♪Мягкие будни♪

Персонажи: Наги Сейширо, Баро Шоэй, Саэ Итоши, Рин Итоши, Михаэль Кайзер, Бачира Мегуру, Алексис Несс, Исаги Йоичи, Рео Микаге, Табито Карасу.

Сейширо Наги

Наги спокойно дремал в обнимку с подушкой. Одна рука свисала с края кровати, пальцы почти касались пола, другая цеплялась за наволочку, будто та могла убежать в любой момент. Дремота была настолько глубокой, что он не услышал твоего прихода — даже пальцем не дёрнул, когда хлопнула дверь. Ты немного постояла в проёме, наблюдая за ним и его умиротворённым видом. В комнате было темно, как в берлоге — шторы задёрнуты, только тонкая полоска света пробивалась сквозь щель и падала на его белые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Сон мог бы продолжаться дальше, но он нарушился, как только ты забралась на кровать, нависая над его спиной и заглядывая через плечо. Веки Наги дрогнули, а по тому, как слегка сбилось дыхание, ты сразу поняла: не спит, ждёт, что ты выкинешь в этот раз. Он всегда так делал — притворялся, что спит, чтобы посмотреть, что ты будешь делать. — Я вижу, что ты не спишь, — бормочешь ты почти у самого уха. — Притворство тебя не спасёт от того, как сильно я соскучилась. Наги глубоко вздохнул, пробормотав что-то неразборчивое сонным голосом, и уткнулся лицом в подушку, прячась от тебя, как страус в песок. Ты уловила только обрывок чего-то похожего на: «ещё пять минуточек, я только лёг…», и ты невольно улыбнулась. — Мы не виделись всего сутки… — протянул он, не открывая глаза. Ты с трудом смогла разобрать его бубнёж. — И что? Это тоже много. Хмыкнув и усевшись ему на поясницу, ты коленями обхватила его стройную талию, руки тем временем легли на спину, чтобы удержаться. Под твоими ладонями перекатывались натренированные мышцы. Наги пришлось просто смириться, ощущая на себе твоё присутствие. И тебе это было только на руку. Ты чувствовала, как глубоко он дышит, как его тело постепенно снова расслабляется под тобой, признавая в тебе не угрозу своему сладкому сну, а приятное присутствие, которое делает его лучше. Ты посидела так минуты две, наблюдая, как он снова засыпает, не в силах продержаться даже пять минут, а потом наклонилась, поддавшись мыслям. Волосы на его затылке были мягкими, чуть взлохмаченными. Пряди торчали во все стороны, щекоча твой нос. Губы прижались к его растрёпанной макушке, оставляя поцелуй на белых локонах, затем чуть ниже, медленно двигаясь ближе к затылку, где, как ты знала, было больше чувствительных точек. Сейширо пошевелился, стараясь игнорировать мурашки, пробежавшие по всему телу от затылка до поясницы, но ты успела заметить, как дрогнули его плечи под твоими руками. Он склонил голову чуть набок, подстраиваясь под ласки. Тогда ты пошла дальше и вместо мягкого поцелуя одарила его скромным укусом в местечко на стыке плеча и шеи. — Т/и… — наконец отозвался он, игнорируя еле заметное пощипывание на коже после содеянного тобой. — Что ты делаешь? — Проявляю свою любовь, не видно? — Странный способ, — пробормотал Наги, без труда переворачиваясь под тобой на спину. Рука обвилась вокруг талии, снимая тебя и укладывая рядом, поближе. — Давай лучше просто полежим? Ты оказалась в ловушке из рук, крепко обхватывающих торс. Наги прижимал тебя к груди, как плюшевую игрушку, — так крепко и уверенно, что не было ни малейшего шанса выбраться. Его руки сковывали движения, ноги переплелись с твоими. Ты чувствовала себя совершенно беспомощной. Нос Наги почти инстинктивно ткнулся в твоё плечо, и ты ощутила лёгкое прикосновение его дыхания, когда он медленно вдыхал аромат твоей кожи. Спиной ты чувствовала размеренное биение сердца — такое родное, спокойное, — что на секунду глаза сами прикрылись. Ты позволила себе раствориться в этом моменте. Его тепло окутывало, как одеяло, и ты охотно прижалась ближе. — Я тоже скучал, — хрипловатым тоном произнёс он почти неслышно, перед тем как тихонько зевнуть, снова прикрывая глаза. Его руки ослабли, и ты могла бы отодвинуться, но вместо этого осталась, впитывая тепло объятий.

Баро Шоэй

Утро началось не с чая. Оно началось с запаха моющего средства для полов и открытого окна, откуда прямо на тебя дул прохладный утренний воздух. В надежде поспать подольше ты пыталась менять положение, даже засунула голову под подушку, но всё — без толку. — Шоэй… Знай, я тебя ненавижу, — сонно протянула ты скрипучим тоном из спальни, с трудом открыв один глаз. — Зачем тебе уборка с самого утра? Бляха-муха… Баро как раз заканчивал протирать полы посреди коридора, когда услышал твой недовольный, сонный вой. Он фыркнул, поднимаясь во весь рост. — Если тебе так сильно хочется жить в сраче, живи в кладовке, — пробурчал он, проходя мимо спальни. Ты высунула голову из-под подушки, закатывая глаза на его слова. — Да у тебя даже в кладовке чисто… Делать было нечего, спать уже не хотелось. Ты села на кровати, потянулась, слыша, как хрустнули суставы, и свесила ноги. Пол под ногами был холодным, и ты поморщилась. Баро, проходя мимо второй раз, заметил это и бросил тебе тапки, даже не глядя. — Оденься нормально, — сказал он коротко. — Я в пижаме, — возразила ты. — Я видел твою «пижаму». Это не считается. Ты фыркнула, но тапки надела. Баро к тому времени уже скрылся на кухне, и через минуту оттуда донёсся запах свежего кофе. С трудом поднявшись, ты влезла в его футболку, которая висела на стуле, и пошла на запах. На кухне он стоял у плиты, помешивая что-то в маленькой сковороде. На столе уже стояли две чашки и тарелка с нарезанным хлебом. Ты остановилась в проходе, наблюдая за ним. Утренний Баро — сосредоточенный, без своей привычной маски высокомерия — всегда казался тебе самым настоящим. — Ну и чего уставилась? — спросил он, не оборачиваясь. — Просто смотрю, — ответила ты, проходя к столу и садясь. — Не думала, что ты умеешь готовить. — Я много чего умею, — он поставил перед тобой тарелку с омлетом. — Но ты этого не знаешь, потому что всегда дрыхнешь до обеда. — Я не спала, а просто лежала с закрытыми глазами, — фыркнула ты, прищурившись, но уже с аппетитом вонзаясь вилкой в золотистый омлет. Он сел напротив, отпив кофе. Шоэй выглядел расслабленным, чуть опустив плечи. Ты хотела что-то сказать, но не успела: он опередил. — Жуй давай. Потом болтать будем. Ты улыбнулась, но продолжала молча смотреть на него, когда он вот так, по-простому, сидит напротив тебя с утра, всё ещё растрёпанный и ворчливый.

Саэ Итоши

Пока кто-то стоит возле окна, вдыхая прохладный воздух и считая огоньки ночного Токио, кто-то, сидя на диване и подперев щёку, смотрит вечерний матч и бубнит о том, насколько он скучный. В этом Саэ был неисправим. Ты выдохнула на стекло, вырисовывая половинку сердечка, как вдруг ровный голос за спиной, прорезавший мирную тишину, заставил тебя вздрогнуть от неожиданности. — Что ты делаешь? — спросил Саэ, откинув голову на спинку дивана. Он наблюдал за тобой краем глаза уже некоторое время со скучающим, но любопытным блеском в глазах. — Скучно, — ответила ты со вздохом, отходя от окна. Когда ты проходила мимо, он скользнул по тебе взглядом, что-то обдумывая. Саэ наклонился вперёд, упираясь локтями в колени; розовые пряди упали вперёд, щекоча лицо, но он не спешил убирать их. — Т/и, — позвал он. — Иди сюда. Ты остановилась в дверях, растерянно оглянувшись. Он редко звал тебя просто по имени — это удивляло не меньше, чем снег в середине лета. — Зачем? — Просто подойди. Ты ненадолго задержалась в проходе, а затем вернулась обратно, но не успела сделать и шага к дивану, как тёплые руки крепко обхватили талию. Пальцы сжались на коже, сминая ткань футболки. Саэ молча притянул тебя к себе ближе, пока ты не уселась к нему на колени, обнимая за шею. Горячее дыхание сразу обдало твоё плечо, заставив мурашки пробежать по всему телу. — Всё нормально?.. — спросила ты первой, слегка отстранившись. Он не отозвался — уткнулся в изгиб шеи и замолчал, как будто язык проглотил. Тебе ничего не оставалось делать, кроме как спокойно сидеть и никуда не дёргаться ближайшие минут десять, пока этот молчаливый, но привязанный к тебе парень соизволит заговорить, хотя бы словечко выдавит. — Ну, не надо так не надо… — пробубнила ты ему в волосы, касаясь губами виска. Рука погладила его спину, и, о чудо, ты услышала, как он заговорил. — Всё ещё скучно? — пробормотал Саэ в ответ. Губы притронулись к твоей коже в размазанном поцелуе, если это вообще был поцелуй. — Или продолжишь жаловаться? — Жаловаться? Я тогда просто ответила на твой вопрос, вот и всё. Но знаешь, с тобой не соскучишься, — пробормотала ты, ласково проведя пальцами по плечу. — Ты то холодный, как Северный Ледовитый океан, то лезешь с объятиями, как в эту секунду. — Всё ещё больше похоже на жалобы, — ответил он, отстранившись от твоей шеи. — Это был комплимент, Саэ. И поправь уже свою бедную чёлку, хватит её мучить… Он не поправил, но ты заметила, как его губы дрогнули. Для Саэ это было равно улыбке.

Рин Итоши

Ты сидела на скамейке уже полчаса, следя за его резкими движениями, за тем, как он стискивает зубы каждый раз перед ударом по мячу в ворота, не целясь. Звук перекладины звенел в ушах при каждом промахе. Рин ни на мгновение не смотрел ни на тебя, ни на что другое, сосредоточившись на бедном мяче. Ты вздохнула и встала, подходя сзади. Снег, оседающий на зелёное покрытие, хрустел под ногами. — Рин, ты долго будешь ворота с мячом мучить?.. — позвала ты, привлекая внимание. — Может, домой? Чай попьём. — Не хочу, — резко бросил он в ответ, с новой силой пиная мяч. Ты смотрела ему в затылок, скрестив руки на груди и прокручивая в голове, как потом отомстишь ему за резкость и халатность. Но сейчас нужно было как-то отвлечь его от навязчивых мыслей о старшем брате, как бы сложно это ни было, иначе он совсем потеряется в себе и ничего перед собой видеть не будет. Руки сами потянулись к нему. Ты крепко обхватила его торс, обнимая, и замерла в ожидании реакции. Голова прислонилась к спине. Ты ждала, наблюдая за снежинками вокруг. Рин опешил и застыл, как статуя. Бирюзовые глаза опустились на твои сцепленные в замок пальцы, лежащие у него на груди поверх куртки. Что-то в голове замкнуло, да так, что он даже слова выдавить не смог. Рин не знал, что чувствовать, но и отталкивать тебя не хотел — боялся. Вместо этого он накрыл своими руками твои замёрзшие кончики пальцев и стал растирать покрасневшую кожу. Тихий вздох сорвался с губ Рина, превращаясь в облачко пара. — Это лучшее, что пришло тебе в голову? Серьёзно? — спросил он. В этом тихом тоне уже не было того яда. Ты улыбнулась, прижавшись к нему немного ближе, теперь стоя вплотную. — А что я должна была, по-твоему, сделать? — спросила ты из-за спины. — Я могла бы тебя просто взять и поцеловать, но, кажется, ты бы тогда вообще взорвался. Рин фыркнул — прогресс: он не огрызнулся, обхватывая твои запястья и поднимая руки к своим губам, тепло целуя костяшки. Теперь твоя очередь была смущаться, слушая своё ёкающее, счастливое сердце. — Ого, ты способен на нежность, — посмеиваясь, произнесла ты. Рин закатил глаза и отпустил твои руки, развернувшись к тебе всем корпусом. Ты встретила его бирюзовый взгляд своим, не менее выразительным, улавливая едва заметный румянец на щеках, почти неразличимый и замаскированный морозом. — Люблю тебя! — выпалила ты, глядя на него снизу вверх. — И… я тебя… — ответил Рин почти шёпотом, с трудом подобрав слова. Он застенчиво отвёл взгляд, утыкаясь носом в шарф, будто прятался от тебя и собственных слов. Рин ненавидел, когда его смущают. А ты всегда, как назло, давила именно на это слабое звено.

Михаэль Кайзер

Холодные пальцы крепко смыкались вокруг твоей ладони в перчатке, которая была тебе слегка велика. Холодный зимний ветер неприятно обжигал лицо. Щёки щипало, губы обветрились, снег налип на ресницы хлопьями, но ты не отпускала, идя с ним нога в ногу, чуть ли не подпрыгивая от радости. Ещё ни один мороз не мог удержать тебя от похода в ближайший книжный магазин, особенно когда там новая поставка и в наличии наконец появились произведения любимых авторов. Только одной персоне никогда не нравились эти походы. — Скажи, нам обязательно идти туда в такую метель? — пробубнил Михаэль, чуть повысив голос, чтобы ты хоть что-то услышала сквозь намотанный шарф. — Нормальные люди в такую погоду дома сидят. Переступая через слякоть и очередной сугроб, ты покрепче сжала его руку, не позволяя отставать. — Да ладно тебе, тут же близко, всего-то два квартала пройти. От твоих слов, однако, ему легче не стало. Всего два квартала, а ощущается это так, будто ему нужно обойти Китайскую стену до заката солнца. Михаэль, закатив глаза, решил промолчать. На лице у него всё было написано: от желания развернуться и уйти домой, бросив тебя утопать в сугробах, до смирения, подпитываемого твоими светящимися, как от детского восторга, глазками. — Книжный червь… — проворчал он, не успели вы ещё даже до двери дойти. — Кто бы говорил… Мистер «Я обыграю Исаги». Такие простые слова задели Михаэля так, что ты почувствовала, как его пальцы сжали твои — не больно, но ощутимо, — напоминая, как сильно его порой задевают упоминания японцев, в частности после окончания Лиги. Но и ты не пальцем деланная: постоянно дразнила его этим, подливая масло в огонь. Михаэль совсем замолчал, не оценив прозвище. Взгляд был направлен вперёд, челюсти гневно сжаты. Кажется, маленькая шутка вышла из-под контроля раньше, чем ты думала. Исправить это, конечно, было можно: даже самый грозный зверь боится только одного — ласки. Дёрнув его за рукав куртки, ты заставила Михаэля нагнуться. Он пошатнулся на скользкой земле, с трудом удержав равновесие и не завалившись на тебя всем весом. Вся жизнь перед глазами пролетела, пока твои губы не накрыли его румяную щёку, приводя в чувство почти мгновенно. Ошарашенный внезапным поцелуем, Михаэль замер, уставившись на тебя, как баран на новые ворота. Ему потребовалось секунд пять, чтобы осмыслить произошедшее. Он выпрямился, втянув голову в шарф, лишь бы ты не заметила, как щёки заалели ещё сильнее. — Тц, пошли уже, — цыкнул он как-то неуверенно, сунув руки в карманы. Оставшийся путь ты молча наблюдала за своим смутившимся кавалером, так и не понимая, с чего вдруг он всегда так легко реагирует на внезапные поцелуи. Снегопад закончился, метель отступила, позволяя вам спокойно закончить своё маленькое путешествие до книжного.

Бачира Мегуру

Лето — прекрасная пора, чтобы гулять каждый день на свежем воздухе, получать витамин D и порой сидеть дома, не высовываясь на улицу на протяжении целой недели. А виновником этого чаще всего бывает ужасная погода. В грозу, в самый разгар выходных, ты снова без дела торчала дома, маясь от скуки. Делать было нечего, и ни фильмы, ни любимые сериалы как-то не привлекали. В то же время Мегуру, в отличие от тебя, не страдал от безделья. Он с самого утра носился по квартире, как заведённый: то пытался собрать пазл, который вы начали ещё месяц назад, то принимался готовить что-то, что в итоге оказывалось на грани съедобного, то просто падал рядом с тобой на диван и начинал болтать обо всём подряд. — Т/и, а давай построим крепость? — предложил он, когда очередная серия твоего сериала закончилась. Ты подняла на него взгляд, в котором читалось скептическое «серьёзно?». — Крепость. Из подушек и одеял. Как в детстве, — он уже вскочил, глаза горели предвкушением. — Ну же, не сидеть же нам весь день вот так! Что ж, делать всё равно было нечего, и через двадцать минут гостиная превратилась в настоящее убежище. Одеяла, накинутые на спинки стульев, создавали стены, подушки стали полом, а гирлянда, которую вы нашли в ящике, добавила этому строению уюта. Мегуру забрался внутрь первым, вытянул ноги и посмотрел на тебя с видом победителя. — Ну, что я говорил? — он похлопал рядом с собой. — Заходи, тут тепло. Ты забралась внутрь, уселась рядом, и он тут же накинул на вас двоих ещё одно одеяло, отрезая от внешнего мира. За окном всё ещё гремел гром, дождь барабанил по стеклу, но здесь, в этом маленьком убежище из подушек, было спокойно и тихо. Мегуру придвинулся ближе, положил голову тебе на плечо. Его растрёпанные волосы щекотали твою шею, заставив тебя слегка содрогнуться. — Я даже рад, что погода испортилась. Иначе мы бы куда-нибудь ушли, и я бы не смог вот так просто сидеть с тобой. Ты улыбнулась, чувствуя, как его рука находит твою и переплетает пальцы. — Ты просто ищешь оправдание. — Может быть, — согласился он, ничуть не смутившись. — Но это правда. Гром снова грянул, но ты уже не обращала на него внимания.

Алексис Несс

После сложных матчей, когда нервы сдают, а во рту ощущается привкус земли и горечь поражения, он всегда ложился рядом. Руки неспеша обнимали за талию, голова опускалась на плечо. Он внимательно следил за твоей реакцией, будто боялся, что ты оттолкнёшь или предпочтёшь сдвинуться подальше от такого липкого, разбитого неудачника, как он. Искать утешение за пределами поля, там, где ему рады — любимое занятие Алексиса; вот почему он так часто оказывается рядом, даже когда ты не ждёшь. — Прости… — прошептал он снова тебе в шею, медленно выдыхая и позволяя тяжести упасть с плеч. Тебе никогда не нужны были его извинения. Какой в них смысл? Ты слышала это много раз, и только от него никогда не ждала их. Вместо: «Не извиняйся», — ты положила руку ему на спину, медленно лаская и прогоняя всю усталость. Алексис всё понимал. Прижимался к тебе как можно плотнее, снова выдыхая, теперь легче, словно грудь больше не сдавливалась виной и ответственностью за два пропущенных мяча и один ужасный пас, сопровождавшиеся трёхкратными недовольствами, мягко говоря. — Ты бы хоть немного пожалел себя, — сказала ты, убирая пушистую чёлку с его глаз, — а не надрывался ради удачных моментов на поле. — Другого я не умею, Т/И… — признался он, пряча лицо в изгибе твоего плеча и шеи. — Ты просто не пробовал. Не попробуешь — не узнаешь. Алексис слабо кивнул, соглашаясь. Слова крутились в голове, и пока он обдумывал их, твои пальцы, рисующие невидимые узоры на спине, только и делали, что отвлекали самым приятным образом. Нежные прикосновения убаюкивали разум, приводя мысли в порядок. Алексис не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько расслабленным вдали от всех. Вот он на поле, повсюду крики болельщиков, свист арбитра, команда, жаждущая победы, как голодные псы с пеной у рта. Но стоит закрыть глаза… и перед ним уютная комната вашей квартиры: твои пальцы зарываются в волосы, слегка задевая ногтями затылок. Он ощущает, как по коже ползут мурашки, как медленно вздымается твоя грудь под его головой. И ни за что на свете он бы не променял эти моменты. Погружённый в свои мысли и воспоминания, Алексис настолько ушёл в себя, что упустил момент, когда веки отяжелели, а нос начал предательски сопеть. Ты сначала даже не поняла, а потом посмотрела на его мирное лицо, немного недоумевая. Ещё даже не вечер, а он уже спит без задних ног, прижавшись к твоему боку, как маленький, беззащитный ребёнок.

Исаги Йоичи

Ни дня не проходит, чтобы Йоичи не находил себе проблем. Сто раз было сказано: «Играй осторожно, трава мокрая», «Не делай резких выпадов». И что в итоге? Синеглазый сидит на диване с виноватой улыбкой, а ты, стоя на коленях, перевязываешь его подвернутую лодыжку эластичным бинтом. Пальцы двигаются быстро, привычно, но в каждом движении — раздражение. Ты не смотришь ему в глаза — знаешь, что если встретишься взглядом с этим щенячьим выражением, сразу смягчишься. А он этого не заслужил. Пока. — А я ведь говорила, — ворчишь ты себе под нос, затягивая бинт не очень-то нежно. — Баран упёртый. Исаги зашипел, впиваясь пальцами в обивку дивана. Глаза зажмурились на секунду, на лице мелькнула гримаса боли. Обычно ты была куда осторожнее, вот только явно не сейчас. — Прости, прости! Я не хотел, — пролепетал он в надежде, что ты смилостивишься над его опухшей ногой. — Не хотел он, — цыкнула ты. Ты фыркнула, хмуря брови, но немного ослабила бинт. Плотная ткань перестала передавливать, и ты заметила, как Исаги выдохнул с облегчением. Закрепив край бинта специальными заклёпками, ты закончила и встала, усаживаясь рядом с ним. Глаза всё ещё не смотрели в его сторону. Он это видел и понимал, что немного оплошал. Между вами образовалась густая тишина. Йоичи сидел смирно, поджав губы, пока его ладонь медленно не накрыла твою руку, ласково сжимая. Пальцы его были тёплыми, чуть шершавыми от постоянных тренировок. Это прикосновение действовало на тебя безотказно. — Т/и… — Нет, — коротко сказала ты. — Просто нет. — Т/и, ну пожалуйста… — его голос стал мягче. Ты проигнорировала. Исаги вздохнул, придвинувшись ближе. Пытаться тебя успокоить словами было бесполезно, и первое, что ему пришло в голову — обнять тебя. Просто обнять, чтобы ты почувствовала, что он ценит твою заботу и любовь. Руки осторожно обвили твою талию, притягивая ближе к его боку. Ваши колени соприкоснулись, и ты почувствовала знакомую тяжесть — его тепло, его дыхание, которое коснулось твоей ключицы. Сердце билось совсем рядом, под рукой. Ты машинально положила руку ему на грудь. Исаги опустил голову тебе на плечо, не разрывая объятий. Этот нежный жест был его способом сказать: «Извини, я был не прав». И он работал. Всегда работал, сколько бы ты на него ни дулась из-за его же беспечности. Долго дуться было невозможно. Ты положила руки поверх его, сжав в ответ, и повернулась, прижимаясь губами к виску. Тёплый поцелуй задержался на коже чуть дольше, чем обычно. — В следующий раз осторожнее… Так и без ног остаться недолго. Йоичи не успел понять, что случилось. Твои губы оставили тёплый след. И когда ты отстранилась, он заметил, как на твоих губах уже застыла знакомая, примирительная улыбка. Всё-таки простила.

Рео Микаге

Ты сидела на диване в гостиной, сосредоточенно хмуря брови. Иголка, зажатая между пальцами, поблёскивала в ярком свете ламп. Уже минут пятнадцать ты зашивала любимые брюки, решив вчера избавиться от торчащей нитки, которая стала причиной дырки прямо по шву. Ты старалась не отвлекаться, делать всё аккуратно, но кто знал, что именно в этот момент Рео будет бродить по всей квартире в поисках тебя, как потерявшийся утёнок. — Т/и! Где ты? — послышалось из коридора. — Может, прогуляемся? Ты сидишь и думаешь: отвечать или не отвечать? Но, выдохнув, всё-таки подала голос. — Спасибо, но нет, вчерашнего хватило, — бурчишь ты из гостиной. Рео, услышав твой голос, пошёл на звук и нашёл тебя на диване в позе креветки с иголкой и любимыми брюками. Он прислонился к дверной раме, скрестив руки на груди, и усмехнулся, найдя в этом зрелище что-то милое и домашнее. Он обожал видеть, что ты сама вполне можешь позаботиться о себе без посторонней помощи. По большей части ты, конечно, сама не позволяла ему совать свой нос во все свои дела, но не суть. — Зачем ты их зашиваешь? У тебя таких ещё пара, — спрашивает он, оттолкнувшись от косяка и сделав два шага в твою сторону, пока не оказался возле дивана. — Они — любимые, другие разнашивать надо. Лучше я их сейчас зашью, потом лень будет. Рео молча наблюдает за твоими попытками привести брюки в приличный вид, но потом протягивает руки к твоим. Пальцы обхватывают запястья, лаская кожу и отрывая от работы. Иголка осталась воткнутой в брюки — ты не успела закончить стежок. Он тянет твои пальцы к своим губам, целуя кончик каждого из них, не отрывая от тебя взгляда. Ты смотришь на него в ответ, ничего не понимая, а он спокоен как удав, будто то, что он сделал, вообще не должно было тебя удивить. — Что? — спрашивает он с лёгкой улыбкой, кладя твои ладони на свои щёки. — Ничего, — отвечаешь ты тихо, хотя сердце стучит громче обычного. — Я не закончила, вообще-то. Ты обхватываешь его лицо, ласковым движением проводя подушечками пальцев по скулам, отчего он готов замурчать, прикрывая глаза. Голова склонилась ближе к тебе, открывая больше места для ласк. — Люблю, когда ты так делаешь, — шепчет он тебе в ладонь, в этот раз целуя ниже, в точку пульса, прыгающего под кожей.

Табито Карасу

Живёшь ты себе спокойно, никого не трогая. Строишь планы, в которых, как бы странно это ни казалось, вообще нет места любви и отношениям. Карьера — вот что было важно в первую очередь, и ты, сосредоточенный на ней, не ищешь отношений. Но всё может пойти не по плану: например, в какой-то момент у тебя появляется любовь всей жизни, а у неё — шило в одном месте. Карасу уже поздно было жалеть о своём решении — оставалось просто смириться, наслаждаясь энергичностью своей любвеобильной дамы. Табито сам не понял, в какой момент всё пошло по наклонной. Сначала это была случайность, просто взгляд в магазине, а потом… потом ты ворвалась в его жизнь без стука, и теперь он вынужден терпеть каждый твой прилив нежности. Сначала он пытался сопротивляться. Когда ты в очередной раз повисла у него на шее, требуя должного внимания посреди дня, он просто попытался вернуться к делам. Не вышло. Когда ты чмокнула его в щёку, проходя мимо, он сделал вид, что не заметил, но улыбку скрыть не смог. Когда ты заснула у него на плече, обнимая руку, пока он смотрел что-то в телефоне, он не сдвинулся с места, хотя рука ужасно затекла. — Ты вообще умеешь сидеть на месте? — спросил он как-то раз, когда ты в третий раз за вечер сменила положение, устраиваясь то на подлокотнике, то на его коленях. — Нет, — ответила ты с улыбкой, не отрываясь от телефона. — Скучно. Он вздохнул, но не оттолкнул. Его ладонь легла тебе на талию, удерживая на месте — или, может, просто чтобы ты снова не убежала искать приключения. Табито так и не признался, что привык. Что ждал этих спонтанных вторжений, этих неожиданных объятий, этого тепла, которое ты приносила с собой. Его планы на жизнь давно трещали по швам, но вместо раздражения он чувствовал совсем иное. Оно заставляло его улыбаться, когда ты не видела. — Ты в моей голове, как заноза в боку, — пробормотал он однажды вечером, когда ты снова прижалась к его боку. — Приятно слышать, — ответила ты, не поднимая головы. Он наклонился к твоей макушке, оставляя невесомый поцелуй. Смириться с тобой оказалось проще, чем он думал.