Глава 21. Игры с дьяволом

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Если бы Одри не была ослеплена собственным страхом. Если бы её разум не стирал черты этого монстра, она могла хотя бы потрогать его. Запустить дрожащие пальцы в волосы, чтобы понять их длину и структуру. Коснуться ушей, нащупать форму челюсти... Но зажатые им руки лишали последней возможности зацепиться за реальность. Она не могла пошевелиться. Но одно знала точно: на его лице не было ни бороды, ни щетины. Абсолютно гладкая, идеально выбритая кожа. Где-то там, за пределами этой душной темноты, гремела музыка. Внезапно сквозь тяжёлые басы донеслись приглушённые, панические крики студентов. Прямо под потолком зала лопнуло одно из креплений огромного бутафорского черепа. Тяжёлая хэллоуинская декорация сорвалась и чуть не раздавила танцующих внизу ребят. Но безумный праздник продолжался. Музыка даже не прекратилась, вновь заглушая чужой испуг. «Надо тянуть время. Только тянуть время. Полиция вот-вот должна появиться. Лэйн ведь вызвала их... Малек... Я же просила его меня забрать. Прочёл ли он моё сообщение? Может, он как раз сейчас едет за мной?» Превозмогая тошноту от близости безликого чудовища, шатенка медленно оторвалась от его рта. Она тяжело ловила воздух ртом. Но руки маньяка тут же поползли выше по её телу, безжалостно сдавливая талию. — Теперь верю, — он прозвучал довольно. — Вот как ты целуешь любимых. Твой рот заслуживает меня. — Отпусти... — её губы горели от его напора. Кровь из порезанного запястья продолжала хлестать, быстро впитываясь в платье и его тёмные джинсы. Руки обоих были испачканы липкой жидкостью. Внезапно он обхватил её шею пальцами. Одри захрипела. В голове промелькнула паническая мысль: «Он снова собирается меня душить. Это конец». Зажмурилась, ожидая, когда хватка сомкнётся на горле. Но вместо этого незнакомец снова прижался к её губам. Это был короткий, властный поцелуй. Этой рукой, испачканной в крови, коснулся её щеки, размазывая алую жидкость. — Ты дрожишь, — заметил он. — Мне больно. И страшно. — Страх делает тебя прекрасной. — Зачем тебе всё это? — Ты сама знаешь ответ. — Нет. Не знаю. — Ты моя, Одри. Смирись с этим. — Никогда. Мужчина ослабил хватку. Отпустил израненную, кровоточащую руку. По её предплечью потекла новая струйка крови. — Коснись себя! — Хватит... хватит меня мучить, — её голос дрожал от слёз и накатывающей слабости. — Разве это мучение? — в его интонации скользнуло искреннее, извращённое удивление. — Я хочу, чтобы ты сделала себе приятно. Чтобы ты расслабилась. — Я не хочу этого! — Хочешь. Ты хочешь этого прямо сейчас, Одри. Твоё тело кричит об этом от ужаса и адреналина. Положи два пальца мне в рот. Её сознание отказывалось воспринимать происходящее. Райт замерла. Взгляд лихорадочно заметался по сторонам, пытаясь высмотреть в темноте тот самый нож, который он отбросил. Но безуспешно. Она снова перевела взгляд на его тёмный силуэт. — Пожалуйста... не заставляй меня ещё и унижаться. Тебе мало того, что ты уже сделал со мной? Мало этой крови? — Мало. Если ты подчинишься... если ты доведёшь дело до конца, я отпущу тебя. Я держу своё слово. Кто в здравом уме откажется от мастурбации? Безликий протянул руку, одним пальцем приподнял её подбородок, заставляя смотреть в своё безликое, плывущее лицо. — Отпустишь?.. — переспросила, цепляясь за эту призрачную надежду как за соломинку. Тёмный силуэт едва заметно кивнул. — Но сначала пальцы. — Я... я не вижу, где твой рот. Мучитель молча перехватил её дрожащую руку и сам направил к своему лицу. Несчастная выставила два пальца. Горячее дыхание вырвалось откуда-то из этой пустоты. Он мягко сомкнул губы на её пальцах. Язык медленно и властно очерчивал контуры кожи, заставляя Одри содрогнуться от неописуемой волны. Это было влажно, жарко и бесконечно пугающе. Он словно пробовал её на вкус, подчиняя своей воле каждую клеточку. Через несколько секунд отстранился. — Ты же не будешь делать это на сухую, верно? Коснись себя. Незнакомец бесцеремонно задрал подол испачканного платья. Это её единственный билет на свободу. Ей нужно было заставить свой мозг поверить, что она действительно этого хочет. Включить ту самую защитную реакцию, превратить ужас в фальшивое, болезненное желание. Дрожащая рука девушки скользнула вниз, сквозь сомкнутые ноги, нащупывая ткань трусиков. — Мне нужно... мне нужно расставить ноги шире… Монстр чуть ослабил зажим и позволил ей раздвинуть ноги буквально на несколько сантиметров. Ровно столько, чтобы она могла дотянуться до заветной точки. Девушка преодолела барьер тонкой ткани. Стонать в такой кошмарной ситуации совсем не хотелось. Горло сводило спазмом от рыданий. Но она заставила свою руку двигаться. Механически, ритмично, превращая это в страшный, сюрреалистический театр одного актёра. Её сознание в этот момент окончательно расслоилось. Улетая куда-то далеко вверх, под крышу спортзала, оставляя внизу лишь испуганное тело, выполняющее приказы чудовища. Райт заставила себя закрыть глаза. Теперь не нужно было смотреть на плывущий, безликий кошмар перед собой. В темноте её собственные чувства обострились до предела. Мучитель медленно провёл большим пальцем по её щеке, стирая скатившуюся слезу. Но это не было жестом сочувствия: он лишь размазывал по коже кровь, которую сам же и пролил. — Тебе настолько неприятно? Чего ты молчишь? — шептал у самого уха, заставив волоски встать дыбом. Внутри поднялась волна дикой ярости. Ей безумно захотелось резко податься вперёд и со всей силы впиться зубами в этот палец, откусить его. Лишь бы он больше никогда её не касался. — Приятно... — через силу выдавила из себя ложь, которая жгла горло хуже кислоты. — Тогда покажи мне это. Создавая иллюзию покорности, четверокурсница судорожно вздохнула и притворно ахнула. Ей нужно было сыграть эту роль идеально. Она ведь всю жизнь обожала фильмы ужасов. В темноте кинозала или дома под пледом замирала от восторга, наблюдая за экранными маньяками и их жертвами. И сейчас её сознание ухватилось за это. Девушка попыталась убедить себя, что всё происходящее — просто один из таких фильмов. Жестокий, бескомпромиссный слэшер с запредельным рейтингом. А она в нём — главная героиня, которая просто обязана доиграть свою сцену и дожить до финала. Вся её жизнь теперь зависела от актёрского таланта. — Пальцы в рот, — снова приказал он. Райт подчинилась. Рука поднялась к его лицу. Он пробовал её на вкус. Язык скользил между двух пальцев, царапаясь о кончики её длинных ногтей. Когда мужчина начал покусывать, Одри не выдержала и рывком выдернула руку назад. Воздух в комнате казался наэлектризованным. Пропитанным ароматом его желания и неминуемого подчинения. Она коснулась самой себя, следуя его низкому, властному голосу. — Глубже! Засунь их в себя. Она подчинилась. Сначала движение давалось с трудом. Тело было сковано волнением. Пробираясь через нежные складки, с изумлением ощутила, как она становится влажной. Жар, исходивший изнутри, застал её врасплох. Сопротивление сменилось податливостью; теперь пальцы почти беспрепятственно проскальзывали внутрь, следуя ритму собственного сбивчивого дыхания. Шатенка закусила губу, стараясь большим пальцем нащупать ту самую точку. Ту чувствительную грань, где томление превращается в острую нужду. — Вот так, умница... Ты видишь, как сильно я тебя хочу? Мой член уже встал. Человек в маске подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Взгляд приковал девушку к месту. — Я мечтаю, чтобы ты обхватила мой член губами, — прошептал он, и это было не просьбой, а фактом. Он перехватил её ладонь, вытягивая пальцы из тепла. Прежде чем она успела осознать смену обстановки, он скомандовал: — Пальцы в рот! Живо! Сам поднес влажную руку к её лицу. Каждый раз, когда Одри медлила, тот терпеливо смачивал её пальцы собственной слюной, делая их скользкими и блестящими. — Слизывай всё, что на них осталось. Сделай их мокрыми, чтобы тебе было легче входить в себя снова... и чтобы я знал, что ты готова принять меня целиком. Она зажмурилась. По телу прокатилась тёплая волна. — Ты делаешь всё правильно, — продолжил он. — Чёрт, у меня такой стояк… Пальцы в рот! Одри послушно поднесла пальцы к губам. Смущённо провела языком, чувствуя солоноватый вкус собственной кожи. Затем снова скользнула внутрь. Движения стали увереннее, влажность помогала, и она тихо выдохнула, когда ощущения усилились. — Да… вот так… не спеши… — мужчина направлял её, наслаждаясь каждым стоном. Девушка ощущала странную смесь смущения и подчинения. И больше всего её пугало то, как внимательно он слушал её дыхание… словно видел насквозь. Сердце колотилось в рёбра. Она лихорадочно искала способ потянуть время или хотя бы на секунду притупить его бдительность. Ей нужен был этот шанс. — Значит, всё остальное тоже скрыто? Твой член я не увижу из-за этого проклятого слова? В подсобке послышался тихий смешок. Преследователь явно наслаждался ситуацией и своей абсолютной, безнаказанной властью над ней. — На него блока в твоём сознании нет. Его ты увидишь во всех деталях, драгоценная моя. Тебе понравится. Она видела лишь плывущий, размытый силуэт перед глазами, но кожей почувствовала, как его тело сместилось ближе к щиколоткам. Мужчина потянулся одной рукой к пряжке своего ремня, на секунду ослабив контроль. Вот он! Тот самый момент, ради которого она терпела весь этот кошмар. Вся сдерживаемая ярость, весь страх и хлынувший в кровь адреналин сжались в одну тугую пружину. Райт не стала медлить ни секунды. Собрав все свои немногочисленные силы, резко и яростно ударила обеими руками прямо в грудь. — Пошёл ты! Этого он явно не ожидал. Он пошатнулся, потеряв равновесие. Хватка на мгновение ослабла. Этого мизерного времени Одри хватило, чтобы судорожно выкрутиться и наконец освободить свои зажатые ноги. Не стала пытаться встать — это было бессмысленно и только отняло бы время. Перевернулась и на четвереньках рванулась в ту сторону, где, как ей казалось, лежал нож. Пальцы лихорадочно скребли по пыльному полу, пытаясь нащупать спасительный холодный металл. «Только бы найти его, только бы успеть!» Она коснулась чего-то твёрдого. Скорее всего, гантель. Тяжёлая, удобная для захвата, идеально подходила для удара по голове. Но в ту же секунду чужие пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на её лодыжке. — Куда собралась?! — рявкнул он. В нём больше не было ни насмешки, ни игривости. Мужчина с силой потянул пойманную мышку на себя, волоча по полу. Одри истошно закричала, впиваясь ногтями в доски. — Нет! Нет! Отпусти меня, мразь! Помогите! — кричала, задыхаясь от слёз и ужаса. В отчаянии она согнула свободную ногу и со всей силы ударила его пяткой куда-то в область колена. Преследователь болезненно зашипел от удара, но хватку не ослабил. Не обращая внимания на яростное сопротивление, он рывком вернул извивающуюся девушку обратно на мат. Райт оказалась прижата к резиновой поверхности лицом вниз. Попыталась снова брыкнуться, но мучитель мгновенно навалился на неё. — Ты сама сделала свой выбор, драгоценная, — прохрипел прямо над её ухом. Прежде чем она успела закричать, мужчина поднял руку с тяжёлым предметом и резко опустил, нанося точный удар по затылку. Боль вспыхнула яркой белой точкой, прошив всё тело, а затем мир вокруг мгновенно схлопнулся.

***

Первое, что она услышала, монотонное гудение лампы прямо над головой. Веки казались невероятно тяжёлыми, их совершенно не хотелось разлеплять. Одри казалось, что она парит в каком-то тёплом, невесомом облаке. Ей так сладко, спокойно и беззаботно спалось. А может… в её жизни никогда и не было никаких тревог? Она захотела перевернуться на бок, чтобы устроиться поудобнее. Но не успела даже толком дёрнуться, как затылок прошила резкая, тупая боль. Застонала, инстинктивно замирая. — Эй, всё нормально. Тише, тише... Я тут. Знакомый, слегка осипший голос заставил шатенку вздрогнуть. Тёплая ладонь Лэйн осторожно коснулась её руки чуть выше локтя, успокаивающе поглаживая. Студентка с огромным трудом разлепила веки, щурясь от яркого искусственного света. Картинка перед глазами была размытой, но постепенно обретала чёткость. Она поняла, что лежит в больничной палате. Комната была небольшой и очень чистой, пахнущей антисептиками и стерильностью. Стены были выкрашены в успокаивающий, бледный больничный цвет. Что-то среднее между выцветшим салатовым и серым. Соседняя койка за тонкой ширмой была аккуратно заправлена и пустовала. Прямо над ней висела капельница. Прозрачная жидкость в стеклянной банке. Капля за каплей, стекала по трубке и вливалась прямо ей в вену на сгибе локтя. Одри попыталась сфокусировать взгляд на этикетке флакона, желая прочесть название препарата. Но буквы предательски плыли и двоились, превращаясь в нечитаемые закорючки. На стене напротив висел выключенный экран небольшого телевизора. В нём смутно отражался её собственный силуэт. Девушка с трудом раскрыла пересохшие, буквально слипшиеся губы. Во рту было сухо, как в пустыне. — Я... — она осеклась и прокашлялась, пытаясь вернуть голосу силу. — Я в больнице? Лэйн грустно улыбнулась и кивнула. Её глаза выглядели очень уставшими, под ними залегли лиловые тени. — Да, дорогая. Но всё уже позади. Ты в полном порядке и в абсолютной безопасности. Райт медленно, превозмогая слабость, потянула руку к своей голове. Осторожно коснулась затылка и тут же поморщилась от неприятного ощущения. Там надулась огромная, очень болезненная шишка. — Что произошло? — Одри растерянно посмотрела на подругу. — Как я вообще здесь оказалась? Что со мной? Блондинка тяжело вздохнула. Она обошла массивную металлическую койку и придвинула к себе пластиковый табурет, садясь рядом. — Тебя нашёл преподаватель по физкультуре. Ты лежала без сознания. Райт сильно зажмурилась от резкой боли, которая снова запульсировала в висках от яркого света. Попыталась вспомнить хоть что-то, судорожно перебирая в голове обрывки воспоминаний. — Я... я просто потеряла сознание на уроке? Подруга замерла. Её брови взлетели вверх от непритворного удивления. Она во все глаза уставилась на лежащую подругу, и в её взгляде мелькнул настоящий страх. — Одри... Ты что, совсем ничего не помнишь? Вообще ничего? Райт осторожно, чтобы не тревожить рану, отрицательно покачала головой. В её памяти зияла огромная, абсолютно чистая и пустая дыра. Неужели она забыла? — Нет, — прошептала она. — Помню, как шла на занятия. А потом... Харрис резко поднялась с табурета. Её лицо сделалось очень серьёзным и сосредоточенным. — Так, ладно. Лежи спокойно и не двигайся. Сейчас я позову дежурного доктора, скажу, что ты наконец-то пришла в себя. Он должен тебя осмотреть. Лэйн быстро направилась к двери. Оставила девушку наедине со своими пугающими, ускользающими мыслями. Одри сделала глубокий вдох и попыталась сесть. Каждое движение отзывалось тупой болью в затылке. Лежать пластом не было желания. Она пошарила левой рукой по металлическому бортику. Нащупала свисающий на проводе пульт и нажала на кнопку. Электропривод кровати тихо зажужжал, плавно поднимая спинку в полусидячее положение. Ни на секунду её работающий на пределе мозг не прекращал забрасывать тревожными мыслями. «Что случилось? Почему в голове такая звенящая пустота? Сколько времени здесь провела?» Вскоре в палату вернулась блондинка. Зашла одна, прикрыв за собой дверь. — Я предупредила медсестру на посту, она сейчас приведёт доктора. Она подошла ближе и оперлась обеими руками о металлический поручень у ног Одри. Её лицо оставалось напряжённым и бледным. Немного помолчав, Харрис заговорила снова, стараясь придать голосу будничный тон: — Тут дежурный врач говорил, что после такого сильного удара может быть всякое... тошнота, головокружение, дикая сонливость или, наоборот, бессонница. И провалы в памяти тоже могут быть. Расскажи, что последнее ты помнишь? Больная нахмурилась, изо всех сил пытаясь пробиться сквозь плотный серый туман в своей голове. — Я... я помню, как проводила Брэндона на поезд, — она тщательно подбирала слова. — И после этого должна была идти в университет на занятия. Вроде бы всё. Лэйн с грустной улыбкой покачала головой. — Нет, Одри. Всё совсем не так. После вокзала ты пошла на ту масштабную вечеринку в честь Хэллоуина. Помнишь? — Вечеринку? — студентка недоумённо захлопала ресницами. — Ага. И в полицейском участке ты до этого тоже успела побывать. — Вот чёрт... — шатенка растерянно покусала губу. — Я совершенно ничего этого не помню. Никакой вечеринки. Харрис понимающе хмыкнула и попыталась немного разрядить гнетущую обстановку. — Ну... док ещё что-то говорил о возможной потере или нарушении речи. Давай проверим твою дикцию? Расскажи какую-нибудь скороговорку. Ну, вот эту классическую: «Корабли лавировали, лавировали, да не...» Несчастная болезненно зашипела, прижав здоровую руку к ноющему виску. — Ой, Харрис, просто заткнись, а? И без твоих кораблей тошно. Наконец на уставшем лице блондинки появилась слабая, но искренняя улыбка. Вот оно. Именно в этой колючей и ворчливой реплике она наконец-то узнала свою прежнюю, настоящую подругу. — Ладно-ладно, молчу, — подняла руки вверх в шутливом жесте капитуляции. Затем лицо снова стало серьёзным. — Тебя нашёл коуч под трибунами в спортзале. Ты была вся в крови, без сознания, а рука была сильно порезана. Райт повела глазами по палате, пытаясь сопоставить эти жуткие факты и хоть как-то оценить степень своей дезориентации. Но картинка не складывалась. Кто-то напал на неё прямо в университете? — И кто это сделал? Это был мой маньяк? Подруга ничего не ответила. Молча отошла к большому окну и не шевелилась. Вгляделась в сгущающиеся сумерки вечернего неба. Силуэты деревьев за стеклом казались чёрными изломанными фигурами. — Полиция пока не знает, — она не обернулась. — Они ищут улики. В спортзале было слишком темно. Свидетелей нет. Чёрт, там ведь все были в костюмах. Одри молча переваривала информацию, пытаясь выстроить события в голове. Мысли расплывались, словно ускользали сквозь пальцы. Голова закружилась ещё сильнее. Она сжала край одеяла, чувствуя, как неприятная слабость снова накатывает волной. Тревога медленно поднималась внутри, смешиваясь с растерянностью и нарастающим напряжением. — Слушай, Лэйн... я в больнице? — снова спросила, растерянно оглядывая капельницу. Девушка у окна медленно обернулась. — Одри, ты же буквально пару минут назад уже спрашивала об этом, — произнесла Харрис. — Да? — ее кончики пальцев похолодели. — Когда я успела? Она действительно этого не помнила. Её мозг отказывался удерживать даже события последних минут. Дверь палаты скрипнула и отворилась. В комнату вошёл мужчина средних лет в белом халате. Он улыбнулся и вежливо представился. В руках тонкий пластиковый планшет с закреплёнными бумажными листками истории болезни. — Добрый вечер, мисс Райт. Я ваш лечащий врач, доктор Томас Картер, — представился он, бросив короткий взгляд на её медицинскую карту. — Рад видеть, что вы наконец пришли в себя. Как вы себя чувствуете прямо сейчас? Голова сильно болит? — Терпимо... Но затылок пульсирует. — Она действительно ничего не помнит, доктор, — встревоженно вмешалась Лэйн, переводя взгляд с доктора на подругу. — И забывает то, что спрашивала буквально пару минут назад. Доктор Картер понимающе кивнул и достал из кармана халата небольшой медицинский фонарик-ручку. — Так, давайте мы вас немного осмотрим. Посмотрите, пожалуйста, прямо на меня. Постарайтесь не моргать. Мужчина приподнял веко пациентке и посветил ей в глаза тонким лучом света, проверяя реакцию зрачков. Девушка инстинктивно поморщилась: яркий свет отозвался новой вспышкой боли в затылке. Томас повторил процедуру со вторым глазом. Затем попросил её следить взглядом за кончиком его пальца, водя им из стороны в сторону. — Зрачки реагируют на свет одинаково, это хороший знак, — он сделал пометку в планшете. — Одри, расскажите мне сами, что вы помните последним перед тем, как очнулись здесь? — Я... я помню, как провожала своего друга на вокзал. Он уезжал на поезде. Потом я должна была вернуться в кампус на пары. И всё. Дальше просто пустота. Факт того, что из жизни выпало столько времени, пугал её до чёртиков. Доктор Картер тяжело вздохнул и снова что-то записал, шурша бумагой. Задавал один вопрос за другим, внимательно наблюдая за её реакцией, улавливая каждую мелочь. — Как вас зовут? Где вы находитесь? Какой сегодня день? Что произошло перед травмой? Пациентка отвечала не сразу, делая короткие паузы, пытаясь собрать мысли воедино. Вопросы звучали простыми, но каждый из них заставлял сильнее напрягаться. Мужчина сделал вывод: — Это классическая ретроградная амнезия. При сильных травмах головы мозг часто блокирует воспоминания, которые предшествовали самому удару. Медработник спрятал фонарик и постучал пальцами по планшету. Продолжил: — Это своего рода защитный механизм от пережитого шока и боли. Иногда память возвращается быстро, иногда на это требуются недели или даже месяцы. Пока он продолжал что-то сосредоточенно конспектировать, опрашивая её о наличии тошноты или двоения в глазах, Одри рассеянно обвела взглядом палату. Внимание привлёк дальний угол комнаты, утопающий в полумраке. Там, на небольшом приставном столике у стены, красовался огромный, невероятно яркий букет кроваво-красных роз. В свете тусклой лампы цветы казались почти чёрными. У Райт перехватило дыхание. «Как я раньше не заметила его? Он же не мог появиться из воздуха? От кого он?» От контрастного красного цвета у неё закружилась голова. Цветы выглядели идеально, словно искусственные. — ...Поэтому завтра утром мы обязательно сделаем вам МРТ головного мозга, чтобы исключить скрытые внутренние кровоизлияния, — продолжал тем временем Томас, не замечая её паники. — А пока вам нужен абсолютный покой. Никаких телефонов, никакой учёбы и лишних переживаний. — Доктор... — шатенка с трудом отвела взгляд от букета. — Скажите, а где мои вещи? Моя сумка, телефон? Лэйн, стоявшая до этого чуть в стороне, тут же отозвалась и сделала шаг к прикроватной тумбочке: — Всё здесь, Одри. Телефон и твои студенческие документы полиция вернула, они лежат в ящике тумбочки. Но твой мобильный полностью разряжен. Одри почувствовала непреодолимое желание прямо сейчас схватить свой телефон. Вдруг там есть хоть какая-то зацепка? Хоть одно сообщение или пропущенный звонок, которые помогут ей понять. Понять, кто превратил её жизнь в этот кошмар и заставил очнуться в больничной палате? Она не знала наверняка, но внутри жила твёрдая уверенность — это был преследователь. Эта мысль возникла почти сразу, холодной, тяжёлой догадкой, от которой внутри неприятно сжалось. — Лэйн... А ты можешь принести зарядку? — девушка бессильно уронила голову обратно на подушку. Блондинка, копошившаяся в своей объёмной сумке на стуле, лишь на секунду обернулась через плечо. — Не переживай, я поделюсь своей. Мой телефон тоже сейчас тут заряжается. Несчастная перевела затуманенный взгляд на Харрис. — А ты вообще давно здесь? Сколько я тут валяюсь? Вместо Лэйн ответил доктор Картер. Он аккуратно убрал планшет под мышку и поправил манжеты халата. — Вас доставили вчера ночью, мисс Райт. Состояние было тяжёлым. Вы были без сознания. Райт опустила взгляд на свои руки. Осторожно потёрла ладонью перебинтованное запястье. Под марлей неприятно ныло и тянуло. — Я вижу, что вам не по себе. Одри, я сейчас попрошу дежурную медсестру зайти к вам и сделать перевязку. А пока — просто отдыхайте. Пожалуйста, меньше нервничайте и как можно меньше пользуйтесь телефоном. Вашему мозгу нужен абсолютный покой. Харрис, наконец-то выудившая из недр сумки белое зарядное устройство, снова обернулась через плечо. Она молча кивнула мужчине, показывая, что намёк понят. Врач вежливо попрощался и вышел, оставив подруг вдвоём в тишине палаты. — Он абсолютно прав, — Лэйн подошла к кровати. — Тебе сейчас точно лучше побыть без телефона. Ты только-только пришла в себя, Райт. — А родители? Боже, они ведь наверняка жутко волнуются! — Не паникуй раньше времени. Я уже их оповестила, — подруга присела на край кровати. — И Брэндону тоже написала. Шатенка застонала и закрыла лицо руками, пряча накатившие слёзы. Из-под ладоней вырвалось неразборчивое, глухое ворчание: — Вот же дерьмо... Что они теперь надумают? Мама сорвётся с места и примчится сюда уже утром, я её знаю. Блондинка тепло улыбнулась и осторожно коснулась её плеча. — Не волнуйся ты так. Я сказала им, что всё под контролем. И что мы с Фел будем неотлучно находиться с тобой. Девушка немного успокоилась и убрала руки от лица. — Ты так и не ответила... Как давно ты тут сидишь? — Я приехала после четырёх. И я останусь здесь на всю ночь, даже не спорь. Райт уже открыла рот, чтобы возмущённо перебить подругу, но Харрис продолжила: — А Фелония дежурила тут с самой ночи и до обеда. К горлу подкатил ком. Она шмыгнула носом, глядя на уставшую Лэйн. — Девчонки... Я просто не заслуживаю вас. Правда. Вы лучшие. Блондинка ничего не ответила. Лишь молча пододвинулась ближе и крепко взяла Одри за руку. Остаточные следы засохшей крови на пальцах и возле раны не были смыты до конца. Медперсоналу прошлой ночью было явно не до эстетики — им было важнее убедиться, что жизни пациентки больше ничего не угрожает. — Это ты не заслуживаешь всего того дерьма, что с тобой сейчас происходит. Студентка грустно улыбнулась. Перевела задумчивый взгляд на загадочный букет в углу палаты. Лэйн проследила за её взглядом и обернулась через плечо, рассматривая пышные красные розы. — А это... Это твой профессор приходил. Так мне Фелония передала. Он утром был здесь вместе с ней, очень переживал. Принёс эти цветы и долго расспрашивал врачей о твоём состоянии.