Глава 25. Око за око

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Форд действовал словно в лихорадке. От него пахло адреналином и застарелым страхом, который он пытался замаскировать агрессией. Одри смотрела на него с жалостью, как на раненое животное, которое в агонии пытается укусить руку, когда-то кормившую его. — Не нужно ебаться с Шерлоком, чтобы понять, что у вас мутки! — выплюнул Алекс, и его голос сорвался на высокой ноте. — Псих! — крикнула она в ответ. Гнев обжигал горло, но девушка не двигалась. Двое музыкантов за спиной парня начали перешёптываться. Мэтт что-то тихо сказал Сиду, и они оба синхронно сделали шаг назад, не желая становиться свидетелями этой грязной сцены. В их мире проблемы решались быстро и чаще всего болезненно. — Подтягивай свой интеллект, а не только колготки, Райт! — Форд окончательно потерял контроль. — Думаешь, я не обращусь в полицию? Думаешь, я запуган? Я знаю, что ты притворяешься бедной белой овечкой! Он мёртвой хваткой вцепился в её запястья. Его искалеченная рука сильно сдавливала. Форд рванул её на себя. Принялся развязывать бинты, дёргая за концы ткани с такой силой, что края впивались в плоть. Шатенка не вырывалась. Напротив, замерла, позволяя ему совершать это святотатство. Ей хотелось, чтобы он увидел. Чтобы его иллюзия о «бутафории» рассыпалась в пыль. — Всё под этими бинтами — фальшь и декорации для твоего нового папочки! Ткань соскользнула, обнажая кожу. Бывший замер. Его пальцы, всё ещё сжимавшие кисть, задрожали. — Какого хрена? — буркнул он, и весь его запал мгновенно испарился. Вместо чистой кожи под бинтами багровели припухшие следы. Гематомы, оставленные преследователем, выглядели жутко в свете фонаря. Это была не «бутафория». Это была неоспоримая улика реальности, в которой Одри едва не погибла. В этот момент температура воздуха, казалось, упала ещё на несколько градусов. Из тени здания университета выступил Малек. Он не торопился. Его пальто было расстёгнуто, и порывистый ветер трепал полы ткани, создавая вокруг него ореол мрачного величия. Профессор остановился в паре метров от группы. Он стоял неподвижно, от его фигуры исходила такая мощная волна угрозы, что Мэтт и Сид разом затаили дыхание. — Мистер Форд, — голос Синнера заставил Форда вздрогнуть и выпустить запястья девушки. — Вы всегда так настойчивы в изучении чужих травм или это ваш особый научный интерес? Синнер неспешно сократил расстояние. Встал между бывшими возлюбленными, загораживая девушку своим телом. Его присутствие заполнило собой всё пространство, вытесняя вонь выхлопных газов и дешёвого курева. — Малек... — тихо произнесла Одри. Её била крупная дрожь теперь уже не от гнева, а от отката. Синнер не обернулся. Смотрел прямо на своего ученика. Его серые глаза в полумраке казались двумя стальными лезвиями. — Я ценю рвение своих студентов к истине, — продолжал брюнет. — Но когда поиск истины переходит в физическое насилие над женщиной... это перестаёт быть академическим вопросом. Он сделал ещё один шаг, заставляя Алекса попятиться и едва не упасть, наткнувшись на собственный фургон. Сид уже запрыгнул на водительское сиденье, а Мэтт, прислонившись к дверце фургона, прикурил сигарету. Он смотрел на разворачивающуюся сцену, но так и не решился вмешаться. Аура Синнера подавляла любого в радиусе десяти метров. Райт мёртвой хваткой вцепилась в рукав пальто своего защитника. — Малек, идём... — умоляла она, дёргая его. — Пожалуйста, просто уедем. Он того не стоит. Профессор даже не шелохнулся. Он возвышался над Фордом, словно гранитная скала, и в его неподвижности было больше угрозы, чем в любом занесённом кулаке. Алекс, подстёгиваемый то ли выпитым алкоголем, то ли отчаянием, невнятно буркнул, пытаясь расправить плечи. — А с чего вы решили, что я должен вас бояться, профессор? — он выплюнул последнее слово как ругательство. — Если думаете напугать меня плохой оценкой или отчислением, то у вас не выйдет. Мне уже плевать на этот диплом. Мужчина наклонился к нему, сокращая дистанцию до критической. — Ты ошибаешься, Форд. Плохие оценки — это для тех, у кого есть будущее. Твоё же будущее сейчас напоминает грязное пятно на этом асфальте. Я не пугаю тебя системой. Я и есть та самая система, которая пережуёт тебя и даже не заметит вкуса. Ты боишься не меня. Ты боишься того, что я — тот, кто может заставить тех, кому ты задолжал, забыть твоё имя. Или, наоборот, напомнить его в самый неподходящий момент. Парень побледнел, но яд внутри него ещё не иссяк. — Я сдам вас ректору! — выкрикнул, брызжа слюной. — Расскажу про ваши «особые» занятия со студентами. Вас лишат лицензии, вышвырнут из университета! Вы станете никем! Преподаватель не распускал руки. Он не ударил его, не схватил за грудки. Вместо этого просто перенёс вес тела и с сокрушительной силой надавил пяткой на носок поношенного кроссовка. Парень охнул, лицо исказилось от внезапной, острой боли. Он попытался вырвать ногу, но Синнер впечатал его в землю. — Лицензия — это всего лишь бумага. А вот кости срастаются долго и не всегда правильно. Особенно у тех, кто не умеет вовремя закрывать рот. Одри снова дёрнула его за руку, она сорвалась на шёпот: — Малек, хватит… Брюнет на мгновение перевёл взгляд на неё. Холодный, оценивающий. Убрал ногу. Форд пошатнулся, прижимаясь спиной к фургону. Он посмотрел на своего преподавателя, затем на бывшую девушку. — Да вы ведь совсем не знаете её, — вдруг хрипло рассмеялся Форд, глядя в лицо профессору. — Вы думаете, что приручили эту кошечку? Вы понятия не имеете, на что она способна, когда ей нужны деньги или внимание. — Замолчи! — сквозь зубы испугано выдавила Райт. Бывший перевёл взгляд на неё, и в его словах послышался неприкрытый намёк на её тайную жизнь. — Вы думаете, что вы — её главный зритель, Синнер? Оглянитесь. Спросите её, как она проводит свои вечера. Челюсть Малека сжалась так, что на скулах заиграли желваки. Он не обернулся к Одри, но она почувствовала, как между ними внезапно выросла ледяная стена. — Убирайтесь. Пока я не решил, что ваши оставшиеся пальцы — это излишняя роскошь для человека вашего... интеллектуального уровня. Мэтт, не дожидаясь, буквально за шиворот затащил Алекса в фургон. Мотор взревел, и машина со свистом сорвалась с места, оставляя после себя лишь запах жжёной резины. Брюнет наконец повернулся к ней. Его лицо было непроницаемым, ветер трепал волосы, скрывая выражение глаз в тени. Он посмотрел на сорванные бинты, на покрасневшую кожу. — Я оставил тебя всего на десять минут, лисичка. А ты уже нашла способ напомнить миру о своей уязвимости. Мужчина притянул её ближе, заставляя уткнуться лицом в холодную ткань пальто. — Идём в машину. Нам нужно привести твои руки в порядок. И твои мысли — тоже. Слова прозвучали тише шёпота, по коже пробежали мурашки, куда более холодные, чем вечерний ветер. В салоне автомобиля работала печка, но Одри всё равно била мелкая дрожь. Малек вёл машину уверенно, его профиль, подсвеченный светом приборной панели и мелькающими огнями витрин, казался высеченным из обсидиана. — Ты согрелась? — коротко спросил, не сводя глаз с дороги. — Да, спасибо. Профессор взглянул в зеркало заднего вида, и тронулся на зелёный свет. Город за окном превратился в размытые полосы света. — Зачем ты пошла к нему? — в этом спокойствии чувствовался предвестник бури. Она отвернулась к окну, разглядывая своё отражение в тёмном стекле. Ей не хотелось встречаться с ним взглядом, зная, какую власть его глаза имеют над её волей. — Не стоит ревновать… — начала, но брюнет не дал ей закончить. — Дело не в ревности, — в голосе прорезался металл. — А в его неадекватности. Тебе мало приключений? Тебе мало того, что кто-то дышит тебе в затылок? Ты идёшь к человеку, который едва сдерживает агрессию, и провоцируешь его. — Прости… я не хотела тебя тревожить. Я просто хотела понять, что с ним происходит. Мужчина на секунду повернул голову. Свет неоновой вывески скользнул по её лицу, выхватив растерянность в глазах. — Больше ничего не хочешь мне рассказать? — пальцы сжались на руле. Слова бывшего повисли в воздухе ядовитым туманом. «Откуда Алекс узнал? Неужели он нашёл мою страницу? Или это была случайная догадка, попавшая в самую цель? Нет, Алекс не настолько проницателен. Он знает наверняка. Либо узнал комнату, либо узнал родинку на внутреннем бедре, которую когда-то целовал сотни раз.» Шатенка повернулась к водителю, собираясь что-то возразить, но тут же снова отвела взгляд. — Не отворачивайся, когда я с тобой разговариваю! Что имел в виду Форд? — Это недоразумение, Малек. Он просто… он хочет… — она сделала глубокий вдох, понимая, что частичная правда — её единственный шанс. — Я… до того, как начала встречаться с тобой. Вела страницу на OnlyVibe. Синнер на мгновение замолчал, взгляд вернулся к дороге, и студентке на секунду стало легче дышать. — А сейчас? — Нет. Сейчас нет! Аккаунт удалён, — соврала она. Она только вчера загрузила новый снимок в кружевном белье — кадр, на котором её тело изгибалось в дразнящей позе, а лицо было скрыто тенью. Семьдесят три подписчика ждали обновлений, и она не смогла им отказать. — Что ты постила? — он свернул в переулок. — Фото в белье. Без лица. Только фигура. Это было… просто ради денег. Но это в прошлом. Брюнет напряг челюсть, отчего лицо стало ещё более жёстким и квадратным. В его глазах отразилось нечто, похожее на раздражение, смешанное с обжигающим собственничеством. — Ясно, — бросил он. — Эй, — Райт осторожно коснулась его ноги, чувствуя, как напряжены его мышцы под тканью брюк. — Можешь проверить мой телефон. Там нет приложения. В галерее тоже чисто. Я больше ничего не выставляю, клянусь. Она знала, что рискует. Но Алекс… Как он узнал? Эта мысль не давала ей покоя. Профессор резко затормозил у обочины и заглушил мотор. В салоне воцарилась тишина, прерываемая лишь щелчками остывающего двигателя. Брюнет повернулся к ней: взгляд был подобен сканеру. — Проверю. Давай телефон, Одри. Прямо сейчас. Шатенка вытянула из кармана подаренный им смартфон и вложила в его протянутую ладонь. Пальцы профессора коснулись её кожи, и Райт показалось, что через этот контакт он вытягивает из неё всю оставшуюся ложь. Синнер разблокировал экран. Лицо оставалось беспристрастным, пока он методично проверял список установленных приложений, облачное хранилище и скрытые папки. Одри сидела неподвижно, боясь даже вздохнуть лишний раз, молясь, чтобы никакое уведомление или случайная кэшированная картинка не выдали её тайну.

***

*Два года и четыре месяца назад

Город задыхался в летнем мареве, а Одри удушалась от собственной ярости. Вечер должен был стать исцелением. Но стал ядовитым коктейлем из дешёвого виски и жгучего желания отомстить Алексу. Тогда влюблённые сделали шаг назад — не расстались, но позволили молчанию встать между ними, надеясь, что пауза расставит чувства по местам. Видеть, как Форд смеётся и касается плеча какой-то белобрысой куклы, было невыносимо. Райт была принципиальна: если он выбрал другую компанию, она выберет себе лучше. Грег возник из ниоткуда — наглый, с хищной улыбкой. С руками, которые слишком хорошо знали, где именно нужно коснуться девушки, чтобы у неё подогнулись колени. Она ушла с ним. Входная дверь её квартиры захлопнулась, но замок так и не щёлкнул. Им было плевать. Грег впечатал шатенку в стену прихожей прежде, чем она успела включить свет. Запах его парфюма смешался с ароматом алкоголя, создавая дурманящую смесь. — Где спальня? — прохрипел он ей в губы. Его ладони действовали грубо и уверенно. Одной рукой он намотал на кулак её волосы, заставляя запрокинуть голову. Другой залез под тонкий трикотаж топа. Пальцы малознакомого парня были горячими. Она ответила на поцелуй с какой-то отчаянной жадностью, впиваясь ногтями в его плечи. Топ полетел на пол, следом отправились шорты. Второкурсница чувствовала кожей прохладу стены и невыносимый жар его тела. Грег приподнял её, заставляя обхватить ногами за талию. Одной рукой до боли сжал её ягодицу, а второй лихорадочно дёргал заевшую ширинку своих брюк, выплевывая проклятия. — Быстрее, я хочу тебя... — шептала девушка. Его возбуждение давило сквозь тонкую ткань трусиков. Брюнет буквально ввалился в комнату. Опустил её, а она толкнула гостя на кровать, наблюдая, как он падает на спину. Тут же оседлала сверху, не давая опомниться. Она хотела этой дикой, грязной искры, которая выжжет из её памяти образ Алекса с той девицей. Одри была ведущей, диктовала ритм, наслаждаясь тем, как этот случайный парень теряет над собой контроль. Пальцы Грега сомкнулись на её шее. Это был не тот скучный, предсказуемый секс, к которому она привыкла с Алексом. Здесь была опасность, первобытный ритм, заставлявший её сердце колотиться. Она не просто подчинялась — она провоцировала. Её ногти впились в его предплечья, не пытаясь освободиться, а требуя ещё больше этой грубой, честной страсти. Когда он ударил её, резкая вспышка боли тут же трансформировалась в обжигающий жар внизу живота. Улыбка на её губах была дерзким вызовом. Одри чувствовала себя живой как никогда. Даже когда парень рывком стащил её и начал связывать ей руки. Металлическая пряжка холодила кожу, но внутри всё плавилось. Шатенка помогала ему. Отталкивалась пятками, изгибалась, подставляясь под ремень, пока Грег фиксировал её у изголовья. Райт глядела на подтянутый силуэт. Она уже представляла, как эта энергия взорвется чем-то невероятным, но... Брюнет спокойно отошел от кровати, поправляя гавайскую рубашку. Зрачки шатенки, расширенные от возбуждения, начали сужаться от непонимания. — Какого черта, Грег? Ты что, серьезно? Она рванулась, её грудь судорожно заходила ходуном, а кровать жалобно скрипнула. Клептоман даже не обернулся. Подошел к комоду и с грохотом выдвинул верхний ящик. — Повторяю для тех, кто в танке: второго свидания не будет, — бурчал он, вышвыривая на пол шелковое белье. — Ремень оставь себе. Считай это платой за... энтузиазм. — Ты... ты меня грабишь?! — Одри забилась в путах, лицо покраснело от ярости. — Ублюдок! Развяжи меня немедленно! Если ты думаешь, что тебе это сойдет с рук, ты полный идиот! Вор нашел шкатулку с украшениями и удовлетворенно хмыкнул, примеряя золотую цепочку. — Тише, тише, крошка. Соседи подумают, что тебе слишком хорошо, — обернулся и коротко рассмеялся, глядя на беспомощные попытки освободиться. — Ты так красиво злишься. Почти такая же красивая, как минуту назад. — Я тебя уничтожу! — выкрикнула, и в её глазах блеснули слезы бессильного гнева. — Мой отец найдет тебя под землей! У тебя будут такие проблемы, о которых ты даже в своих кошмарах не мечтал! Я запомнила твою рожу, каждую твою татуировку! Слышишь? Ты труп! Знала бы она, что он действительно скоро станет трупом. Грег засунул украшение в карман и подошел к кровати, нависнув над ней. Лениво поправил воротник своей яркой рубашки и подмигнул. — Угрозы — это так сексуально. Но давай будем честными: ты сама помогала мне себя связывать. Так что в полиции это будет выглядеть как... очень странная ролевая игра, которая вышла из-под контроля. Он потрепал её по щеке, той самой, по которой недавно ударил, и направился к выходу. — Счастливо оставаться, куколка. Я ещё немного осмотрюсь в гостиной. Не забудь постирать простыни — они просто насквозь промокли от твоего желания. — Пошел ты к черту! Гнида! Вернись сюда! — крик перешел в визг, когда дверь спальни за ним захлопнулась.

***

Днём позже он нашёл его. Титры фильма мерно ползли по экрану. Грег — всё такой же самодовольный ублюдок, поднялся со своего места. Рядом с ним семенила очередная девица, которую он, судя по всему, окучивал по схеме. На парковке брюнет попытался заманить спутницу в свою разбитую тачку, надеясь на быстрый секс. Девушка лишь отшутилась и, помахав рукой, скрылась в направлении метро. Грег сплюнул, закурил и полез за ключами. Он был один. Идеальный момент. Всё должно было закончиться ещё там, на парковке. Человек в маске не шевелился, наблюдая из тени, как Грег докуривает сигарету. Ядовитый огонёк тлел в темноте. С каждым вдохом этого парня его собственное терпение истончалось. Когда Грег наконец полез в свою разваливающуюся тачку, мужчина едва не взвыл от досады. Упустил. Мразь уходила. Но судьба — вещь ироничная. Под маской появилось подобие улыбки, когда на горизонте, у самого въезда в парк, рухлядь издала предсмертный хрип и заглохла. Победа. Сунув руки в карманы потертой куртки, преследователь неспешно шагнул в сторону парка. Фонари здесь горели через один, заливая аллеи неверным светом. Грег уже стоял у обочины, ковыряясь под капотом. Незнакомец шёл, и каждый его шаг был наполнен мыслями о том, что именно он сделает с этим подонком. Это была не просто месть за Одри. Это было очищение. До сих пор он только следил. Никогда раньше не нападал. Одри никто ранее не обижал так сильно. Никто не заслуживал такого наказания. До этого дня. Подойти к Грегу на открытой местности было слишком рискованно. Место, несмотря на поздний час, оставалось довольно оживленным. Никто из прохожих не обращал внимания на застывший силуэт под неработающим фонарем. Преследователь ждал. Грег вдруг громко выругался, захлопнул капот и, не оглядываясь, пошёл напрямик через парк. Видимо, решил добраться до остановки общественного транспорта. — Такси, значит, не заказал? — прошептал незнакомец, глядя тому в спину. — Даже если бы продал всё награбленное, мразь, это спасло бы тебя разве что на время. Он двинулся следом. Решение лишить парня жизни пришло внезапно, словно вспышка молнии в абсолютно ясной голове. Не было ни сомнений, ни страха — только кристально чистая, пульсирующая потребность. Человек в маске обернулся, убеждаясь, что на узкой, тёмной тропинке, петляющей между старыми деревьями, никого кроме них нет. В его сознании, словно кадры из фильма ужасов, прокручивались сцены того, что он сделает дальше. Ускорил шаг: берцы негромко ступали по влажной земле. По пути, словно по заказу, взгляд упал на рыжий кирпич, прижимавший гнилые ножки старой урны. Он наклонился, пальцы сомкнулись на холодной, шершавой поверхности. Теперь у него есть оружие. Он подбежал к Грегу сзади. Потерпевший рухнул моментально, словно подкошенный, ткнувшись лицом в грязь. Мужчина, тяжело дыша, схватил парня за ногу и с трудом, оставляя борозды от ботинок, оттащил его с тропинки в густую тень. Утробный стон вырвался из горла парня. Он пошевелился, пытаясь перевернуться. Тяжёлый ботинок опустился прямо на затылок, вминая его лицо в холодную, пахнущую прелью землю. Брюнет дёрнулся, чувствуя, как мелкие камни впиваются в кожу щёк, но подошва придавила с безжалостной силой. Наконец, маньяк подал голос — тихий, надтреснутый, вибрирующий от сдерживаемого безумия. — Ты посмел обидеть Одри. Ты расстроил её. Ты заставил её плакать, ты, ничтожный червь. Ты думал, что можешь просто коснуться её своими грязными лапами и уйти безнаказанным? Грег попытался что-то промычать. В затылке пульсировала невыносимая, острая боль. Давление отзывалось вспышками перед глазами. Животный ужас придал ему сил. Собрав остатки воли, жертва резко извернулась, подсекая ногу противника и выбрасывая руку вперёд. Каким-то чудом удалось вырваться из-под давки. Он перевернулся на спину и сел, лихорадочно отползая назад. Зрение подводило: силуэт человека в тёмном худи двоился и расплывался, превращаясь в бесформенное пятно на фоне чёрных деревьев. Грег щурился, тряс головой, пытаясь собрать картинку воедино. — Чего тебе нужно? — выплюнул он вместе со сгустком крови. — Там в кармане цепочка... только отвали! В его мыслях мелькнула ироничная ситуация: «Ну вот, отлично… грабитель грабит грабителя. Справедливость, пусть и весьма своеобразная.» На лбу обоих выступила испарина. У Грега — ледяной пот смертного страха, стекающий в глаза и щиплющий раны. Преследователю же было просто жарко: накинутый капюшон превратил его голову в раскалённый котел. Он не шевелился, заворожённо глядя на свою жертву. — Мне не нужны твои побрякушки, — мучитель сделал шаг вперёд. — Ты хотел трахнуть мою Одри. Ты осквернил её своим присутствием. Она — чистое совершенство, фарфоровая кукла, которую я оберегаю годами. А ты... ты ворвался в её мир, как скот в храм. Ты хватал её за горло, ты бил её по лицу... Я видел всё. И теперь выжгу это из памяти мира. Твоей кровью. — Кто… кто ты? Парень набрал в лёгкие воздуха, чтобы закричать, позвать на помощь, но звук оборвался на взлёте. Человек в маске молниеносно сократил расстояние и нанёс сокрушительный удар тяжёлым носком прямо в челюсть парня. Раздался тошнотворный хруст. Зубы лязгнули друг о друга, и челюсть неестественно сместилась в сторону. Оглушённый повалился назад. Преследователь тут же сел сверху, придавливая своим весом к земле, и сомкнул пальцы на горле. Кровь из разбитого носа хлынула потоком, пачкая перчатки и рукава нападавшего. Грег боролся отчаянно. Его руки судорожно били по плечам, ногти пытались зацепиться за ткань, ноги рыли землю, выбивая комья грязи. Ему почти удалось столкнуть мучителя, но тот внезапно изменил тактику. Оторвал руки от горла и с силой вдавил большие пальцы прямо в глазницы. Мир для парня взорвался нечеловеческой мукой. Это не было просто болью — это было ощущение, будто в череп вворачивают раскалённые сверла. Под веками вспыхнули ослепительные фосфены — калейдоскоп из ядовито-жёлтых и кроваво-красных пятен. Грег перестал сопротивляться; его тело вытянулось в струну, а из горла вырвался не крик, а надрывный, захлебывающийся вой. Он ощущал, какие у него податливые глазные яблоки под страшным давлением, как натягиваются зрительные нервы, готовые вот-вот лопнуть. — Смотри на меня, — рычал преследователь, вдавливая пальцы ещё глубже, пока не почувствовал сопротивление кости. — Смотри, это последнее, что ты увидишь перед вечной тьмой. Грег перестал брыкаться. Его руки бессильно упали на землю, пальцы лишь слабо скребли листву. Когда нападающий убрал руки от лица жертвы, вместо глаз у парня были два кровавых месива, а по щекам текли густые, тёмные струи. Не давая опомниться, снова вцепился в горло. Теперь сопротивления не было. Хрящи гортани хрустнули под беспощадным хватом. Несчастный открывал рот в беззвучном порыве, его грудная клетка судорожно поднималась, пытаясь поймать хоть каплю кислорода. Лицо Грега посинело, вены на лбу вздулись. Последний хрип — тихий, похожий на свист выходящего из пробитой шины воздуха, покинул его губы. Тело дернулось в финальной конвульсии и обмякло, окончательно сливаясь с грязью и тенями парка. Маньяк отстранился, тяжело дыша. Он посмотрел на свои руки, пропитанные чужой, ещё теплой кровью, и рассмеялся. Теперь всё было правильно. Это было его первое убийство — точка невозврата, принёсшая не ужас, а тёмное удовлетворение. Глядя на изуродованное тело, он впервые ощутил экстаз от того, что нанёс врагу несовместимый с жизнью ущерб. Смерть этой мрази стала его высшим достижением. Теперь Одри была в безопасности, скрытая за стальной стеной его жестокости. Он наконец-то стал её истинным защитником, омывшим свои руки кровью ради её покоя. В ту ночь Грег узнал, что за «бесплатную» страсть иногда приходится платить костями. А Одри так и не поняла, почему через неделю её украденные украшения чудесным образом оказались в почтовом ящике.