Глава 41. Тень

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Мусор в их районе забирали всего три раза в неделю. Из-за этого несчастные металлические баки вечно стояли забитыми до предела, раздуваясь от пластиковых пакетов и коробок. Частенько этот хлам и вовсе не помещался внутри. Из-за чего жильцы бесцеремонно сваливали его прямо вокруг баков, превращая пятачок у заднего двора в миниатюрную свалку. Крышка контейнера захлопнулась, когда Одри выбросила пакет. Звук эхом разнёсся между домами. Студентка поёжилась, сильнее кутаясь в тонкую куртку. Ветер сегодня был на редкость паршивым. Колючим, пронизывающим до самых костей. Возвращаясь к дому, она с раздражением разглядывала свои пальцы. Мусор выбрасывать она никогда не любила, поэтому максимально, до последнего оттягивала это «удовольствие». «Боже, как же я замёрзла. Брр, в следующий раз оденусь как положено, а не выскочу в первом попавшемся тряпье», — уныло подумала, ускоряя шаг. Она быстро пересекла двор, стараясь не смотреть по сторонам. Это вошло в привычку: идти так, будто ничего не замечает. Будто за спиной не возникает иногда странное ощущение чужого взгляда. Подъезд снова встретил дребезжащим светом старой лампы и запахом жареного лука. Лифт не работал — судя по приклеенному скотчем листку, уже третий день подряд. Только где-то за стеной шумно работал телевизор. Шатенка достала ключи из кармана и уже подошла к своей двери, когда рядом щёлкнул замок соседней квартиры. — Ой, Одри. Она обернулась. Шарлин выглянула в коридор, придерживая дверь плечом. На женщине был старый вязаный кардиган, а в руках кухонное полотенце. Из квартиры тянуло крепким кофе и чем-то сладким: старуха только что испекла пирог. Женщина словно караулила её здесь. Из глубины её жилища доносился оглушительный бубнёж телевизора. Муж миссис Маккензи опять на всю громкость слушал вечерние новости, а сама седовласая то и дело оборачивалась и раздражённо бурчала ему в ответ. — Да говорю тебе, цены опять поднимут! — перекрикивал кого-то мужской голос. — А ты всё орёшь и орёшь! — бросила Шарлин через плечо. Завидев седовласую, Райт привычно и вежливо кивнула в знак приветствия, надеясь проскочить мимо. Но не тут-то было. Маккензи резко подалась вперёд и коснулась её локтя. Сухая ладонь мёртвой хваткой вцепилась в ткань куртки. Старушка с неглубокими, но частыми морщинами и кучей тёмных родинок на лице притормозила девушку, заставив ту остановиться. — Я всё понимаю, дело молодое, — заговорщически, но с явным упрёком в голосе начала соседка. — Но если бы ты ночами тише себя вела, милочка, цены бы тебе не было. Шатенка буквально опешила от такой внезапной прямоты. На секунду ей показалось, что она ослышалась. В последнее время Одри и близко не подпускала к себе Малека. После того сумасшедшего вечера поэзии могла выдавить из себя лишь несколько коротких сообщений в ответ на его настойчивые звонки. Мужчина, разумеется, приходил. И не раз. Он караулил её у подъезда, взбешённый тем, что камера в её доме перестала быть для него доступной. Райт тогда сдуру, в очередном приступе подступающей паники, просто перерезала кухонными ножницами все подозрительные провода, какие только нашла. Студентка нервно сглотнула, чувствуя, как внутри начинает закипать привычная тревога, смешанная с недоумением. — О чём вы, Шарлин? Я не… — запнулась, пытаясь подобрать слова. — Вчера вечером, — перебила её соседка, забавно округлив глаза. — Ты так громко вела себя! Уж поверь, я в твои годы сама была такой… Старушка резко обернулась назад, проверяя через плечо, не смотрит ли муж, а затем снова подалась вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота: — Как вспомню того итальянца из третьего квартала… кровь до сих пор в жилах стынет. Как вспомню, что мы вытворяли! Но прошу, милочка, будь чуть тише. Я ведь видела твоего красавца. Он часто к тебе приходит, такой высокий, хмурый. Но стены-то у нас картонные. У девушки внутри всё похолодело. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось где-то в самом горле, удушая. Вчера вечером? Но вчера её вообще не было дома до поздней ночи. А когда вернулась, то сразу легла спать. Одна. В абсолютно пустой, запертой квартире. Малека не было внутри. Страх, который в последние недели стал её постоянным спутником, снова обвил шею. Рациональная часть её мозга отчаянно кричала, что соседка просто сумасшедшая, но навязчивые мысли о преследователе мгновенно подкинули худшие сценарии. — Шарлин, послушайте. Это точно была не я. Вы с кем-то меня путаете. Ко мне вчера никто не приходил. Соседка замерла, нахмурившись. Её покрытое родинками лицо забавным образом перекосилось, выражая глубокую, напряжённую задумчивость. Она пожевала губы, глядя куда-то мимо собеседницы. — Да? Хм… Может, тогда сверху? Она неопределённо махнула рукой в сторону верхних этажей и брезгливо поморщилась. — Линдси эта из сорок второй… Вечно водит мужиков и спит с ними за деньги. Проститутка она, точно тебе говорю, я её насквозь вижу! И девка бесстыжая, ни стыда ни совести. Наверное, опять какого-то грубияна притащила. Райт едва сдержала тяжёлый вздох облегчения, который тут же сменился раздражением. Она всё ещё куталась в тонкую куртку. Совершенно не понимала, за какие грехи ей вообще приходится выслушивать эти грязные сплетни про чужую личную жизнь. Ментальное состояние и так трещало по швам от постоянного ощущения чужого взгляда на своей спине, а тут ещё и маразматические разборки соседей. Как только девушка мягко освободила свой локоть и решительно двинулась в сторону своей входной двери, мечтая поскорее оказаться в тепле, Шарлин снова заговорила, повысив голос. — Постой! Четверокурсница нехотя затормозила, но оборачиваться не спешила. Замерла посреди тускло освещённого коридора, уставшая, замёрзшая. Ей смертельно надоели все эти проблемы. Надоело, что её постоянно кто-то жалеет, копается в её жизни, качает головой и смотрит с этим невыносимым сочувствием, от которого хочется выть. Одри опустила взгляд на свои руки. Затем поглубже спрятала их в карманы куртки. Пальцы до сих пор ныли; разбитые, покрытые подсохшими корочками костяшки — напоминание о том, что её собственная жизнь трещит по швам. Тем временем старуха, не замечая состояния девушки, вовсю накидывала дежурные утешения. — Такая молодая, господи, а на тебя уже столько проблем свалилось, — запричитала, качая седой головой. — Бедная ты девочка. Твоя бабушка была бы очень расстроена, если бы увидела, что здесь происходит. Она так тебя берегла… так любила. А теперь этот ужас с преследователем. Помнишь, как полиция тут ходила? «Ага, в какой раз? Они шастают без конца и края». Райт молчала, стиснув зубы. Ей не хотелось вспоминать ни полицию, ни Итана Клэнси, ни ту жуткую комнату напротив с десятками снимков. — Я вот тут подумала, — Маккензи понизила голос. — Нам в этом доме вообще лучше бы срезать к чёртовой матери эту старую пожарную лестницу. Чтобы никто посторонний не лазил в твои окна. А то ведь заползут посреди ночи, и глазом моргнуть не успеешь. Я сама однажды так испугалась, когда тень ночью увидела… Коридор вдруг показался теснее обычного. Вот теперь шатенка всем корпусом обернулась. Жалость соседки мгновенно отступила на второй план, сменившись уколом панического интереса. — Тень? Маккензи убедительно кивнула, довольная тем, что наконец завладела полным вниманием. — Да, неделю назад где-то. Может, чуть больше. Видела, как человек оставил цветок прямо под твоим окном на железной площадке. Старуха, как часто бывает с пожилыми людьми, принялась добавлять в свой рассказ кучу лишней, ненужной информации, которая сейчас только растягивала пытку. — Я как раз ночью встала, понимаешь? Я ведь часто по ночам в туалет бегаю, потому что грешна — люблю перед сном крепкого чайку выпить. Ну вот, ноги-то уже не те, пока доковыляла… Так вот, наверно, где-то между тремя и четырьмя часами я встала и побрела на кухню. Я же днём рыбу жарила, минтай, запах на весь дом стоял. Вот я и забыла окно на защёлку закрыть. Чувствую… холодно до жути, дует по полу. А когда ухватилась за раму, чтобы прикрыть, смотрю — что-то мелькнуло справа, прямо на пожарных ступенях. Человек! Спешил вверх по лестнице, шустро так, но тихо, словно кот. А когда я выглянула, то увидела там цветок. Оставленный для тебя на перекладине. Бедная ты девка, господи… Такие страшные вещи с тобой происходят, прямо под окнами маньяки бродят. В затылке шатенки мгновенно похолодело. Этот леденящий, парализующий холод физически распространился ниже, сковывая позвоночник и доходя до самых кончиков пальцев. Пальцы правой руки в кармане невольно сжались в кулак, да так сильно, что раны на костяшках снова отозвались резкой болью. «Этого не может быть». — Вы… Вы точно видели человека с цветком? — сделала шаг к соседке. Её зелёные глаза испуганно округлились. Шарлин снова закивала. — Конечно. Я даже утром, как рассвело, в участок наш сходила, дежурному доложила всё, как есть. Сказала, пусть ищут этого полуночника. Хочу, чтобы побыстрее закрыли это дело, а то спать боязно. Жаль мне тебя, детка, заступиться некому… Девушка уже абсолютно не обращала внимания на жалостливые причитания. Слова тяжёлыми камнями падали в сознание, разрушая всё, во что она верила последние дни. В её голове начался настоящий хаос, мысли бешено копошились, сменяя друг друга. «Как… как такое возможно? Ведь Малек… Малек и Алекс в один голос твердили мне, что я больна. Убедили, что преследователь — это я сама. Что у меня провалы в памяти, что из-за травмы головы и расстройства сама подкидываю цветы к своим дверям и окнам, проживая вторую, безумную жизнь.» Одри уже почти смирилась с мыслью, что сошла с ума, что Линдон упустил шизофрению и диссоциативное расстройство. Она искренне поверила, что сама является собственным преследователем! Но Шарлин Маккензи видела его. Мужчину. Студентка мотнула косой, словно пытаясь прогнать наваждение, и подошла к старушке почти вплотную, тяжело дыша. — Подождите. Вы точно видели человека? Живого человека? Это была не иллюзия, не игра света? — О, милочка. Точно видела, своими глазами, хоть они у меня и с катарактой, но силуэт я чётко разобрала, — старушка даже немного обиделась на недоверие. — А что, что-то не так? Полицейские тоже спрашивали, не привиделось ли мне… — Опишите его. Пожалуйста, Шарлин, опишите его! Старуха полностью вышла из своей квартиры в коридор, оставив дверь за собой приоткрытой. Из её прихожей по-прежнему доносился громкий, бубнящий голос диктора новостей. — Ну… точно мужчина. Высокий. Весь в чёрном, куртка вроде с капюшоном была. Он уже поднимался, когда я выглянула. И цветок этот… розу он оставил. Точно тебе говорю, бутон на длинном стебле. Роза. В последний раз на пожарной лестнице ей оставили именно розу. Свежую, с капельками воды на лепестках, аккуратно уложенную на ржавое железо ступеней. И это было именно в тот временной период, который описала соседка. «Значит, это был реальный человек. Мужчина в чёрном. Я запуталась, чёрт». Неужели Малек и Алекс её обманули? Они оба, глядя ей в глаза, внушали, что она сумасшедшая. Профессор, её доминантный, гиперопекающий Малек, уверял, что спасает её от самой себя! Он лгал? Или он просто пользовался уязвимостью, чтобы привязать к себе, запереть, лишить контроля? А Алекс? Зачем бывшему подыгрывать в этой чудовищной лжи? Кто из них двоих ведёт эту мерзкую игру, заставляя её сомневаться в собственном рассудке? Или за ней следит кто-то третий, чьё имя Алекс так и не успел или испугался назвать? — Вот я и говорю, милочка, надо полицию потрясти, пусть они… — Шарлин уже начала было новую тираду, размахивая руками. Но Райт больше не могла вынести ни секунды этого разговора. Голова взрывалась от догадок, мир вокруг рушился и пересобирался заново, окрашиваясь в ещё более мрачные тона. Она резко метнулась в сторону лестничного проёма, бросив на ходу: — Извините! Мне нужно идти! — Милочка, куда ты?.. Студентка ворвалась на лестничную клетку и без передышки, перепрыгивая через ступеньки, бросилась вверх. Ей нужно было бежать. Третий этаж, четвёртый, пятый… Ноги быстро наливались свинцом. Дышать становилось всё труднее, лёгкие словно забило сухим песком. Она бежала, ничего не видя перед собой из-за подступающих слёз. Навязчивые мысли, которые раньше казались ей симптомом болезни, вспыхнули с новой, обоснованной силой. Кто-то действительно ходит за мной. Кто-то реальный. Чёрт… реальный. Когда она наконец добежала до нужного восьмого этажа, в груди и в правом боку невыносимо, остро закололо. Дыхание с шумом и хрипом вырывалось из груди, сердце готово было пробить рёбра. Одри остановилась у двери, судорожно пытаясь постучать, пока в глазах плыли тёмные круги. Внутри неё кричал один-единственный вопрос: «Кому, блять, из тех, кто меня окружает, верить, если весь мир оказался изощрённым обманом?» Упёрлась ладонями в колени, сгибаясь пополам. В боку кололо так, будто туда вогнали раскалённый нож. Нехватка кислорода заставляла сердце стучать в ушах с оглушительным звоном. Девушка стояла на площадке восьмого этажа, пока за дверью не послышались шаги. Щелчок замка, тихий лязг цепочки. Дверь приоткрылась, и в узкой щели появилось лицо Эшли Беннет. Показались выкрашенные в зелёный цвет волосы и вечно насмешливый взгляд. Узнав соседку, Эшли тут же откинула цепочку и распахнула дверь шире. — За тобой гонятся? Быстрее, входи! — ухватила гостью за рукав и силой втянула в квартиру, тут же захлопнув дверь и провернув ключ. Внутри стоял аромат парфюма и какого-то приторного яблочного кальяна. Играла негромкая музыка, а из гостиной доносился смех. Шатенка выровнялась, судорожно расстегивая куртку. Ей было жарко, несмотря на сквозняки в подъезде. — Что? Нет… — Одри помотала головой, переводя дух. — Никто не гонится. Я просто… я к тебе спешила. — Ко мне? — Беннет удивлённо вскинула брови, смерив её странным взглядом. — В таком виде? Что стряслось? — Да… тут такое дело… В коридор высыпались остальные девушки. Они были навеселе, лица раскраснелись от выпитого, глаза блестели. Последней появилась высокая блондинка с импровизированной фатой, закреплённой дешёвым пластиковым крабиком к пучку на затылке. Видимо, у них был девичник. — Что случилось? — спросила девушка, уже более серьёзно. Она видела, что Райт не просто запыхалась — её трясло. Студентка обвела взглядом комнату. Подруги Эшли притихли, заметив, что разговор явно не будет праздничным. — Ты… тогда, той ночью на крыше… Ты видела кого-то? Ну, человека? Беннет закатила глаза, вспоминая ту странную встречу. Одри тогда была на грани истерики, когда ей почудился призрак, и Эшли пришлось долго её успокаивать. — Одри, мы же это обсуждали. Никого я не видела. Пустая крыша, только ветер и твои крики. Внутри всё оборвалось. «Никого». «Господи, почему никто не подтверждает мои слова? Почему всё, что я чувствую, кажется бредом?» Ей отчаянно хотелось, чтобы соседка сказала «да», чтобы кто-то ещё из её окружения подтвердил существование того, кто проникал в её пространство. Блондинка с фатой, заметив растерянность гостьи, протянула ей бокал с розовой жидкостью. Но с места не сдвинулась. — Выпей, детка. Тебе явно нужно расслабиться. Одри отрицательно качая головой. — Нет, спасибо. Эшли, это важно. Пожалуйста. Девушка вздохнула, переглянувшись с подругами. Её взгляд смягчился. — Послушай, я действительно никого не видела в ту ночь. Но… — она замялась, глядя в пол. — После того случая я ещё несколько раз выбиралась на крышу покурить. Не знаю зачем, просто привычка появилась следить за этим местом. Я тогда осмотрела снаружи вентиляционную систему, ну, те короба, что у выхода. И… мне показалось, что кто-то там лазил. Ты же именно там кого-то видела? Одри затаила дыхание, подавшись вперёд. — Что именно ты видела? — Грязь, — Эшли пожала плечами. — Вернее… пыль и копоть на стенках шахты была смазана, как будто кто-то протискивался внутрь. Там узко, пролезть сложно, но… кто-то ловкий вполне мог. Это не факт, конечно, может, это рабочие из коммунальной службы, но… Шатенке вдруг стало невыносимо душно среди этой пьяной толпы, среди чужих людей, празднующих жизнь. Она молчала так долго, что Беннет наконец подняла на неё взгляд. Свет от лампы растекался по коридору и кухне белыми пятнами, холодильник тихо гудел у стены. В груди творилось что-то странное. Будто внутри медленно нарастало давление. Ещё немного… и вырвется наружу. Паника. Крик. Слёзы. Она сама не понимала. Тревога уже не сидела где-то на задворках сознания. — Но копы там уже всё проверили, — сказала Эш, листая что-то в телефоне. — Не думаю, что это зацепка. Зацепка. Какое мерзкое слово. Словно речь шла не о ней. Не о человеке, который наблюдал за её окнами. Не о чьём-то взгляде в темноте. А о грёбаном эпизоде криминального сериала. Райт провела ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. Но они всё так же рассыпались. — А если они что-то пропустили? — тихо спросила студентка. Соседка вздохнула. — Одри… — Нет, серьёзно. Полиция постоянно что-то упускает. Она сама слышала, как напряжённо звучит её голос. — Ты себя накручиваешь. Хочешь, можешь остаться с нами. Посиди, отвлекись. Девчонки не против. Да и я давно хотела с тобой пообщаться. — Ээ, я… — голос прозвучал сипло и как-то неуверенно даже для неё самой. — Я лучше домой. Спасибо. Мне пора. Она избегала прямого взгляда. Потому что пришлось бы объяснять. А объяснить она ничего не могла. Не могла рассказать про это мерзкое чувство под кожей. Про ощущение чужого присутствия. Про то, как внутри всё буквально вопило. А голос в голове всё твердил: «Напиши ему. Позвони ему. Приползи к нему». Райт резко зажмурилась на секунду. За окном вместо снега шумел дождь. Капли лениво стекали по стеклу, размазывая огни улицы в длинные полосы. — Уверена? — Да, я… лучше домой вернусь. Она уже открывала дверь. Прохладный воздух из подъезда сразу скользнул внутрь квартиры. — Одри... Если что-то случилось — скажи мне. На секунду шатенке захотелось остаться. Позволить кому-то другому решить всё за неё. И в тот же момент внутри щёлкнуло. Идея. Безумная. Рискованная. Но хоть какая-то. Теперь к тревоге примешивалось что-то ещё. «Если всё сделать правильно… Я смогу узнать больше». — Всё нормально, — соврала она. Беннет явно не поверила гостье, но дверь уже закрылась. Шаги девушки быстро растворились в пустом коридоре.

***

Банк внутри казался не столько финансовым учреждением, сколько зловещим близнецом той самой библиотеки Мидоубрук, где проходил недавний вечер поэзии. Тот же высокий сводчатый потолок, те же панели и бесконечное эхо, в котором растворялся любой шорох. Внизу, в просторном зале, выстроилась внушительная очередь в кассы. Люди с озабоченными лицами сжимали в руках квитанции, напоминая стадо, ожидающее своей участи. Сама Одри сидела на втором этаже, в зоне для VIP-клиентов или тех, кому требовалось «особое внимание». Столики специалистов были расставлены прямо у кованых перил. Отсюда открывался вид на всю суету первого этажа. Райт чувствовала себя здесь как на витрине: неуютно, под прицелом десятков глаз. Напротив неё сидел Вил — молодой шатен с уложенными волосами и выражением лица «я работаю здесь только ради страховки». Он в пятый раз за десять минут повторял одну и ту же заученную фразу, глядя в монитор. — Послушайте, мисс Райт, я понимаю ваше беспокойство, но банк не имеет возможности предоставить данные… Девушка, чьё терпение уже давно превратилось в тонкую натянутую леску, перебила его, ударив ладонью по столешнице. Звук получился резким, и пара человек в очереди внизу подняли головы. — Вы говорите одно и то же. Я связывалась со всеми вашими инстанциями. Мне чётко сказали: подойдите в отделение, и вам сообщат хотя бы то, что дозволено регламентом. Она с силой ткнула пальцем в паспорт, лежащий на столе. — Вот мои документы. Финансовый номер у меня с собой. Что ещё нужно? Кровь девственницы или подпись дьявола? У меня на счету тридцать шесть тысяч долларов, взявшихся из ниоткуда. Я не собираюсь уходить, пока не узнаю, кто сделал этот перевод. Вил нервно поправил галстук. — Сумма была переведена с карты другого банка, — твердил он, как заезженная пластинка. — Мы лишь принимающая сторона. Мы не видим отправителя. Одри горько усмехнулась. Ощутила себя той самой дотошной бабушкой, которая с рассвета осаждает банк из-за трёх ошибочно начисленных центов. Только на кону стояло что-то куда опаснее денег. Эти тридцать шесть тысяч были взяткой, подкупом и кровавым подарком от того, кто следил за ней по ночам. — Пригласите старшего менеджера, — потребовала, глядя парню прямо в глаза. — Сейчас же. Вил, с облегчением схватившись за возможность сбежать, поднялся и поспешно ретировался в сторону кабинетов. Райт осталась сидеть, сжимая в руках края сумки. Через несколько минут младший специалист вернулся в сопровождении женщины. На ней был безукоризненный тёмно-синий костюм: юбка-карандаш и шёлковая блузка цвета слоновой кости. Женщина села, грациозно сложив руки на столе. Вил остался стоять позади, превратившись в безмолвную тень. Старший менеджер, чей бейдж гласил «Элеонора Вэнс», не спеша открыла файл на своём планшете. Она посмотрела в экран, скользнула взглядом по имени клиентки, затем медленно перевела глаза на шатенку. — Мой сотрудник вкратце описал ситуацию, — голос был холодным. — Поговорите со мной теперь. Сможете объяснить, почему вас так пугает поступление средств, которые большинство наших клиентов сочло бы божьим даром? Студентка на секунду замолчала, подбирая слова. — Это не мои деньги, — наконец произнесла. — Вы ведь знаете, что такие переводы могут быть инструментом отмывания или… чего угодно. Если я не знаю отправителя, я не могу быть в безопасности. Работница банка наклонила голову, внимательно изучая клиентку. — Мы не можем раскрыть личность отправителя, но я могу сказать одно: транзакция была проведена с защищённого счёта. — Защищённого? Так его отправил человек? Или организация? Дайте хоть что-то. — Я говорю о том, что для банка этот перевод абсолютно легален, — отрезала женщина, постукивая ручкой по столешнице. — И он не будет отозван. Такого запроса с другой стороны не было. Если вы хотите распорядиться этими средствами — это ваше право. Если нет… они будут лежать на счету. — Кто. Это. Сделал? — Одри подалась вперёд, почти переходя на крик. — Это тридцать шесть тысяч! Это не малая сумма! — Мисс Райт, — Вэнс посмотрела на неё с плохо скрываемым пренебрежением, — если вы ощущаете угрозу, вам стоит обратиться в полицию, а не в банковское отделение. Наш банк гарантирует конфиденциальность отправителя согласно договору. Мы не нарушим закон даже ради ваших… нервных срывов. Студентка глубоко, до боли в лёгких, выдохнула, сжимая в кулаке край жакета. Криком, истерикой или напором здесь ничего не добьёшься — система была куда прочнее её нервов. Да и работники, скорее всего, не вредничали, а просто были связаны по рукам и ногам внутренними протоколами. Может, они действительно ничего не видели, кроме того, что им позволял интерфейс? Но сдаваться было нельзя. Если не здесь, значит, нужно будет искать пути выше, дойти до руководства филиала или даже до главного офиса. — Полиция уже разбирается с этим делом. Но я тоже хочу знать, кто перевёл средства. Это моя жизнь, мой счёт и, чёрт возьми, моя безопасность. Как только слово «полиция» сорвалось с её губ, Вэнс, до этого момента безучастно смотревшая в пространство, резко обернулась к младшему сотруднику. Она едва заметно кивнула в сторону кабинетов. Вил, который до этого момента выглядел так, будто проглотил лимон, тут же засиял. Его плечи расправились, и он с нескрываемой поспешностью отступил в сторону, исчезая в недрах отдела обработки документов. Он был несказанно рад избавиться от этой «проблемной» клиентки. Женщина снова перевела взгляд на Райт. В её глазах промелькнуло нечто похожее на мимолётное любопытство. — Я думаю, наш младший специалист уже рассказал всё, что было ему доступно, — произнесла блондинка, но тон её стал чуть менее формальным. — Но вы… — Одри подалась вперёд, впившись взглядом в собеседницу. — Вы же старше по должности. Может, у вас есть доступ к расширенным логам? Дайте мне хоть что-то. Любая информация, любая зацепка. Мне нужно знать, кто превратил мой банковский баланс в чёртову... Элеонора нехотя принялась клацать длинным ногтем среднего пальца по планшету. Наступила давящая тишина, нарушаемая шумом из зала внизу. Работница банка медленно вбивала паспортные данные, отсканировала фото. — Вы сами-то что знаете о переводе? Шатенка пододвинула стул ближе, чувствуя, как внутри нарастает лихорадочное ожидание. Она была готова ухватиться за любую кроху информации. — Счёт пополнился отдельными платежами, ровно по девять тысяч долларов каждый. Четыре раза. Его прислал человек… — она запнулась, чувствуя себя глупо. — Я не понимаю, кто он. Мне не нужны эти деньги, я хочу вернуть их обратно. Я понимаю, что вы не назовёте мне имя и фамилию, банковская тайна и всё такое. Но хоть что-то! Регион? Тип счёта? Специалист продолжала быстро перелистывать страницы в системе. На её лице не дрогнул ни один мускул. — Полиция действительно запрашивала данные по вашим счетам, — неожиданно произнесла, продолжая работать. — Официальный запрос был зарегистрирован. Шатенка затаила дыхание. «Значит, Итан Клэнси не врал, копы действительно пытались что-то узнать.» — Вот, нашла, — она замерла, вглядываясь в экран. — Четыре платежа по девять тысяч. Мне кажется, суммы специально дробные, чтобы не попадать под автоматические проверки на крупную операцию. Переводы пришли через другой банк. Как бы я ни хотела вам помочь, мисс Райт, мне не видны данные отправителя. Она сделала паузу, словно взвешивая, стоит ли продолжать. — Однако, судя по первым четырём цифрам префикса карты, могу предположить, что это «Сентурион-Траст». Извините, девушка. Это всё, что я могу сказать. Больше система не выдаёт. Студентка разочарованно откинулась на спинку стула. «Сентурион-Траст»? Это был банк для элиты, для тех, кто ворочал миллионами. Что общего у студентки с этим местом? — Можете проверить… Можете проверить, нет ли в вашем банке ещё каких-то карт на моё имя? Может, новые? Кредитные? Или дополнительные счета? — Сейчас посмотрим… Нет, мисс Райт. Ваша история чиста. Только одна универсальная дебетовая карта, которую вы открыли четыре года назад. Больше ничего. Плечи девицы невольно опустились. Хоть что-то. Хотя бы здесь у неё не было «двойника», который мог бы брать кредиты на её имя. — Может, желаете завести кредитную карту? — голос Элеоноры внезапно стал как у робота. — У нас сейчас отличные проценты для студентов. Упрощённые условия, лимит до пяти тысяч. Это очень удобно для оплаты обучения или непредвиденных трат. — Нет, спасибо, — Райт поднялась. — С меня хватит долгов.