Глава 47. Горький шоколад

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Жизнь шла своим чередом, но напряжение стало почти невыносимым. Одри исправно ходила на пары, конспектировала лекции и старалась выглядеть абсолютно нормально. От девочек она сознательно отдалялась. Очень опасно. Очень. Нужно держать их подальше от этого безумного сыр-бора, в который превратилась её реальность. «Я не могу втягивать Фел и Лэйн. Я до сих пор не знаю, кто, чёрт возьми, подменил мои таблетки. Малек? Или новый преследователь? Или... я сама в каком-то беспамятстве?» От этих мыслей начинало подташнивать. Синнер заканчивал с работой. В его кабинете пахло заваренным крепким чаем. Мужчина сидел за массивным столом. Пальцы быстро порхали по клавиатуре ноутбука. Одри устроилась напротив в глубоком кресле. Листая ленту соцсетей, она то и дело ставила реакции на весёлые сторисы Фелонии. — Что там? — спросил Малек, не отрывая взгляда от экрана. — М? — Ты улыбаешься. — Фел смешное видео выставила, — Райт хмыкнула. Ей почудился знакомый силуэт на фоне за дальним столиком. Но она тряхнула головой, прогоняя наваждение. Заблокировала телефон. — Видимо, в баре вчера какой-то очередной кринж случился. Она мастер находить приключения. Скучаю по ней. Профессор наконец поднял на неё серые глаза. Одна тёмная прядь небрежно упала ему на лоб. — Ты же понимаешь, Одри, что тебе… — Да. Я знаю, — резко перебила, не дав ему закончить фразу. — Я не собираюсь с ними встречаться. — Умничка. Он усмехнулся. Но Райт знала: сейчас она потакала не его приказу, а собственному тяжёлому решению. Пока Малек не достанет для неё новую партию препарата, она и близко не подойдёт к подругам. Ей просто страшно. Никто не знает, что альтер эго может сделать с ними. «Если я действительно теряю контроль над разумом... кто знает, на что я способна? Я защищаю их. Даже если ради этого приходится сидеть в золотой клетке профессора». — Раз уж мы разобрались с твоим досугом, давай решим более приземлённый вопрос, — Малек откинулся на спинку кресла, устало потирая переносицу. — Что ты хочешь на ужин? — Мне всё равно, — буркнула она, потирая замёрзшие ладони. — Я не особо голодна. — Это не ответ. Нам нужно закупиться. В холодильнике пусто, а кормить тебя святым духом я не планирую. Если мы сейчас поедем в супермаркет, я должен чётко знать, какие продукты бросать в корзину. Мясо? Рыба? Паста? — Давай пасту, — шатенка вздохнула, сдаваясь под его напористым взглядом. — Сливочный соус, курица, грибы. И шпинат. — Принято. Тогда нужно взять сливки, пармезан и филе. Заедем в тот круглосуточный маркет у парка, там всегда свежая зелень. Разговор казался до странного обыденным, почти семейным. Это совершенно не вязалось с тёмной, удушающей натурой Синнера. Одри поднялась с кресла и подошла к столу. Ей до безумия захотелось сладкого. На краю деревянной столешницы лежала начатая плитка горького шоколада. Малек всегда брал её к чаю, пока проверял бесконечные тесты студентов. Стоило девушке протянуть руку и взять один тёмный кубик, как чужой экран смартфона, лежащего рядом с чашкой, ярко засветился. На дисплее высветилась знакомая фамилия. Корнелл. Преподаватель потянулся к телефону, собираясь перевернуть его экраном вниз, но Одри оказалась быстрее. Юркие пальцы перехватили гаджет до того, как его накрыла широкая ладонь. — Чего она хочет? — внутри неё вспыхнуло недовольство. «Какого чёрта эта кобыла пишет ему в такое время?» Раздражение обожгло изнутри так сильно, что она даже забыла про шоколад. — Посмотри, если так интересно, — спокойно ответил Малек. В его голосе не было ни капли паники. Он не пытался вырвать трубку обратно. Ему явно было нечего скрывать. Райт прекрасно знала его пароль. Быстрый набор, и она зашла в «Телеграм». Последнее непрочитанное сообщение висело в самом верху. Малек даже не удосужился записать её по имени. Просто по фамилии. По-деловому. 20:42 Корнелл: «Ты у себя?» Одри вскинула брови, а к щекам приливал жар. Она сердито уставилась на мужчину. — «Ты у себя?» — скрестила руки на груди. — Малек… Что за фамильярность? Она что, собирается застать тебя в пустом кабинете? — Одри, успокойся, — профессор сохранял абсолютное, раздражающее хладнокровие. — Теперь Мария ведёт часть моих лекций и проверяет работы. Вопросы по учебному процессу могут возникать в любое время. Я не виноват, что у неё проблемы с границами рабочего графика. Любопытство и ревность — уродливая, но мощная смесь. Девушка пролистала чат выше. Пробежала глазами по прошлой переписке. Мария буквально засыпала мужчину десятками сообщений. Личные границы там и не ночевали. Аспирантка умудрялась смешивать расписание пар с откровенным флиртом. 09:12 Корнелл: «Профессор Синнер, ты уже позавтракал? Я взяла тот черничный пирог в кофейне у корпуса, могу занести…» 12:31 Корнелл: «Малек, я сегодня выбирала постельное бельё и подумала о тебе. Интересно, какое бы тебе понравилось? Наверное, чёрное шёлковое? Тебе бы очень подошло…» 10:16 Корнелл: «Мне показалось, ты сегодня был слишком строг со мной на кафедре. Я чем-то обидела тебя?» Вопросов было море. От того, что он ел, до самых интимных намёков. Но стоило ревнивице посмотреть на ответы её мужчины, как злость немного утихла, сменившись надменным удовлетворением. Синнер либо игнорировал половину её излияний, либо отвечал ледяным тоном, коротко и исключительно по делу. 11:54 Малек: «Сдай отчёты до пятницы». 08:37 Малек: «Нет». 14:23 Малек: «График утверждён». Никакой взаимности. Ни единого тёплого слова или зацепки для влюблённой аспирантки. Он действительно не прятал телефон, потому что для него Корнелл была лишь функцией, назойливой мухой. — Ну что, удовлетворила своё любопытство, детектив Райт? — брюнет приподнял бровь, в его глазах заплясали насмешливые искорки. Он поднялся со стула, сокращая расстояние между ними, и забрал свой телефон из ослабевших пальцев. — Теперь мы можем поехать за твоей пастой, пока ты не устроила мне сцену ревности прямо здесь? — Мне не нравится, что она крутится возле тебя, — Одри сузила глаза, буравя взглядом предмет своей ревности. Собеседник даже не повёл бровью. — Тебя это в любом случае не касается. Меня с ней больше ничего не связывает, — он вернулся к столу, но не сел. — Ого… как ты заговорил… — процедила, поджимая губы. От его холодного, отстранённого тона внутри всё переворачивалось. — Одри! Мужчина с резким хлопком захлопнул крышку ноутбука. Сделал это так импульсивно, что даже не сохранил открытые текстовые данные. Файлы, конечно, не исчезнут из системы благодаря автосохранению. Но сам жест наглядно демонстрировал степень его раздражения. — Малек! — в тон ему отозвалась Райт, делая шаг назад, но не опуская взгляда. Синнер глубоко вздохнул. На его губах вдруг заиграла та самая усмешка. — Хоть мне безумно нравится твоя ревность, но её нет смысла проявлять. Мария — никто. Очередная персона, возомнившая о себе слишком много. — Ты спал с ней. — Это что-то меняет? — Малек скрестил руки на груди. — Это было в прошлом. До того, как ты прочно обосновалась в моих мыслях. — Ну конечно! Ты же ревнуешь меня ко всему, что движется. К каждому встречному столбу, к Алексу, к парням из группы! — Не сравнивай, драгоценная. Это совершенно разные вещи. — Почему? В чём отличие? — девушка сделала шаг вперёд, упираясь ладонями в край его стола. — Я своему бывшему пальцы отрезала. А что ты отрезал ей, чтобы она наконец забыла дорогу к твоему кабинету? Мужчина на секунду остолбенел, а затем искренне заулыбался. Он снова открыл ноутбук, неторопливо кликнул мышкой на иконку сохранения и перевёл взгляд на студентку. — Отличие в том… — Я напишу ей, — студентка перехватила смартфон. — И чего ты хочешь добиться этим? — в его голосе сквозило откровенное удовольствие. Ему нравилось смотреть, как она заявляет на него права. — Поговорю. Объясню ей правила приличия, раз мамочка в детстве не научила. Она открыла диалог с Корнелл и, искусно копируя сухой, приказной тон, набрала сообщение от его лица: 20:47 Малек: «Ты ещё в университете? Нужно поговорить». Ответ от аспирантки прилетел почти мгновенно. Словно та сидела в обнимку с телефоном, карауля каждое уведомление от декана. Наверное… так и было. 20:48 Корнелл: «Да. Я сейчас приду к тебе. У тебя есть чай? Я такие пирожные испекла. Хочу угостить истинного ценителя десертов» Шатенка брезгливо скривила нос, закатила глаза и поморщилась от этой приторной любезности. «Фу, подхалимка. Аж тошно. Что угодно скажешь и испечёшь, лишь бы к нему в штаны залезть? Истинный ценитель, надо же.» Райт злорадно ухмыльнулась и быстро напечатала короткий ответ. 20:48 Малек: «Я зайду. Жди». Заблокировав экран, старшекурсница практически швырнула телефон обратно на стол. — Где её кабинет? — спросила, поправляя воротник чёрного платья. — Ты собираешься к ней? Мне пойти с тобой? — Останься, — Одри упёрлась ладонью в его грудь. — Я сама. Так где она сидит? Понимая, что спорить с ней сейчас бесполезно — упрямства Райт было не занимать, Малек ответил. — Второй этаж. Соседний коридор с моим старым кабинетом. Последняя дверь по левой стороне. — Угу. — Ради всего святого, не сделай там ничего противозаконного. Мне трудно будет замять убийство аспирантки прямо в стенах учебного заведения. Хотя, признаться, зрелище твоей ярости меня заводит. — Обойдёмся без трупов. — Я серьёзно, лиса. Иди. Но если через десять минут ты не вернёшься, я приду и заберу тебя.

***

«Какого чёрта я творю?» Мысль вонзилась в сознание чем-то острым, заставив замедлить шаг. — Зачем я это делаю? Мне действительно Малек настолько небезразличен? Я иду устраивать разборки из-за его интрижки? Фу. Фу на меня. Подойдя к лестнице на второй этаж, девушка прикусила губу и поправила локоны. Как же ей хотелось поскорее увидеть лицо этой мымры. Она проговаривала в голове десятки унизительных фраз. Сильнее всего ей хотелось просто размахнуться и хорошенько врезать Марии. Познакомить, так сказать, её безупречный нос со своим кулаком. В ней просыпался какой-то монстр… Но, чёрт возьми, до чего же приятно думать о том, как её идеальный фасад даст трещину. Подходя к нужной двери в самом конце коридора, Райт поморщилась. В нос ударил въедливый запах химикатов: клей, свежая краска и строительная побелка. «Специфический у тебя парфюм, Мария. Неудивительно… почему ты мужикам не нравишься». Вот оно — их долгожданное «свидание». Ещё секунда, и девушка увидит чистейшее, неподдельное разочарование на лице этой выскочки. Господи, как же сладко было это предвкушать. Девушка даже мысленно отрепетировала торжествующий оскал, прежде чем постучать. — Войдите! — донёсся изнутри кокетливый голос. Стоило студентке переступить порог, как амбре из лака и строительной пыли обрушилось на неё, заставив на секунду затаить дыхание. Кабинет Корнелл по своей планировке оказался точной копией старого кабинета Малека. Узкий, вытянутый, напоминающий длинный пенал. Вокруг царил жуткий хаос. Все массивные шкафы были обтянуты защитной полиэтиленовой плёнкой. На полу живописными кучами валялись куски содранных старых обоев. Видимо, какая-то часть новой партии не подошла по стыку рисунка, и рабочие просто бросили всё как есть. В дальнем конце кабинета у самого окна стоял письменный стол, тоже затянутый защитной плёнкой. Прямо на нём, спиной ко входу, стояла сама аспирантка. Слегка прогнувшись в пояснице, Мария ритмично виляла бёдрами, явно зазывая вошедшего посмотреть на неё с самого выгодного ракурса. Она была уверена, что вошёл Малёк. Шатенка вспомнила, как Синнер мельком упоминал, что Корнелл сейчас по уши занята ремонтом. Но она-то, наивная, думала, что речь шла о её собственной квартире! А Корнелл, оказывается, вьёт себе гнездо здесь. Одри даже показалось, что профессор мог специально выделить деньги из бюджета кафедры на ремонт этого несчастного кабинета. Лишь бы назойливая прилипала подольше не трогала его и не околачивалась у деканских дверей. Студентке стало до безумия смешно, но она не издала ни звука. Прислонилась к дверному косяку, сложив руки на груди. С откровенным удовольствием принялась наблюдать за этой несуразной, комичной картиной. Мария изо всех сил пыталась выглядеть роковой соблазнительницей. И, справедливости ради, формы у неё действительно были шикарными. Скрывать тут нечего. Чтобы закрепить эффект импровизированного шоу, женщина приподняла край юбки, оголяя бёдра, и чувственно сжала руками задницу. Райт поняла, что цирк затянулся. Не выдержав, демонстративно и громко прокашлялась. Аспирантка от неожиданности едва не потеряла равновесие на скользкой плёнке. Её каблук поехал в сторону, и та неловко взмахнула руками, чудом удержавшись. «Господи, если бы она сейчас шлёпнулась в эти кучи обоев, я была бы безмерно рада. Это стало бы лучшим моментом за всю мою грёбаную неделю.» — Какого?.. — нервно выкрикнула Корнелл, судорожно одёргивая юбку вниз. Её щеки покрылись пятнами румянца от злости и стыда. — Хороший танец, — похлопала в ладоши Одри. — Пластика на высоте. — Ты что тут делаешь? — женщина неуклюже спрыгнула со стола на пол, шумно дыша через нос. — Пришла за пирожным, — Райт сделала несколько шагов вперёд, цокая каблуками по чистому участку линолеума. — Вы же их наверняка сами испекли для «истинного ценителя». Вот, решила зайти, попробовать. Вдруг рецептом поделитесь? — Где Малек? — Там, где и должен быть. Ждёт меня в своём кабинете, чтобы мы наконец поехали домой. Марии явно не понравилась эта открытая, граничащая с объявлением войны дерзость. Её губы вытянулись в тонкую линию, а пальцы крепко вцепились в край стола. От её недавней кокетливой позы не осталось и следа. Теперь перед вошедшей была разъярённая женщина, чьё тщательно спланированное соблазнение сорвалось самым позорным образом. — Что ты здесь забыла, Райт? Кабинет декана находится на другом этаже. Ты адресом ошиблась. — Я же сказала: пришла за пирожным, — Одри переступила с каблука на носок, смерив соперницу скучающим взглядом. — Ты меня совсем не слушаешь, Мария. А ведь я чётко и ясно выразила своё желание. Из вежливости могла бы и угостить. — Послушай меня, девочка, — на лице проступила злая гримаса. — Твои дешёвые фокусы на меня не действуют. Ты думаешь, если Малек пустил тебя в свою жизнь, ты стала особенной? Внутри студентки всё ходуном ходило от ярости. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти едва не прокололи кожу ладоней. Но, к собственному удивлению, внешне она оставалась недвижимым изваянием. Идеальная осанка, холодный взгляд. Она и сама не ожидала от себя такого безупречного, стального контроля. Психотерапия Конора всё-таки дала свои плоды. Или же близость Синнера заразила фирменным хладнокровием? — Особенной? Нет, что ты, — накрученные локоны рассыпались по плечам, губы растянулись в опасной улыбке. — Я просто беру то, что принадлежит мне. А вот ты сейчас выглядишь как аниматор, которого забыли уволить после неудавшегося детского праздника. Эта юбка... она не слишком узкая для строительных работ? Светловолосая бестия позеленела от злости. Поняв, что на поле точечных уколов ей не победить, она решила ударить по самому больному. Решила перейти на личности. — Ты жалкая, Райт. Синнер с тобой только ради профессионального интереса. Не более. Неужели твоя куриная голова ещё не догадалась? Ты для него — ходячий кейс. Изумительный девиантный экземпляр с кучей детских травм и поломанной кукушкой. А вот когда твой разум окончательно откажет и тебя упекут в дурдом... он снова приползёт ко мне. За нормальным, здоровым сексом и предсказуемыми разговорами. Я умею ждать. «Откуда она знает про мои проблемы? Малек рассказал ей? Обсуждал меня с ней в постели?!» Райт опустила взгляд. Заметила на ящике с инструментами, оставленном рабочими прямо у стола, строительный молоток и россыпь длинных, острых гвоздей. Инструменты будто зашептали, обещая быстрое и приятное решение проблемы: «Возьми меня, Одри. Сделай шаг. Один точный удар по этой светлой макушке — и куртизанка замолчит навсегда. А потом просто выкинь её тушу в открытое окно, прямо на асфальт». Девушка резко вскинула голову, обводя быстрым, оценивающим взглядом помещение. В кабинетах преподавателей стояли камеры безопасности. Университет заботился о правопорядке. Но здесь... Здесь шёл тотальный ремонт. Стены были наполовину оголены. Райт внимательно посмотрела в угол, где обычно крепился кронштейн. Ничего. Лишь изолированный провод уныло свисал вниз. «Чистая зона. Никаких свидетелей. Нет… нет. О чём я думаю?.. Держи себя в руках!» Старшекурсница сделала шаг к Марии. Аспирантка невольно отшатнулась обратно к своему обёрнутому в плёнку столу. «Терять мне больше нечего». — Допустим, ты права, Мария, — шёпотом произнесла шатенка. Подошла вплотную, заставляя женщину вжаться поясницей в деревянный край стола. — Допустим, я сумасшедшая. Психопатка. Но ответь мне на один простой вопрос... Она наклонилась к самому уху испуганной аспирантки, обдавая ароматом горького шоколада: — Если я действительно настолько безумна и не контролирую себя... почему ты всё ещё стоишь здесь и продолжаешь меня провоцировать? Ты правда думаешь, что твои «здоровые и предсказуемые» навыки помогут тебе… если я решу, например, прямо сейчас выпустить наружу своего личного демона? Малек, может, и приползёт к тебе потом. На кладбище… Но проверять это ты будешь уже на том свете. Шатенка отстранилась. Губы Марии подрагивали от неподдельного страха. Она наконец осознала, что Райт не блефует. Но Корнелл не собиралась отпускать её просто так. Униженная, бледная, она вдруг словно сорвалась с цепи. — Ты ничтожество, Одри! Обычная потаскуха! Женщина откинула защитную плёнку, закрывавшую часть стола, и с грохотом выдвинула верхний ящик. Там, среди каких-то бумаг, в картонной коробке лежала домашняя выпечка. Пирожные, щедро начиненные заварным кремом и украшенные спелыми ягодами. Одри могла бы отпрянуть, уклониться, перехватить руку или хотя бы закричать. Но осталась стоять на месте, оглушённая собственным безумием. Она заворожённо наблюдала за тем, как Марию трясёт от злости. Аспирантка с размаху влепила десертом прямо в лицо. — Вот. Это тебе. Приятного, блять, аппетита, крыса. Ззаварной крем смачно размазался по щекам, носу и подбородку, пачкая макияж. Несколько ягод черники скатились по шее, оставляя тёмные полосы на воротнике платья. Крем попал прямо в приоткрытый рот. Мария тяжело дышала, ожидая истерики, слёз или криков. Но студентка часто заморгала. Спокойно слизала остатки сладкой массы с верхней губы. — М-м, очень вкусно. Пожалуй, рецептик мне всё же понадобится. Жаль, что ты перевела продукт. — Ты… ты больная! — прошептала Корнелл, делая шаг назад. — О да. Ты ведь сама только что об этом говорила. Девушка коршуном набросилась на невежу. Пальцы вцепились в светлые волосы. Корнелл пронзительно закричала, пытаясь оттолкнуть девчонку, но Райт действовала на чистом адреналине. Настоящая потасовка между старшекурсницей и преподавателем, без правил и пощады. Студентка с силой рванула ту за волосы вниз, заставляя согнуться пополам. Они врезались в обтянутый плёнкой стол. Пытаясь удержать равновесие и не рухнуть на заваленный мусором пол, Корнелл упёрлась ладонью в деревянную столешницу. Из её горла вырвался громкий, клокочущий звук — судорожная, рвотная отрыжка. Она начала задыхаться, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба. «Фу, какая мерзость. Меня сейчас стошнит. Какая же она жалкая, господи. И это ничтожество пыталось диктовать мне условия?» Заметив краем глаза тот самый ящик с гвоздями, оставленный строителями, девушка выудила один длинный, толстый монтажный гвоздь. Замахнулась и со всей дури, вкладывая всю свою ненависть и обиду, воткнула остриё в тыльную сторону ладони Марии. Светловолосая женщина издала ультразвуковой так, что казалось, вот-вот лопнут стёкла. «Боже, как же это очищает. Почему это так приятно?» Гвоздь вошёл в ладонь не полностью, застрял где-то посредине плоти. Но этого было более чем достаточно. Корнелл в ужасе отпрянула, принялась неистово, хаотично махать кистью в воздухе, надеясь избавиться от инородного предмета, но гвоздь засел крепко. Из раны хлынула кровь, пачкая строительную плёнку и одежду кричащей. А ржавая железка качалась из стороны в сторону, но не выпадала из пробитой ладони. Мария присела на колени, прижимая покалеченную руку к груди, навзрыд рыдая и размазывая слёзы по лицу. — Ты чудовище… Ты сумасшедшая тварь! Психопатка! Тебе хана! Я… — выла она, задыхаясь от боли. Одри потянулась к столу, взяла бумажную салфетку под плёнкой и принялась стирать заварной крем со своего лица. — Надеюсь, теперь тебе понятно, что случится с тобой, если ты продолжишь бредить Синнером? Окстись, Мария. Переведись на другой факультет. Уволься. Исчезни из этого города. Потому что в следующий раз этот гвоздь окажется в твоём горле. Мне терять нечего, мой диагноз ты уже знаешь. А вот тебе твоя шкура, думаю, ещё дорога. — Да ты… я сегодня же сдам тебя полиции. — Это вряд ли. Кстати… трусики верни. Они мои любимые.