Глава 37. Искусство осязания

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Одри шла по тротуару, вцепившись в воротник куртки. Костяшки пальцев, и без того разбитые и саднящие после ночного инцидента, заныли с новой силой. Капюшон был натянут до самых бровей. Воротник худи закрывал лицо почти до носа. Если она оставит открытым хоть сантиметр кожи, просто рассыплется на куски от этого колючего утреннего воздуха. Внутри всё дрожало. Это была не просто дрожь от холода — это было удушающее чувство брезгливости. К самой себе и к тому, что произошло в чужом доме. «Чёрт, почему я просто не пойду в полицию? Блять… я должна на него заявление написать. Должна злится. Прямо сейчас. Изнасилование, удержание… Как там это называется в учебниках, которые он нам подсовывает? Превышение полномочий? Психологический абьюз?» Но ноги, игнорируя здравый рассудок, несли её не в участок, а к светящейся зелёным крестом вывеске аптеки. Юридическая логика пасовала перед биологическим страхом. Ей нужно было стереть последствия этой ночи до того, как они станут необратимыми. Хлорка. Хлорка. Хлорка. Внутри аптеки пахло хлоркой. Видимо… здесь недавно вымыли полы. «Какой мерзкий запах». Райт встала в очередь. Перед ней стоял сутулый старик, долго изучавший состав мази от радикулита, и женщина, которая никак не могла выбрать между двумя видами пластыря. «Фрики». Чтобы не смотреть на людей, шатенка уставилась на витрину рядом с кассой. Ряды коробочек с презервативами пестрели всеми цветами радуги. «Со вкусом банана… с пупырышками… неоновые…» — прочитала она про себя. Студентка невольно закатила глаза под капюшоном. «Серьёзно? Неоновые? Чтобы в темноте не потерять, или это теперь заменяет ночник?» Горькая усмешка на мгновение искривила её губы, но тут же исчезла. Юмор был её единственным щитом, но сейчас он казался слишком тонким. Неуместным. Очередь двигалась невыносимо медленно. Позади неё пристроились ещё двое. Какая-то студентка, уткнувшаяся в телефон, и женщина в деловом пальто, которая постоянно вздыхала и смотрела на часы. Одри чувствовала их дыхание на своей спине. Ей казалось, что они все смотрят на её затылок, видят её дрожащие руки и знают, откуда она только что сбежала. — Следующий! — раздался резкий голос. Райт вздрогнула и подошла к окошку. Быстро оглянулась через плечо, проверяя, насколько близко стоят люди позади. Расстояние казалось критически малым. Аптекарша, грузная женщина с бейджиком «Виола», смотрела на неё сквозь толстые стёкла очков с полным безразличием. — Мне, пожалуйста… — начала Одри, понизив голос до шёпота. — У вас есть… таблетки… экстренной контрацепции? Виола даже не наклонилась ближе. Она нахмурилась и громко, на всю аптеку, переспросила: — Что-что? Девушка, говорите громче, мне плохо слышно! «Чёрт её побрал! Глухая стерва, ты издеваешься?» — Я говорю: экстренная контрацепция есть? — девушка почти выплюнула эти слова. — Таблетки. Ей показалось, что за спиной раздался негромкий смешок. Она резко обернулась, готовая вцепиться в лицо любому, кто посмеет над ней издеваться. Но две женщины сзади сохраняли каменные выражения лиц. Возможно, это была просто галлюцинация. Её мозг в последнее время любил подкидывать несуществующие звуки и тени. Виола удалилась в подсобку и вернулась с двумя пачками. С тихим «пик» провела упаковками по сканеру. — Есть наше производство, есть импортное. Вот это, которое подороже, оно мягче действует на цикл, а второе… — Да любое! — перебила её, выхватывая из кармана телефон. — Оплата картой. «Грёбаный Синнер. Грёбаный, помешанный на контроле ублюдок. Из-за него я сейчас стою здесь, как преступница, и трачу последние деньги на то, чтобы вытравить его из своего тела» Приложила телефон к терминалу. «Некуда мне больше деньги потратить?.. У меня же их куры не клюют». Терминал томительно долго «думал», прежде чем выдать чек. Одри схватила блистер, сунула в карман и, не дожидаясь пакета, выбежала из аптеки. Оказавшись на улице, судорожно вдохнула холодный воздух. Ей хотелось смыть с себя этот запах аптеки, запах его дома и вкус того страха, который всё ещё стоял комом в горле. В кармане пальцы наткнулись на браслет и блистер. Одна таблетка, чтобы забыть о последствиях. Жаль, что не существовало такой же, чтобы забыть самого Малека Синнера.

***

Она вышла из ванной, оставляя за собой мокрые следы на полу. Струи горячей воды так и не смогли смыть ощущение чужих рук на коже. Но зато помогли унять дрожь. Телефон на прикроватной раковине вибрировал, не переставая. Седьмой пропущенный. Она прижала трубку к уху, одновременно поправляя узел полотенца на груди. — Да, пап. Прости, я была в душе, не слышала. — С восьми утра? — в голосе отца послышалось недоумение, смешанное с привычной строгостью. — Я звоню уже два часа, Одри. Ты обычно в это время либо на парах, либо в библиотеке. — Выходной же. — Почему не отвечала? — Замоталась, — она прошла в зал и тяжело плюхнулась на диван. — Ты же знаешь, подготовка к сессии, курсовые… Решила встать пораньше, повторить материал по судебке, а потом пошла освежиться, чтобы голова лучше варила. Наглая ложь сорвалась с губ так легко, что ей на мгновение стало страшно. Какая сессия? Какие курсовые? Перед глазами стояли серые глаза Синнера и его властный прищур. А в голове пульсировала мысль об академическом отпуске. Она физически не могла заставить себя открыть учебник, который он же ей и выдал. Тон отца мгновенно смягчился. Райт почти видела, как он на том конце связи довольно кивает. — А, ну раз так — молодец, Одри. Горжусь тобой. Учёба сейчас превыше всего. Сама понимаешь, какой конкурс на стажировки в этом году. Красный диплом — это твой билет в нормальную жизнь, не забывай. Студентка закусила губу. Ей стало невыносимо обидно. Голос у неё был безжизненным. В нём сквозило отчаяние, которое невозможно было не заметить… если бы кто-то действительно слушал. Но отец бредил только её успеваемостью. Её личные проблемы, панические атаки и тот факт, что она едва держится, чтобы не сойти с ума, были для него лишь досадным шумом, мешающим учебному процессу. — Да, пап, я помню, — безучастно отозвалась она. — Как дома? Как мама? — Всё по-старому. Мама возится в саду, я на работе. Кстати, ты видела, что в твоём университете сменился декан на факультете? Писали в новостях… на этой вашей университетской страничке. — Не видела, — шатенка прикрыла глаза, чувствуя, как полотенце на голове норовит сползти под собственным весом. — Слушай, пап… тут такое дело. Расходы в этом месяце немного превысили планы. Ну, знаешь, учебники, дополнительные пособия, да и продукты подорожали… В трубке повисла тяжёлая пауза. Отец вздохнул — этот звук она знала слишком хорошо. В нём всегда было поровну разочарования и нравоучения. — Ох, Одри. Ты никогда не умела экономить, — проворчал он. — Мы же договаривались о бюджете. Ладно, переведу тебе немного вечером. Но постарайся впредь рассчитывать свои траты. — Спасибо. Я постараюсь. — Ну, занимайся. Не смею отвлекать будущего бакалавра. Пока. — Пока, пап. Она сбросила вызов и отбросила телефон на подушки дивана. В квартире воцарилась звенящая тишина. Девушка поправила полотенце на голове, освобождая уши от лишнего давления, и замерла. Глубокий вдох через рот, медленный выдох через нос — как учил Линдон. Раз. Два. Три. Голос Малека, низкий и насмешливый, до сих пор вибрировал в стенах комнаты. Рука Райт снова потянулась к телефону. Пальцы быстро нашли контакт, который она клялась себе удалить ещё неделю назад. Тот, кого она теперь боялась почти так же сильно, как своего преследователя. Но он был единственным шансом на сохранение остатков рассудка. Быстро набрала сообщение, пока смелость не испарилась окончательно. 10:23 Одри: «Конор, здравствуйте. У вас есть окошко на ближайшее время? Мне очень нужна помощь». Уставилась шатенка в одну точку на стене…

***

Мастерская располагалась в пригороде и больше напоминала старое ранчо, переделанное под арт-пространство. Внутри всё буквально дышало деревом. Кедровые стены, грубые потолочные балки, даже массивная люстра в центре зала была искусно вырезана из оленьих рогов. Пахло хвоей, воском и влажной, сырой землёй — запахом глины. Одри сидела на высоком табурете, ощущая спиной жар пылающего камина. Поленья весело потрескивали, но её мозг, привыкший искать подвох во всём, не давал расслабиться. «Всё из дерева. Стены, пол, потолок. И открытый огонь в центре. Это место вспыхнет как спичка за две минуты». Бросила короткий взгляд через плечо на танцующее пламя. «Интересно, где тут пожарный выход? И успею ли я добежать до него в этом дурацком фартуке?» Её волосы, которые в спешке не высушила феном, высохли сами собой, превратившись в непослушные волны. Они лезли в лицо, мешая сосредоточиться. В другом конце огромного зала окна уходили в пол, открывая вид на лес. Вдоль стекла тянулась бесконечная вереница кашпо с экзотическими растениями. Студентка один раз взглянула в ту сторону и тут же отвела глаза. Сочные зелёные листья напомнили ей квартиру Синнера. «Не думай о нём. Просто лепи чёртов кусок грязи. Девочки старались… придумывали досуг». Она вонзила пальцы в податливую массу. В центре круга из семи человек сидел натурщик. Молодой парень с рельефным прессом, чьи бёдра были небрежно обёрнуты куском серой, испачканной в глине мешковины. Он сидел неподвижно, как статуя. — Девочки, не бойтесь набирать массу, — проговорила Марта, инструктор с цепким взглядом. — Глина любит смелость и шаловливые пальчики. Сначала выстраиваем «скелет» торса, а потом уже будем уменьшать мышцы стеками. Одри, у тебя плечевой пояс слишком зажат. Расслабь его, иначе твой мужчина будет выглядеть так, будто у него свело спину. — У него не спину свело, Марта, у него экзистенциальный кризис, — вставила Фелония, язвительно прищурившись на свой комок глины, который пока больше напоминал бесформенную картофелину. — Посмотри на это. Мой Аполлон явно злоупотреблял пивом и бургерами. Лэйн, сидевшая справа, негромко рассмеялась. Её руки, испачканные до локтей, двигались уверенно. Она ловко убирала лишнее большим пальцем, придавая глиняному животу чёткие контуры кубиков пресса. — Фел, ты к себе слишком строга, — заметила Лэйн, не отрываясь от работы. — Одри, как успехи? Ты подозрительно молчалива. Шатенка посмотрела на свои руки. Глина забилась под ногти, высохла на коже серой коркой. Это ощущение грязи странным образом успокаивало. Это была осязаемая, понятная грязь, в отличие от той, что она чувствовала внутри. — Пытаюсь понять, где у него заканчиваются рёбра и начинается совесть, — буркнула Райт, беря в руки деревянный стек — лопаточку для проработки деталей. «Синнер бы оценил эту иронию. Он сам любит лепить из людей то, что ему нужно. Вторгаться в их пространство, менять форму, давить, пока не добьётся идеальной покорности. Придурок». — Слушай, Райт, — Янг понизила голос, наклонившись к ней. — Ты какая-то совсем пришибленная сегодня. Это из-за того, что Малек тебя «спас»? Он что, прочитал тебе лекцию о вреде разбитых зеркал в фастфуд-забегаловках? — Вроде того… Уклончиво ответила девушка, стараясь придать глиняному торсу более мужественные очертания. Она невольно начала копировать широкие плечи Синнера, его разворот грудной клетки. Это происходило на уровне мышечной памяти. Она ничего не рассказала подругам о том, что с ней произошло. Лишь вскользь упомянула, что переночевала у Малека. На этом поставила точку. Не было смысла тревожить их лишними подробностями. — Малек просто… слишком… контролирует. — Он собственник, детка, — хмыкнула Фел. — Они не умеют по-другому. Они сначала захватывают твою территорию, а потом выставляют там свои пограничные посты. Главное — вовремя показать зубы. Или, в твоём случае, когти. Моя тигрица. Инструктор снова подошла к Райт и одобрительно кивнула. — О, а вот это уже интересно. Хорошая динамика в районе ключиц. Очень… неплохой силуэт получается. Продолжай в том же духе, используй шликер, чтобы загладить неровности. Одри окунула пальцы в баночку с жидкой глиной — шликером. Холодная жижа скользнула по поверхности скульптуры. «Неплохой силуэт», — повторила она про себя. Пальцы задержались на том месте, где у её скульптуры должно было быть сердце. Она пришла сюда, чтобы отвлечься, но всё, что делала, лишь сильнее затягивало петлю. Каждый изгиб мышц, который студентка выводила под руководством Марты, напоминал ей профессора. — Лэйн, а ты когда в последний раз общалась с Брендоном? — спросила Райт, пытаясь сменить тему, чтобы не сойти с ума от собственных ассоциаций. — Ой, сто лет назад, — отозвалась Харрис. Подруга аккуратно вытирала лоб тыльной стороной ладони, но всё равно оставила на коже серый мазок. Продолжила: — После того, как он уехал… больше не переписывалась. А что? — Да так. Просто вспомнила. Искры в камине взлетали вверх по дымоходу. Её телефон, лежащий на скамейке рядом, коротко вибрировал. Шатенка замерла. Она знала, что это не отец. И не Линдон. И не её подруги. Даже через экран чувствовала этот насмешливый, властный взгляд. Не стала смотреть сообщение. Вместо этого сжала стек так сильно, что тот едва не хрустнул. Вонзила его в беззащитный глиняный живот своего творения, оставляя глубокую, рваную борозду. — Эй, ты чего? — воскликнула Фелония. — Такой пресс испортила! — Он уродский… Реальность всегда немного уродливее, чем нам хочется верить. Девушка начала яростно замазывать шрам на глине, ощущая, как внутри неё самой что-то окончательно и бесповоротно меняет форму. Но на самом деле ей звонила мама. Женщина просто хотела спросить рецепт синнабонов. Телефон в конце концов умолк. И вместе с ним исчезла последняя иллюзия, что к этой простоте ещё можно вернуться.

***

По пути домой девушки заехали в городскую больницу. Одри нужно было подписать какой-то страховой бланк. Формальность после недавнего инцидента под трибуной. Пока она заполняла графы, Фел и Лэйн нетерпеливо переминались с ноги на ногу, обсуждая планы на вечер. — Сегодня никаких драм, девчата. Только углеводы и полное расслабление, — заявила Янг, когда они наконец вышли на парковку. — Чипсики, пивасик. Всё самое лучшее для отдыха. Ещё бы шашлычок. Подруги разошлись у дома Одри. Фел и Лэйн отправились в супермаркет, решив устроить полноценную ночёвку. Шатенка же поспешила домой. Едва переступив порог, начала лихорадочно прибираться. Раньше она была помешана на чистоте, стремясь к идеалу. Но сейчас её силы были на исходе. Она просто прятала хаос по углам. Грязная посуда с грохотом перекочевала из раковины в посудомойку. Грязная одежда была без разбора заброшена в стиральную машину. Та самая тайная коробочка и другие личные мелочи была задвинута в самый дальний угол шкафа. В разгар этой «уборки» зазвонил телефон. Это была Харрис. — Райт, решай быстро: чипсы с беконом или со сметаной и зеленью? — Со сметаной и зеленью, — отозвалась Одри, вытирая пот со лба. — А сок? — уточнила подруга. — Ананасовый. — М-м-м, мой любимый! — послышался стон Лэйн. — Одри, ты читаешь мои мысли! — Угу. Не спешите… если что. Студентка открыла ящик комода, чтобы найти чистую футболку. Её взгляд упал на книгу, подаренную Малеком. Небольшая, размером с телефон, в мягкой обложке с лаконичным названием: «Клинический интерес». — Я так и не прочла её, — прошептала себе под нос. — Остановилась на пятой странице. Или на седьмой. Шатенка открыла книгу посередине. Страницы были усеяны диаграммами, графиками и ссылками на научные материалы, напоминающие структуру сложных игровых движков, которыми она когда-то интересовалась. Но её внимание привлёк раздел, написанный более понятным языком. Малек описывал испытуемого, называя его «Пациент 29Р». «Что такое 29? Чей-то возраст? Номер в его бесконечной картотеке? А буква Р — это… Райт?» Она вспомнила, как он говорил, что это незаконченная работа, и он напечатал этот экземпляр специально для неё. Взгляд зацепился за фразу: «Официального диагноза не существует на данный момент. Но налицо виден ряд серьёзных отклонений в психике испытуемого». Одри застыла. Её глаза механически скользили по списку, который выглядел как приговор: «Нарушение восприятия реальности. Галлюцинаторные явления. Когнитивная диссоциация. Диссоциативное расстройство идентичности. Диссоциативная амнезия. Комплексное ПТСР. Стокгольмская привязанность. Аутоагрессия.» Девушка откинула книгу, словно та была раскалённым углём. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди. — Чёрт, это он обо мне? — сердце пропустило удар. Факты сошлись с пугающей точностью. Каждое слово в этой книге было отражением его слов в спальне. Он не просто хотел её — он намерен был «покопаться в головке», чтобы исследовать её уникальное восприятие мира. Словно она была подопытным кроликом в его личной лаборатории. «Он хочет превратить мою жизнь в свою книгу. Он использует мой страх, моё… нездоровье, мою боль, чтобы дописать свой чертов финал». Райт впервые призналась себе, что она нездоровая. Ярость вспыхнула внутри. Девушка решила, что должна уничтожить это. Удалить его работу, стереть этот «клинический интерес» из реальности. Несмотря на отсутствие имён, она чувствовала себя раздетой и препарированной на этих страницах. В книжке были и другие пациенты. Особенно часто он описывал 21А и 24Л пациентов. С лестничной клетки донеслись громкий смех Фел и ворчание Лэйн, которая явно тащила тяжёлые пакеты. Входная дверь распахнулась. Шатенка быстро схватила книжку и засунула её под подушку, пытаясь придать лицу выражение спокойствия. — Эй, хозяйка! Принимай доставку счастья! — крикнула Фел, вваливаясь в квартиру.

***

В среду на город осыпался первый снег. Белые хлопья лениво оседали на серый асфальт, мгновенно превращаясь в грязную кашицу. В воздухе уже пахло той самой декабрьской свежестью. «Как канонично. Первый снег для первой главы новой катастрофы». Настроение у неё, вопреки всему, было боевым. Подойдя к зеркалу, Райт решительно открыла косметичку. Вместо привычного бесцветного бальзама она выбрала помаду насыщенного, красно-бордового цвета винного оттенка. Пара точных движений — и её губы стали выглядеть как вызов. Это был жест независимости. Декларация того, что она прекрасно справляется и без чужого контроля. Мужчина всё это время молчал. А она держала оборону, хотя порой пальцы сами тянулись к телефону, чтобы высказать ему всё. Но кричать в трубку — слабость. Она осмотрела свой наряд в зеркале. На ней были строгие темные брюки с высокой талией и идеально отглаженными стрелками, которые выгодно подчёркивали длину ног. Чёрная кашемировая водолазка плотно облегала фигуру. А сверху набросила длинное шерстяное пальто в тон, оставляя его расстёгнутым. Завершали образ кожаные сапоги на устойчивом каблуке, в которые она аккуратно заправила штанины. Она уже застегнула второй сапог и потянулась за сумкой, когда в дверь постучали. Поправив воротник пальто, Райт подошла к двери. На пороге стоял совсем молодой парень, на вид её ровесник, в ярко-жёлтой куртке службы доставки. — Доброе утро. Вы Одри Райт? — спросил он, шмыгнув носом от холода. — Да, это я, — кивнула, невольно выпрямив спину. Парень снял тяжёлый терморюкзак, поставил его прямо на пол у её ног и начал копаться внутри. Студентка мельком заглянула в открытое нутро сумки: там сиротливо стояли несколько бутылок минералки и лежал какой-то пакет. Курьер достал небольшую, обёрнутую в бежевую бумагу коробочку и протянул ей вместе с потрёпанным блокнотом. — Распишитесь вот здесь, пожалуйста. Девушка быстро поставила подпись, едва заметно улыбнувшись. На фоне её утреннего воодушевления даже обычный курьер казался вестником чего-то интересного. — А от кого это? — спросила, принимая посылку. — Без понятия, мисс. Я только доставляю, подробностей нам не сообщают, — парень пожал плечами, закинул рюкзак на плечо и поспешил к ступенькам. Закрыв за ним дверь, Одри поставила сумку и коробку на комод в прихожей. Руки немного дрожали, когда она надрывала бумагу. Внутри оказался изящный чёрный мешочек из бархата, а сверху лежала записка. Плотная бумага, красивый почерк. Никаких имён, но этот наклон букв узнала из тысячи. «Буду ждать тебя в пятницу в 19:00 на пересечении Моссфорд и Твин Оукс Драйв. Библиотека Мидоубрук. Ты же ещё желаешь посетить со мной вечер поэзии?» Райт хмыкнула. Библиотека. Как это в его стиле — пригласить на свидание туда, где полагается слушать, и где каждое слово, произнесённое шёпотом, весит тонну. Она уже хотела убрать записку, как заметила мелкую приписку в самом уголке, на обороте: «P.S. Не забудь принести в себе подарок». Шатенка нахмурилась, перечитывая фразу несколько раз. Её брови поползли вверх, а дыхание на мгновение перехватило. — В себе?.. — прошептала в пустоту прихожей. Она медленно перевела взгляд на бархатный мешочек, который лежал в коробке. Он был небольшим, но ощутимо тяжёлым. Внутри прощупывалось что-то гладкое и... пугающее своей формой. Её «боевое» настроение дало трещину. Малек хотел, чтобы весь вечер, пока вокруг будут звучать возвышенные стихи о любви и страданиях, она чувствовала его присутствие физически. Глубоко внутри. «Козёл. Наглый, самоуверенный козёл». — Я не буду выполнять твой постскриптум. Вот же гад. Одри заглянула внутрь бархатного мешочка, и её брови непроизвольно поползли вверх. На ладони лежала розовая силиконовая игрушка. По форме напоминающая крупное куриное яйцо, от которого тянулся тонкий, гибкий хвостик. Она знала, что это такое. Современная игрушка с модулем, которой можно управлять через приложение из любой точки мира. «Больной ублюдок. Хочешь, чтобы я пришла на вечер поэзии с этой штукой внутри, пока ты будешь держать палец на кнопке «вибрация» в своём телефоне? Ага, бегу и падаю». Закатив глаза, студентка поспешно запихнула «яйцо» обратно в мешочек. Бросила его в коробку и спрятала в самый дальний угол верхнего ящика комода, завалив сверху стопкой неоплаченных счетов. Она вышла в подъезд, нервно хлопая по карманам пальто. — Куда я дела ключи? Раньше они всегда висели на специальном крючке у входа. Но в последнее время её память напоминала швейцарский сыр — одни дыры. Краем глаза девушка заметила, что дверь соседа открыта. Старик-сосед о чём-то оживленно шептался с молодым человеком в полицейской форме. Сосед ткнул скрюченным пальцем в сторону Одри, и офицер тут же обернулся. Шатенка замерла, судорожно вставляя найденные ключи в замок, надеясь успеть скрыться, но тяжёлые шаги за спиной не оставили ей шанса. — Мисс Одри Райт? — голос был не грубым. Она обернулась. Перед ней стоял младший офицер — совсем ещё мальчишка, по меркам работающих в полицейских участках. Рыжеватый, с россыпью веснушек на переносице. На его значке значилось: «Младший офицер». — Да, это я, — Райт прижала сумку к груди. «Чёрт. Для одного утра слишком много посетителей. Кто следующий? Президент?» — Меня зовут Итан Клэнси. Младший офицер в 18 участке. Клэнси подошёл ближе и понизил голос до едва различимого шёпота, косясь на застывшего в дверном проёме соседа. — Мисс Райт, я по вашему делу о преследовании. Мне приказали найти вас и проводить в офисное здание напротив. У Одри внутри всё похолодело. Руки, сжимавшие ключи, мгновенно стали ледяными. — Зацепка? — она опустила руку с сумкой. «А если это я оставила там что-то, чтобы подставить себя? А если там нашли следы Малека? Алекс говорил, что Синнер следил за мной из машины... Но пробирался ли он в здание напротив?» — Это много займёт времени? У меня вообще-то пары в университете. — Я и сам ещё там не был, мисс, — Итан неловко поправил фуражку. — Но эксперты уже закончили осмотр территории. Мой приказ — показать место вам. Возможно, вы узнаете что-то или заметите деталь. Пойдёмте, это буквально через дорогу. Они спустились на первый этаж в молчании, прерываемом лишь скрипом ботинок офицера. — Скажите, Клэнси. Там нашли что-то... опасное? — Я слышал только, что там оборудованная «точка», — полицейский старался не смотреть на её ярко-красные губы. — Кто-то провёл там достаточно времени. И, судя по всему, этот «кто-то» очень интересовался именно вашими окнами. — О боги… Офисное здание напротив выглядело бездушным. Огромный стеклянный аквариум, в котором отражалось её собственное блёклое жильё. Они вошли в холл, подошли к стойке ресепшена, где сидела скучающая блондинка в форме. — На какой этаж? — коротко бросил Клэнси, предъявляя жетон. — Полиция на втором, — ответила блондинка, даже не подняв глаз от монитора. — Прямо по коридору и налево, пустой офис 204. «Второй этаж… Это же уровень моей квартиры». — Идёмте, мисс Райт, — Клэнси указал на лифт. — Скажите, офицер... — девушка остановилась у раскрывающихся створок. Паник начинала медленно душить. — Если этот человек смотрел на меня оттуда... значит, он видел всё? Вообще всё, что происходило в моей гостиной? Итан посмотрел на неё с искренним сочувствием, которое разозлило её сильнее, чем любая грубость. — Боюсь, что так. И, судя по всему, он не просто смотрел. Он документировал. Лифт тронулся вверх. Они шагнули за порог офиса 204. Её сразу обдало запахом старого акрила, дезинфектора и пыли. Помещение было небольшим, явно оборудованным под маникюрный салон. Вдоль стен тянулись пустые стеллажи, а в углу сиротливо стояла раковина. Девушка увидела фото. «Преследователя нет… Это всё я. Моё второе «я» решило подставить меня же? Я сама притащила сюда эти фото, пока бродила в беспамятстве?.. Но их кто-то же сделал». Паника нарастала, превращаясь в гул в ушах. Итан прошёл вперёд, вежливо придержав дверь. В центре комнаты сгрудились пятеро мужчин в форме. Они негромко переговаривались, но когда девушка вошла, воцарилась вакуумная тишина. Клэнси подошёл к старшему офицеру — крепкому мужчине с седыми висками и усталым взглядом — и пожал ему руку. — Детектив Миллер, я привёл мисс Райт, — доложил он. Миллер кивнул и жестом подозвал Одри ближе. Она подошла, стараясь не смотреть на стол, обставленный жёлтыми полицейскими конусами. Но взгляд предательски соскользнул в сторону. На столе, прямо под прицелом окна, лежали десятки фотографий. Обычные распечатки на бумаге А4 соседствовали с глянцевыми снимками и кадрами из «Полароида». Во рту студентки пересохло. На стене висели такие же листы. И на каждом из них была она. Одри идёт в университет. Одри покупает кофе. Одри смеётся с Лэйн. Но были и другие кадры, от которых кровь застыла в жилах. Одри в своей гостиной, снятая через объектив с мощным зумом. Она сидит на диване, подтянув колени к подбородку. Она спит. Она переодевается, не подозревая, что прямо сейчас, через дорогу, кто-то жадно ловит каждое её движение. — Мисс Райт, — голос Миллера вырвал её из оцепенения. — Взгляните. Вы узнаёте это место? Девушка пошатываясь подошла к окну. Вид отсюда был идеальным. Она видела свою кухню, видела край дивана и даже чашку, которую оставила на подоконнике перед уходом. Испуганная зажмурилась, боясь увидеть на фотографиях что-то, связанное с её OnlyVibe аккаунтом. Если тот, кто следил, заснял её в нижнем белье перед камерой, её жизнь была бы официально закончена. — Тут везде я, — прошептала, указывая дрожащей рукой на стену. — Это… это ненормально. Чёрт. Что это все значит? — Мы нашли это вчера вечером, — сказал Миллер, внимательно наблюдая за её реакцией. — Владелец здания сообщил о незаконном проникновении. Похоже, здесь дежурили неделями. На столе нашли пустые банки из-под энергетика. — Вы видели кого-то подозрительного в этом здании раньше? — спросил Клэнси, делая пометку в блокноте. — Я не уверена, — Одри покачала головой. — Я думала, на этом этаже почти все пустые офисы. Она сделала ещё один шаг к столу и вдруг замерла. Среди множества лиц на одной из фотографий заметила край чёрного автомобиля. Знакомый силуэт. Сердце забилось где-то в горле. «Малек? Это его машина? Он бы не затупил так. Или он тоже был под прицелом?» — Офицер, — Райт подняла взгляд на Миллера. — Тот, кто это делал… он оставил имя? Хоть что-то? Мне совсем не по себе. Миллер помедлил, обмениваясь взглядом с Клэнси. — Нет. Мисс Райт, вам плохо? — Клэнси подхватил её под локоть, когда она покачнулась. — Я хочу уйти. Пожалуйста, выведите меня отсюда. Я не могу на это смотреть. Ей казалось, что десятки её собственных глаз, запечатлённых на бумаге, следят за ней. Осуждают за слабость, за ложь. — Итан, проводи мисс Райт, — распорядился Миллер. — И поставьте патрульную машину у её подъезда на пару часов. Нам нужно время, чтобы прочесать записи с камер. Теперь Одри понимала: она уже точно не успевает на первую пару. Это стало ясно так же просто и безапелляционно, как рассвет за окном.