул ремень безопасности, задержался, принимая решение, затем вышел из машины. Обойдя её спереди, открыл дверь с другой стороны и сел рядом с ней. Мысли о коробочке с бантиком, о таком дорогом подарке, вызвали в ней узел неловкости. Брюнет ещё не вручил его, а ей уже хотелось закрыть глаза и перестать испытывать этот жуткий стыд перед ним. Ей было неприятно чувствовать себя обязанной, но в то же время... это было безумно приятно. Он закинул руку ей на плечо, пальцы коснулись каштановых волос. — Как день? — спросил так просто, словно они были старыми друзьями, а не профессором и студенткой, вовлечёнными в опасную игру. Опешив от такой простоты, она подняла на него взгляд. В зелёных глазах читалось недоумение. — Вот так просто? «Как день»? — прозвучала нотка иронии. Мужчина ухмыльнулся своей фирменной улыбкой, от которой по коже шатенки побежали мурашки. Синнер знал себе цену, и всегда… всегда всё контролировал. — Обычный вопрос, Одри. Если не устраивает, могу спросить что-то по психологии. Например... Уже начал было говорить, но Райт его перебила. — Нет-нет, меня устраивает вопрос про мой день, — она не желала ввязываться в заумные дискуссии о глубинах человеческой психики. Вкратце рассказала ему о подготовке к Хэллоуину, о том, как Фелония пыталась уговорить пойти на вечеринку в костюме медсестры. Девушка говорила, а сама наблюдала за ним. За тем, как он слушает, как его взгляд скользит по лицу, как пальцы поглаживают её плечо. Дослушав рассказ, брюнет потянулся и достал телефон. Это был новенький смартфон последней модели в белой коробке. Шатенка почувствовала, как к горлу подступил комок. — Он же столько стоит... — прошептала, не в силах скрыть своего смущения. — Не стоило, правда. — Но я же виноват, — сказал, и в его голосе прозвучала неожиданная мягкость. — Поломанный, кстати, я выбросил. Не спросил, сохраняла ли ты данные в облако. Иначе придётся восстанавливать все двенадцать тысяч фотографий. Она бережно взяла коробку в руки. Подушечки пальцев коснулись атласного бантика. Лента скользнула на сиденье. Райт не распаковывала коробку, просто держала в руках, ощущая тяжесть. Внутри неё бушевал вихрь эмоций. Ей было приятно, что он такой внимательный, что он не скупой, что он заботится о ней. Но в то же время... это было так неправильно. — А как ты узнал, что у меня на телефоне было двенадцать тысяч фото? — спросила, поднимая на него глаза. Её голос прозвучал тише, чем обычно, и в нём послышались нотки напряжения. Профессор совсем не изменился в лице. Его серые глаза смотрели с прежним хищным прищуром. — Назвал случайное число. Райт напряглась, но тоже не подала виду. «Может, это действительно было всего лишь совпадение. Как бы он узнал? Телефон ведь сломан.» На разбитом телефоне не было OnlyVibe, но девушка всё равно вспомнила о приложении. Испугалась, что кто-то узнает о её тайной жизни. В салоне «Тойоты» установилась интимная тишина, нарушаемая лишь приглушённым рокотом мотора. От тела брюнета просачивалось желание, заставляя забыть её о недавнем подозрении. — Слушай… — она нарушила молчание. — Почему ты не ответил на моё последнее сообщение? Я ждала весь вечер. Мужчина подался вперёд, сокращая расстояние между ними до критического минимума. Большой палец, коснулся её нижней губы, очерчивая контур и задерживаясь на крошечном укусе — метке, которую сам оставил этим утром. Райт невольно втянула воздух, чувствуя, как низ живота отозвался томительной пульсацией. — Не откроешь коробку? — прошептал он, игнорируя вопрос. Его дыхание опалило её кожу. Она была готова вот-вот сорваться, прильнуть к его губам, но в последний момент нашла в себе силы отстраниться на пару сантиметров. — А там разве не телефон? — бурчала прямо ему в губы, ловя ответную ухмылку. Синнер отрицательно качнул головой. Его взгляд стал ещё более тяжёлым и тёмным. Едва коснувшись своей нижней губой его подбородка, шатенка нехотя отстранилась. Принялась вскрывать белую коробку. К её удивлению, внутри не было холодного металла. Там лежал небольшой, аккуратный справочник в мягком переплёте. На красной обложке крупным, строгим шрифтом было выведено название: «Клинический интерес». А чуть ниже: Автор — Малек Синнер. Девушка широко распахнула глаза, растерянно переводя взгляд с книги на мужчину. — Это... ты написал? — Это не окончательный вариант, — он наблюдал за её реакцией с плохо скрываемым удовлетворением. — Напечатан только один экземпляр. И я дарю его тебе. — Мне? Вау... — студентка воодушевлённо пробежалась пальцами по обложке. Она считала Синнера гением, и это лишнее подтверждение его таланта заставило сердце наполниться гордостью, хотя она и побоялась произнести это вслух. Пролистала страницы, мельком замечая графики и сложные термины. — Психология? — Я не закончил ещё, — добавил профессор, наблюдая, как она вчитывается в оглавление. — В финальной версии размеры будут немного больше. — О чём здесь? — спросила, заворожённая подарком. — О девиантных привязанностях. О том, как грань между защитой и одержимостью стирается в сознании человека. О механизмах контроля и о том, почему некоторые люди добровольно сдаются в плен своим обидчикам. Это исследование того, как страх превращается в чистейший дофамин. Шатенка сглотнула. Описание звучало пугающе и в то же время невероятно изобретательно. Она хотела было что-то ответить, но Малек, сунув руку в задний карман, выудил оттуда новенький смартфон. — А вот и обещанное, — произнёс он. Четверокурсница даже не взглянула на гаджет. Переполненная эмоциями от его подарка и тем невыносимым напряжением, что копилось в ней, кинула коробку на сиденье и буквально бросилась ему на шею. Их губы столкнулись в требовательном поцелуе. Синнер тут же перехватил инициативу. Одной рукой зарывался в её каштановые волосы, а другой властно притягивал за талию к себе. Шатенка чувствовала вкус его триумфа и своей собственной капитуляции. Она судорожно начала стягивать с себя длинное пальто, путаясь в рукавах, и, едва освободившись, перебралась к нему на колени, усаживаясь сверху. От редких прохожих студентов их спасали только октябрьские сумерки и плотная тонировка. Внутри салона стало невыносимо жарко. — Малек... — простонала она. Крепкие руки мужчины уверенно забирались под её облегающую чёрную водолазку. — Ты знала, что я сделаю с тобой, если ты придёшь сюда, — прошептал ей в шею, обжигая кожу словами. — Ты провоцируешь меня каждым вдохом, хитрая лиса. Ладони скользнули выше по рёбрам: брюнет знал, что под тонкой тканью ничего нет. Одри специально не надела бюстгальтер, предчувствуя, что этот вечер закончится именно так. — Ты готовилась... Преподаватель бесцеремонно задрал край водолазки, обнажая её грудь. Контраст между прохладным воздухом салона и его горячим, влажным языком заставил девушку выгнуться в его руках. Соски мгновенно набухли, становясь твёрдыми. Когда преподаватель начал выводить кончиком языка узоры, постепенно приближаясь к ключице, Райт запустила пальцы в его чёрные волосы, прижимая голову к себе сильнее. — Пожалуйста... — сорвалось с её губ, когда он слегка прикусил чувствительную плоть. — Пожалуйста — что? — он поднял на неё взгляд, в котором горело пламя абсолютной власти. — Пожалуйста, остановись? Или пожалуйста, не прекращай? Снова приник к её груди, на этот раз накрывая сосок губами и втягивая его внутрь. Шатенка громко застонала, запрокидывая голову назад, упираясь ладонью в обшивку потолка машины. В этот момент ей было плевать на всё. Существовал только этот мужчина, его руки и «клинический интерес», который он испытывал к ней. Синнер одним резким, но неловким движением перевернул студентку на спину, вминая лопатками в кожаное сиденье. Навис сверху, упираясь одним коленом в подушку кресла. Вторую ногу твёрдо поставив на пол, создавая для неё тесную, жаркую клетку из собственного тела. Её пальцы судорожно сжимали его плечи, пытаясь притянуть ещё ближе. — Нужно было юбку надеть... — она раздосадованно дёргала за пояс свои брюки. — Глупая, тесная ткань. Брюнет коротко, хрипло рассмеялся прямо ей в губы. — Ты серьёзно думаешь, что наш первый раз случится здесь? — он прервался, чтобы оставить влажный след на её челюсти. — На заднем сиденье машины, как у подростков? Да ещё и на территории университета, под окнами декана? — Мне плевать на ректорат, — шепнула, выгибаясь навстречу его рукам. — Одри, ты достойна большего. Я хочу, чтобы ты запомнила каждую секунду, а не то, как тебе в спину впивался замок ремня безопасности. Он снова приник к её губам, пресекая любые возражения. Поцелуй был глубоким, собственническим, со вкусом запрета. Его ладонь, всё ещё сжимающая обнажённую грудь, требовательно надавливала, заставляя стонать прямо ему в рот. — Пожалуйста, Малек... — взмолилась, теряя остатки самообладания. — Ты ведь сам этого хочешь. — Хочу так сильно, что едва соображаю, — прорычал, спускаясь рукой ниже. — Но я умею ждать. А ты? Умеешь ли ты жаждать так, чтобы это стало физической болью? Рука накрыла её через плотную ткань штанов, там, где пульсировало всё её существо. Он начал медленно, с расстановкой надавливать на клитор, заставляя девушку вскрикнуть и вцепиться в его предплечья. — Скажи мне… — голос понизился до едва различимого шёпота. — Чего бы ты хотела прямо сейчас? Если бы я сорвал с тебя эту одежду и не остановился? Говори, Одри. Я хочу слышать твою грязь. Закусив губу, она глядела в его серые, потемневшие от вожделения глаза. Её внутренняя «студентка» окончательно проиграла той части души, что выставляла себя на OnlyVibe. — Я хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь, на этом чёртовом сиденье, — заявила, не отрывая взгляда от его лица. — Хочу чувствовать, как ты входишь в меня до упора, грубо, сминая мои бёдра. Чтобы ты заставил меня забыть собственное имя, пока прохожие ходят в десяти метрах от нас. Я хочу принадлежать тебе так, чтобы у меня не осталось выбора. Малек издал низкий, вибрирующий звук, похожий на мурчание. — Так соблазнительно... Твой рот говорит такие правильные вещи. Ты даже не представляешь, как близко ты сейчас к тому, чтобы я нарушил собственные правила. Чувствуя, что он на грани так же, как и она, Райт потянулась к пуговицам рубашки. Пальцы дрожали, но она упрямо расстегивала их одну за другой, пока ткань не разошлась, обнажая его крепкую грудь. Взгляд зацепился за металлический блеск. — О... — сорвалось с её губ. Профессор наблюдал за её реакцией. На его сосках красовался пирсинг — два лаконичных кольца, которые смотрелись на его мужественном теле невероятно вызывающе и порочно. Шатенка приподнялась, забыв о том, что её собственная грудь всё ещё обнажена. Коснулась холодного металла, а затем, не выдержав, поддалась и осторожно зацепила зубами одно из колец. Прокрутила его языком. — Ты с ума меня сведёшь, — он запрокинул голову. Впился в её бедра с такой силой, что там наверняка останутся синяки. — Ты даже не понимаешь, во что ввязываешься. Я ведь не отпущу. Никогда. — А я и не прошу меня отпускать, — невнятно ответила, продолжая играть с его пирсингом, наслаждаясь тем, как этот властный, уверенный в себе мужчина теряет над собой контроль из-за её прикосновений. — Я хочу тебя, — прорычал он, снова впиваясь в её губы. — Так сильно, что это превращается в патологию. Ты — мой самый опасный клинический интерес, Одри. И я собираюсь изучить тебя до самого дна. Брюнет на мгновение задумался, прислушиваясь к внезапной мысли, затем тихо произнёс: — Мне кажется, я кое-что забыл в кабинете.

***

Вопреки своей обычной академической чопорности, Малек практически рухнул в кресло. То самое, цвет которого Одри в порыве дерзости однажды назвала «цветом детской неожиданности». Теперь, стоя перед ним на коленях и стягивая с него брюки, она невольно улыбнулась этому воспоминанию. Контраст между его властным образом и этим нелепым цветом кресла, делал ситуацию ещё более пикантной. — Дверь я закрыл, — констатировал он. Тёмная ткань брюк упала к его ногам, и девушка замерла. Под чёрными боксерами чётко обрисовалась его плоть — напряжённая, крупная, не оставляющая сомнений в его намерениях. Синнер тем временем лихорадочно расстёгивал рубашку. То ли ему действительно стало невыносимо жарко в кабинете, то ли он просто хотел лишний раз продемонстрировать идеальные кубики пресса. Райт склонялась ко второму варианту и, честно говоря, была только «за». Она провела ладонью по горячему животу, чувствуя, как напрягаются мышцы под её ногтями. Рука спускалась всё ниже, к тёмной дорожке волос, уходящей под край белья. Их верхняя одежда осталась где-то позади, брошенная у шкафа с трудами по психологии, пока они целовались. Решив оттянуть момент, шатенка подняла на него лукавый взгляд. — Признавайся... Ты всё-таки съел мой синнабон? Профессор резко подался вперёд, перехватывая её за затылок и наматывая пряди на кулак. Его взгляд стал по-настоящему хищным. Слегка потянул её голову назад, вынуждая подставить шею. — Он был такой же сладкий и пряный, как и ты. Но я всё ещё голоден. Приступай, Одри. Девушка наконец решилась. Осторожно потянула за край белья, освобождая его тёплую плоть. Он действительно был внушительным — больше любого «среднестатистического» мужчины, с которыми у Райт был опыт. Но главной неожиданностью стал не размер. Она обомлела, когда и тут увидела металл. На уздечке красовалось аккуратное стальное колечко. Она обхватила член рукой, не шевелясь, и медленно подняла глаза на профессора. — Твои губы когда-нибудь скользили по холодному титану во время минета? — спросил он, и в его низком голосе послышалось предвкушение. Его пальцы ещё крепче сжались в её волосах. — Нет... — честно ответила Одри, чувствуя, как во рту пересохло. — Сейчас ты узнаешь, как звучит тихий клик украшения о зубы, — брюнет откинулся на спинку кресла, позволяя ей полную свободу действий, но не выпуская её волос из кулака. — И не смей осторожничать. Я хочу чувствовать каждое твоё движение. Райт склонилась ниже, коснулась кончиком языка самой головки, пробуя на вкус, а затем аккуратно зацепила зубами то самое колечко. Металл был холодным по сравнению с его обжигающей кожей, и этот контраст дурманил. — Тебе больно? — пробормотала, едва отрываясь от него; её дыхание щекотало его плоть. — Мне чертовски хорошо, — бёдра дернулись навстречу её губам. — Пирсинг добавляет... остроты. Давай, Одри, не останавливайся. Я хочу знать, на что ещё способен твой ротик. Она начала медленно скользить по нему, чувствуя, как кольцо на уздечке мягко задевает нёбо и язык. Прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях. Каждый раз, когда заглатывала глубже, мужчина издавал низкий, гортанный звук, который отдавался вибрацией в её собственной груди. — Боже, Одри... — прорычал, и рука на её затылке стала настойчивее, задавая более властный темп. — Ты просто... идеальна. Моя маленькая, порочная отличница. Шатенка продолжала дразнить его, обводя языком металлическое украшение и присасываясь к нему, наслаждаясь тем, как железный контроль профессора Синнера рассыпается в прах под её губами. В его кабинете, среди книг о психических расстройствах, они сами превращались в один сплошной диагноз. Одри подалась вперёд, полностью отдаваясь его власти. Звуки в тишине кабинета стали вызывающе влажными — чмоканье и приглушённые стоны, которые она не могла сдержать. Профессор двигался плавно, но напористо, заставляя её заглатывать его всё глубже. Из-за физического давления в уголках зелёных глаз выступили непрошеные слёзы, которые медленно скатывались по щекам, смешиваясь с тушью. — Умница, Одри... Ты рождена для того, чтобы принимать меня так. Посмотри на себя. Такая правильная снаружи и такая жадная внутри. Он снова и снова толкался ей в рот, заставляя задыхаться от близости. В какой-то момент брюнет прижал её голову к себе особенно сильно, удерживая на самом пределе. Студентка почувствовала, что кислород заканчивается, перед глазами поплыли круги, и она впилась ногтями в его напряжённые бёдра. Это был безмолвный крик о помощи, мольба дать ей вдохнуть. Малек тут же, резким и властным движением, отдёрнул голову за волосы. Райт жадно глотнула воздух, грудь судорожно вздымалась. Он наклонился, слизывая с её губ влагу, а затем провёл кончиком языка по уху. — Тебе нравится, когда я не даю тебе дышать? Когда весь твой мир сужается до меня одного? Размытая тушь делала вид порочным и беззащитным одновременно, что разжигало в брюнете ещё более тёмное пламя. Он поднялся, рывком потянув девушку за собой. Шатенка покорно следовала за ним. — Руки вверх, — приказал он тоном, не терпящим возражений. Возбуждённая подчинилась. Он схватился за край водолазки и одним движением сорвал её через голову. От этого рывка грудь девушки, свободная от белья, соблазнительно подпрыгнула. Синнер замер на мгновение, пожирая тело взглядом, а затем его ладонь легла на горло. Он не сжимал, лишь слегка придавил, обозначая своё право собственности. Его губы накрыли её в коротком, обжигающем поцелуе. Мужчина быстро избавился от своих туфель и штанов, оставаясь в одних боксерах, а затем опустился перед ней на колени. Его взгляд был прикован к зелёным глазам: он не разрывал эту зрительную связь ни на секунду. Аккуратно снял с неё сапожки, отбрасывая их в сторону. Его губы коснулись живота в районе пупка, пока он стаскивал с неё брюки. Четверокурсница прикрыла глаза, растворяясь в прикосновениях, ожидая, что сейчас он повалит её на пол или вернёт в кресло. Но вдруг движения брюнета стали другими. Более сосредоточенными. Холодными. Синнер взял Райт за запястья, отчего она вздрогнула. Медленно, слой за слоем, начал разбинтовывать левую руку, затем правую. Под белой марлей обнажилась страшная правда: багровые синяки, которые не успели сойти, и разодранная кожа — глубокие следы, которые обещали остаться шрамами. — Скажи мне, кто это сделал, — его голос изменился. В нём больше не было страсти, только ледяная, хирургическая точность. В ушах у неё зашумело, словно она приставила к уху морскую раковину. Реальность поплыла. — Что?.. — пробормотала. Ей казалось, что ослышалась. Она ждала пошлого шёпота, продолжения их игры, но вместо этого Малек препарировал раны взглядом. — Не останавливайся, — попыталась вернуть его в прежнее русло, запустив пальцы в волосы и пытаясь притянуть голову обратно к своим бёдрам. Синнер среагировал мгновенно. Он резко отбросил её руку в сторону. Запястье отозвалось острой, пульсирующей болью, и Одри невольно вскрикнула. Профессор поднялся на ноги, возвышаясь над ней всей своей мощью. — Я повторю только один раз, Одри! Кто. Это. Сделал? Райт не сдавалась. Стояла перед ним абсолютно нагая. Ей хотелось, чтобы этот допрос закончился. Чтобы он сорвал с себя последнее препятствие в виде чёрного белья и наконец заполнил её собой. Мысль о том, каково это — чувствовать холодную сталь пирсинга внутри себя, завораживала, заставляя забыть о пульсирующей боли в запястье. — Малек, остынь. Забудь об этом. Давай просто продолжим то, что начали. Синнер замер, глядя на неё сверху вниз. Черты превратились в непроницаемую маску из камня и стали. В этот момент он не был любовником; он был судьёй и палачом в одном лице. — Давай договоримся, — его голос стал опасным, как клинок, выходящий из ножен. — С этого момента — только правда. За любую ложь в наших отношениях последует наказание. Увиливание от правды тоже карается. Ты меня поняла? Девушка открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей вставить ни слова. — Говори! — рявкнул. Нагнулся к своим брошенным брюкам и одним резким движением вытянул кожаный ремень. Тяжёлая металлическая бляха звякнула о пол, и этот звук отозвался в животе ледяным комом. — Что ты… — Одри... — предупреждающе произнёс он. Она лихорадочно сжалась внутри. Её мозг, привыкший к анализу, выдавал сотни вариантов, но ни один не казался надёжным. Испугала ли её эта резкая смена настроения? Однозначно. Но страх смешивался с каким-то порочным восторгом: она видела его истинного, без масок вежливости. Шатенка решила соврать. Скрыть правду о том кошмаре, который с ней случился. Поскольку раньше уже обмолвилась, что её сковали и подвесили в квест-комнате, выдать эти раны за бытовую неосторожность было невозможно. Райт набрала в лёгкие воздуха, чтобы начать свою выдуманную историю, но профессор не собирался ждать. Схватил её за плечо, развернул спиной к себе и швырнул в то самое кресло цвета горчицы. Одри приземлилась на колени, инстинктивно упёрлась грудью в высокую спинку. Мужчина подошёл сзади. Мёртвой хваткой сомкнул пальцы на горле. Сдавил не настолько, чтобы перекрыть кислород полностью, но достаточно, чтобы она почувствовала его абсолютную власть. Ремень обжёг кожу. С силой он шлёпнул бляхой по ягодице. По кабинету разнёсся хлёсткий звук удара, и несчастная вскрикнула, дёргаясь в его руках. На заднице мгновенно расцвёл багровый след. — Я всегда буду знать, когда ты врёшь, — прорычал ей в затылок. Переместил руку выше, сдавливая челюсть, заставляя приоткрыть рот и повернуть голову к нему. — Думаешь, мне сложно понять по твоей мимике, говоришь ли ты правду? Я читаю тебя как открытую книгу, лисичка. Каждая твоя микроэмоция — это явка с повинной. Говори! Слёзы, вызванные болью и унижением, снова застилали глаза. — Человек... — выдавила сквозь стиснутые зубы. — Это был человек в маске. Я... я правда не знаю, кто он! Он просто был там... в темноте... Хватка чуть ослабла, но он не отпускал. Преподаватель понимал, что в этот раз она не лжёт… по крайней мере, говорит ту часть правды, которую сама осознаёт. Послышался глухой звук: ремень упал на пол. Студентка затаила дыхание. Брюнет одним движением стянул с себя боксеры, окончательно обнажаясь. Она слышала его возбуждённое дыхание прямо возле уха. Напряжение в кабинете достигло апогея: смесь боли от удара, страха перед его гневом и безумного желания наконец почувствовать его внутри себя превратилась в гремучую смесь. — Человек в маске, значит, — прошептал, и его губы коснулись её горящего от удара бедра. — Мы найдём его, Одри. Но сначала я выжгу из твоей памяти всё, кроме моего имени. Внезапный всполох грубости оборвался так же резко, как и начался. Напряжение в воздухе сменилось обволакивающей тишиной, в которой слышалось только их прерывистое дыхание. Синнер замер на мгновение, а затем прижался губами к её плечу, запечатлев медленный, извиняющийся поцелуй, и перешёл к затылку. — Я тебя напугал? Голос мужчины вернул себе прежнюю низкую бархатистость. Девушка сглотнула, повернула голову через плечо, глядя на него снизу вверх. По её лицу было сложно понять, плакала она от боли или это были те самые физиологические слёзы после недавнего минета. Тёмные дорожки туши размазались по щекам, придавая облику вид надломленной куклы, что в глазах Малека делало её ещё более желанной. — Умница, — шепнул, заметив её покорный кивок. — Подожди секунду. Синнер отстранился, высокая фигура на мгновение заслонила свет тусклой лампы. Он подошёл к столу и, открыв один из верхних ящичков, засунул руку в глубь. Спустя мгновение в его пальцах показалась упаковка презерватива. Четверокурсница проводила его взглядом, и в её голове промелькнула колючая мысль: «Зачем ему здесь это? Подготовился специально для меня или... остались от прошлого раза?». Ревность уколола где-то под рёбрами, но девушка тут же подавила это чувство. Сейчас это не имело значения. Брюнет вернулся к креслу. Он не спешил. Несколько раз провёл рукой по своей плоти, заставляя член стать твёрже, и только потом умело, привычным движением, натянул контрацептив. Подойдя вплотную к ней, поводил головкой по самому входу, дразня её и себя. — Ты всё ещё дрожишь. Страх или нетерпение? — Ты сам знаешь ответ. Страх действительно почти ушёл, сменившись каким-то фаталистическим спокойствием. Малек больше не казался ей пугающим монстром — сейчас он был единственным центром её вселенной. Осознание того, насколько опасна эта привязанность, догонит шатенку позже, в пустой постели, но не здесь. Не сейчас. — Тогда смотри на меня! Обернись, — приказал он. Начал входить в неё неспешно, сантиметр за сантиметром. Райт судорожно вздохнула, хватаясь руками за спинку кресла. И тут почувствовала серьгу. Это ощущалось совершенно иначе. Твёрдое колечко плавно скользило по чувствительным стенкам, создавая ни на что не похожее, острое давление. Это было странно, но вместе с тем безумно возбуждающе. — Малек... — её голос сорвался на стон. — Чувствуешь? — он чуть притормозил, наслаждаясь выражением её лица. — Это кольцо теперь — часть твоего удовольствия. Ты запомнишь этот вечер надолго. Она не могла сдерживаться. Да и зачем? Как бы ни старалась сохранять остатки самообладания, с каждым новым толчком сексуальное напряжение, которое, казалось, немного спало после грубости, начало нарастать с новой, сокрушительной силой. Мужчина двигался уверенно, властно, каждый раз доходя до упора. — Это всё равно не то место, где я хотел подарить тебе наш первый раз, — он мерно толкался, пока говорил, жёстко удерживая девушку за бёдра и притягивая к себе навстречу каждому движению. — Обещаю исправиться в следующий раз. Одри запрокинула голову, чувствуя, как холодная сталь серьги задевает самые чувствительные точки внутри неё. — А мне кажется... ах... — простонала, сжимая спинку кресла, — что лучшего места и не придумать, профессор. Здесь ты нарушаешь свои же чёртовы правила... ради меня. Синнер сцепил зубы. Он слишком долго жаждал её. Много ночей представлял этот момент, не для того, чтобы сейчас так глупо потерять контроль. Понимал, что в такой позе не продержится и минуты. Чувствовал, как сладостная пульсация подбирается к самому краю, и он резко остановился. Тяжело дыша, мужчина выпустил её из объятий и буквально упал в соседнее кресло, давая себе короткую передышку. Райт, растрёпанная, с горящими щеками, посмотрела на него затуманенным взглядом. — Ты хочешь, чтобы я села сверху? — спросила она. Не дожидаясь ответа, девушка перебралась к нему. Села лицом к профессору, с трудом втиснув стройные ноги между его бёдрами и подлокотниками кресла. Закинув руки на широкие плечи, начала двигаться. Её грудь подпрыгивала в такт толчкам. Однако от непривычки и переизбытка эмоций она часто сбивалась с ритма. И это было спасением для профессора — её заминки давали ему возможность придержать подступающий оргазм. Он не имел права оплошать и закончить раньше неё. Пока шатенка скакала на нём, полностью опускаясь на всю его длину и тихо вскрикивая, брюнет подался вперёд. Он припал губами к обнажённой груди, жадно целуя и посасывая набухший сосок. — Ты так не кончишь, — строго констатировал он, отрываясь от её кожи. — Ложись животом на стол. Одри послушно приподнялась, выпуская из себя его член, который тут же плюхнулся Малеку на лобок. Она подошла к массивному столу, одним движением смахнув на пол пару папок с лекциями, и легла на живот, как он и велел. Холодная, лакированная поверхность заставив девушку вздрогнуть. Мужчина подошёл сзади. Вставил в неё член одним глубоким, уверенным толчком и просунул руку между её ног. Его длинные пальцы безошибочно нашли клитор и начали уверенно теребить его, задавая жёсткий, безжалостный ритм. — Расслабься, Одри, — шептал, нависая над ней. Его горячее дыхание обжигало шею. — Отдай мне свой контроль. Весь до капли. Я хочу чувствовать, как ты ломаешься подо мной. — Я... я больше не могу, Малек, — её пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки. — Можешь. Для меня — можешь, — пальцы двигались всё быстрее, а толчки бёдер стали глубже и резче. — Давай, моя хорошая. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, хитрая лиса. Искры удовольствия пронзили низ живота, скручиваясь в тугую спираль, которая грозила вот-вот разорваться. Инородный металл внутри теперь лишь подстёгивал это безумие. Она громко, не сдерживаясь, кричала, когда мощный оргазм накрыл её с головой. Сладкая судорога сокращала её мышцы, плотно сжимая его плоть. Перед глазами вспыхнули белые искры. В ушах остался только звук его низкого стона. И только теперь, окончательно убедившись, что она получила желаемое и полностью опустошена, брюнет позволил себе сорваться. Жадными, звериными толчками входил до самого основания. Звук громких, влажных шлепков его бёдер о её ягодицы эхом разносился по кабинету. С глухим, гортанным рыком профессор сделал последний, самый глубокий выпад и извергся, содрогаясь от мощного оргазма. Он навалился на её спину, зарываясь лицом в растрепавшиеся каштановые волосы, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Брюнет не спешил выходить, наслаждаясь последними отголосками пульсации и тем, как девушка обмякла под его весом на столе. Он снова поцеловал её в плечо. Почти нежно, если это слово вообще применимо к такому человеку, как он. Когда мужчина отстранился, без его тепла кабинет снова стал чужим и официальным. Она услышала тихий шорох: Синнер стянул презерватив и завязал узлом, выбрасывая в корзину. Студентка запрыгнула на край стола, пытаясь унять дрожь в теле. Взор упал на разбросанные вещи. Вид нагого профессора, который спокойно шёл за своим бельём, не вызывал в ней стыда — только странное чувство соучастия в чём-то запретном. — Это значит... мы теперь вместе? — спросила, наблюдая, как он натягивает боксеры. Преподаватель замер, держа в руках рубашку. Он обернулся, его серые глаза затянутые дымкой, впились в неё. Он не улыбался. — «Вместе» — это слишком расплывчатый термин для обывателей, Одри, — подошёл к ней, на ходу набрасывая рубашку на плечи, но не застёгивая её. — Это значит, что ты моя. — Твоя? — она приподняла бровь, пытаясь вернуть себе капельку прежней дерзости. — Звучит как право собственности на неодушевлённый предмет. — Предметы не стонут так, как ты минуту назад, — парировал он. — Ты принадлежишь мне по праву того, что я — единственный, кто видит тебя настоящую. И единственный, кто может тебя защитить. Райт спрыгнула со стола и, обходя его подтянутую фигуру, быстро подняла трусики и брюки. Движения были немного резкими: она всё ещё ощущала отголоски пережитого. Надела белье и штаны, затем потянулась за водолазкой, натянула через голову, поправляя ткань на талии. Кожа на ягодицах ещё горела после ремня. Это ощущение отзывалось лёгкой дрожью в теле, которую девушка попыталась скрыть. Она сделала шаг вперёд и подошла к нему вплотную. Настолько близко, что он невольно остановился, прерывая процесс застёгивания пуговиц. — Защитить? — шатенка коснулась пальцами его груди, прямо там, где под кожей бешено билось сердце. — Или подчинить? Брюнет перехватил ладонь. Опустил взгляд на запястья, которые девушка не успела забинтовать обратно. — Одно другому не мешает. Ты можешь называть это как хочешь: любовью, одержимостью или курсом интенсивной терапии. — И что дальше? — Одри заглянула ему в глаза, пытаясь найти там хоть каплю тепла, но видела только сталь. Профессор усмехнулся, наклонившись к самому её уху. — Завтра на лекции я буду рассказывать группе о состояниях, что влияют на поведение человека. И только ты будешь знать, что в этот момент я буду думать о том, как твои ногти впивались в мою спину. Это будет наш маленький секрет. Он отстранился и подал сапожки, которые валялись у кресла. — А теперь одевайся. Если тот человек в маске снова появится в твоих мыслях или на твоём пути — ты скажешь мне первому. Это единственное, что сейчас имеет значение.