Часть 5

      По возвращении в гостиной ожидала Маристелла с официального вида пергаментом в руках. Все мгновенно разволновались, словно пришли результаты ЖАБА: Кендрик и Толберт тревожно переглянулись, Сметвик приложила ладонь ко рту, а Грейнджер издала тихое «ох» и схватила Нотта за руку. Северус закатил глаза.       — Верховная комиссия Итальянской ассоциации зельеделов уведомляет вас о результатах первого тура, — также официально произнесла Маристелла, протягивая свиток.       Северус схватил его первым, пока остальные растерянно смотрели на пергамент, словно тот был способен взорваться.       Что ж, результаты были не настолько отчаянными, как Северус предполагал: сделали ошибку в веселящем зелье — позор! — и заняли итоговое пятое место. Весьма недурно, Северус ожидал меньшего, зная, что волшебники средиземноморских стран традиционно хороши в этом магическом искусстве.       Северус передал свиток Нотту, сложил руки на груди и заговорил, грозно взирая на притихших учеников:       — С учётом того, что обогнавшая вас четвёрка стран принимает участие в турнире практически ежегодно и гораздо лучше знакома с его реалиями, можно сказать, что директора Макгонагалл вы порадовали.       Студенты замерли, насторожившись, Грейнджер прикусила губу.       — Однако лично я считаю результаты отвратительными, — припечатал Северус, гневно раздувая ноздри. — Ошибка в веселящем зелье для учеников, взявших зельеварение на курсе ЖАБА, непростительна.       Северус долго вещал, изливая своё неудовольствие и разбирая ошибки, чтобы их недопустимость намертво въелась в головы нерадивым студентам. Те, что примечательно, не смели перебивать. Грейнджер, поначалу явно собиравшаяся возразить, молча стояла с виноватым и раздосадованным выражением лица. Поделом.       Оставив их размышлять, Северус отправился наверх. До ужина ещё было немного времени, стоило написать в Хогвартс об обстановке и результатах: к своему стыду, Северус пообещал. И Макгонагалл, и Слагхорн желали получить подробности из первых уст, а не только по официальным каналам.       Северус распахнул дверь и не сразу понял, что в обстановке не так. Вместо бордовых гиацинтов на столе стоял горшок с огненно-красными, как лепестки пламени, цветами. Они напоминали тюльпаны: такие же длинные стебли, длинные листья, но гораздо более удлинённый бутон.       Северус обошёл стол стороной и прищурился.       В его комнате. На его столе.       — Роззи, — позвал Северус. Домовушка мгновенно появилась с поклоном. — Ты сменила цветы?       Роззи с опаской глянула на стол, её и без того большие круглые глазки расширились ещё сильнее.       — Нет, господин, — промямлила она.       — Ясно. Можешь идти, — куда более примирительным тоном сказал он.       Домовушка бесшумно исчезла, и Северус позволил себе не сдерживать своё негодование.       Да что эта ведьма себе позволяет?! Дарит ему цветы, словно он...       На этой мысли Северус споткнулся, подавился воздухом и схватился за горшок, желая запулить его в стену. Тот вжикнул по столу, смяв скатерть.       Может, кинуть его ей в окно? Ужасно хотелось посмотреть на её лицо в момент, когда огненные цветы перемешаются с землёй на полу у её ног.       Как она вообще попала к нему в комнату? В том, что это была Виктория, Северус не сомневался. Кто бы ещё это мог быть?       В едином порыве он стукнул горшком об подоконник, заклинанием отдёрнул занавеску и распахнул окно. Виктория стояла у своего открытого, уперевшись руками в подоконник, и мило улыбалась. Словно ждала. Это рассердило Северуса ещё сильнее.       — Кажется, это ваше, сеньора Алонсо, — выговорил он, едва сдерживая возмущение, и тряхнул горшком. — Доставка ошиблась адресом.       Северус был убеждён, что их невнятные игры несколько затянулись. Пусть общество этой дамочки не было столь раздражающим, как он сначала предполагал, её глупые намёки, а теперь откровенные поползновения надо было прекращать.       Северус полюбовался, как милая улыбка на её лице превратилась в слегка растерянную.       — О нет, доставка сработала верно, это твоё, — покачала она головой.       Северус внутренне возликовал: чистосердечное признание было настоящим подарком! Хороший повод наконец-то расставить все точки над «i».       — Я что, пубертатная девица, чтобы присылать мне цветы? — возмутился он.       К его огромному неудовольствию, её губы дрогнули в едва сдерживаемой улыбке, а одно из окон этажом ниже распахнулось. Только греющих уши студентов ему не хватало!       — Это коалея, — пояснила Виктория миролюбивым тоном. — Цветок гор, в дикой природе встречается только на отлогах Кордильер в Мексике. Растение, чьи удивительные свойства при использовании в зельеварении позволяют удлинить срок действия некоторых составов, закрепить основу для будущей работы и безумно ценится.       Северуса словно окатило снежной лавиной с Кордильер. Он моргнул и оценивающе взглянул на злополучный цветок. Никогда не сталкивался с таким.       — Он популярен в Америке, где произрастает, — добавила Виктория. — Я подумала, тебе будет интересно изучить его свойства.       «Да, Северус, ты и правда идиот», — констатировал он.       Ему давно не было так неловко. Может быть, всё это время она действительно не имела в виду ничего такого, о чём он подумал в первый миг? Много лет прошло с тех пор, как кто-то искренне пытался с ним подружиться. Он давно отвык от простых человеческих взаимоотношений. Всякий раз, когда кто-нибудь старался сделать ему приятное, к нему волей-неволей закрадывались подозрения. Как сейчас.       — Спасибо, — проговорил Северус кисло, будто лимон проглотил, и схватился за створку, чтобы закрыть окно.       — На случай, если я захочу подарить тебе цветы — какие ты любишь? — игриво спросила Виктория вдогонку.       Северус едва не уронил горшок с третьего этажа. А потом грохнул створкой от всей души.       Эта ведьма явно собралась свести его с ума.       Северус признавал, что она была... симпатичной. Фактурной. И часто улыбалась ему. Улыбка не делала ее классически красивой — скорее, опасно-привлекательной. Как вынутый из ножен остро заточенный кинжал.       Северус присмотрелся к горшку. Подарок, вероятно, был очень дорогим. Зачем дарить кому-то такой дорогой подарок, если не желая получить ответную... услугу?       Северус отставил цветок в сторону, достал пергамент и перо и уселся за написание писем. Эмоции метались между возмущённым «да как она смеет» и зудящим под кожей любопытством — поддаться, а потом посмотреть, что будет.       А пока можно разослать парочку писем знающим людям, расспросить об этой... Алонсо.

* * *

      Следующим утром атмосфера в доме была куда более расслабленной, чем накануне. Никто не мельтешил, не терял вещи, не бегал по этажам: познакомившись с царившими на турнире порядками, студенты успокоились.       Северус передал пришедшее ночью послание от директора Макгоногалл и, сочтя свой долг исполненным, ушёл к себе. В кармане у него похрустывал нераспечатанный конверт: ответ от давнего знакомого из Норвегии, который должен был учиться с Викторией примерно в одно время.       Северус и сам чувствовал, что невольно соскальзывает в ловко раскинутые сети, но остановиться не мог. Эта ведьма своими тонкими намёками и знаками внимания задела его за живое. Слишком давно в его жизни не было места отношениям и, прости Мерлин, романтике. Случайные связи, бесперспективные встречи и Синистра, строящая глазки ему, двадцатилетнему юнцу, пришедшему в Хогвартс преподавать, не в счёт. Северусу было любопытно, как далеко Виктория способна зайти в своих... ухаживаниях.       Он распечатал письмо и углубился в чтение. Расмус писал, что в школьные годы Виктория была отчаянной искательницей приключений, а несколько лет назад стала во главе испанской академии и с тех пор имеет славу хорошего специалиста и хваткого управленца. С хваткостью Северус успел познакомился на собственной шкуре: коготки у дамочки и правда были цепкими. Чего-то нового и интересного Расмус не рассказал.       Спалив пергамент заклинанием, Северус развеял пепел и невольно глянул в окно, но в соседнем доме было тихо. Покачал головой, прогоняя наваждение: близилось время второго тура, стоило поспешить.

* * *

      Ко второму туру в зале ассоциации произошла перестановка: вместо двадцати больших столов установили полсотни маленьких, на двух персон. Причудой жеребьёвки Грейнджер в пару достался Нотт, и теперь они неуверенно поглядывали друг на друга — обратившиеся в соперников представители одной школы.       — О, эти терзания сердца, — вздохнула Виктория где-то за плечом тем самым тоном, какой обычно бывал у Минервы и Помоны, когда они под рюмочку наливки принимались вспоминать молодость.       Северус даже не шевельнулся, внимательно наблюдая за подопечными. Кендрику и Сметвик в соперники достались представители не самых сильных школ, а вот у Толберт явно не было шансов. Судя по нервной улыбке, посланной парню напротив, она это понимала.       — О чём вы? — всё-таки снизошёл Северус.       — Подрастёшь, расскажу, — насмешливо проговорила Виктория и захихикала, прижав пальцы ко рту.       Северус не выдержал, резко повернулся к ней, готовый высказаться. Он в упор не видел поводов для подобного ребячества, и его это, признаться, нервировало.       — Северус, познакомься, — резво сбила она его порыв, не дав и рта раскрыть, — это месье Дюбуа, он преподаёт Зельеварение в Шармбатоне.       Пришлось расшаркиваться и вести великосветскую беседу с Дюбуа, который совершенно ужасно говорил по-английски. Французы! Однако Северус не отказал себе в том, чтобы бросать на Викторию многозначительные и многообещающие взгляды. Их разговор ещё не был закончен.       Поднявшиеся шум и суета не сразу привлекли внимание Северуса. У одного из экзаменационных столов явно что-то происходило. Присмотревшись, Северус обнаружил столпившихся вокруг стоящей на коленях Грейнджер школьников и спешащих к ним экзаменаторов. Он рванул в ту же сторону, не раздумывая. Годы в Хогвартсе выработали устойчивый рефлекс мгновенно бросаться на помощь своим студентам. Но установленный барьер Северуса не пропустил.       — Подожди, — хватая его за плечо, сказала Виктория до странности серьёзным голосом, какого он ни разу от неё не слышал, — идём со мной.       Толпа рассеялась, и Северус увидел, как двое магов левитируют на носилках находящегося без сознания Теодора Нотта, а за ними поспевает Грейнджер: глаза огромные, лицо испуганное.       — Идём со мной, — настойчиво повторила Виктория, утягивая Северуса за собой.       — Куда они его отправили?       — В соседнем корпусе госпиталь. Я покажу.​