Глава 23. Архив грехов

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Для него не существовало понятия «частная собственность». Стены были лишь декорациями, а замки — забавной механической головоломкой, которую он мог решить с закрытыми глазами. Он знал архитектуру этого дома лучше, чем строители, его возводившие. Знал, какая половица скрипит в коридоре, знал, сколько секунд требуется датчику движения, чтобы сработать, и как обойти его, не оставив следа. Преграда? Разве замок когда-то был преградой? Для таких, как он, препятствия были лишь катализатором интереса, вызовом, делавшим процесс ещё слаще. Новый замок, на который Одри возлагала столько надежд, оказался сущей безделушкой. Его механизм поддался с щелчком, будто приветствуя старого знакомого. Окно на кухне открылось с лёгким, натужным скрипом. Деревянная рама слегка вздулась из-за осенней влаги. Этот звук в ночной тишине показался ему оглушительным, как выстрел. Но дом молчал. Незнакомец легко перепрыгнул через подоконник, приземлившись на кухонную плитку. В воздухе пахло дождём, сыростью и… Одри. Её духами. На кухонном островке царил хаос, несвойственный Райт. В свете уличного фонаря поблёскивали разбросанные отвёртки, мелкие болты и пустая картонная коробочка. Он подошёл ближе, коснувшись пальцами металлического стержня отвёртки. Уголок его губ дёрнулся в едва заметной, снисходительной усмешке. «Неужели наконец решилась? Давно пора, драгоценная, постоять за себя. Хотя бы попытаться. Эта её наивная попытка защитить своё пространство выглядит трогательно». Она думала, что сможет остановить того, кто уже давно пророс в её жизни, как сорняк. Вошедший бесшумно прошёл дальше в гостиную. Здесь было темно. Сияние экрана мобильного телефона, лежащего на диване, выхватывало из мрака очертания мебели. Она была там. Шатенка спала, свернувшись калачиком. Ноги согнуты, голова покоилась на руке. Она выглядела так сладко и безобидно, что в груди у него шевельнулось нечто похожее на жалость, быстро подавленное привычным чувством собственничества. На полу, прямо у её ног, лежала та самая камера. Девушка, судя по всему, планировала установить её самостоятельно, но сдалась под натиском усталости. Мужчина замер, возвышаясь над ней. Тень от его высокой фигуры накрыла её, поглощая хрупкий силуэт. В этом моменте была вся суть их отношений: она — беззащитная, погружённая в грёзы, и он — хищник, имеющий полную власть над каждым её вздохом. — Не разбираешься ты в технике, драгоценная, — прошептал он себе под нос. — Не трать время, вызови установщика. А лучше — просто попроси меня. Он перевёл взгляд на телевизор. Звук был выключен. На экране мелькали кадры какого-то нового проекта — реалити-шоу на необитаемом острове. Люди в лохмотьях строили шалаши и рыдали на камеру. — Изменяешь своим интересам? — незнакомец чуть склонил голову набок, не сводя с неё глаз. — Реалити-шоу? А как же убийцы и маньяки? Неужели настоящие монстры напугали тебя сильнее, чем экранные? Одри не проснулась. Её дыхание было ровным, глубоким. Прерывистым лишь в те моменты, когда та едва морщила нос во сне. Возможно, ей снился Хэллоуин. Или лекции по судебной психиатрии. Или преследователь. Он опустился на одно колено рядом с диваном, оказавшись на уровне её лица. Так близко, что чувствовал тепло её кожи. Ему хотелось коснуться её волос, провести пальцем по линии челюсти. Напомнить о своём присутствии, чтобы она почувствовала это даже сквозь сон. Но он сдержался. Сегодня он был здесь лишь зрителем. Посмотрел на цветок в своей руке. Затем взгляд упал на телефон. Экран светился, отображая открытую страницу банка. Та самая транзакция. Та самая сумма, которая должна была купить её спокойствие или, наоборот, лишить его навсегда. Она смотрела на эти цифры перед тем, как уснуть. Пыталась разгадать, кто стоит за этим щедрым жестом. — Ищи-ищи, маленькая Одри, — прошептал он, и в его глазах блеснул опасный огонёк. — Иногда ответы ранят сильнее, чем вопросы. Разве тебе это нужно? Он поднял с пола камеру и аккуратно положил её на журнальный столик, прямо по центру. Чтобы утром камера была первым, что девушка увидит. Это был его след. Его маленькая шутка. Незваный гость всё-таки коснулся её. Лишь подушечками пальцев. Осторожно, почти невесомо, провёл по её плечу, боясь спугнуть хрупкий момент. Прикрыв глаза, ноздрями втянул воздух, пытаясь запомнить её запах, раствориться в нём. По телу медленно разлилась тёплая болезненная эйфория. Положил рядом с ней на диван нежно-розовую гортензию. Аккуратно, как нечто особенно важное, предназначенное только для неё. Затем взял сложенный на кресле плед и бережно укрыл спящую, поправляя ткань так, чтобы не разбудить. Его взгляд задержался на её лице. Закрытые глаза, спокойное дыхание… и приоткрытые пухлые губы, к которым неудержимо тянуло. До боли, до дрожи в груди. Он смотрел на неё долго, неподвижно. Ещё раз окинул взглядом спящую девушку. Ему нужно было уходить. Пока рассвет не начал раскрашивать небо в серые тона. Пока его присутствие не стало осязаемым. Окно ждало его на кухне, готовое выпустить гостя в объятия ночного города. Для него Одри была единственной константой в хаосе его тёмного разума. И он не позволит ни одному замку встать между ними.

***

Малек легко спрыгнул со стула. Движения были лишены суеты, в каждом жесте сквозила уверенность. Одри, сложив руки на груди, невольно залюбовалась им. В своей чёрной рубашке с закатанными рукавами он выглядел слишком масштабным. — Теперь не придётся сверлить потолок, как ты хотела, — произнёс Малек, отряхивая ладонь. Кивнул на установленную камеру. — Провода в любом случае висели бы. Это смотрится не совсем эстетично. Они вдвоём уставились на прикрученную к стене полку, на которой теперь гордо красовалась камера. Для гостя, эстета и стратега, торчащий кабель был досадной деталью. Но Одри было совершенно плевать на интерьерные изыски. Если эта штука поможет ей зафиксировать преследователя — это станет лучшим днём в её жизни. — Спасибо, что согласился помочь. Синнер обернулся и протянул ей отвёртку рукояткой вперёд. Его пальцы коснулись её ладони, и этот короткий контакт заставил её сердце пропустить удар. — С этим справился бы любой, у кого есть хотя бы зачаток логики и пара прямых рук. Не стоит благодарности, Одри. — И всё же, — упрямо повторила она. — Спасибо. Преподаватель задержал на ней взгляд, изучая лицо, будто читал протокол вскрытия. Его серые глаза, казалось, видели то смятение, которое он в ней вызывал. — Не против, если я освежусь? — спросил, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. — Вечер выдался… пыльным. Райт быстро кивнула, указывая рукой в сторону. — Конечно. Пошли, я тебе полотенце выдам. Они прошли в ванную. Шатенка открыла шкафчик и показала на аккуратную стопку над раковиной. — Вот эти, на верхней полке. Это гостевые. Все чистые. Выбирай любое. Профессор не спешил брать полотенце. Он прислонился плечом к дверному проёму, скрестив руки на груди. — Ты так нервничаешь. Я так сильно действую на тебя? Она замерла, сжимая край раковины. Попыталась придать голосу уверенности, но вышло слабо. — Это так сильно заметно? — О, ещё как, — он позволил себе короткую усмешку. — Пока я читал инструкцию к твоей игрушке, ты словно тряслась рядом. Прекрати. Не стоит тратить ресурсы на ненужные эмоции. Мужчина оттолкнулся от косяка и сделал шаг к ней, мгновенно сокращая дистанцию. Райт не шелохнулась, хотя дыхание сбилось. Брюнет положил ладонь ей на плечо, слегка сжав пальцы. Нагнувшись, коснулся губами её кожи чуть выше ключицы. От этого по телу прошла электрическая волна. Он выпрямился и принялся за пуговицы своей рубашки, не сводя с неё глаз. — Хотя мне льстит, что после всего… после того, как ты узнала, на что я способен, ты всё ещё доверяешь мне. Это либо исключительная смелость, либо клиническая глупость. — Ты мне помогаешь, — она сглотнула, глядя, как чужие пальцы уверенно справляются с пуговицами. — Хотя я, честно говоря, не понимаю, почему ты вообще возишься со мной. Мужчина замер, наполовину расстегнув одеяние. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то острое, как скальпель. — Ты хочешь поговорить об этом? Хочешь, чтобы я разложил по полочкам свои мотивы? — Нет, нет, — быстро ответила она, отступая к выходу. — Оставляю тебя. На самом деле она лгала. Отчаянно хотела узнать, что он о ней думает. Секс между ними был ярким, сбивающим с ног, открывающим в ней такие грани покорности, о которых она и не подозревала. Но после того случая, после больницы, Малек стал отстранённым. Он заботился о ней, контролировал её безопасность, устанавливал камеры, но больше не прикасался к ней как к женщине. Эта дистанция мучила её сильнее, чем страх перед преследователем. Преподаватель бросил чёрную рубашку на край раковины. Без лишней ткани его тело казалось ещё более монументальным, высеченным из холодного мрака. Свет ламп подчёркивал изгиб мускулатуры: рельеф пресса, чётко очерченные кубики, линию, скрывающуюся под брюками. Он потянулся к пряжке ремня, и Райт почувствовала, как во рту пересохло. — Так и будешь глазеть? — его голос прозвучал низко. Девушка ничего не сказала. Вспыхнула до кончиков ушей. Развернулась и схватилась за ручку, намереваясь поскорее закрыть дверь и оставить его наедине. — Ты же что-то приготовила? — окликнул он её, когда дверь уже почти захлопнулась. Райт замерла, наполовину скрытая проёмом. — Как ты узнал? — Как только пришёл, почувствовал запах специй. Паприка, розмарин… — брюнет едва заметно втянул воздух, глядя на неё через плечо. — И ты несколько раз бегала на кухню, пока мы возились с этой камерой. Я подумал, ты что-то готовишь. Шатенка невольно обхватила себя руками. Его наблюдательность пугала так же сильно, как и восхищала. — Да. Запекла бёдра. Решила, что мы быстро справимся с камерой, и я тебя порадую. Но… всё как-то затянулось. — Я как раз очень голодный, — отрезал он, и в его глазах мелькнуло нечто такое, что заставило её заподозрить: он говорит вовсе не о еде. — Тогда… я пойду подогрею, — бросила она и быстро ретировалась, пока мужчина окончательно не избавился от штанов. На кухне хозяйка буквально рухнула на корточки перед духовкой: ватные ноги едва держали. Выставила таймер на десять минут. Нужно было прийти в себя. Нужно было перестать вести себя как влюблённая школьница перед кумиром. Студентка принялась наводить порядок: собрала со стола обрывки упаковки от камеры, несколько использованных салфеток и пустую коробку. Понесла всё это к ведру под раковиной. На самом верху мусора лежала увядшая, выброшенная гортензия. Одри закатила глаза, раздражённо захлопнула шкафчик и вернулась в гостиную. Прерывистый выдох сорвался с её губ. Она огляделась, и её взгляд зацепился за смартфон, лежащий справа от неё на диване. Телефон Малека. Пока в ванной шумела вода, Райт замерла в нерешительности. Секунды растягивались в вечность. Любопытство, смешанное с паранойей, которое в ней взрастили последние недели, перевесило остатки здравого смысла. Она протянула руку и взяла смартфон. Экран послушно вспыхнул, запрашивая код. — Чёрт… пароль… — прошептала, закатывая глаза. Она попыталась представить, что мог поставить такой человек, как он. Что-то холодное, логичное, связанное с его миром безумия и преступлений. — Открытие какого-нибудь серийника? — улыбнувшись, пробормотала под нос, пробуя комбинацию 1888 . Экран мигнул: Неверно. Шатенка закусила губу. Её собственный телефон лежал рядом, на журнальном столике. Она схватила его, лихорадочно заходя в Фейсбук. Страница Синнера была такой же строгой, как и он сам: отчёты с конференций, пара фото из поездок. Девушка пролистала информацию до конца. — День рождения: 17 февраля. А что, если всё слишком просто? — прошептала. Пальцы быстро ввели цифры 1702. Смартфон разблокировался. Одри округлила глаза, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Доступ был открыт. Теперь в её руках вся его цифровая жизнь, все его контакты, сообщения и, возможно, ответы на вопросы, которые она боялась задавать вслух. Она понимала, что переходит черту. Но искушение узнать больше о мужчине, который ей нравился до безумия, было слишком велико. Шум воды в ванной не заканчивался, но таймер на духовке продолжал свой безмолвный отсчёт. У неё было меньше десяти минут. Вход в банковское приложение оказался последним рубежом. Райт закусила губу, чувствуя, как кончики пальцев леденеют. На экране высветилось требование пароля. — Ну же, Малек, не разочаровывай меня своей предсказуемостью, — прошептала она, вводя «1702». Неверно. Она нахмурилась. Если он такой стратег, он не оставил бы всё так просто. Девушка добавила: 170292. Снова мимо. Дыхание участилось, а шум воды в ванной, казалось, стал тише. Или это её слух обострился до предела? В последней попытке она ввела полный год рождения: 17021992. Интерфейс банка развернулся перед ней во всей своей красе. — Чересчур просто, — буркнула себе, не веря своим глазам. — Не может так быть. Неужели ты настолько уверен в своей неприкосновенности? В приложении было три карты. Райт начала лихорадочно пролистывать операции за последний месяц. Переводы, снятие налички, оплата счетов... Ничего. Ни на одной из карт не было тех заоблачных сумм. Самым крупным поступлением была официальная зарплата. На душе сразу стало невероятно легко. Тяжёлый камень, давивший на грудь, наконец-то скатился, оставив после себя лишь звонкую пустоту облегчения. Это не он. Весь её ледяной ужас, вся паранойя, шептавшая, что её любовник и есть палач, рассыпались в прах. Малек Синнер — просто властный, сложный мужчина, но не преследователь. Она не упустила возможности бегло взглянуть на его траты. Жизнь брюнета вне университета выглядела до скучного упорядоченной: заправка возле кампуса, счета из одних и тех же супермаркетов. Причём он закупался в магазинах премиум-класса. Никаких подозрительных покупок, никаких скрытых платежей. Одри даже слабо улыбнулась, чувствуя себя полной дурой. Зашла в обычные сообщения, решив поставить окончательную точку. Список диалогов не предвещал ничего криминального: уведомления от мобильного оператора, рассылки аптек со скидками на витамины, подтверждения доставок. Несколько пропущенных вызовов и СМС от коллег, которые, видимо, не могли до него дозвониться. Всё было... нормально. Внезапно шум бегущей воды прекратился. Таймер на духовке ещё не закончил свой отсчёт, но время истекло. Она спешно зашла в галерею, шустро пролистала. Взгляд зацепился за несколько снимков, и сердце пропустило удар. Шатенка листала так быстро, что ей пришлось вернуться назад, не веря своим глазам. — Мои… фото с телефона? Какого… Ещё раз пробежалась глазами по экрану. Это были фото с Алексом. Когда-то она сделала несколько селфи с бывшим на той злополучной тусовке в конце прошлого семестра. Она точно помнила, что не выкладывала их в социальные сети: кадры вышли смазанными, и девушка сохранила их просто как память. «Откуда они могли взяться у Малека?» Страх, ещё минуту назад отступивший, вернулся, сковав позвоночник. Райт закрыла галерею и, едва не выронив смартфон, положила его на диван. Сердце колотилось в рёбра так сильно, и ей казалось, гость услышит его прямо через стену ванной. Девушка почти бегом бросилась на кухню, задыхаясь от собственной дерзости и нахлынувшего ужаса. Схватила прихватку. Таймер ещё мерцал красными цифрами, но Одри, не дожидаясь сигнала, рванула на себя ручку духовки. Горячий, пахнущий чесноком и травами пар ударил в лицо, но она даже не поморщилась. Вытянула противень с запечёнными бёдрами и с грохотом поставила на плиту. — Спокойно, Одри, спокойно... — шептала себе, чувствуя, как пот выступает на лбу не от жара духовки, а от дикого напряжения. В коридоре раздались шаги. Райт судорожно стянула перчатку и схватила первую попавшуюся лопатку, делая вид, что проверяет готовность мяса. Спиной чувствовала его присутствие. Ощущала взгляд, который, казалось, прожигал её насквозь, и тот факт, что она только что совершила цифровое преступление против его конфиденциальности. Студентка зажмурилась на секунду, молясь, чтобы он не заметил её нервозности. Но фото с Алексом стояли перед глазами, как немой приговор. — Не скучала? — раздался за спиной низкий, бархатный голос. Райт неспешно обернулась, натянув на лицо бледную улыбку. Малек стоял в одних брюках, с полотенцем на шее. Капли с волос медленно стекали по рельефному прессу, исчезая за поясом. Он выглядел как совершенное божество и самый опасный человек в её жизни одновременно. — Я… да… уже всё готово. Присаживайся, — она суетливо выставила тарелки на стол, стараясь не смотреть гостю в глаза. Синнер отодвинул стул и сел. Обвёл взглядом кухню. — У тебя в ванной плитка немного потрескалась. В левом углу, у самого пола. Трещина идёт зигзагом. Шатенка замерла с ножом в руке. Его наблюдательность граничила с одержимостью деталями. Она достала стаканы из шкафчика. — Да, здесь не хватает свежего ремонта, — подтвердила, подавляя желание обернуться. — Моя бабушка… она всё мечтала о ремонте. Хотела перекрасить стены в жемчужный и заменить эту старую плитку. — Это квартира твоей бабушки? — Синнер склонил голову, наблюдая за каждым её движением. Девушка положила перед ним приборы. Положила аппетитные бёдрышки. — Да. Она умерла незадолго до того, как я приехала сюда учиться. Теперь здесь живу я. Малек сплёл пальцы и положил на них подбородок, не сводя с неё пронзительного взгляда. В этом жесте было что-то гипнотическое. — Расскажи о себе, Одри. Райт как раз начала нарезать крупный помидор. Нож слегка соскользнул по гладкой кожице. — Рассказать? Что именно? — Всё, — его голос прозвучал низко и требовательно. — Откуда ты? Твоего друга я уже видел… Вы, кажется, довольно близки. Расскажи о родителях. Кто воспитал такую прилежную и одновременно… интригующую девушку? Она молчала, пока заправляла салат из огурцов и помидоров маслом авокадо. На сковороде уже поджаривались тосты, наполняя кухню ароматом печёного хлеба. — Мои родители живут в паре часов езды отсюда. Отец — инженер, мама преподаёт в начальных классах. Обычная семья, Малек. Никаких драм, если ты ищешь их в моём анамнезе. — Анамнезе? С чего бы мне собирать его? — С Брендоном мы вместе выросли. Мы… близки. Сейчас это просто история, которая тянется за мной по инерции. Девушка намазала хрустящие тосты толстым слоем крем-сыра, сверху выложила ломтики спелого авокадо и поставила тарелку в центр стола. — А ты? — спросила, пытаясь перехватить инициативу. — Откуда такая тяга к работе? Это такой способ понять монстров? Синнер усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего доброго. — Я всю жизнь прожил в Нью-Йорке. Город, который никогда не спит. Стал преподавать так же, как и мой отец. — Он тоже преподаватель? — Да, — Малек взял вилку. — Но не в нашем университете. Он посвятил жизнь изучению криминальной антропологии в Колумбийском университете. Домашние обеды у нас проходили под обсуждение серийных убийц и психопатов. Можно сказать, это у меня в крови. Пока они ели, девушка ловила каждую кроху информации о нём. Его отец был жёстким человеком, который не терпел слабости. Именно от него Малек унаследовал эту манеру подавлять собеседника интеллектом. Внешность — результат не только генов, но и профессионального увлечения фехтованием в юности. Он до сих пор ценит точность выше грубой силы. Пьёт чёрный чай без сахара и ненавидит беспорядок. Каждая вещь в его жизни должна иметь своё место и функцию. — Ты слишком много думаешь, Одри, — прервал её мысли Малек. — Ешь. Мужчина протянул руку через стол и коснулся её пальцев. Шатенка вздрогнула. Селфи с Алексом. Как они попали к нему? Атмосфера за столом стала обманчиво уютной, но под этим слоем домашнего тепла пульсировала тайна. Мужчина прищурился, вглядываясь в её лицо так пристально, будто препарировал её мысли. Руку он не убрал. Напротив, пальцы скользнули, коснувшись бинтов на запястье. Движение было нежным. Он вернул руку назад, крепко сжимая её ладонь, заставляя девушку сосредоточиться на нём. — Что-то не так? Райт сглотнула. — Немного… переживаю. Расскажи, как настроить камеру. Мне нужно убедиться, что всё работает. Синнер выровнялся, на минуту отпустив её. Сходил в гостиную за их смартфонами. Девушка в этот момент машинально наколола на вилку кусочек огурца, но так и не смогла поднести его ко рту. Горло пересохло. Брюнет вернулся, сбросил полотенце на спинку стула и встал прямо за её спиной. Её смартфон он положил на стол перед ней. Сам наклонился так низко, что Одри оказалась в своеобразном капкане между его руками и краем стола. Запах его кожи — свежий, влажный после душа, заполнил всё пространство. Он открыл приложение в своём телефоне. — Вот, смотри, ничего сложного. Сначала ты должна придумать логин и па… Хозяйка квартиры не слушала. Прикрыла глаза, невольно коснувшись щекой его тёплого, твёрдого бицепса. Он был так близко. Он был её защитой, её наставником, её любовником… и, возможно, её главным секретом. Всему должно быть объяснение. Возможно, он изъял фото у кого-то? Или… — Ты слушаешь, лиса? Она резко пришла в себя, отрываясь от его кожи. — Да, да… Скачать приложение, ввести логин, подключиться через вайфай. — Правильно. Если подключения к вайфаю у камеры не будет, она потеряет коннект с телефоном, и ты ничего не увидишь, — он водил пальцем по экрану, демонстрируя настройки. Внезапно на экране мелькнуло окошко с до боли знакомой обстановкой. Одри, не подумав, ткнула пальцем прямо по его дисплею. Картинка развернулась на весь экран. Она увидела массивный стол, книжные шкафы до потолка и кресло. Его кабинет в университете. Шатенка медленно повернулась к нему через плечо, заглядывая в серые глаза. — У тебя там… тоже камера стоит? — Да. А что тебя удивляет? — он даже не счёл нужным оправдываться. — Зачем? — В каждом преподавательском кабинете по регламенту безопасности должна стоять камера. Чтобы избежать ложных обвинений со стороны студентов или кражи документов, — он говорил это так ровно, что в это можно было поверить. Она ранее сидела на этом самом столе, перебирала бумаги, пила кофе… Она никогда не замечала чёрного глазка объектива. Не догадывалась о его существовании просто потому, что в те моменты её мысли были заняты совсем другим. — И… — она запнулась, лицо обдало жаром. — У тебя есть видео, где мы с тобой… там? Синнер отпрянул от неё. Его губы тронула тень усмешки. Ногой пододвинул стул, разворачивая Одри лицом к себе. — Есть, — заявил, глядя ей прямо в глаза. — Есть видео, где мы трахались прямо на этом столе. Есть видео, где ты пряталась под ним, пока со мной беседовал декан. Девушка задохнулась от возмущения и стыда. — И как часто… ты пересматриваешь этот позор? — Позор? — он подался вперёд, сокращая расстояние между лицами до считанных сантиметров. — Одри, это самое возбуждающее, что я видел за последнее время. Твоё лицо в тот момент… твоя покорность… Он протянул руку и медленно обвёл контур нижней губы большим пальцем. — Я изучаю тебя. Каждую твою реакцию. Чтобы знать точно, на какую кнопку нажать в следующий раз. Райт смотрела на него, не в силах пошевелиться. Затем смущённо отвернулась, пытаясь спрятать вспыхнувшие щёки. Но Малек не позволил ей ускользнуть. Его длинные пальцы властно повернули её голову обратно, заставляя смотреть прямо в штормовую серость его глаз. — Ты не понимаешь, Одри, насколько тверды мои намерения. Её босые ноги словно оторвались от пола. Райт не верила, насколько серьёзен был Синнер; его тон, его поза, сам воздух вокруг него вибрировал от негласного обещания абсолютной преданности. Она готова подчиниться любому его приказу — не из страха, а из-за того необъяснимого магнетизма, которым он её опутывал. Крепкие руки профессора легли ей на колени, уверенно разводя их в стороны. Мужчина опустился на колени перед ней, втискиваясь в узкое пространство между её ног. Этот жест, одновременно смиренный и доминирующий, заставил её сердце зайтись в безумном ритме. — Я хочу каждое мгновение разделить с тобой, — его голос стал ещё глубже. — Каждую твою улыбку и каждый взгляд. Хочу украсть каждый твой поцелуй. — Малек… — она запустила пальцы в его тёмные волосы. — Я хочу служить тебе и хочу подчинить, — его ладони сжались на её бёдрах, фиксируя на месте. В затылке Одри противно засаднило — отголоски недавнего потрясения и страха. Но девушка лишь сильнее притянула его к себе, обвивая руками его шею. Шатенка тонула в этом чувстве, в этом странном, порочном комфорте. — Почему я? — сорвалось с её губ. — Среди сотен студенток, среди всех женщин, которых ты встречал… Почему ты выбрал меня? Преподаватель поднял на неё взгляд, в котором горело нечто первобытное. — А почему я? — парировал он. — Почему ты впускаешь в свою жизнь, зная, какой я? — Ты… я… — Я, который готов сожрать любого, кто посмеет на тебя посягнуть. Студентка уже и забыла о том, как минуту назад собиралась остерегаться его. Её охватывала бурлящая магма чувств, выжигая остатки паранойи. Мысли о том, как ей несказанно повезло, заполнили всё пространство. Те самые «бабочки» в животе взбушевались, превращаясь в тропический шторм. Неужели нашёлся тот самый мужчина, который готов носить её на руках и готов отправить на седьмое небо? Райт знала, что он всё равно к ней сейчас не притронется: её состояние диктовало свои правила. Но поцелуй… поцелуй никто не запрещал. Она приникла к его губам, сжимая волосы на его затылке, чувствуя, как он сильнее впился пальцами в её колени. — Ты прекрасна, — пробормотал он в её губы. — Ты уникальна. Они замерли, дыша одним воздухом. Напряжение между ними можно было потрогать руками. — Что ты чувствуешь, когда я так близко? — спросил брюнет, глядя на неё снизу вверх. — Я чувствую, что у меня нет воли, — честно ответила Одри. — Словно ты забираешь у меня кислород, но мне это нравится. — Тебе нравится терять контроль? — С тобой — да. Это пугает меня до смерти, но я хочу ещё. А ты? Что чувствуешь ты, когда смотришь на меня? — Голод, — Синнер прикрыл глаза, прижимаясь лбом к её животу. — Постоянный, неутолимый голод. Ты — единственное, что приносит мне покой и одновременно лишает его. Одри погладила его по плечу, ощущая перекаты мускулов. — Я защищаю то, что принадлежит мне. А ты, Одри Райт, принадлежишь мне до последней клетки твоего тела. Даже если ты сама этого ещё не осознала. — А если я захочу уйти? Если этот страх станет сильнее чувств? Мужчина медленно открыл глаза. В их глубине не было ни капли тепла. — Я не дам тебе уйти. Я выстрою вокруг тебя лабиринт, из которого нет выхода. Но ты не захочешь уходить, хитрая лиса. Потому что в этом лабиринте я буду твоим единственным богом. Райт вздрогнула, но не отшатнулась. Слова о «лабиринте» и «принадлежности» должны были заставить её бежать, но вместо этого она лишь сильнее прижалась к нему. В этот момент была готова стать частью его коллекции, если это означало, что он никогда не отпустит её руку.