Глава 20. Окольцованная тьмой

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Напуганная судорожно сжала телефон в руке. Неизвестный номер, короткое, властное требование... Разум мгновенно дорисовал самый жуткий сценарий. Это он. Её преследователь. Тот, чьего лица она не знала, но чьё незримое присутствие отравляло жизнь. Он здесь, в этом здании, и он приказывает ей вернуться в этот адский туман под стробоскопами. Поддавшись внезапному порыву отчаяния, она быстро открыла переписку с Малеком. Он был единственным человеком, который ассоциировался у неё с силой, способной подавить этот ужас, пусть даже сам он оставался опасным и непредсказуемым. 21:56 Одри: «Ты дома? Сможешь забрать меня?» Девушка затаила дыхание на секунду, глядя на экран, но Синнер не был в сети. Не став дожидаться ответа, Райт буквально выронила телефон из рук, возвращая его на край раковины. Её ладони стали ледяными. Она снова открыла кран, зачерпнула пригоршню холодной воды. С силой прижала мокрую руку ко лбу, пытаясь остудить пылающую голову. — Это он... Это же точно он, да? — лихорадочно зашептала себе под нос, глядя на своё безумное отражение с размазанной помадой. — Чёрта с два! Я не вернусь обратно в этот зал. Ни за что. Шум воды в душевой кабине внезапно прекратился. Поющая незнакомка замолчала, и сквозь шорох пластиковой шторки послышался её недоумённый голос: — Простите... Вы это мне говорите? Одри резко дёрнулась, словно от удара током. Осознание того, что её бормотание услышали, заставило вспыхнуть от стыда и раздражения. — Нет! — почти криком отозвалась она, пятясь от раковины. Всё. С неё хватит. Этот вечер превратился в сплошной кошмар. Шатенка решила, что немедленно едет домой. Наплевать на праздник, наплевать на Фелонию, которая наверняка будет её искать. Безопасность сейчас была превыше всего. — Всё, я домой. В висках стучала кровь. Влекомая чистым адреналиновым порывом, Райт рванулась к выходу из раздевалки. В этой слепой панике она совершенно забыла и про пушистую накидку с сумочкой, оставленные в запертом шкафчике, и про свой мобильный телефон, сиротливо лежащий на краю мокрой раковины. Все мысли были сосредоточены только на одной цели — покинуть это место. — Ни за что туда не пойду... Ни за что... — бубнила под нос, хватаясь за массивную металлическую ручку двери. С силой потянула на себя. Дверь не поддалась. Шатенка нахмурилась и толкнула её от себя. Дверь, ведущая в светлый и безопасный коридор университета, была закрыта. — Какого хрена?! — повысила голос, чувствуя, как по спине пробежал мороз. Снова и снова дёргала ручку, но та даже не шевелилась. Ощущение того, что она оказалась заперта в замкнутом пространстве, ударило по её и без того расшатанной психике с удвоенной силой. Она начала нервничать всё сильнее и сильнее. Воздуха стало катастрофически не хватать. Развернулась и со всего маху приложилась плечом к дверному полотну, надеясь выбить его или хотя бы привлечь внимание. Глухой удар отозвался резкой болью в суставе, но дверь даже не шелохнулась. Шатенка начала в панике бить по ней кулаками. Разболелось плечо, костяшки пальцев саднили, но она не могла остановиться. «Он запер меня здесь. Он идёт за мной. Я в ловушке!» Её воображение рисовало страшные картины: вот сейчас гаснет свет, и из темноты выходит безликая фигура её преследователя. Одри готова была уже закричать во весь голос, понимая, что в коридоре всё равно полно студентов и кто-нибудь её обязательно услышит, как вдруг... Дверь резко распахнулась. Не ожидавшая этого Райт, которая в этот момент всем весом навалилась на дверь, не удержала равновесия. Вскрикнув, кубарем вылетела в коридор и болезненно приземлилась на кафельный пол, упав прямо на бедро. — Ой! Господи! — раздался испуганный женский голос. Студентка, превозмогая боль в ушибленном бедре, подняла голову. В дверном проёме раздевалки стояла та самая девушка, которая только что мылась в душе. Она была наспех замотана в большое белое полотенце, а её мокрые волосы облепили плечи. Но самое интересное было то, что прямо за её спиной стоял нагой рослый парень. — Ты как? — блондинка виновато закусила губу. — Эта дурацкая дверь иногда заедает, если её закрыть слишком плотно… Джош, помоги девушке подняться! Райт замерла на полу, и краска стыда залила её лицо. Чёрт. Вся её паника, все мысли о маньяке и капкане рассыпались в прах перед банальной и крайне неловкой реальностью. Парочка просто трахалась в пустой душевой под шум воды. А Одри мешала их уединению своим присутствием, криками и истеричным стуком в дверь. Она была настолько увлечена своим страхом и собственной персоной, что даже не услышала их страсти и шорохов за стеной душевой. Джош прошёл вперёд и протянул ей руку. Шатенка поспешно поднялась сама, морщась от боли, и судорожно вскинула руки перед собой в защитном жесте: — Нет, нет, спасибо! Я сама. Я в порядке, всё нормально. Парень понимающе кивнул, но взгляд на секунду задерживался на её правом запястье. Четверокурсница инстинктивно спрятала руку за спину. Ей до безумия надоело, что все вокруг глядели на неё с этой невыносимой жалостью и сочувствием, хотя Джош не сказал ни слова. Она попятилась назад по коридору, чувствуя себя полной дурой. Неужели сама судьба так настойчиво намекает ей, что её страхи преувеличены? Но это же ненормально — жить в вечном ожидании удара в спину! А что, если то странное сообщение с незнакомого номера написал вовсе не её преследователь, а кто-то из знакомых или организаторов праздника? Одри быстро шла по ярко освещённому коридору, то и дело обгоняя медленно бредущих студентов. В голове всё ещё пульсировала паника, а ушибленное бедро отзывалось тупой болью при каждом шаге. Она твёрдо решила уйти, но внезапно замерла посреди пролёта. — Телефон! Свой проклятый мобильник она так и оставила на влажном краю раковины. Возвращаться в раздевалку после всего этого позора было неловко, но остаться без связи в её положении казалось ещё большим безумием. Второй раз такой уже не подарят. Разозлившись на собственную трусость и несобранность, резко развернулась. Быстрым, уверенным шагом преодолела расстояние до раздевалки и остановилась у заветной двери. Пальцы замерли в паре сантиметров от металлической ручки. Внутри всё сжалось от стыда, но отступать было некуда. Стиснув зубы, рванула дверь на себя. Стремительно подошла к умывальникам. Старалась не смотреть в сторону душевых, откуда доносился шёпот уединившейся парочки. Схватив телефон, девушка круто развернулась и почти бегом покинула раздевалку. Ей нужно было найти Фелонию. Срочно. Только подруга могла сейчас вернуть ей ощущение реальности. Распахнув двери в спортивный зал, в лицо тут же ударили слепящие вспышки стробоскопа. Райт завертела головой, пытаясь отыскать в этой толпе знакомое кимоно и рожки. Но её взгляд против воли зацепился за очередную фигуру в маске «Крика». Человек стоял в узком, погруженном в густую тень пространстве между двумя высокими трибунами. Одри никогда там не была. Под этими деревянными настилами обычно хранили спортивный инвентарь: маты, сетки и старые мячи. Мужчина стоял, облокотившись плечом о несущую балку. Шатенка вздрогнула и замерла на месте как вкопанная, когда тот поднял руку и помахал ей. Это не было дружелюбным жестом. Это выглядело издевательски спокойно. На нём были те самые тёмные джинсы и чёрный бомбер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой. Незнакомец не спеша поманил её согнутым пальцем, призывая подойти ближе. Первым зашёл в полумрак под трибуной, скрываясь за низкой деревянной дверью. Одри лихорадочно огляделась по сторонам. Страх сковал её тело, но вместе с ним пришла и безумная, отчаянная решимость. Она устала бегать. Устала бояться собственной тени. Прямо перед ней, на одном из столов, лежала большая выпотрошенная тыква. В оранжевую мякоть был по рукоять воткнут острый кухонный нож. Видимо, кто-то из студентов в спешке оставил его после конкурса резчиков. Студентка шустро направилась к нему. Не раздумывая ни секунды, выдернула нож из тыквы. Ощущение рукояти в ладони придало ей болезненную уверенность. Она медленно двинулась к тёмному проёму между трибунами. Вот-вот, и шагнёт в абсолютную темноту. Остановилась всего в паре шагов от двери. Разум кричал ей, что нужно бежать к охране или звонить в полицию. Но она сама не знала, почему не сделала этого. Гордость? Желание наконец увидеть лицо того, кто превратил её жизнь в кошмар? Или этот странный, порочный азарт, который в ней так старательно взращивал Малек? Набрала сообщение. 22:13 Одри: «Лэйн, вызови копов в универ! Срочно! Мне, возможно, угрожает опасность». В одной руке был телефон, а в другой — кухонный нож. Сделав глубокий вдох, шагнула вслед за пугающим зовом в темноту. Включила фонарик. Узкий, резкий луч света вспорол густой мрак помещения под трибунами. Через многочисленные щели в деревянных настилах просачивался слабый, тревожный красный свет. Он ложился на пол неровной, зловещей сеткой. Девушка шла мелкими, осторожными шагами, боясь издать лишний звук. Её взгляд был прикован к темноте впереди, поэтому она совершенно не смотрела под ноги. Носок сапога зацепился за край брошенного на пол толстого спортивного мата. Одри покачнулась, едва не вскрикнув от неожиданности, но смогла удержать равновесие. Помимо привычного спортивного инвентаря, сваленных в кучу мячей, обручей и сеток, здесь повсюду громоздились хэллоуинские декорации. Из темноты то и дело выплывали то бутафорские виселицы, то скалящиеся пластиковые черепа в паутине. — Чего тебе нужно? — её голос, сорвавшийся на октаву выше. — Покажись! В ответ послышался тихий шорох. Преследователь неспешно вышел из-за пластикового манекена, которых обычно ставят на витрины магазинов одежды. Между Райт и преследователем было не больше десяти метров. Девушка замерла. Луч её фонарика бил точно в незнакомца, выхватывая из темноты фигуру. Но даже сквозь пустые чёрные глазницы студентка отчётливо ощутила его холодный, изучающий оскал. Тот не нападал. Он просто стоял на месте, вытянув вперёд руку. В его пальцах белел безупречный, нежный цветок. Настоящая, живая белая орхидея. Этот хрупкий символ чистоты выглядел абсолютно безумно в этой грязной, жуткой подсобке. — Зачем ты всё это делаешь? Кто ты такой? — Зачем?.. — переспросил он. Голос мужчины был изменён маской или намеренным шёпотом, но в нём сквозила пугающая уверенность. Он начал медленно двигаться в её сторону, не опуская руки с цветком. Он явно хотел, чтобы она приняла этот странный, пугающий подарок. Руки шатенки затряслись крупной дрожью. Девушка выставила перед собой кухонный нож, выпрямив локоть. Луч фонарика от её телефона теперь беспорядочно плясал по стенам и фигуре мужчины, выдавая паническое состояние. Незнакомец продолжал идти вперёд, сокращая дистанцию, и остановился лишь тогда, когда холодное остриё лезвия упёрлось ему прямо в живот. Она не ранила его, только едва коснулась остриём ткани. Теперь они стояли вплотную друг напротив друга в узком пространстве между стеллажами. Он — с протянутым вперёд нежным цветком, она — с выставленным навстречу ножом. Если бы кто-то сейчас увидел их со стороны, он мог бы подумать, что их роли поменялись местами. Одри выглядела как безумный маньяк, загнанный в угол, а этот человек — как робкий, доброжелательный поклонник. Но реальность была куда страшнее. — Я хочу лишить тебя жизни, — произнёс мужчина. — Но по какой-то причине не могу. Наверное, ты и сама этого не хочешь. Шатенка тяжело сглотнула подступивший к горлу ком. Заставила себя оскалиться и зашипела злобно, сквозь зубы: — Я могу воткнуть в тебя этот нож прямо сейчас, и ты сдохнешь здесь гораздо раньше меня. Поверь, я смогу. — Это вряд ли, — спокойно, без тени страха ответил преследователь. Голос несчастной продолжал предательски дрожать. Контролировать эмоции становилось всё труднее. — Сними маску! — потребовала, стараясь говорить твёрже. — Для начала прими цветок. Зелёные глаза на секунду опустились к белым лепесткам орхидеи. Внутри девушки боролись страх, любопытство и жгучая ярость. Но даже если бы она и хотела взять этот проклятый цветок, обе её руки были заняты. Четверокурсница сильнее вдавила кончик ножа в его живот, заставляя ткань натянуться, но не решаясь проткнуть плоть. — Сними. Маску! — раздельно, с нажимом повторила она. — Возьми. Цветок! — точно так же членораздельно и безапелляционно ответил он. — Я никогда от тебя ничего не приму! Эти шрамы... Она порывисто вскинула руку с зажатым телефоном, намекая на воспалённые раны на запястье. От этого резкого движения луч фонарика на долю секунды метнулся в сторону. Но девушка тут же вернула его обратно. — Эти шрамы — это наша связь, — раздался из-под маски вкрадчивый голос. — Я окольцевал тебя. И теперь ты моя. — Псих и урод! — прошипела сквозь зубы. — Я хочу, чтобы ты полюбила этого психа, — в тоне промелькнула едва заметная, издевательская насмешка. — А вот уродом я себя назвать никак не могу. — Покажись! Сними эту чёртову маску! — Ты и раньше не замечала меня, Одри. Уверена, что сможешь увидеть сейчас? Преследователь переложил хрупкую белую орхидею в другую руку. Кончиками лепестков не спеша провёл по лезвию, которое угрожающе упиралось ему в живот. Райт затаила дыхание, боясь пошевелиться. Затем он повёл цветком выше. По её дрожащей руке, по обнажённому плечу и, наконец, коснулся щеки. Студентку передёрнуло от этого извращённого контраста нежности и смертельной опасности. В следующую секунду он со скоростью атакующей кобры перехватил запястье её руки, державшей телефон, и сжал с силой. Несчастная вскрикнула от резкой боли и невольно разжала пальцы. Телефон упал на спортивный мат и свет погас. Но глаза Одри уже успели привыкнуть к полумраку. Слабого багрового света, сочащегося сквозь многочисленные щели, стало вполне достаточно, чтобы видеть его тёмный, нависающий силуэт. Ведомая инстинктом самосохранения, девушка использовала свой последний козырь. Опустила руку с кухонным ножом ниже и с силой приставила остриё прямо к паху. — Только дёрнись, и я пущу тебе кровь. Я вызвала копов! Моя подруга прямо сейчас звонит им. Они будут здесь с минуты на минуту! Тебе конец! Мужчина утробно рассмеялся. Этот звук, вибрирующий в его груди, заставил волоски на теле встать дыбом. — Ты думаешь, меня пугает полиция, Одри? Они ищут призрака. А призраков нельзя поймать и посадить в клетку. Но ты... ты сделала огромную глупость, решив поиграть со мной. Внезапно хватка на другой руке стала по-настоящему жестокой. Он резко выкрутил её запястье, заламывая руку под неестественным углом. Райт закричала от боли, и нож выпал из ослабевших пальцев. Преследователь рванул её на себя, а затем силой повалил на мат. Навис над ней, прижимая плечи к мату и намертво зажимая бёдра своими коленями. Всякая возможность к сопротивлению была подавлена. Он грубо перехватил левую руку и стянул с неё вторую кожаную перчатку, швыряя аксессуар куда-то в темноту. — Ты — никто без меня, Одри, — прошептал он ей прямо в губы сквозь прорезь маски. — Ты принадлежишь только мне. Навсегда. Ты можешь бежать, можешь звать на помощь, но ты моя до самого последнего вздоха. А этот вздох заберу я. Потому что ты этого хочешь. Одри отчаянно забилась под ним, пытаясь высвободить хотя бы одну руку, но он держал её как стальной капкан. Из глаз брызнули слёзы бессильной ярости и паники. — Зачем... зачем ты убил того парня?! — выкрикнула ему в лицо, вспоминая жуткие новости, которые не давали ей спать ночами. — Что он тебе сделал?! — Он встал между нами, драгоценная. Любой, кто попытается занять моё место рядом с тобой или причинить тебе вред без моего разрешения, обречён. — Сними маску! — простонала, задыхаясь под его весом. — Я хочу видеть лицо чудовища! — Даже если я сниму её прямо сейчас, ты всё равно не увидишь моего лица. До тех пор, пока я сам этого не захочу. — В каком… в каком смысле? Шатенка на мгновение перестала вырываться. Смысл его слов ускользал от неё. Что он имел в виду? Как можно не увидеть лицо человека, когда он сидит прямо на тебе в полуметре от твоих глаз. Одри не собиралась сдаваться так просто. Собрав остатки сил, резко выгнулась всем телом и попыталась с размаху ударить его коленом в спину. Это было отчаянное, неуклюжее движение, но оно заставило преследователя на секунду потерять равновесие. Пользуясь этим коротким замешательством, девушка потянулась в сторону к ножу. Пальцы уже коснулись лезвия, когда мужчина остановил её. Он навалился на неё сильнее, практически вжимая в мат, и отбросил нож далеко в темноту, под самые трибуны. Металлический звон отозвался в голове похоронным звоном. Последняя надежда на спасение растаяла во мраке. — Ну, драгоценная... — он прозвучал пугающе ласково, отчего внутри всё перевернулось от омерзения и страха. — Если будешь хорошей девочкой, я покажу себя. Согласна? Сегодня он был необычайно разговорчив, и эта перемена пугала даже больше, чем его молчание. В его поведении сквозило абсолютное, давящее превосходство. Он знает, что жертве некуда бежать. Мужчина снова поднял белую орхидею. Благоговейно провёл цветком по её плечам, оставляя за собой дорожку из мурашек. — Как же я хочу тебя убить... Я на границе этого желания. Сдерживаться становится всё труднее. Преследователь потянулся к краю маски. Райт замерла, её сердце практически перестало биться. Он застыл на секунду, а затем чуть приподнял маску. В тусклом багровом свете, ей показалось, что она увидела его напряжённую шею и очертания подбородка. — Но прежде чем я сделаю это… — он наклонился. Тембр внезапно стал бархатнее, вибрируя прямо у её лица. — Я должен сказать тебе кое-что. Прорези маски оказались прямо напротив её широко распахнутых глаз. Он произнёс всего одно короткое слово: — Предел. В голове Райт словно щёлкнул какой-то невидимый тумблер. Мозг, и без того перегруженный запредельным ужасом, мгновенно вошёл в ступор. Внимание сузилось до размеров одной крошечной точки. Всё вокруг поплыло, звуки за трибунами окончательно смолкли, оставив её один на один с этим чудовищем. Включилось то самое туннельное восприятие, когда человек концентрируется исключительно на источнике своего самого сильного страха. Слово сработало как психологический якорь, запуская в её подсознании защитную реакцию блокировки. Маньяк читал девушку как открытую книгу. Он усмехнулся, видя, как остекленел её взгляд. — Вот почему ты не чувствуешь мой запах, — его шёпот теперь казался ей громом посреди тишины. — Вот почему ты не можешь узнать мой голос. Твой мозг сам защищает тебя от правды, драгоценная. Твой страх стирает меня. И только теперь, медленным и уверенным движением, он окончательно снял маску и отбросил её в сторону. Одри заставила себя смотреть. Она впилась взглядом в его лицо, готовая увидеть шрамы, уродство или, наоборот, до боли знакомые черты... Но её сознание сыграло с ней злую шутку. Лицо мужчины перед ней казалось абсолютно безликим. Это было невозможно описать словами: черты лица словно плыли, стирались и размывались, не позволяя зацепиться ни за одну деталь. У него не было ни глаз, ни носа, ни рта — лишь сплошное, туманное пятно, заблокированное её собственным травмированным разумом. Несчастная попыталась зажмуриться, изо всех сил заставляя себя поверить, что всё это — лишь затянувшийся кошмар. Но когда она снова открыла глаза, наваждение не исчезло. Теперь студентку пугало не то, что под маской скрывается монстр, а то, что у этого монстра не было лица. «Как он это провернул? Что это, чёрт побери, за магия такая?! Как человеческое лицо может просто... стереться?» Её сознание отказывалось принимать психологический блок, воспринимая происходящее как нечто мистическое и зловещее. Она попыталась закричать, вкладывая в этот звук весь свой ужас, но мужчина зажал ей рот ладонью. Крик захлебнулся, превратившись в жалобное мычание. — Смотри на меня! — произнёс он. Голос шёл откуда-то из этой безликой пустоты. Девушка видела, где была голова, но там не было шевелящихся губ. Звук просто рождался в воздухе. Она отчаянно замотала головой из стороны в сторону, пытаясь вырваться, и снова отвернулась, зажмурив глаза до темных пятен. Маньяк оторвал руку от пухлых губ только для того, чтобы наотмашь ударить её по лицу. Хлёсткая пощёчина обожгла щёку острой болью. — Если ты не откроешь глаза, я отрежу тебе веки, чтобы ты всегда видела меня! Шатенка вздрогнула и против воли распахнула глаза, полные слёз. — Я много лет бережно вкладывал в твою красивую, умную головку эти ментальные команды. Ты знаешь… кто я в реальной жизни, драгоценная. Просто твой мозг теперь старательно блокирует эти воспоминания, чтобы спасти тебя от шока. Но мне всегда было безумно интересно... что именно ты видишь прямо сейчас? Каким меня рисует твой страх? Крупные слёзы бессилия скатились из уголков глаз, оставляя на бледной коже мокрые дорожки. Мужчина со всей силы ударил кулаком по мату прямо рядом с её головой. Глухой звук заставил несчастную сжаться. — Я спросил: что ты видишь?! — Я... да пошёл ты... — изломанно прошептала, собрав остатки своей гордости. Вместо того чтобы разозлиться, безликий преследователь лишь рассмеялся. Взял её руку, и вызывающе провёл горячим языком по воспалённым следам на запястье. — Уже слегка затянулись, — констатировал он, отстранившись. — Но эти метки останутся с тобой навсегда. Как моё клеймо. Затем он перевёл свой жуткий, невидимый взор на её рот. — Твоя размазанная помада... Она выглядит так порочно. Это только ещё больше разжигает во мне желание сделать с тобой что-то по-настоящему плохое. Райт снова попыталась вырваться, отчаянно извиваясь под его весом, желая дотянуться ногтями до его шеи. Крепкие пальцы сомкнулись на её горле. Он начал медленно, со вкусом сжимать их, перекрывая доступ к кислороду. Одри захрипела, лицо начало стремительно краснеть, а перед глазами поплыли тёмные круги. Она беспомощно забила руками по его плечам, чувствуя, как жизнь по каплям покидает тело. И когда она уже готова была провалиться в спасительное беспамятство, мучитель резко разжал руку. Девушка судорожно и шумно втянула ртом воздух, заходясь в мучительном кашле. Грудь высоко вздымалась, жадно ловя каждую молекулу кислорода. Мужчина снова наклонился к её лицу, почти касаясь своей безликой пустотой. — Поцелуй меня, — приказал он. В горле нещадно саднило. Страх никуда не ушёл, но на смену слепой панике пришло тяжёлое, давящее отчаяние. Она понимала, что полностью во власти этого безумца. Единственный шанс выжить — это попытаться заговорить с ним, потянуть время. Глаза были полны слёз, которые непрерывно катились по щекам. Она всхлипнула и, превозмогая боль в шее, спросила: — Откуда... откуда ты этому научился? Как ты вообще заставил мой мозг делать это? Сегодня он был непривычно откровенен, и это давало ей крошечную зацепку. Безликий чуть наклонил голову, разглядывая её заплаканное лицо. — Наблюдение и терпение, драгоценная моя, — его голос звучал пугающе спокойно. — Я изучал тебя. Твои реакции, твои страхи, твои триггеры. Я начал оставлять эти ментальные якоря в твоей голове далеко не сразу. Сначала я просто смотрел. — Когда ты начал следить за мной? — она сорвалась на шёпот. — Несколько лет назад. Это началось вскоре после того, как ты приехала в Нью-Йорк. Ты была такой потерянной, такой уязвимой в этом огромном городе. Идеальный чистый холст, на котором я мог писать свою историю. — Но почему именно я? Вокруг полно других девушек! Почему ты выбрал меня и превратил мою жизнь в этот чёртов ад?! В этот момент тон его голоса неожиданно изменился. Он больше не звучал издевательски или властно. В нём прорезались странные, почти грустные нотки. — Ты не понимаешь, Одри... Я вовсе не хочу превращать твою жизнь в ад. Наоборот. Я хочу тебя защитить. — Защитить? — она горько усмехнулась сквозь слёзы, чувствуя, как внутри закипает бессильная злость. — От кого, чёрт возьми? От монстров под кроватью?! — От всех остальных, — отрезал он, и в его голосе снова зазвенела сталь. — От этого лживого, гнилого мира. От людей, которые смотрят на тебя и видят лишь красивую обёртку. От тех, кто пытается занять моё место рядом с тобой. — Но при этом ты сам только что сказал, что хочешь меня убить! — она сжала кулаки. — Ты душил меня пару секунд назад! Где здесь защита?! Мужчина на мгновение замолчал. Не ответил на упрёк. Вместо этого безликий немного отодвинулся ниже, к её коленям, но по-прежнему продолжал сидеть на ней, лишая возможности убежать. Крепко обхватил её запястья и с силой потянул на себя, заставляя сесть лицом к лицу с ним. Райт оказалась в плену его рук, чувствуя себя тряпичной куклой. — Поцелуй меня, — снова повторил он своё требование. Его голос теперь вибрировал от сдерживаемой страсти. — Поцелуй так, будто через секунду весь этот мир исчезнет. Студентка затрясла головой, пытаясь отстраниться, но его хватка на запястьях была железной. — Пожалуйста... прекрати это. Прекрати убивать людей, которые просто оказываются рядом со мной! Оставь их всех в покое! — Я не убиваю, моя драгоценная. — Они ни в чём не виноваты! — крикнула она. — Хватит об этом, — резко оборвал мужчина. — Если мне понравится твой поцелуй... если я почувствую в нём хоть каплю искренности, я сделаю исключение для Синнера. Я оставлю его в живых. Пока что. Упоминание Малека заставило её похолодеть. Этот безумец знал обо всех, кто входил в её окружение. У неё не оставалось выбора. Ей нужно было спасти человека, даже такой унизительной ценой. Она была зла, встревожена и глубоко расстроена. Больше всего её угнетало то, что она даже не видела своего мучителя. Перед ней по-прежнему было лишь размытое, плывущее нечто. Она бы и рада была найти его губы взглядом, но видела лишь пустоту. Нехотя, борясь с подступающей тошнотой, потянулась вперёд, ориентируясь лишь на горячее дыхание. Мужчина сам подался навстречу и встретил её своими губами. Райт зажмурилась и замерла. Она не размыкала губ, оставляя поцелуй холодным, пассивным и закрытым. Находясь в такой пугающей близости, отчаянно пыталась уловить хоть какой-то отголосок его запаха. Запах парфюма, табака, пота — хоть что-то, за что её память могла бы зацепиться в будущем, чтобы опознать его! Но всё было тщетно. Никакого запаха. Словно целовала саму пустоту, холодную и бездонную. Четверокурсница судорожно вздохнула, чувствуя, как холодный воздух обжигает её искусанные губы. На какую-то неуловимую, микроскопическую долю секунды ей показалось, что она смогла разглядеть его настоящие волосы. Их цвет, длину или то, как они падали на лоб... Но проклятое якорное слово снова звонким эхом пронеслось в воспалённом сознании. Предел. Предел. Предел. Эта ментальная команда сработала безупречно. Зрение несчастной тут же расфокусировалось. Намёк на человеческие черты снова растворился в плывущем, безликом мареве. Разум захлопнул дверь перед опасной правдой. — Это не настоящий поцелуй. Ты пытаешься играть со мной в покорность. В твоих действиях нет ни капли искренности. Он залез в карман бомбера и извлёк оттуда небольшой складной нож. В полумраке подсобки раздался тихий, хищный щелчок — лезвие выскочило, зловеще блеснув в багровых отсветах. Мучитель перехватил её правую руку и грубо повернул запястьем вверх. Он прижал холодное, бритвенно-острое лезвие прямо к её коже. Ровно туда, где багровели едва затянувшиеся следы его прошлого «клейма». — За неподчинение и фальшь всегда приходится платить, драгоценная моя, — прошептал он. Медленно, с пугающим наслаждением он нажал на нож и повёл им поперёк её запястья, прямо по старым ранам. Острая, жгучая боль мгновенно пронзила руку. Девушка закричала и отчаянно зарыдала. Крупные слёзы катились градом. Она даже не пыталась дёрнуть рукой, понимая: одно неверное, резкое движение — и этот безумец вскроет ей вены до самых костей. Тёплая, густая кровь лениво потекла по её предплечью, пачкая кожу и капая на пыльный спортивный мат. Запах железа смешался с запахом старой резины и пыли. — Я не верю тебе, — безликий монстр наклонился ближе, дыхание коснулось её мокрой щеки. — Ты боишься меня, но не желаешь. Ты делаешь это только ради того отребья. Райт было абсолютно наплевать и на Синнера, и на всех остальных людей в мире. Ей двигал чистый ужас за собственную жизнь. Девушка понимала, что грань окончательно стёрлась. Этот поцелуй был её единственным щитом. И если она не удовлетворит извращённую фантазию этого чудовища прямо сейчас, события зайдут слишком далеко. Она просто не выйдет из этой темноты живой. Пересиливая дикую боль в запястье, тошноту и сковывающий конечности страх, сама рванулась вперёд. Она буквально прыгнула к нему. Плевать, что перед глазами было лишь размытое пятно. Несчастная яростно впилась в его невидимые губы, отчаянно и требовательно протискиваясь своим языком в его рот. Смешала вкус размазанной помады с привкусом слёз. Она целовала его жадно, глубоко, вкладывая в это движение всю свою отчаянную волю к жизни, имитируя ту самую безумную страсть, которую он так жаждал получить. Мужчина на секунду замер от такой неожиданной напористости, но тут же перехватил инициативу. Одной рукой он намертво сжал оба её запястья вместе, пачкая кровью. Спрятал нож. И второй свободной рукой он больно впился в её бедро, сминая пальцами нежную плоть сквозь ткань одежды.