Глава 46. Пелена из чёрного снега

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

— Алекс. Как. Я. Это. Сделала? Форд судорожно сглотнул, переводя взгляд с потолочной камеры на перекошенное лицо девушки. Его плечи дёрнулись, будто от сильного ветра. — Помнишь нашу последнюю встречу у тебя дома? Я тогда знатно разозлил тебя. Одри не отпускала его холодную ладонь. Сердце в груди заколотилось о рёбра. Навязчивые мысли, преследовавшие её, вдруг начали складываться в пугающую картинку. — Где это случилось? — её голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Я не успел отойти от твоего подъезда, — он начал тараторить. — Ты… ты была в маске. — Дальше, — приказала шатенка, впиваясь пальцами в его запястье. Бывший посмотрел по сторонам, проверяя, не подходит ли к ним кто-то из студентов. Коридор постепенно пустел. — Ты мстила за то, что я обидел тебя, — выдавил он, глядя куда-то ей за плечо. — Говорила… что-то вроде: «Ты обидел мою Одри». В голове словно разорвалась вакуумная бомба. Оглушительная тишина затопила сознание. «Мою Одри? Мою?! Господи, чьим голосом я тогда говорила? Что за тварь живёт внутри меня?» — Я говорила от лица мужчины? — поинтересовалась она. Этот вывод отозвался ледяным холодом в желудке. — Да, — он кивнул. Его смазливое лицо исказилось от неприятного воспоминания. — Я тогда не особо придал этому значения. Подумал, ты просто издеваешься, разыгрываешь сцену. — А маска? — затаила дыхание, боясь услышать ответ. — Из фильма «Крик»? — Да. Ты всегда была помешана на ужастиках. — Это точно была я, Алекс? — в её зелёных глазах мелькнула отчаянная, безумная надежда на то, что это всё-таки ошибка. Что это был кто-то другой. Настоящий маньяк. Преследователь. Но бывший лишь горько усмехнулся, качая головной. — Я мало видел мужиков такого роста, как и ты, Одри. Да и голос твой… Его ни с кем не спутаешь, даже если ты пытаешься его коверкать. Старшекурсница отпустила его покалеченную руку. Она безвольно упала вдоль туловища. Несколько секунд она просто смотрела на белые бинты. А по щеке поползла горячая слеза. Она смахнула её тыльной стороной ладони. — Извини меня. Алекс удивлённо вскинул голову: светлые глаза округлились. — Ты извиняешься? — Да. Прости, — Одри искренне посмотрела на него, со всей той собранностью, на которую ещё была способна её разрушающаяся психика. — Я… я знаю, что словам мало кто верит после такого. Но мне действительно, искренне жаль, что я так поступила с тобой. Но это была не я… вернее, не совсем я. Форд глубоко вздохнул, засунул здоровую руку в карман джинсов. — Не могу объяснить… но я больше не виню тебя, Райт. Ещё недавно… я всерьёз хотел сдать тебя хранителям закона. Думал, пусть тебя закроют в психушке или за решёткой. Но если бы тогда я не припёрся к тебе домой и не пытался… в общем, это и моя вина тоже. Я перешёл черту, а ты просто защищалась. Как умела. — В этом виновата только я, Алекс, — отрезала она, не желая делить свою внутреннюю тьму с кем-то ещё. — Да ты, оказывается, вменяемая, — парень попытался разрядить обстановку. Одри слабо улыбнулась, оценив его попытку вернуть их к привычному формату общения. — Сочту за комплимент. — Но… тебе правда необходима помощь, — уже серьёзнее добавил он, внимательно вглядываясь в её уставшее лицо. — Профессиональная. Может, я помогу? — Я знаю, Алекс. Я… постепенно прихожу к этому. Правда. — А Конор? Ты ведь ходила к Линдону. Он психотерапевт, твой мозг по полочкам раскладывал. Хотя… видимо, неудачно. Шатенка демонстративно проигнорировала этот вопрос, отвернувшись к окну. Рассказывать бывшему, что Конор давно кажется ей подозрительным уродом, от которого хочется бежать на край света, она не собиралась. Вместо этого её мысли резко переключились на того, кто ждал её прямо сейчас. — Тебе угрожал Синнер? — спросила, возвращая взгляду строгую проницательность. Собеседник заметно подобрался, его весёлость испарилась без следа. — Это важно? — Важно. Хотя… можешь не отвечать. Мне, по-моему, и так всё ясно. — Не то чтобы он прямо угрожал, — нехотя признался парень, понижая голос до шёпота. — Просто наглядно дал понять, что мне нужно держать язык за зубами. И держаться от тебя как можно дальше, если я хочу закончить университет на своих двух и со всеми оставшимися конечностями. От него веет… Он ведь… он ведь ненормальный. — Ты ненавидишь его? — Райт заглянула ему в самую душу. — А ты? Этот встречный вопрос застал врасплох. «Ненавижу ли я Малека? Мужчину, который преследует меня два года? Который ворвался в мою жизнь, берёт меня так, будто я его личная вещь? Но при этом… лечит мои раны, заставляет сердце предательски замирать от одного взгляда? Я не знаю. Это не ненависть. Это что-то куда более больное». — Слушай, — она дёрнула плечом, прерывая затянувшуюся паузу и хватая свою сумку с подоконника. — Мне нужно пойти к нему. Прямо сейчас. — Ты же не скажешь ему, что мы разговаривали? — в глазах парня снова замелькал страх за свою шкуру. — Он и так всё знает, — шатенка выразительно кивнула головой на глянцевую полусферу под потолком. — Мы устроили для него отличное шоу. — Чёрт… — Ал выругался сквозь зубы. — Слушай, если он будет вести себя как скотина… просто вызывай копов. Слышишь? Или кричи. — Как скотина — это как ты? — студентка изогнула бровь. — Я больше не веду себя с тобой как скотина. Больше нет. — Мне хочется верить, что это правда. И что же так сильно повлияло на тебя? Неужели потеря двух пальцев делает людей гуманнее? — Не знаю, — он грустно усмехнулся, пряча покалеченную руку глубже в карман. — Наверное, когда понимаешь, что твоя бывшая девушка может прийти к тебе ночью в маске маньяка, начинаешь переосмысливать свои жизненные ориентиры. Знаешь, как тяжело теперь играть на гитаре? Или в приставку. Я проигрываю Люку в каждый раз! Зато теперь я легально могу не сдавать письменные работы вовремя. Профессор Миллер так расчувствовался, когда увидел мои бинты. Девушка не выдержала и негромко рассмеялась, чувствуя, как этот короткий момент повседневного, глупого общения возвращает её к жизни. Они снова начинали привыкать друг к другу. Не как любовники, а как люди, связавшие себя одной общей, уродливой тайной. — Ладно, калека, мне пора. Постарайся больше не злить девушек, которые любят фильмы ужасов. И… прости меня. Я не хотела себе признавать, но мне необходимо, чтобы ты простил меня. Я не знаю, как можно загладить свою вину. — Постараюсь, — Алекс кивнул, провожая её взглядом. — Иди. И… Мы же теперь друзья? — Не знаю, — ответила на ходу, направляясь к лестнице, ведущей в административное крыло. «Но самое страшное, что я, кажется, сама добровольно иду прямо к нему в пасть». Только Одри успела завернуть за угол, чтобы перебраться по крытому стеклянному переходу в административное крыло, как её сердце ухнуло куда-то вниз. Навстречу ей, чеканя каждый шаг, шёл он. Малек уже был здесь. Появление профессора было подобно грозовой туче, внезапно затянувшей ясное небо. Шатенка видела, как твёрд и стремителен был его шаг. Словно он шёл казнить, а не вести светские беседы в стенах университета. Она инстинктивно прибавила ход, стремясь оказаться как можно дальше от Алекса, чтобы увести безумный удар ревности от своего бывшего. Брюнет не собирался церемониться. Он перехватил её за плечи посреди перехода. — Я тебе что-то неясно сказал, Одри? — его недовольный голос буквально пригвоздил её к полу. — Чего ты завёлся? — она пошла дальше. Девушка наивно думала, что он сейчас развернётся и как щенок пойдёт за ней. Но не тут-то было. Синнер даже не замедлился. Он упрямо проложил свой путь дальше по коридору. Прямо туда, откуда она только что пришла. К подоконнику, где всё ещё, возможно, стоял растерянный Алекс. Внутри всё похолодело. Ей пришлось развернуться на пятках и практически побежать за ним, чтобы остановить надвигающуюся катастрофу. — Погоди! — крикнула, обгоняя его, вставая прямо перед ним, перегораживая телом узкий проход. Мужчина остановился. От него веяло чистой агрессией. — Защищаешь? — процедил он, сузив глаза. — Твой бывший, видимо, плохо усвоил прошлый разговор. Раз его пальцы зажили достаточно, чтобы он снова распускал их рядом с тем, что принадлежит мне. Я лично преподам урок анатомии. И на этот раз бинтами он не отделается. — Мы просто поговорили. Ничего такого, — шатенка упёрлась ладонями в чужие плечи. Под тканью пиджака каменели напряжённые мышцы. — Остынь. На нас твои студенты смотрят. Она мазнула испуганным взглядом по сторонам. Несколько первокурсников старались как можно быстрее проскочить мимо разъярённого руководства. — Думаешь… мне есть дело? — Малек навис над ней, буквально подавляя своей тёмной энергетикой. — Ты держала его за руку. Ты касалась его. Касалась той самой ладони, которой он когда-то прикасался к тебе. Ты издеваешься надо мной? Проверяешь границы моего терпения? «Господи, он же его покалечит. Или убьёт прямо здесь. Бесится, как собственник, чью любимую вещь посмел потрогать чужак. Мне нужно переключить его внимание на себя. Срочно». — Лжец первым начинает сомневаться в искренности других, — выпалила Райт, бесстрашно глядя в бушующие серые глаза. — Ты сам всю жизнь играешь не по правилам, Синнер, поэтому в каждом моём действии ищешь подвох. На его порочных губах змеёй скользнула жутковатая, насмешливая улыбка. — Тебя даже не придушишь, — хрипло прошептал, наклоняясь к её лицу так близко, что их носы едва не соприкоснулись. — Понравится же. Ты ведь у нас любишь острые ощущения, драгоценная моя. Игры на грани, уязвимость... Чтобы хоть немного успокоить внутри бурю, мужчина откинул её волнистые тёмные волосы за плечи, обнажая изящную шею. Его большая ладонь скользнула вниз. Он вцепился в предплечье и рывком притянул девушку вплотную к себе. — Как же с тобой тяжело, лисичка. Может, мне трахнуть тебя прямо здесь, у всех на виду? Прямо в чёртовом переходе, чтобы каждому ублюдку раз и навсегда стало понятно, что ты моя? Чтобы Форд до конца своих дней заикался при одном твоём имени? Старшекурсница судорожно сглотнула. Внутри сладко и испуганно полыхнуло знакомым жаром от его откровенных, грязных слов. — Я и так твоя, — произнесла, гипнотизируя декана. — Тебе не надо никому ничего доказывать. Я твоя, слышишь? Твоя… твоя. Мужчина пристально вглядывался в зелёные глаза, словно пытался отыскать там очередную ложь или притворство. — Думаешь? — Уверена. Только твоя… и ничья больше. Он долго, мучительно долго смотрел на её губы. Одри затаила дыхание, ожидая, что он сомнёт их в яростном, карающем поцелуе прямо здесь. Его ладонь переместилась на её затылок. Пальцы запутались в волосах, фиксируя её голову. Но затем он резко отстранился, беря себя в руки: контроль снова взял верх. — Идём в кабинет, — скомандовал, поправляя галстук. При этом дыхание всё ещё оставалось неровным. — Поговорить нужно. Она облегчённо выдохнула. Колени едва удерживали её вес после встряски. Студентка поправила ремень сумки на плече. Заставила себя хитро улыбнуться, возвращая в их общение привычную нотку флирта. — Идём. У меня как раз есть для тебя подарок. Брюнет резко остановился и удивлённо изогнул бровь. — Подарок? — Да, — Одри сделала шаг вперёд, увлекая его за собой в сторону нужного крыла. — Думаю, ты его оценишь.

***

Она постучала. Райт сбежала со второй пары, наплевав на последствия, потенциальный гнев нового декана и косые взгляды. Ей нужно было попасть к Линдону. Наконец-то он нашёлся. Нашёлся и отозвался на её отчаянные сообщения после стольких недель молчания. Фелония, вечно ищущая повод увильнуть от универской рутины, вовсю напрашивалась пойти вместе с ней. Подруга, конечно, не собиралась присутствовать на самой сессии. Она просто не хотела оставаться одна. Но Райт проявила жёсткость. Она долго убеждала брюнетку остаться и не идти за ней следом. Этот визит должен был остаться строго между Одри и её доктором. Шатенка снова постучала. — Войди... Одри… Только после того, как из-за двери послышался сиплый и совершенно неузнаваемый голос доктора, девушка решилась повернуть ручку. Пальто она держала в руке, перекинув через локоть, и сразу же об этом пожалела. Внутри здания было не просто прохладно — в нём царил лютый, пронизывающий до костей мороз. Было так холодно, словно кто-то намеренно распахнул настежь все окна ещё месяц назад. Позволил снегу и голодной зиме заживо похоронить под собой это помещение. Сам коридор, который Одри помнила ярким, чистым и пахнущим, теперь казался совершенно иным. Чужим. Изменённым. Райт не могла чётко сформулировать, что именно поменялось, но эта зловещая деформация была заметна невооружённым глазом. — Что за?.. — сорвалось с её губ. Глаза округлились до размера спелых испанских апельсинов. «Какого хрена здесь происходит? Что... что случилось с этим местом? Может, у меня снова галлюцинации? Я же принимаю препараты. Нет, только не сейчас, пожалуйста, пусть это будет просто дурацкая шутка...» Шатенка застыла на пороге, не спеша переступать невидимую черту. В этот момент резкий, ледяной сквозняк с грохотом ударил дверь о стену. Поток воздуха подхватил её волосы, швыряя пряди в лицо. Дикий, неестественный холод заставил затаить дыхание. А прямо в центре кабинета, на своём излюбленном кожаном кресле, неподвижно сидел Конор. Он был явно нездоров. Ей безумно хотелось подбежать к своему психотерапевту, схватить его за руку, помочь, сделать хоть что-нибудь. Но ноги словно намертво приросли к полу, превратившись в бетон. Райт впала в панику. Пальцы судорожно забегали по карманам в поисках телефона. Мозг кричал о том, что нужно срочно вызвать скорую помощь. Но искажённый, хриплый голос Конора разрезал тишину, заставив её оцепенеть. — Не нужно. Войди. Смартфон уже лежал в её ладони, но девушка так и не смогла его разблокировать. Экран остался тёмным. Разум отчаянно сопротивлялся, не давая разрешения сделать даже шаг внутрь этого кошмара. Однако её собственное тело решило иначе. Ноги, подчиняясь какому-то чужому, подсознательному импульсу, медленно двинулись вперёд. — Что… что с вами? — едва слышно прошептала она, а от страха сжалось горло. Линдон явно не услышал её вопроса — так тихо и безвольно она его задала. Но, вопреки всякой логике, он ответил. — А что со мной, Одри? Ей стало по-настоящему жутко. Как только входная дверь с щелчком закрылась, сильный ветер мгновенно стих. Он больше не трепал подол её пальто и не бросал в лицо волосы. Повсюду был снег. Чистый, белый, искрящийся в полумраке снег, покрывающий пол неровным слоем. Окна были разбиты. Вокруг серые, покрытые трещинами бетонные стены. Привычный, уютный кабинет с дорогой дизайнерской мебелью превратился в жуткую заброшку. И всё это произошло за такой короткий период отсутствия Конора? Но что, чёрт возьми, случилось с ним самим? Вся комната была хаотично забросана старыми, покрытыми инеем, никому не нужными вещами: разбитыми чашками, пожелтевшими листами архивных дел и обломками мебели. Одри сделала глубокий вдох: ледяной воздух обжег лёгкие. Студентка пошла вперёд, оставляя следы на свежем, хрустящем снегу. Лицо мужчины было изуродовано гораздо сильнее, чем в их прошлую встречу. В памяти вспышкой всплыл его пугающий грим на Хэллоуин, который тогда показался ей шедевром бутафории. Висящая хлопьями кожа, обнажённая челюсть... Но сейчас всё было иначе. Теперь Конор выглядел так, словно процесс разложения сожрал его заживо. Перед ней сидел настоящий, смердящий живой труп. — Япона мать… Конор? — её голос сорвался на сиплый, едва различимый писк. — Да, Одри. Дикий, парализующий ужас сковал изнутри, пробираясь под кожу ледяными иглами. Студентка не верила собственным глазам. Разум отчаянно отказывался принимать то, что транслировал зрительный нерв. Сердце сделало бешеный кувырок и застряло где-то в горле, перекрывая доступ к кислороду. Ей казалось, что стены заброшенного кабинета сжимаются, превращаясь в тиски. «Этого не может быть. Это бред, это подмешанные наркотики! Кто-то подсыпал мне наркотики! Господи, пожалуйста, пусть я прямо сейчас проснусь в машине Малека или в своей постели...» Линдон, совершенно не замечая своего кошмарного облика, наклонил голову набок. Кусок иссохшей кожи на его шее натянулся и треснул. — К сожалению, стула для тебя нет, — с привычной профессиональной мягкостью произнёс он. — Можем провести сессию стоя. Или уступить тебе место? — Что?.. В ушах тарабанило так оглушительно, словно прямо внутри черепной коробки пустили поезд. Пульс зашкаливал. Когда доктор со скрипом сухожилий начал подниматься, Одри в панике отступила назад. Сделав несколько хаотичных шагов, с размаху врезалась лопатками в холодную несущую колонну. Тут же, в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитое окно, ей удалось рассмотреть его ближе. Костлявые, лишённые ногтей пальцы. Облезшая, серо-зелёная кожа на запястьях. Но хуже всего был запах. До Райт долетел удушливый шлейф. Вонь тухлятины, гниющего мяса и старой сырости заставила её желудок мучительно сжаться. Она испуганно затараторила, вжимаясь спиной в бетон. — Что ты такое?! Где… где Конор?! — Я и есть Конор, — существо сделало шаг вперёд. — Ты испугана. Что-то случилось? Ты снова начинаешь… Когда чудовище сделало ещё один шаг в её сторону, старшекурсница в ужасе отвернулась. Зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли пятна, и она истошно закричала. — Сядь! Сядь на место! Не подходи ко мне! Не подходи ко мне! — Хорошо, — послушно отозвался мертвец. — Я выполнил просьбу. Я дам тебе время привыкнуть. Ты принимаешь лекарства, Одри? Она приоткрыла один глаз. Существо действительно вернулось в кресло. Оно сидело, закинув ногу на ногу. Сложило костлявые руки в замок на коленях. Точь-в-точь как доктор Линдон на их обычных сеансах. Контраст между манерами и гниющим лицом выжигал остатки рассудка. — Какие, к чёрту, лекарства?! — крикнула, сжимая кулаки. — Ты мёртв! Ты разлагаешься прямо передо мной! Что ты такое? — Одри, посмотри на ситуацию со стороны, — терапевтическим тоном ответил лже-Конор. Из его обнажённой челюсти выпало несколько сухих личинок. — Твоё восприятие реальности сейчас искажено. То, что ты видишь — лишь проекция твоего внутреннего хаоса. Давай выровняем дыхание. Сделай глубокий вдох. «Он говорит как врач. Он мыслит как врач. Но передо мной кусок гниющего мяса! Мне так страшно. Нужно уйти. Хочу, чтобы меня забрали. Почему я отказала Фелонии пойти со мной?» — Перестань говорить со мной этим тоном! — она едва не плакала от бессилия и страха. — Скажи мне, где настоящий Конор? — Я никуда не уходил, Одри. Я всегда был здесь, в твоей голове и в этом кабинете, — из пустой глазницы выкатилась капля тёмной жидкости. — Расскажи мне, что спровоцировало этот срыв? Ты виделась с Малеком Синнером? Услышав имя профессора, студентка вздрогнула, словно её ударили током. — При чём тут Малек?! — огрызнулась, пытаясь удержаться за эту вспышку злости как за спасительный круг. — Малек Синнер — сильный триггер для твоей неокрепшей психики, — монотонно продолжал Конор. — Он властный, давящий мужчина. Сталкер. Твоё подсознание пытается защититься от его тотального контроля. Ты чувствуешь себя беззащитной перед ним, верно? Студентка тяжело дышала, сползая спиной по колонне. Слова доктора, несмотря на весь абсурд происходящего, больно били по мишеням в её голове. — Ты… ты ненастоящий, — прошептала, закрывая лицо руками. — Это галлюцинация. Просто очень плохой, реалистичный кошмар. Я сейчас уйду. — Если я галлюцинация, почему ты до сих пор стоишь здесь, а не уходишь? Чего именно ты ищешь в этом разрушенном кабинете? Помощи? Или подтверждения того, что ты окончательно потеряла контроль над своей жизнью? — Я хочу, чтобы это прекратилось, — ветер из разбитого окна снова начал кусать её за плечи. — Я никому уже не верю. Можешь оставить меня? Мне страшно. — Доверие — хрупкая вещь, Одри. Особенно когда ты не можешь доверять даже собственным глазам, — он шевельнул костлявой кистью, указывая на испуганную. — Скажи мне, а Малеку ты доверяешь? После всего, что он сделал? После той ночи? После всех ночей. Шатенка больше не дышала. «Малек... но он хотя бы тёплый. Он осязаемый. А здесь... здесь только холод и смерть. Я хочу домой». — Он живой. В отличие от того, что я вижу здесь. — Живой… не значит безопасный, — Линдон откинулся на спинку кресла, и слой инея на его плечах хрустнул. Снег под ней начал стремительно таять, пропитывая ткань джинсов влагой. Штаны становились мокрыми, неприятно липли к телу, усугубляя и без того невыносимое ощущение кошмара. Райт вцепилась пальцами в собственную голову, сильно сдавила виски. Она молилась лишь об одном. Чтобы эта жуткая галлюцинация наконец исчезла. В порыве отчаяния резко дёрнула несколько волосин на висках. Вырвала их с корнем и бросила на покрытый снегом пол. Фигура Конора не растворилась. Одри повторила это снова, надеясь, что резкая физическая боль заставит её мозг протрезветь. Бесполезно. — Подойди ко мне. Присядь рядом, — скомандовал труп. Дикий озноб заставлял тело дрожать всё сильнее. Чужой голос, словно ржавые ножницы, безжалостно резал её сердце на миллионы маленьких бумажных клочков. Окрашенные кровью, эти кусочки отчаянно пытались соединиться обратно, вернуть былую форму. Но новый грубый тон снова разорвал всё в клочья. — Подойди, я сказал! Задыхаясь от безмолвного плача, Одри упёрлась ладонью в снег и с трудом поднялась. В этот момент все раны на её теле запульсировали яростной, обжигающей болью. Костяшки рук, разбитый на Хэллоуине затылок, кожа кистей и даже старые отметины на бёдрах. Зубы стучали от холода. Пальто и телефон так и остались лежать на полу под несущей колонной. — Ко… Конор… — выдавила сквозь подступающие рвотные позывы. — Стань на колени. Студентка больше не могла сдерживать слёзы. Влажные, горячие щёки тут же обдало холодом. Опустившись на колени, как просил Линдон, она замерла в нескольких сантиметрах от него. Боялась даже случайно коснуться подола его пиджака. Трупная вонь усилилась, забивая лёгкие и мешая дышать. Нарастающая паника душила, подбираясь к самому горлу. Находясь в пугающей близости, она видела каждую деталь его жуткого разложения. Облезшие конечности, синюшные пятна и копошащуюся пустоту под кожей. Но вопреки парализующему страху, какая-то неведомая сила заставляла её смотреть прямо на эти сгнившие ткани. — Посмотри на меня. Что ты видишь? — Я не понимаю, что тебе нужно… — прошептала она. «Это просто морок. Этого не может быть. Если я коснусь его, рука пройдёт сквозь воздух. Это дым!» Шатенка резко махнула рукой. Думала, что его фигура тут же рассеется серой дымкой, образ растает, и она сможет наконец убежать. Шлёп. Её пальцы со звуком глухого удара врезались прямо в гниющее плечо мужчины. Девушка в ужасе попыталась отдёрнуть руку, но Линдон перехватил запястье. От его костлявых пальцев веяло таким замогильным холодом, что у неё заныли суставы. — Я спрашиваю: что ты видишь? Ей показалось, что она узнаёт этот тон. Жёсткий, не терпящий возражений, требующий абсолютного подчинения. Эти слова были произнесены так, словно их чеканил сам Малек Синнер. — Что-то… неживое… — она не прекращала дрожать. — Неживое? — Неживое. — Хорошо. — Объясни, что тут происходит?! — сорвалась на крик, пытаясь вырвать руку. — Мы столько лет с тобой занимались, Одри, но ты так и не смогла понять, — в его сиплом голосе проскользнула зловещая, жалостливая усмешка. — Понять… что? — Понять, что я — твоё подсознание. — Под… — девушка будто проглотила собственный язык. Слова застряли в горле, отказываясь превращаться в звуки. — Только облик ты выбрала странный. Не находишь? — Тебя не… существует? — мир, и без того хрупкий, окончательно рушился, погребая её под обломками. — Нет, Одри. Меня никогда не существовало. Я твоё разделённое сознание. Я твоё альтер эго. — Ты мой… преследователь? — Нет. Я отдельная личность. — Нет, ты лжёшь! — она замотала головой. Существо наклонилось к ней. — Ты всегда так отчаянно хотела, чтобы тебя наконец поймали? Чтобы кто-то пришёл и спас тебя от самой себя? — Заткнись… Заткнись! — И Малек Синнер идеально подходил на эту роль, верно? — Это неправда! Замолчи! Хватка на запястье сжалась ещё сильнее, до хруста костей. — Правда всегда холодна. Ты сама впустила этого волка в свой дом. Ты позволила ему делать с собой то, чего «строгая и умная» студентка Райт никогда бы не допустила в трезвом уме. — Замо… — Это здание много лет заброшено, Одри, — Конор обвёл костлявой рукой пространство вокруг себя. — Ты сама дорисовала здесь процветающий бизнес-центр, чистые коридоры, мебель. Осмотрись наконец. Голые бетонные стены, разбитые окна, серость. Вот она — реальность. — Я ничего не понимаю… «Заброшено? Я ведь ходила сюда каждую неделю! Я платила деньги, я сидела на этом проклятом диване… Нет, нет, нет, мой мозг не мог так со мной поступить!» — Знаю. Принять это сложно, — мертвец сочувственно наклонил голову. — Но действие твоих таблеток закончилось. Препарат вывелся из организма. Именно поэтому я смог… пробиться сквозь твою защитную пелену. — Я же… я принимаю их! Каждое утро! — Райт почти кричала. — Значит, кто-то их заменил. — Кто?! — она резко вскинула голову, умоляюще глядя на монстра. — Скажи мне, кто это делает?! — Я знаю только то, что знаешь ты. Я ведь всего лишь часть тебя, — мужчина зловеще оскалился. — Мои знания ограничены твоей собственной памятью. Холодный пот катился по спине. Она не поднимала глаз. Она боялась увидеть утвердительный кивок. — Я… убийца? Линдон безжалостно продолжил, выплёвывая имена, как смертные приговоры. — Рон… Грег… Джек… Вивиан… После имени какой-то девушки или женщины Одри не выдержала. Издав вопль, вырвала руку из хватки и с силой зажала уши ладонями, до боли вдавливая пальцы в череп. — Неправда! Неправда! Замолчи! — А знаешь, кто был самым первым? Его голос больше не нуждался в пространстве кабинета. Райт могла закрывать уши сколько угодно — этот сиплый, трупный тон отдавался оглушительным эхом прямо внутри её черепной коробки. Костлявые, лишённые кожи пальцы коснулись её подбородка. С силой вскинул её голову вверх, заставляя открыть глаза. Конор смотрел на неё гниющими глазницами. — Первым был я, — прохрипел ей прямо в лицо, обдавая вонью. — Тот мужчина, которого ты сбила насмерть на трассе. Этот образ засел в тебе навсегда. Я — первый! Я! Ты даже имени настоящего не знала, Одри. Но я вернулся в твоё сознание в качестве твоего личного психотерапевта. Твоего альтер эго. — Ч-что?.. — Что, неприятно осознавать? — Как?.. Как это возможно? Только теперь шатенка заставила себя всматриваться в это изуродованное лицо. Она отчаянно пыталась сквозь слои гниющего мяса, открытых костей и трупных пятен рассмотреть те самые черты Конора, к которому привыкла за годы терапии. Но девушка никак, абсолютно никак не могла их вспомнить. Образ идеального доктора стирался, уступая место уродству. — Ты и не вспомнишь меня, — подтвердил мертвец страшную мысль. — Ты ехала на огромной скорости. Был туман. Ты не запомнила лица своей первой жертвы. — Но я же… я же как-то спроецировала тебя? Создала этот облик. — Не ты. Твоё подсознание. По новостям тогда долго крутили этого беднягу. Твой мозг зацепился за его лицо из репортажа. Так этот образ и засел в твоей голове. — А роди… — Родители молчали, — мертвец усмехнулся. — О, они прекрасно знают о «Коноре». Его реальная семья очень долго судилась с вами. Поскольку ты на тот момент была несовершеннолетней, твои мать и отец без конца ходили по судам, выплачивая огромные компенсации. А у настоящего Конора, между прочим, осталось четверо детей… — Ты… ты хочешь вызвать у меня совесть?! — Одри рыдала в голос, закрывая лицо грязными руками. — А зачем? — равнодушно поинтересовался труп. — Разве она у тебя есть? — И родители… они просто… — Да, они молчали, чтобы защитить тебя, — он хрустнул шейными позвонками. — Твой самый первый психотерапевт, которого наняли родители, сказала, что это диссоциативная амнезия. Твой мозг после аварии и перенесённого шока специально заблокировал все воспоминания. Но, как видишь, предохранители сгорели. Райт сидела на коленях в грязной жиже, обнимая себя за плечи. Мир вокруг казался нереальным, картонным, вывернутым наизнанку. — Я убийца… — Кстати, по поводу убийцы. Твой преследователь скоро снова проявит себя. Ждёшь его? Раз уж у меня получилось вырваться наружу, значит, и он тоже сможет. Конор широко, уродливо улыбнулся. Один из оставшихся зубов выпал прямо изо рта. Он ударился о мокрое колено студентки и покатился по заснеженному полу. — Фото в здании… — Одри судорожно сглотнула, вспоминая ту комнату, куда её привёл офицер Итан Клэнси. — Кто их сделал? — Не знаю. — Но почему… почему я могу к тебе прикоснуться? Если ты всего лишь проекция, моё воображение… как я могу чувствовать твой холод?! — Всё в твоей голове. Твой мозг способен заставить тебя чувствовать и физическую боль, и ледяной ветер, и вкус крови, если это необходимо для поддержания иллюзии. Но снег в комнате настоящий. Ей было невыносимо страшно, но глубоко внутри просыпалось извращённое любопытство. — Расскажи… что ещё ты знаешь? Челюсть лже-Конора снова зловеще приоткрылась. На этот раз он заговорил о её самых тайных, тёмных желаниях. О которых девушка боялась признаться даже самой себе. — Ты хочешь пробраться в кабинет Синнера и прочесть написанную им рукопись. Ты хочешь причинить боль Марии. Ты хочешь, чтобы Малек полностью уничтожил твою волю, подчинил себе. Ты радуешься, что он твой бог. Ты… — Я о другом… — Хочешь покопаться в собственной голове? Давно пора. Ты долго бегала от своей настоящей сути. — Мне… мне будет больно от услышанного? — умоляюще спросила несчастная, глядя на зуб. Но труп не ответил на этот вопрос напрямую. — Буду отвечать на созревшие в твоей голове вопросы. Идёт? Фелония знает о твоём тайном аккаунте на OnlyVibe. Да, твоя лучшая подруга в курсе. Деньги на твой счёт прислал Малек. Тот самый перевод из Сентурион-Траст — его рук дело, — он засмеялся. — Это так занимательно. Твой преследователь, в отличие от тебя, чертовски хорошо умеет добывать информацию. Он знает всё. Каждую грязную деталь. Создание продолжало говорить, раскрывая одну тайну за другой. А желудок Райт сжимался всё сильнее и сильнее от подступающей тошноты. В ушах звенело от шока. «Фел знает?! Господи… откуда?» Не помня себя от ужаса, старшекурсница отползла от кресла. Ей казалось, если она останется рядом с ним ещё хоть на секунду, то сердце просто остановится. — Позволь добавить ответ на последний вопрос. Девушка с трудом поднялась на ноги, едва не упав на скользком полу. Её конечности полностью онемели от пронизывающего холода. И всё же, вопреки инстинкту самосохранения, она замерла. Кивнула. — Ты любишь его.