Глава 45. Налог на терпение

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

*Сцена от лица Малека Фильм оказался откровенно скучным. Малек и сам был не в восторге от этого псевдобоевика. Кинолента оказалась затянутой драмой с редкими нотками перестрелок. Но экран его мало интересовал. Одри держалась из последних сил, но всё же проиграла усталости. Её голова опустилась на его плечо. Мужчина посмотрел на неё сверху вниз. Раскрасневшаяся от недавних слёз, красивая и беззащитная. Синнер осторожно изменил положение её тела, давая возможность уйти в сон ещё глубже. Затем закинул руку ей на плечо и переложил голову к себе на колени. Шатенка свернулась калачиком, устроившись на его бёдрах. Профессор больше не бросил ни одного взгляда на мерцающий телевизор. Он смотрел только на неё. Покорную. Спящую на его коленях. Гостья сложила ладони у лица, точь-в-точь как прячущая лапки кошка. «Я не хотел доводить тебя до слёз, Одри. Видит бог, не хотел. Но ты сама не оставила мне выбора». Она ослушалась. Пропала неизвестно куда, игнорировала звонки, заставляя его натуру буквально выжигать изнутри саму себя от ярости. Конечно, её внезапная покорность, испечённые синнабоны и чертовски хороший минет сделали своё дело. Буря внутри брюнета немного утихла, а сам он временно успокоился. Но это не отменяло главного. Она переступила черту его правил. «Ты думаешь, что задобрила меня? Смягчила? Ошибаешься, девочка моя. Скоро я перевезу все твои вещи к себе. От трусиков до последней старой книги. Я буду находиться с тобой двадцать четыре часа в сутки. Видеть, как ты просыпаешься, знать каждый твой шаг, чувствовать твоё дыхание на своей коже. Только так я смогу быть уверен, что ты в абсолютной безопасности. Под моим надзором». Он протянул руку и провёл подушечкой большого пальца по её щеке. Райт едва заметно нахмурила брови во сне, словно протестуя против чужого вторжения, но не проснулась. Мужчина усмехнулся про себя, бережно заправив непослушную тёмную прядь за её ухо. Пальцы спустились ниже, скользнули по запястью, улавливая ровный пульс и шрамы. Затем к ладони, крепко переплетаясь с её пальцами. «Ты полностью в моей власти, даже когда спишь. И тебе придётся к этому привыкнуть. Моя драгоценная девочка». На журнальном столике прямо перед ними стояли те самые синнабоны, которые они так и не доели. Горячими, они были просто неимоверными. Пряный аромат корицы до сих пор заполнял гостиную, смешиваясь с запахом его парфюма. Эта чертовка знала его слабости. Корица сводила его с ума. Точно так же, как сводила с ума и эта девушка. Его девушка. Брюнет наклонился к её лицу. Внутри снова закипало раздражение вперемешку с одержимостью. Едва слышно прошептал. — Я знаю, что ты обманываешь меня, драгоценная. Я всё равно узнаю, где ты была на самом деле… и если я узнаю, что ты была не одна… Он резко замолчал, буквально прикусывая собственный язык на полуслове, чтобы не разбудить её участившимся дыханием. В груди словно натянулась пружина. Как же сильно ему хотелось выпотрошить из неё всю правду прямо сейчас. Если Райт решит и дальше играть в молчанку и не признается сама, ему придётся применить силу. Моральную, психологическую, физическую — неважно. Оставаться в неведении Синнер не собирался. Как только на экране поползли финальные титры, мужчина осторожно поднялся, придерживая голову Одри, чтобы не потревожить её сон. Переложил гостью на подушки, быстро убрал со стола остатки ужина и унёс посуду на кухню. Налив себе стакан ледяной воды, Малек упёрся рукой в край столешницы. Взгляд его потемнел, уставившись в окно, за которым шумел ночной город. «Как… Как её не потерять? Она ведь всё равно остаётся холодной ко мне. Я чувствую этот тонкий лёд между нами, как бы сильно ни сжимал её в объятиях. Её притворство никуда не годится. Она покорна только потому, что напугана и загнана в угол. Но мне нужна не её вынужденная маска. Мне нужна вся она». Он сделал последний крупный глоток: кадык на его шее резко дёрнулся. Сполоснув стакан под струёй воды, он со стуком вернул его на место. Мысли о Райт мгновенно потянули за собой другую, куда более грязную проблему. Другую особу женского пола. Мария. Мария… мать её, Корнелл. Брюнет отвёл глаза, гипнотизируя взглядом тёмную точку на плитке. Зубы непроизвольно сжались до скрипа. Как избавиться от этой дряни? Эта сука удумала шантажировать его. Нашла против кого вести игру. Не так давно эта истеричка буквально ворвалась в его старый кабинет. Лицо было багровым от ярости, а в руках она сжимала кружево — те самые трусики Одри, которые она нашла на зеркале его машины. Сорвала их от ревности и швырнула прямо ему в лицо. Они спали вместе. До того, как Одри Райт заполнила собой все мысли профессора, Мария была удобным вариантом. Но Малек легко и без сожалений распрощался с ней, едва девчонка-студентка стала его персональной одержимостью. А вот Корнелл отпускать его не собиралась. «Она зашла слишком далеко. Думала, что самая умная, раз выследила меня?» Аспирантка имела доступ к архивным базам. Подделывая цифровые подписи, сумела вскрыть личный зашифрованный сервер Синнера. Там, где хранился весь его двухлетний архив слежки за Райт: аудиозаписи, геолокации, скрытые фото и взломанные личные дневники девушки. Мария пригрозила, что если Малек не вернётся к ней и не откажется от Райт, этот архив уйдёт в полицию и совет университета. Для профессора, который только-только занял кресло декана, это означало бы полный крах. Уголовное дело за сталкинг, потерю лицензии и пожизненный волчий билет. Но самым страшным для Малека было другое. «Если эта тварь передаст файлы копам, меня закроют. И тогда Одри останется совершенно одна. Без моей защиты. Прямо в лапах какого-то ублюдка. Я не могу допустить, чтобы у меня отобрали власть над ситуацией. Марию нужно уничтожить. Быстро и без следов». Но на ум приходило только одно. Опасный план, который он начал приводить в действие ещё неделю назад. Осталось только дождаться плодов. Испорченное собственными мыслями настроение преподаватель вознамерился заглушить алкоголем. Он решительным шагом подошёл к бару, протянул руку к бутылке шотландского виски. Но пальцы так и замерли в паре сантиметров от стекла. «Нет. Мне нужна трезвая, холодная голова. Алкоголь — удел слабых, кто не вывозит собственную реальность». Резко отдёрнул руку и вернулся в гостиную. Спальня ждала их. Подойдя к дивану, наклонился и осторожно взял Райт на руки. Девушка притулилась к его груди, но от смены положения начала просыпаться. Она заворчала, не открывая тяжёлых век. — Что такое?.. — Спи, — тихо, с привычной бархатной насмешкой ответил брюнет, перехватив её поудобнее. — Я хочу переложить тебя в спальню. Ты уснула. Одри пробурчала в ответ что-то совершенно неразборчивое, смешно потираясь носом о воротник его рубашки. Это заставило строгое лицо преподавателя на мгновение смягчиться в искренней улыбке. Пока нёс её по тёмному коридору, шатенка, всё ещё находясь в полудрёме, едва слышно повторила. — Ты… ляжешь… со мной? — Конечно, — он толкнул дверь спальни плечом. — Но перед этим завоюю каждый дюйм твоего тела. — Ммм… — только и смогла выдавить из себя она, уходя сознанием обратно в защитную темноту сна. Ловким движением ноги сдёрнул одеяло с кровати и бережно опустил Одри на шёлковые простыни. Хозяйским движениям стянул с неё домашние штаны, оставив на девушке лишь свою длинную чёрную футболку. Шатенка утонула в ней. Теперь она полностью пахла им — парфюмом и корицей. Синнер сел на край матраса рядом с ней, наклонился и невесомо поцеловал тыльную сторону её миниатюрной ладони. «Моя. Только моя. И никакой шантаж этого не изменит. Я же заслуживаю на взаимность. На любовь». Он обошёл кровать, неспешно разделся, скинув строгую рубашку и брюки. Лёг на свою половину. Мужчина потянул студентку к себе, крепко прижимая её спину к своей горячей груди. Уткнувшись подбородком в пушистую макушку, он закрыл глаза. Впереди была долгая, бессонная ночь. Полная планов по устранению Марии Корнелл и удержанию Одри в своей клетке.

***

*Сцена от лица Одри Её разбудил резкий звонок мобильного. Она с трудом разлепила одно веко, чувствуя во всём теле свинцовую тяжесть после ночи. Кое-как перевернувшись на другой бок, не глядя потянулась рукой к прикроватной тумбочке. Надеялась наощупь заткнуть разрывающийся гаджет. — Ш-ш... чёрт! — шикнула и резко отдёрнула ладонь, когда подушечку пальца прошила внезапная острая боль. Сон как рукой сняло. Одри окончательно открыла глаза. Рядом с её часами и телефоном лежала одинокая жёлтая роза на длинном стебле, усыпанном крупными шипами. Об один из них она только что и распорола кожу. «Это ещё что такое? Жёлтая роза… Внешне нежный и красивый цветок, а на самом деле колючий, опасный и готовый пустить тебе кровь при первом же неловком движении. Прям как Малек. Неужели он снова решил начать задаривать меня цветами? Зачем?» Телефон между тем продолжал надрывно вибрировать, едва не падая с края. Она обогнула рукой коварный цветок и наконец схватила смартфон. На экране высветилось имя друга. Райт приняла вызов, неохотно садясь в постели, опираясь спиной о мягкое изголовье кровати. — Доброе утро, Долтон, — хриплым ото сна голосом проговорила она. — Чего так рано? — Соскучился, — тут же донёсся из динамика бодрый, но какой-то излишне суетливый голос друга детства. — Ты где вообще? Спишь, что ли? По факту, девушка должна была находиться в своей квартире. Возвращаться к реальности и объяснять Брендону, почему проснулась в логове своего профессора, не хотелось совершенно. — Дома. В принципе, Райт не соврала. Она действительно была в дома. Просто тактично не договорила, у кого именно. Зелёные глаза снова устремились к розе. Осторожно, едва касаясь подушечками пальцев шёлковых лепестков, она слушала, как Брендон с ходу, без передышки, начал вываливать на неё подробности своего вчерашнего вечера. Одри не вникала в его слова. Она задумчиво перевела взгляд на пострадавший указательный палец, надавила на ранку. На коже появилась круглая капелька алой крови. На том конце провода Бренд резко оборвал свой монолог и почти крикнул. — Аууу, Хьюстон, ты меня слышишь вообще? Связь плохая, что ли? Аууу, Райт! Космос… приём! — Да слышу я, слышу, — вяло отозвалась, слизывая каплю крови. — Не проснулась ещё толком. — Ты с девочками общалась вчера? С Фел или Лэйн? — как бы между прочим спросил Брендон. — Нет. — Чего так? — Не звонил никто. Да и... — она снова покосилась на злосчастную розу. — Занята была. — И чем же ты занималась? Давай, колись. — Ну и чем я могла заниматься дома, Брендон? — Одри раздражённо закатила глаза. — Фильмы смотрела. Чай пила. «Угу, чай я пила. Бегала по всему городу за молодым копом в поисках хоть какой-то информации о маньяке. А потом половину вечера выпекала одному сумасшедшему синнабоны и отрабатывала минетом своё непослушание, лишь бы он не загрыз». — Чай, говоришь? — Бренд издал короткий, подозрительный смешок. — Что-то у тебя голос какой-то... не такой, Одри… Сейчас в городе небезопасно, может… вернёшься домой? Студентка нахмурилась, внутри неприятно кольнуло. Она открыла рот, чтобы задать встречный вопрос, но договорить им не дали. За закрытой дверью спальни, где-то в районе кухни, внезапно раздался громкий звон разбитой посуды. Она вздрогнула. — Давай... в другой раз поговорим, Бренд, — быстро затараторила студентка, перебивая друга. — После обеда позвоню. Я... у меня тут дела. Всё, пока, в общем! Она сбросила вызов, даже не дождавшись ответа. Быстро положив телефон обратно на тумбочку, взяла розу за бутон. Оставшись в одной мужской футболке, которая едва прикрывала верхнюю часть бёдер, она юркнула в коридор. Добравшись до кухни, девица замерла, уперевшись плечом в дверной проём. Картина перед ней предстала весьма своеобразная. На полу белели осколки чашки. А посреди этого хаоса стоял декан с веником и совком на длинной ручке. Причём если ноги Одри были неприкрытыми, то у профессора всё было с точностью до наоборот. Его длинные ноги скрывались за свободными домашними штанами, а обнаженный торс радовал ее глаз. — Доброе утро, — негромко произнесла она. — Господь… чёрт… — мужчина дёрнулся от неожиданности и быстро развернулся к ней лицом, едва не выронив совок. На его лбу залегла складка. — Ты меня напугала. Студентка прикусила губу, чувствуя, как внутри разливалось странное удовольствие от его мимолётного испуга. Неужели такой контролирующий, властный человек, как Малек Синнер, вообще способен пугаться? Да ещё и из-за неё? Впрочем, акцентировать на этом внимание она не стала, продолжая удерживать розу в пальцах. Малек быстро вернул себе каменную физиономию. Окинул проснувшуюся гостью потемневшим взглядом с ног до головы, задерживаясь на коленках, и кивнул на цветок. — Понравился? Одри равнодушно пожала плечами, прокрутив стебель в руке. — Как и десятки других. Люблю цветы. Она сделала несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. Стоило ей подойти ближе, как преподаватель отложил совок и веник в сторону. Его руки по-хозяйски легли ей на талию, притягивая к себе. Он наклонился и поцеловал её в лоб, а затем переместился чуть ниже, едва касаясь губами шелковистой кожи, прошептал. — Как спалось? — Хорошо. На удивление хорошо, — от его голоса по телу привычно пробежала волна мурашек. Она перевела взгляд на пол. — Что разбил? — Чашку. — Любимую? — Обычную, — брюнет хмыкнул, даже не глянув на осколки. — Бывают любимые чашки? — К чему-то же нужно привязываться в этой жизни. — Но точно не стоит испытывать ложные чувства к неодушевлённым предметам, — ответил профессор, заглядывая ей в глаза. — Ну да, конечно. Намного лучше концентрироваться на одном живом человеке и преследовать его повсюду, — она дотянулась до стола и положила розу. «Уколола. Прямо в цель. Посмотрим, как наш властный господин декан проглотит эту язву. Он ведь думает, что я покорно смирилась, но я не собираюсь молчать». Мужчина отстранился от неё, но руки так и остались лежать на бёдрах. В серых глазах промелькнуло одобрение её дерзости. Он умел ценить характер, даже когда его драгоценная выпускала когти. — Завтракать будешь? — спросил, легко меняя тему и игнорируя фразу. — Мне придётся уехать раньше. Сможешь сама добраться до университета? Ключи я оставлю. — Смогу, я не маленькая, — она повела плечом. — Где ты оставил синнабоны? — Убрал обратно в духовку. Прикрыл, чтобы не заветрились. — Молодец. Ты собрался чай пить? — Уже нет. Теперь в этом доме осталась только одна чашка. Выпей ты, я уступлю. Брюнет даже купил вторую чашку — специально для неё. Ему нравилась мысль о том, что они смогут завтракать вместе. Посуды в доме было немного, зато вилок и ложек — хоть на десятерых. Девушка высвободилась из его хватки, подошла к верхнему шкафчику и достала оттуда большую плоскую тарелку. Затем опустилась на колени перед духовкой. Стоило ей открыть дверцу, как кухню снова наполнил сладкий запах корицы. Она переложила на блюдо четыре булочки. Синнер подошёл со спины. Ладонь опустилась на её голову. Он медленно и успокаивающе погладил Одри по волосам. Девушка подняла голову, глядя на него снизу вверх. В этом положении, на коленях, она казалась невероятно покорной. — Булочки нужно подогреть, — негромко сказал Малек, перебирая пальцами тёмные пряди. — Так они будут вкуснее. — Я знаю... Не дав ей договорить, он перехватил тарелку из её рук и поставил на кухонный гарнитур. В следующее мгновение потянул Райт за запястье, заставляя подняться с колен. Сразу же наклонился к её лицу, явно намереваясь поцеловать. Она резко отвернулась, упираясь ладонями в его обнажённую, тёплую грудь. — Я ещё не умывалась, Малек. И зубы не чистила. Но профессора такие мелочи не волновали. Он насмешливо фыркнул. Перехватил её за талию и легко, словно она ничего не весила, поднял в воздух, усаживая на край стола прямо рядом с тарелкой синнабонов. Чужие горячие ладони тут же скользнули вверх от коленей. Забрались под просторную футболку, крепко сжимая талию. Его губы накрыли её рот в требовательном поцелуе. Он целовал, заставляя Одри судорожно схватиться за его плечи, чтобы не упасть спиной на столешницу. Когда наконец наглец неохотно отстранился, давая ей возможность сделать вдох, Райт, тяжело дыша, проговорила: — Ты же спешишь. Сам сказал, что нужно уехать раньше. — Да, спешу. Но двухминутный поцелуй с тобой — это необходимый налог на моё терпение перед разлукой. «Бог мой, этот мужчина просто невозможен. Я скоро забуду, как сопротивляться. Мы… мы оба катимся в какую-то бездну». Сверля её пронзительным взглядом, протянул руку прямо над её головой и открыл дверцу микроволновой печи. Одри оставалась на краю стола. Его близость буквально физически давила на неё, лишая воли. Он отвлёкся от неё на секунду — ровно для того, чтобы поставить тарелку внутрь и нажать на кнопку старта. Пока прибор жужжал, Синнер отошёл и выдвинул ящик со столовыми приборами. Студентка оставалась на месте. Внимательно следила за каждым движением, пока взгляд случайно не зацепился за ровный ряд остро заточенных ножей в подставке. «Один точный удар — и всё это безумие прекратится. И моя паранойя, и его удушающий контроль… О чём я только думаю? Господи... Он ведь просто режет ими стейки…» — Ты вилкой или руками будешь есть? — хриплый голос вырвал её из опасных мыслей. — Руками, — ответила, переведя взгляд на его грудь, а затем на плечи. — Хорошо. — Ты… наливай себе чай, — Райт качнула головой в сторону чайника. — Я воду попью. — Уверена? — профессор обернулся. — Да. Или… у тебя же оставалось молоко? Я хочу булочку с молоком. — Будет сделано. Молоко подогреть? — Угу. Над её головой требовательно запищала микроволновка, извещая о готовности. Старшекурсница торопливо спрыгнула со стола, открыла дверцу и схватилась за край тарелки. — Ай, чёрт! — вскрикнула. Блюдо нагрелось куда сильнее самих синнабонов. Обжигая пальцы, девушка бегом бросилась к обеденному столу и практически на лету швырнула на него посуду. Из-за резкого удара одна из щедро политых глазурью булочек перевернулась и упала прямо на деревянную столешницу, оставив белый след. Шатенка испуганно покосилась на хозяина квартиры. Но профессор только снисходительно рассмеялся, качая головой.

***

Прозвенел оглушительный звонок, эхом разнёсшийся по длинным коридорам университета. Всё. Осталась последняя пара, а дальше — домой. Наконец-то этот бесконечный, выматывающий день подходил к своему логическому концу. Одри поспешно сложила лекционные тетради и ручки в сумку, застегнула замок и уже стремилась к выходу из душной аудитории. Профессор Шимпер покинул кабинет первым. Внутри оставалось всего несколько задерживающихся студентов. Райт почти дошла до двери, как её окликнул знакомый голос. — Одри! Она обернулась. К ней быстрыми шагами подходил Алекс. Бывший выглядел непривычно собранным, хотя в его светлых глазах всё ещё читалось подсознательное опасение. — Поговорим? — спросил Форд, останавливаясь в паре шагов. — А через переписку мы твою «важную» тему обговорить не сможем? — девушка недовольно вскинула подбородок, поправляя ремень сумки на плече. — Лучше вживую. Есть пять минут? — Ладно. Он потянулся рукой к её локтю, пытаясь увлечь в сторону выхода. Но девушка резко, почти агрессивно выдернула руку из его хватки. — Не нужно меня тянуть. Я и сама дойду. — Извини. Они вышли в коридор. Остановились у широкого подоконника. Мимо них сновали студенты, спешащие на выход. А Райт с недовольным вздохом закинула сумку на подоконник, скрестив руки на груди. — Ты как? — негромко спросил Алекс, внимательно всматриваясь в её лицо. — Нормально. — Точно? — Боишься, что ещё что-то оттяпать тебе могу? — Если это так, то главное — чтобы не ноги, — хмыкнул Форд. Её вдруг это рассмешило. Она изо всех сил прикусила щеку изнутри, отчаянно пытаясь сдержаться, чтобы не улыбнуться прямо ему в лицо. Чёртов Алекс, он всегда умел разрядить обстановку своими дурацкими шутками. — Смешно, — выдавила она, возвращая лицу строгое выражение. — Что конкретно ты хотел? — Не поверишь. Вот просто как твои дела хочу узнать. Без всякого подтекста, честно, — он примирительно поднял ладони вверх. — С чего бы это вдруг? — недоверчиво наклонила голову. — Не знаю… — парень на секунду потупил взгляд. Носком кроссовка изучал узор на полу. — Пере… кхг-кхг… переживаю, что ли. Может, тебе стоит обратиться к специалистам? К нормальным, я имею в виду. Я бы очень не хотел, чтобы ты сошла с ума… окончательно. — Очень мило с твоей стороны, Форд. Что-то ещё? — Да прекрати ты! — бывший страдальчески вздохнул. — Я с тобой сейчас предельно искренен. Спрячь свои шипы и прекрати колоться при каждом слове. Шатенка, хоть и оставалась внутренне настороженной, всё же перестала презрительно щуриться. Напряжение в её плечах немного спало. «Я всё равно не могу ему верить. Как бы сильно ни хотелось вернуть те времена, когда всё было просто и понятно... я не могу. Он врал мне. Но, боже, как же я устала быть колючим ёжиком, который ждёт удара от каждого встречного». — Ты уже перестал меня бояться? — прямо спросила, глядя ему в глаза. — Нет, но… если ты решишь запустить в меня стулом, я хотя бы успею прикрыться рюкзаком, — Ал слабо улыбнулся, а затем его голос стал обыденнее. — А если серьёзно, Райт… Мы ведь не всегда были врагами. Помнишь, как на втором курсе мы три дня подряд не спали перед анатомией? А потом ты перепутала кости черепа и доказывала профессору, что у человека есть «затылочный лоб»? Она не выдержала и коротко фыркнула, прикрыв рот ладонью. — Я просто переутомилась тогда. И вообще, профессор сам меня запутал. — Ага, конечно. Ты тогда была готова его покусать. Между ними впервые за долгое время возникло то самое тёплое, привычное ощущение комфорта. Но она не собиралась поддаваться чарам. — А помнишь, как Фел пришла в наряде горничной? При упоминании подруги у неё тут же округлились глаза. — Фел? Боже, я до последнего надеялась, что Энтони пошутил про это дурацкое условие спора! И надеялась, что она не станет его исполнять. — О, поверь, этот ублюдок не умеет шутить, — Форд весело расхохотался, упиралась копчиком о подоконник рядом с ней. — Она реально вырядилась в костюм горничной из секс-шопа. Оборки, чулки, всё как положено. Стояла на большой перемене прямо у главного входа. С таким свирепым лицом совала листовки. Аж страшно было. Копленд тогда чуть протеиновым коктейлем не подавился, когда она рявкнула на него: «Пей воду, животное, печень откажет!». — Господи… — Рад видеть, что ты ещё умеешь улыбаться, Райт. Одри смеялась, буквально выдавливая из себя каждую кроху этого весёлого, беззаботного смеха. Мускулы лица подёргивались от напряжения, но девушка держала маску. Это была её прекрасная, едва ли не единственная возможность разговорить Форда. Если этот трусливый придурок сам подошёл к ней первым, да ещё и расслабился от её мнимого дружелюбия, то он наверняка упустит из виду её напор. Студентка мимолётно бросила взгляд на сумку. Там, на самом дне, лежала новая керамическая чашка, которую купила совершенно спонтанно по пути в университет. Одри и сама до конца не понимала, зачем сделала это. Какая-то детская, глупая попытка доказать свою правоту. Ей отчаянно хотелось презентовать эту вещь Малеку. Чашку, к которой этот властный, строгий мужчина, возможно, со временем привязался бы. Модифицировал бы свой тотальный контроль во что-то человеческое. Ей казалось, что если это будет подарок именно от неё, Синнер наконец поймёт, о какой эмоциональной привязанности она говорила ему утром на кухне. Райт набрала в лёгкие воздуха, собираясь задать бывшему вопрос, но собеседник перебил её на полуслове. — Он тебя не обижает? — с какой-то затаённой тревогой спросил Форд. Брови девушки почти сошлись на переносице, образовав резкую, сердитую складку. Она нахмурилась. — Кто «он»? — Профессор, — выплюнул это слово, словно оно жгло ему язык. — Так ты из-за него меня позвал и разыгрываешь тут заботливого бывшего? — голос утратил прежнюю весёлость. — Нет! Просто я не хочу… вернее, очень хочу, чтобы ты прекратила с ним общаться. Совсем. — В каком смысле? Райт воровато осмотрелась по сторонам, проверяя, не следит ли за ними его привычная компашка. Но в радиусе видимости было пусто. Ни Люка, ни Барби-Зои, ни суровой Хельги, и даже Троя она нигде не увидела. Вокруг сновали лишь чужие, безликие студенты. — Я не ревную тебя к нему. Даже не думай, — его смазливое лицо сделалось серым. — Просто хочу, чтобы ты разорвала с ним любую связь. Ради твоего же блага. — Я не понимаю… Зачем тебе это нужно, Алекс? Какое тебе дело? — Да просто хочу, чтобы ты наконец спокойно жила! — парень испуганно оглядывался на двери аудиторий. — Давай… давай заявим на него в полицию? Я всё подтвержу. Скинем всю вину на него… «Спокойно? Он хочет, чтобы я спокойно жила? После того как за мной по пятам ходит маньяк, а Синнер заставляет носить в себе вибрирующие игрушки на вечера поэзии? Что этот придурок знает такого, от чего у него так сильно трясутся поджилки?» — Спокойно, говоришь… — Тебе звонят, — вдруг прервал её парень, кивая на сумочку. Студентка даже не заметила этого. Она слишком глубоко погрузилась в себя, в лабиринты собственной больной психики. Копалась. Копалась. Копалась в обрывках воспоминаний, начисто теряя связь с реальностью. Выдернув себя из этого омута, словно из ледяной воды, судорожно расстегнула замок сумки. Скользнула рукой внутрь, отодвинув запакованную в плотную крафтовую бумагу чашку и достала смартфон. На экране высветилось имя, от которого перехватило дыхание. Малек. Она приняла вызов, прижимая трубку к уху. — Слушаю. — Отойди от него, — раздался в динамике леденящий голос. — Что?.. Она начала испуганно оборачиваться по сторонам, крутя головой. Но высокая, статная фигура брюнета нигде не мелькала. В коридоре его не было. — Я сказал: отойди от Форда. Я жду тебя в своём кабинете. Сейчас. В трубке раздались короткие гудки. Девушка отняла телефон от уха и растерянно посмотрела на потемневший экран. Она совершенно не понимала его реакцию, но страх сковал её тело. — Всё нормально? — бывший заглянул ей в лицо, видя, как она внезапно побледнела. — Да. Всё… нормально. Лихорадочно ища глазами скрытую угрозу, Райт вскинула голову вверх, обводя взглядом стыки стен и потолка под самым карнизом. Взгляд наконец наткнулся на маленькую тёмную полусферу. Видеокамера. Даже здесь, в полупустом коридоре, за ней пристально следили. «Чёрт. Она хоть без звука? На первом курсе кто-то из старшекурсников уверенно заявлял, что эти камеры — просто бутафория». — Одри? — парень испуганно проследил за её застывшим, безумным взглядом, устремлённым на потолочную камеру. Шатенка резко опустила голову. Повинуясь какому-то неосознанному импульсу, протянула руку и схватила Алекса за запястье. От этого внезапного тактильного контакта Форд ощутимо дёрнулся. — Я посмотрю. Не бойся, — безэмоционально заявила она. Рука шатена была холодной, как у покойника. Но он не отдёрнул её, покорно позволяя девушке делать всё, что ей вздумается. Одри перевернула его ладонь пальцами вверх. Взор сфокусировался на уродливом зрелище: тугие бинты, скрывающие под собой две забинтованные култышки. Два обрубка. Она долго, не мигая, рассматривала эту страшную травму вблизи, пока в ушах нарастал оглушительный, звенящий шум. Её собственная память упорно выдавала лишь чёрную пустоту. — Как я это сделала? — спросила, не поднимая глаз от его искалеченной руки. Алекс упорно молчал. Он отвернулся к окну, челюсть судорожно заходила ходуном. Студентка продолжала гипнотизировать взглядом бинты, чувствуя, как безумие внутри неё расправляет крылья. — Алекс. Как. Я. Это. Сделала?