Глава 38. Вкус алого безумия

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Дверь аудитории поддалась со скрипом, который в шуме лекционного зала прозвучал чересчур громко. Одри остановилась на пороге, ощущая на себе десятки взглядов. Несколько дней назад она бы предпочла провалиться сквозь землю, раствориться в серой массе студентов, но сегодня всё было иначе. Красная помада, плотным слоем лежащая на губах, казалась ей чешуёй змеи. У кафедры стояла Мария Корнелл. Аспирантка замолчала на полуслове, поправляя очки в тонкой оправе. Её русые волосы были стянуты в тугой низкий хвост. — Прошу прощения за опоздание, мисс Корнелл, — внутри всё ещё стояла картина той комнаты, забитой её снимками. — Семейные обстоятельства. Аспирантка окинула вошедшую взглядом, задержалась на высоких каблуках сапог и вызывающе ярких губах. В её глазах на мгновение промелькнуло нечто острое, но женщина лишь кивнула. — Проходите, Райт. Мы уже закончили с классификацией. Надеюсь, «обстоятельства» не помешают вам усвоить остаток материала. Шатенка прошла по рядам. Стук каблуков отдавался в висках каждого присутствующего. Она видела, как переглядываются одногруппники, слышала их приглушённый шепот. Ей было плевать. В голове пульсировала мысль: «кто-то смотрел на меня через объектив неделями. Кто-то знает каждый мой шаг. И это точно не Синнер». Одри в это верила. Она опустилась на свободное место рядом с Меган Вильямс. Фелонии не было — та отрабатывала смену в баре. Меган — пухленькая девушка с вечно растрёпанным пучком и пальцами, испачканными в чернилах, придвинула к ней свою тетрадь. — Ого, Одри, — прошептала, округлив глаза. — Ты выглядишь... очень эффектно. Собралась на свидание? — О нет, это не для меня, — Райт открыла толстую тетрадь и быстро застрочила, копируя записи одногруппницы. — Какая тема? — «Механизмы психологической защиты при парафильных расстройствах», — пухлая девица поморщилась. — Корнелл сегодня в ударе, сыплет терминами, будто мы уже дипломированные профи. На первых двух лекциях, пока тебя не было, она вообще распиналась о «синдроме самозванца». Скука жуткая. Райт на мгновение прекратила писать. Парафильные расстройства. Одержимость. Сталкерство. Всё вокруг будто сговорилось напоминать ей о её собственном кошмаре. «Мария ведёт третью лекцию подряд? Ужас. Где другие преподаватели?» Под рёбрами разгорался привычный нагнетающий холод. Но сжав ручку сильнее, девушка заставила себя сосредоточиться на тексте. — Ты пропустила самое интересное, — соседка по парте придвинулась ближе, её голос стал совсем тихим, заговорщическим. — В универе настоящий переполох. Все только и обсуждают недавние новости. Ты вообще в сеть заходила? Студентка покачала головой, не отрываясь от конспекта. Хотя прекрасно понимала, к чему клонила девушка. Отец уже заводил эту тему. Но она так и не удосужилась проверить университетскую страницу. — Не до того было. Что случилось? Опять кто-то из футболистов попался на допинге? — Если бы! — нервно хихикнула. — Декан Джексон. Ушёл в отставку. Говорят, его буквально вывели из кабинета под конвоем. В официальной рассылке написано «по состоянию здоровья». Но в курилке шепчутся про огромную взятку. Вроде как он покрывал какие-то махинации с фондами университета. Одри нахмурилась. Джексон всегда казался ей непотопляемым ископаемым, частью архитектуры этого здания. Его уход означал хаос и смену власти. — И кто теперь? — спросила, перелистывая страницу. — Поставили кого-то из замов? Старика Бексона или ту стерву из административного корпуса? Вильямс странно посмотрела на собеседницу. На её губах заиграла двусмысленная улыбка. — Никаких замов. Совет попечителей утвердил кандидатуру мгновенно. Видимо, ждали только повода. — И? — Одри отложила ручку. — Наш профессор судебной психиатрии, — Меган почти пропела это. — Малек Синнер. Он теперь новый декан. Официальное назначение было вчера. Мир вокруг на мгновение захлопнулся. Она вспомнила бутон розы, грубый шёпот в спальне. Теперь брюнет не просто профессор, который играет с ней в кошки-мышки. Теперь у него в руках было ещё больше абсолютной власти. Особенно над её жизнью в этих стенах. «Вот же срань… Не может быть. Серьёзно? Даже здесь — он? Даже тут умудрился вывернуть всё в свою пользу, пролезть, дотянуться, оставить свой след. Как будто мало было всего остального. Как будто у него есть какое-то извращённое право везде быть первым, везде побеждать, даже там, где его и быть не должно.» Это раздражало. Нет — бесило. До тихого, скрипящего напряжения в челюсти, до желания отвернуться и сделать вид, что ничего не произошло. Но факт уже стоял перед глазами. Упрямый. Неприятный. Неоспоримый. — Райт! — голос Марии разрезал её мысли. — Если лекция Меган кажется вам более увлекательной, чем моя, можете продолжить в коридоре. Шатенка резко подняла голову. Она не испугалась. Но глубине её зрачков вспыхнул опасный огонь. — Простите, мисс Корнелл, — Одри поправила прядь волос, открывая шею, где под воротником всё ещё алел след от его укуса. — Просто... Извините. «Хренов Синнер, и тут поспел». Она вцепилась пальцами в край стола. «Как у него это получается? С какой лёгкостью он захватывает территории… будто играет в шахматы сам с собой, где все остальные — лишь послушные пешки». Студентка представила его сейчас: наверняка переносит вещи в бывший кабинет Джексона. Если бы Райт не знала, какой Малек на самом деле — сколько в нём льда, одержимости и пугающей страсти к контролю — она бы, наверное, просто тонула в мыслях о нём, как и все остальные обожатели. Но Одри знала вкус наказаний и вес его взгляда. Аспирантка, тем временем, грациозно опустилась на стул за преподавательским столом. — Направим энергию в практическое русло. Сейчас я дам вам небольшое парное задание. Те, у кого нет пары за столом, пересядьте друг к другу. Да, это и тебя касается, Круз. Во-он на задней парте Рональд один сидит. Пересядь к нему. В аудитории началось копошение. Одри равнодушно наблюдала за перемещениями одногруппников. Взгляд невольно искал Алекса, но его место пустовало. Подумала с уколом тревоги: «Его попрут. Если он не появится, его выставят из университета, не моргнув и глазом. А может, Малек приложит к этому руку?» Девушка столкнулась взглядом с Зои и Хельгой. Те быстро отвернулись, зашептавшись. Предательство всё ещё ныло под рёбрами, как старый синяк. Трой и Люк о чём-то лениво спорили, а Энтони и Нейт сидели впереди, сосредоточенно черкая что-то в тетрадях. Наверное, снова играли в морской бой. Райт вспомнила, как Фелония вчера сияла, рассказывая об их свидании с Нейтом. — Это было так мило, Одри, просто ванильный сироп в чистом виде, — щебетала вечером подруга. Шатенка тогда лишь улыбнулась, но внутри поселилась горькая зависть. У Фел всё было просто и понятно. У Одри — шипы роз и игрушки с дистанционным управлением. — Итак, задание, — Мария постучала ручкой по столу. — Придумайте для себя мини-анкету, вообразив у себя психологическое заболевание. Напишите название, симптомы, длительность и мелкие детали. Ваш сосед будет специалистом: он должен задать вопросы и вычислить, чем вы больны. Не придумывайте ничего заумного. У вас двадцать минут. По десять на каждого. Вопросы? Вопросов у группы не было. Гул голосов заполнил аудиторию. Шатенка открыла чистую страницу. «Вселенная… та ещё шутница… Мне даже придумывать ничего не надо». Начала писать: «Параноидное расстройство личности. Мания преследования. Симптомы: убеждённость в постоянном наблюдении. Ощущение чужого присутствия. Слуховые галлюцинации. Навязчивые мысли». Писала быстро: буквы выходили острыми, непохожими на её почерк. Она описывала то, что чувствовала сама последние недели, маскируя это под «игру». Закончив, подняла взгляд на аспирантку. Корнелл, склонив голову к плечу, глядела в экран своего телефона под столом. На её лице цвела мечтательная улыбка, а пальцы быстро порхали по клавиатуре, набирая ответ. Она выглядела как женщина, которая переписывается с кем-то очень... особенным. Внизу живота что-то больно кольнуло. Острое, горячее, похожее на удар током. Ревность? «Да быть не может… Какое мне дело? Пусть переписывается с ним хоть до потери пульса. Пусть забирает себе этого чёртового психа». Она снова посмотрела на преподавательницу. Та закусила губу, явно сдерживая смешок от прочитанного сообщения. Райт представила, как Малек сидит в своём новом кожаном кресле и так же спокойно, с той же властной усмешкой, пишет Марии. Пишет ей то, что никогда не скажет вслух. А может… — Одри? — голос Меган вырвал её из оцепенения. — Давай, читай свои симптомы, «пациентка». Шатенка через силу улыбнулась. — А? Ага. Значит... — придвинула тетрадь ближе. — Мой «персонаж» уверен, что за ним следят. Что за его жизнь ведут счёт, а он даже не знает правил игры. Давай, попробуй вылечить это, если сможешь. Никто в этой комнате не смог бы. Потому что её болезнь имела имя, фамилию и теперь — пост декана этого университета. Десять минут пролетели незаметно. Вильямс механически фиксировала ответы соседки по парте. Но сознание Райт было сосредоточено на другом — на жгучем, неуместном любопытстве, которое разъедало её изнутри. — Теперь твоя очередь пытать меня, — Меган облокотилась на спинку стула и вдруг прищурилась. — Ой, Райт, подожди. У тебя в уголке помада немного размазалась. Вот тут, — указала пальцем. Шатенка, не глядя в зеркальце, провела подушечкой большого пальца по коже, стирая лишний красный пигмент. На мгновение воображение дало осечку. Она чётко, до мурашек на загривке, представила, как Малек срывается со своего места, пересекает аудиторию в два шага. Вцепляется пальцами в её волосы, страстно целует прямо здесь, на глазах у всех. Она почти почувствовала запах его парфюма и то, как его зубы требовательно прикусывают нижнюю губу. Райт часто заморгала, вырываясь из морока. В груди бешено колотилось сердце. «Вот срака… зачем… зачем я об этом думаю?» Мысленно дала себе пощёчину. «Он что, икона, чтобы я желала его поцеловать? Забудь, Райт! Просто выкинь это из головы!» Но взгляд снова, словно примагниченный, метнулся к преподавательскому столу. Корнелл до сих пор улыбалась, и эта улыбка казалась невыносимо интимной. — Меган, подожди минуту, — прошептала Райт, откладывая ручку. — Я хочу кое-что уточнить по поводу задания. — Да там же всё ясно… — начала было одногруппница, но та уже встала. Стук каблуков раздался негромким эхом. Каждый шаг давался с трудом, а внутри, как молитву, повторяла одну и ту же фразу: «Мне нет до него дела. Мне нет до него дела. Мне абсолютно плевать, с кем он спит, с кем переписывается и чьи губы кусает…» Четверокурсница шустро подошла к столу. Мария была максимально увлечена диалогом с кем-то и даже не подняла голову. Одри пришлось намеренно негромко прокашляться. — Мисс Корнелл? Извините, я хотела спросить… — шатенка запнулась, судорожно придумывая, что именно «хотела» уточнить. — Насчёт дифференциальной диагностики. Если у моего «пациента» симптомы схожи с острой шизофренией, но есть признаки симуляции… как это лучше отразить в анкете? Пока аспирантка поднимала на подошедшую взгляд, неохотно отрываясь от переписки, Райт скользнула зелёными глазами по экрану. Сердце кольнуло и тут же пустилось вскачь от облегчения. В кружочке аватарки был не Малек. Это было лицо какого-то мультяшного персонажа. Никакого ледяного прищура, никакой подавляющей ауры. — Отразите это в графе «Дополнительные наблюдения», — нехотя буркнула преподавательница, блокируя телефон и поправляя очки. — Напишите, что пациент склонен к демонстративному поведению. Это часто встречается. — Ага, хорошо. Теперь мне понятно. Благодарю. Она и сама не верила, что решилась на это. Очень отчаянно. И ради чего? Чтобы убедиться, что Синнер не переписывается с ней? Мысль казалась унизительной — и всё же не отпускала. Будто от этого зависело нечто большее, чем просто правда. Будто это могло хоть на мгновение вернуть ей контроль. Развернувшись, студентка пошла обратно к своему месту. Вес, давивший на грудь последние несколько минут, испарился. Малек бы не тратил своё время на милые переписки с аспирантками во время лекций. Хотя на Одри в него всегда находилось время. «Конечно не с ним. Синнер не из тех, кто шлёт смайлики. Он из тех, кто заставляет тебя ждать, мучиться и приходить к нему самой. Вернее… приползать». Уголок рта непроизвольно пополз вверх. Сев на место, девушка с особым рвением принялась записывать вопросы для Меган. Настроение из тревожного внезапно снова стало боевым. И, как бы она ни пыталась лгать себе, мысль о мужчине будоражила куда сильнее, чем всё остальное.

***

До конца пары оставалось не более десяти минут. Корнелл монотонно диктовала выводы по делу о серийных поджогах, когда в дверь кабинета постучали. В аудиторию вошли двое. Первым шёл мужчина лет пятидесяти в помятом сером пиджаке — профессор Бертран Эллингтон, завкафедрой, которого Одри никогда не видела. А следом за ним, едва не задевая плечом дверной косяк, вошёл Синнер. Райт едва не выронила ручку. Она впервые видела его в таком виде. Никаких накрахмаленных воротничков, строгих жилеток или галстуков. Сегодня на Малеке были тёмные джинсы и чёрное худи. На груди мелкими белыми буквами белела надпись, которую девушка не смогла разобрать. Сам образ выбил почву у неё из-под ног. Брюнет намеренно нашёл её взглядом. Серые глаза, холодные, как сталь под дождём, задержались на её лице. Он едва заметно остановился, словно смакуя её замешательство, а затем по-хулигански подмигнул. — Подлецу всё к лицу, — пробормотала себе под нос. Когда они ещё в октябре встретились на пробежке — это одно. Там он был просто мужчиной. Но здесь, в стенах университета, этот контраст между должностью и дерзким видом казался форменным издевательством над правилами. Преподаватели столпились у стола Марии, вполголоса обсуждая какие-то бумаги. Судя по обрывкам фраз, в университете действительно планировалась смена режима. В воздухе пахло перестановками в руководстве. Брюнет, казалось, быстро потерял интерес к беседе. Он отступил к кафедре, небрежно облокотился на неё локтем и выудил из кармана телефон. Стол завибрировал. Девушка вздрогнула. Её соседка, подозрительно покосилась в сторону гаджета. Райт, стараясь сохранять невозмутимый вид, развернулась корпусом, закрывая экран плечом. 12:19 Папик: «Тебе безумно идёт этот цвет. Алые губы под цвет алых роз. Так и хочется размазать помаду по твоему личику». Одри едва не задохнулась от возмущения. Она хотела чувствовать себя независимой, а он одним сообщением напомнил ей о той ночи. О лепестках, шипах и его руках. — Высокомерный кобель, — шепнула под нос. Она демонстративно отложила телефон экраном вниз. Но через тридцать секунд пришло новое уведомление. 12:20 Папик: «Так и будешь игнорировать меня?» Четверокурсница стиснула зубы. Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Гнев был лучше, чем тот страх, который преследовал её после визита офицера Клэнси и находки в офисе напротив. 12:20 Одри: «Ты же сказал, что я должна приползти к тебе. Неужто ты передумал и ползёшь сам?» Она рискнула поднять глаза. Малек оставался стоять у кафедры, глядя в экран. В какой-то момент уголок его губ дрогнул, и он издал короткий, едва слышный смешок — скорее хмыканье. 12:20 Папик: «Считай это небольшим авансом». 12:21 Одри: «Мне такой аванс не нужен. Оставь меня в покое». 12:21 Папик: «Не могу». По позвоночнику пробежал холодок. В этом «не могу» было слишком много личного. Он сталкер. Он одержим. И всё же её пальцы продолжали печатать, втягивая в этот опасный танец. 12:21 Одри: «Так значит… ты новый декан? Можно поздравить?» Он печатал ответ. Лицо профессора стало непривычно серьёзным, даже жёстким. 12:22 Папик: «Поздравлять не с чем. Это не моя инициатива». 12:22 Одри: «А мне казалось, как раз наоборот». В этот момент Корнелл окликнула его, слегка наклонившись вперёд и указывая ручкой на какой-то параграф в документах. Бумаги тихо зашуршали под ручкой. Синнер коротко кивнул, не спеша убрал телефон в карман. Направился к коллегам. Райт выдохнула, едва заметно, словно боялась, что даже этот звук может выдать её. Воздух застрял где-то в груди, а колени под столом предательски подрагивали, заставляя сильнее вжаться в спинку стула. Пальцы машинально сжались на краю столешницы. Она повернула голову, наткнулась на взгляд Меган. Та застыла, подперев щёку рукой, и с откровенным обожанием смотрела в сторону преподавательского стола. Глаза соседки по парте блестели, губы едва заметно приоткрылись: она ловила каждое его движение. Одри скользнула взглядом туда же. Но тут же отвела его обратно. Даже смотреть было опасно. — На Синнера смотришь? — без яда спросила Одри. Вильямс даже не вздрогнула, ответив совершенно искренне. — Никогда не видела его в худи… Райт, ты только посмотри на него. Какой же он всё-таки хорош собой. Этот прикид делает его охрененным, не находишь? Шатенка промолчала, снова бросив взгляд на широкие плечи мужчины. «Охрененным? Ты даже не представляешь насколько, Меган». Вспоминала игрушку, спрятанную в комоде, и приглашение на встречу, на которую была обязана прийти в пятницу. Но идти девушка не собиралась. Ни под каким предлогом. Мысль об этом решении отдавала странным спокойствием. В голове всплыл образ Алекса — болезненный, пугливый. А за образом потянулись и те самые фото из офиса. Если это не Малек… то кто? Вопрос не находил формы, расползался внутри тревожной догадкой. Кто мог быть настолько одержимым, чтобы коллекционировать её фотографии, выстраивать из них молчаливую хронику и следить за каждым её шагом?

***

Одри сидела на высоком подоконнике в переходе между корпусами. Беспечно раскачивала ногой, ударяясь каблуком о батарею. Телефон был прижат к уху, а на губах играла непривычная улыбка. — Лэйн, я тебе клянусь, тот парень в автобусе смотрел на меня так, будто я — последний выживший свидетель в деле о краже его рассудка, — смеялась шатенка, поправляя выбившуюся прядь. — Может, он просто увидел твой боевой раскрас и решил, что ты идёшь на охоту? — голос Харрис в трубке звучал чисто и весело. — Кстати, о досуге. Если мы в субботу снова пойдём на гончарный мастер-класс, я вылеплю не пресс, а что-то более… приземлённое. Например, огромную кружку для вина. Чтобы в неё помещались все мои несбывшиеся надежды на спокойные выходные. — И назови её «Слезами бывшего». Отличное дополнение к интерьеру. — О, точно! В общем, не лезь на рожон. Готовься к веселью. — Постараюсь. — Фел говорила… Телефон в руке настойчиво завибрировал. Шатенка отстранила гаджет, чтобы взглянуть на экран. На дисплее высветилось: «Папик». Девица тут же спрыгнула с подоконника. — Лэйн, слушай, мне тут звонят… рабочий вопрос. Я уже вечером тебя наберу, хорошо? Целую. — Конечно. Хорошего дня. Сбросив вызов подруги, Одри не успела даже нажать на «принять» у второго звонящего. Стоило ей повернуть за угол, чтобы скрыться от лишних глаз в лабиринте коридоров, как путь ей преградила высокая фигура. Малек вырос перед ней так внезапно, словно соткался из теней университета. В этом чёрном худи он казался ещё шире в плечах. — Снова игнорируешь меня, драгоценная? Райт, звонко стуча каблуками по паркету, попыталась обойти его справа, но преподаватель, небрежно переступив, снова перекрыл ей дорогу. — Мне не о чем с тобой разговаривать, Малек, — она вскинула подбородок, стараясь, чтобы её взгляд был таким же ледяным, как и его глаза. — Я не сообщила о тебе полиции, хотя должна была. Но терпеть твои выходки больше не намерена. Пропусти. Брюнет даже не шелохнулся. Он скользнул взором по её лицу, задерживаясь на губах. — В пятницу… я хочу, чтобы ты снова накрасила губы именно так, — проговорил, игнорируя её попытки избежать его. — Тебе идёт эта агрессивная покорность. Она раздражённо цокнула языком. — Ты знал, что я здесь? Следил за мной? В голове снова всплыли снимки из того офиса. Она не знала, кто её фотографировал, но Малек был идеальным кандидатом на эту роль. — Увидел в окно, когда шёл из ректората, — ответил мужчина, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. — Ты так мило сидела на подоконнике. Словно маленькая птичка, которая думает, что клетка открыта. Я хотел найти тебя… и судьба улыбнулась мне. — Ага, судьба та ещё сука, — она снова пыталась прорваться мимо него. Профессор неожиданно улыбнулся. Открыто, показывая ровные зубы, что делало его вид более пугающим. — Нуу, не ругайся, лисичка. Здесь же первокурсники ходят. Чему ты их учишь? Потере самообладания? — Чего тебе нужно? У меня скоро следующая лекция. — Хотел показать тебе кое-что, — он оттолкнулся от стены и сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство. — И это «кое-что» небось в твоём кабинете? Очередная лекция о судебной психиатрии в приватной обстановке? Она скрестила руки на груди, пытаясь защититься от его давящей энергетики. — В моём новом кабинете, — Малек сделал акцент на слове «новом». «Кабинет декана?» — подумала студентка. Он находился в западном крыле. В старинной части здания с толстыми стенами и практически высокоэффективной звукоизоляцией коридоров. Если он затащит её туда… Синнер протянул ей руку, ладонью вверх. Жест был почти рыцарским, если бы не его взгляд, обещающий всё что угодно, кроме целомудрия. — Чем дольше ты сопротивляешься, тем больше студентов видят нас вместе. Посмотри по сторонам, Одри. Хочешь пересудов о том, как студентка выясняет отношения с новым деканом прямо в переходе? Девушка хмыкнула, чувствуя, как в ловушке захлопывается дверца. — А разве другие студентки не облепляют тебя со всех сторон? Вон взгляни, сзади уже собралась твоя фанатская база. Скоро автографы на зачётках просить начнут. Преподаватель даже не обернулся. Он продолжал смотреть только на неё. — Но я не смотрю на них так, как на тебя, — его голос стал тише, глубже, вибрируя где-то в её груди. — Они для меня — массовка. Ты — сюжет. Это становится слишком очевидным. — Я поняла, что накрасить губы сегодня было дурной идеей. Чтобы не привлекать твоё внимание, мне, кажется, лучше будет в мешке из-под картошки ходить. Собеседник усмехнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то по-настоящему собственническое. — И даже тогда, Одри, я буду желать тебя не меньше. Мешковина отлично подчеркнула бы изгиб твоих бёдер. Пошли уже. Он развернулся, не дожидаясь согласия, и зашагал к лестничной площадке, ведущей в западное крыло. «Что он хочет мне показать? Или это ловушка, чтобы снова запереть меня, как в ту ночь?» С одной стороны, ей стоило бежать к выходу, к людям, к свету. С другой… её болезненное любопытство и это странное, извращённое чувство безопасности рядом с ним тянули следом. Она нехотя шагнула за ним, догоняя у подножия лестницы. Синнер остановился, дожидаясь, и на секунду придержал за локоть. — Одри, — негромко произнёс он, окинув её фигуру долгим взглядом. — Ты сегодня потрясающе выглядишь в чёрном. Словно надела траур по собственной свободе. — Ой, замолчи, — огрызнулась, но руку не отдёрнула. — Это комплимент, маленькая лисичка. Идём. Тебе понравится вид из моего нового окна. Из него идеально видно ту самую парковку, где ты оставила своё бельё. — Жаль, не видно того, кто его забрал. Путь до административного корпуса прошёл в молчании. Малек несколько раз пытался завязать разговор, спрашивая что-то о её самочувствии, но Одри лишь плотнее сжимала губы, глядя прямо перед собой. Ей казалось, что если она заговорит, то либо сорвётся на крик, либо окончательно утонет в его бархатном голосе. Административное здание разительно отличалось от основных строений университета. Здесь царил дух старой школы. Помпезная лепнина на потолках, массивные хрустальные люстры и окна, в которых сохранились витражные вставки. Не цветные, как в соборах, а однотонные, мутно-серые, собранные из мелких сегментов. Свет через них проходил скудно, ложась на паркет пыльными полосами. Синнер навалился плечом на высокую дверь, которая поддалась с протяжным скрипом. — Надо будет сказать, чтобы смазали петли, — заявил он, пропуская девушку вперёд. Она вошла и невольно застыла. Кабинет декана был раза в три больше прежнего пристанища Синнера. Высокие потолки, тёмно-зелёные портьеры и запах кофе. Мужчина уже успел перетащить часть своих вещей. На полу стояли раскрытые коробки с книгами и какими-то папками. На широком подоконнике, словно забытый призрак прошлого хозяина, стоял одинокий, подсохший фикус в треснувшем горшке. Но студентка не собиралась любоваться интерьером. Как только дверь за её спиной закрылась, она обернулась к нему. — Ты фотографировал меня? Профессор, направлявшийся к своему новому столу, заваленному документами, обернулся через плечо на ходу. Его лицо оставалось непроницаемой маской. — В каком смысле? Райт не сдвинулась с места, осталась стоять у самого входа. — Может, не сам… но… нанимал кого-то? Чтобы за мной следили. Чтобы делали снимки везде, где только можно. Брюнет открыл ноутбук, едва взглянув на неё. Свет экрана отразился в его глазах, делая их совсем ледяными. Он принялся водить мышкой, словно услышанное обвинение было не важнее прогноза погоды. — Не понимаю, о чём ты, — заявил, не отрываясь от монитора. Шатенка вспыхнула. Она пересекла кабинет размашистыми шагами и упёрлась кулаками в край стола, заставляя его посмотреть на неё. В одной из открытых коробок рядом заметила камеру — ту самую, которую видела в его старом кабинете. — Пожалуйста, Малек, не начинай свою игру. Ответь прямо на вопросы. Ты следишь за мной через объектив? Профессор поднял на неё взгляд и чуть прищурился. — За тобой следит кто-то? Райт резко выпрямилась. Этот встречный вопрос стал последней каплей. Та развернулась, чтобы уйти. Ей хотелось верить ему, и одновременно она ненавидела себя за эту веру. «Он же чёртов псих, перестань доверять ему». — Подожди! — крикнул он. Одри послушно остановилась на полпути к двери, но оборачиваться не стала. — Мне надоело, что ты отвечаешь вопросами на вопросы. Ты не понимаешь, что я серьёзно спрашиваю? Тебе смешно? Может, мне надо с собой что-то сделать, чтобы ты меня наконец услышал? Чтобы перестал играть в догонялки с моей психикой? В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем старых настенных часов. Студентка ощутила присутствие за спиной. Малек подошёл бесшумно. Руки осторожно коснулись её плеч, а затем скользнули к волосам, медленно собирая их и перекидывая на одну сторону, обнажая шею. — Я не фотографировал тебя, Одри, — его дыхание коснулось её кожи, вызывая невольную дрожь. — И никого не просил об этом. Мне достаточно того, что я и сам могу узнать. Зачем мне безжизненный глянец, если я могу коснуться оригинала? Девушка закрыла глаза, стараясь не поддаваться губительному магнетизму. — Тогда кто? Брюнет склонился и поцеловал её в затылок. — О чём ты, драгоценная? — За мной следят, — она прислонилась затылком к его плечу. — И я почему-то всё равно думаю на тебя. Это в твоём стиле — окружить меня невидимыми глазами. — Следят? — повторил он, и на этот раз в голосе проскользнула новая нотка. — Расскажи мне. — Если это не ты, тогда тебя это не касается, — Одри попыталась отстраниться, но он не пустил, сильнее сжав плечи. — А вдруг касается? Расскажи. Студентка резко развернулась в его руках, оказавшись в ловушке. — Вдруг?.. Полицейские нашли в здании напротив кое-что... Прямо напротив моих окон. Там были десятки моих фото. Сделанные в разное время, в разные дни. Кто-то буквально живёт моей жизнью, Малек. — Хм, — только и произнёс он. Райт вглядывалась в его черты, пытаясь найти хоть каплю шока, гнева или удивления. Но Синнер был пугающе спокоен. — Ты не выглядишь удивлённым. Ты что-то знаешь? Ты видел это место? — Нет. Понятия не имею. Он почему-то не сердился. Когда украли ее бельё, Малек был в ярости. Он буквально метал молнии, потому что кто-то посягнул на «его» собственность. А сейчас… сейчас он был пуст. «Если бы это был не он, уже бы искал способ стереть этого подражателя в порошок. Или он настолько уверен в своей безнаказанности, что даже не считает нужным притворяться? Или… он знает того, кто это делает? Боже, голова сейчас лопнет». — Ты пугаешь меня, — прошептала, глядя в стальные глаза. — Твоё безразличие — это признание? — Нет, — коснулся её подбородка, заставляя смотреть прямо на него. — Если кто-то решил поиграть в бога в твоём районе, ему стоит узнать, что у этой территории уже есть хозяин. И я разберусь с этим. Своими методами. Не беспокойся. Девушка сглотнула. Она пришла за ответами, но осталась с ещё большим грузом. — Ты ещё принимаешь мои таблетки? — спросил, глядя на неё сверху вниз. — Помогают? «Это он так переводит тему?» Таблетки действительно помогали. Это злило её больше всего. С тех пор, как она начала пить тот состав, что он ей подсунул, заменив её привычный препарат, мир стал более… устойчивым. «Преследователь» словно растворился в тумане, панические атаки перестали душить по ночам, вернулся аппетит. Райт нарочно не спрашивала название препарата, знала, что он не скажет. Глаза в обрамлении густых ресниц недовольно скосились на мужчину. — А ты как думаешь? — Думаю, принимаешь, — удовлетворённо кивнул, скользя взглядом по её лицу. — Ты очень бодро выглядишь. Твой взгляд стал острее, кожа — здоровее. Продолжай принимать. Дозировку не меняй, Одри. Тебе сейчас нужна стабильность. — Я до сих пор злюсь, что ты заменил их без моего ведома, — скрестила руки на груди. — Это нарушение всех возможных этических норм. Ты мой преподаватель, а не лечащий врач. — Я же не яд тебе подсунул, — Синнер усмехнулся, наслаждаясь её праведным гневом. — Ну и не мятные леденцы, Малек. — Ты права. Не мятные, — сделал несколько шагов, заставляя девушку отступать к двери. — Но леденцы не спасут тебя от того хаоса, который творится у тебя в голове. — Скажешь, как называется препарат? — Он продаётся в любой аптеке, если иметь рецепт от специалиста. — Ты подделал рецепт? — её брови поползли вверх. — У тебя нет права выписывать такие вещи. Ты — судебный психиатр, теоретик, а не практикующий терапевт. — Естественно подделал, — в голосе не было ни капли раскаяния. — Там ничего сложного. Немного знаний, нужный бланк и печать, которую никто не проверит. Когда таблетки будут заканчиваться, просто сообщи. Не вздумай бросать их резко. Райт хотела ответить что-то колкое, но преподаватель поднял руку. Большой палец, тёплый и немного шершавый, коснулся её нижней губы. И не просто коснулся — он с нажимом провёл в сторону, намеренно размазывая идеальный контур помады до самой щеки. «Чёрт… что он делает? Нужно убежать. Сейчас же. Толкну его, открою дверь и уйду». Ноги словно вросли в паркет. Чёртовы ноги. Она стояла и смотрела, как он клеймит её этой смазанной краской. — Зачем ты это сделал? — Чтобы ты не забывала, чьё внимание на самом деле важно, — он убрал руку, но продолжал смотреть на результат своего «творчества». — Ты накрасилась так для кого-то другого? Или для меня? — Я накрасилась для себя! — вспыхнула, наконец находя в себе силы отстраниться. — И хватит использовать меня в своих интересах. Твоя книга… Ты пишешь обо мне? Почему? Брюнет не стал отнекиваться. Прошёл к окну, заложив руки за спину, и одобрительно кивнул. Она всё сильнее злилась, вспоминая других пациентов, описанных в книге. Их истории всплывали одна за другой, только подливая масла в огонь. — Ты проницательна, Одри. Да, я описываю там различные случаи из своей практики и наблюдений. И твой… случай занимает там особое место. — Имя ты, конечно, не указываешь… но… — четверокурсница подошла ближе. — Разумеется, нет. Это профессиональная этика, даже если рецепты я подделываю… — он обернулся к ней. — Книга о психических заболеваниях, о пограничных состояниях. Детали завуалированы. Читатели увидят лишь диагнозы и симптомы. — Ты говорил, что ещё не дописал её. Что будет в конце? О лечении что-нибудь? Мужчина покачал головой. — Не будет. Я не лечу, Одри. Я только исследую. — То есть… ты просто наблюдаешь, как я схожу с ума? — Скажем так: я не думаю, что такой список патологий, как у тебя, можно подвергнуть полному излечению. Разве что купированию. Ты всегда будешь на грани. Всегда будешь видеть тени там, где их нет, и искать удовольствие там, где должна быть боль. Слова ударили под дых. Райт никогда не считала себя «дефектной». Да, были проблемы, были странные мысли… Но слышать от Малека, что она неизлечима — это было больно. — Значит, для тебя я просто набор симптомов? Нездоровая девушка с кучей диагнозов, которую ты изучаешь под микроскопом? — Твоя жизнь может разрушиться. Я этого не отрицаю. Ты… рано или поздно, можешь потерять связь с реальностью. И в этот момент рядом буду только я. Тот, кто понимает твою болезнь лучше тебя самой. Он привязывал её к себе, используя слабость как цепи. Одри зябко повела плечами. Воздух в новом кабинете казался наэлектризованным. Сделала шаг назад, стараясь удержать дистанцию, хотя в этом пространстве Синнер всё равно доминировал. — Что случилось с другими пациентами, о которых ты пишешь? В главах, что я видела… ты описывал более двадцати человек. Где они сейчас? Профессор, который как раз перекладывал стопку тяжёлых папок, даже не обернулся. — С ними всё в порядке. Большинство сейчас там, где они и должны быть. — «Там, где должны быть»… это где? В психушке? Ты отправил их в комнату с мягкими стенами? Новый декан наконец повернулся. Свет из витражного окна падал на его лицо, «разрезая» на свет и тень. — Именно, — он едва заметно кивнул. — Почти половина из описанных мной изначально были там. Другая половина оказалась неспособна адаптироваться к реальности без посторонней помощи. Я лишь помог системе распознать их… несоответствие. Она представила себя на страницах его книги. Ещё один «кейс», ещё одна «патология», которую он аккуратно препарирует своим острым умом, а затем отправляет в изоляцию. Ей стало по-настоящему страшно. Не тот страх, который заставляет бежать, а того, что парализует. — Ты чудовище. Я злюсь на тебя. Так сильно, что мне хочется… — Правильно, — перебил её брюнет. Он шагнул к ней, заставляя вжаться в стену. — Злись. Гнев — это гораздо честнее, чем твоё напускное безразличие. — Ты специально это делаешь? Пугаешь меня? Рассказываешь об этих людях, чтобы я знала свою «перспективу»? Тебе приносит это удовольствие, да? Наблюдать, как я дрожу? Синнер остановился, когда его грудь соприкоснулась с её. Он наклонил голову набок, а на губах расцвела та самая собственническая улыбка. — Ооо, ещё какое, драгоценная. Видеть, как под твоей мраморной кожей пульсирует жизнь, вызванная страхом или яростью, — это лучшее исследование в моей карьере. Он замолчал, изучая её лицо, а затем сменил тон на более светский, что в его исполнении звучало ещё более издевательски. — Кстати, как тебе мой подарок? Шатенка решила, что не даст ему этой победы. Она сжала кулаки и сделала максимально непонимающее лицо. — Подарок? О чём ты говоришь? Малек прищурился. — Коробочка. Ты ведь наверняка открыла её. — Понятия не имею, о чём ты, — Одри вызывающе посмотрела ему прямо в глаза. — Никаких подарков я не получала. Может, ты отправил своей «фанатской базе» и просто перепутал адресата? Синнер хмыкнул, его забавляла эта попытка игры. Он придвинулся ещё ближе, так что она почувствовала тепло его тела. — Значит, и о приглашении на свидание ты не знаешь? В пятницу. В библиотеку. — Какое свидание, Малек? — почти выплюнула эти слова. — Всё, что ты со мной сделал в ту ночь… без моего согласия… поставило жирную точку. Между нами нет и не может быть никаких свиданий. Только лекции и сухая отчётность. Мужчина поднял руку. Длинные пальцы обхватили её подбородок, заставляя смотреть на него. Он склонился так низко, что его губы почти коснулись её. Но он намеренно держал эту ничтожную дистанцию. — Это так ты называешь жирную точку? — прошептал он, и Райт почувствовала слабый, свежий запах мятной жвачки. — Странно. Ты даже не сопротивляешься сейчас, Одри. Ты плавишься в моих руках, как воск под пламенем. — Отвали! — она с силой толкнула его в грудь. Но Малек, казалось, был сделан из гранита. Он лишь пошатнулся и тут же снова сократил расстояние, нависая над ней всей своей массой. Его властная аура лидера сейчас буквально душила её. — А как же твои слова? — студентка через силу пробурчала, стараясь не смотреть на его губы. — О том, что я должна «приползти» к тебе? Что-то не похоже, чтобы ты ждал. Брюнет говорил ей прямо в губы. — Свои слова я никогда не забираю назад. Если ты захочешь большего… если захочешь, чтобы я не просто исследовал тебя, а поглотил полностью — ты приползёшь. На коленях. Как я и говорил. Но… — он сделал паузу, взгляд стал совсем диким. — Кто мне запретит поцеловать тебя прямо сейчас? Здесь. В моём новом кабинете. Мою студентку, которая так старательно накрасила губы… только для того, чтобы я их сейчас стёр. Одри хотела сказать «я», хотела выкрикнуть, что запрещает, но голос подвёл. Она понимала, что этот человек слишком глубоко засел в её голове. Он был её болезнью и лекарством одновременно. Несмотря на всё насилие, на его сталкерские наклонности и пугающую холодность, часть её — та самая «поломанная» часть, которую он так усердно изучал — тянулась к нему. Четверокурсница попыталась оттолкнуть мужчину снова, но движение вышло слабым, почти приглашающим. Наглец не стал больше ждать. Впился в губы страстно, грубо. Его поцелуй был вкусом железа и мяты, вкусом власти. Его язык бесцеремонно вторгся в её рот, сминая любое сопротивление. Его ладонь накрыла её затылок, прижимая к себе сильнее. Вторая рука по-хозяйски легла на талию, сминая ткань одежды. Это было безумно. Алая помада размазывалась по лицу, пачкая его щеку, подбородок, но всем было плевать. Он целовал её так, будто желал выпить из неё всю душу, оставить внутри только себя. Голова шатенки начала кружится, а ноги подкашиваться. Её желание сейчас было только в этом жарком, порочном контакте. Внезапно в дверь громко и настойчиво постучали. Звук подействовал как ушат ледяной воды. Девушка вздрогнула и с силой оттолкнула профессора. Они оба тяжело дышали. Синнер отстранился нехотя, лицо было испачкано помадой. — Это ничего не значит, — прошептала Одри, пытаясь поправить растрепавшиеся волосы. — Я не простила тебя. Никогда не прощу. Профессор лишь усмехнулся, глядя на неё затуманенным взглядом. Отошёл к столу, выудил из коробки влажную салфетку и принялся стирать следы со своего лица. Протянул и ей. — Видимо, студенты с моими коробками пришли…