.15.

      Кайл лежит, боясь встать. Вчера он уснул не быстро – всё тело ломило и волнами проносилась острая боль. До глубокой ночи смотрел в потолок, а мысли метались одна к другой. С самого вечера не вставал. Венди пыталась дозвониться – в школе ведь не появился. Но не только Кайл, как оказалось.       Около девяти утра, Стен аккуратно приоткрыл дверь, впуская сквозняк в дом – со вчера ведь так и не проветрил. Кайл рефлекторно повернул голову на звук и увидел Марша, неуверенно перебиравшего подол своей кофты.       — Ты прогулял школу, — Брофловски озвучил и так вполне понятный факт, а Стен лишь хмыкнул, думая, что Кайл в своём репертуаре.       — Ты тоже, — улыбнулся, оглядывая: лежит так же, как и вчера, глаза покрасневшие и дышит ртом, — ты вообще вставал?       — Нет, — хмурится и видит, как тот подходит ближе, присаживаясь на край кровати, — можешь помочь? В ванную надо.       Тот без слов придерживает поперёк тела, и Кайл с шипением и скулежом кое-как поднимается.       — Ай, аккуратнее, — Брофловски огрызается, еле передвигая ногами и морщится от каждого шага, матерится себе под нос, своим нытьем напрягая, — ай!       Стен не выдерживает и спустя пару шагов – они даже из комнаты не вышли, берёт его на руки. Кайл недовольно вскрикивает – Марш ненароком задевает пару ссадин на ребрах.       — Я бы и сам дошел, — снова стервозничает, выводя на эмоции.       — Да завались ты.       Оставляя Кайла у раковины, бредёт на кухню. Ему думается, что тот ничего не ел, возможно, со вчерашнего утра. Но была лишь одна проблема – Стен понятия не имел, как готовить еду. Съедобную, желательно. Его никто этому не учил и, видимо, не собираются. Осторожно перебирая холодильник, он понимает, что Кайл то ли готовит на один раз, то ли вообще не ест. Кайл волочится до кухни наполовину согнутый, кряхтит от боли и наблюдает, как Стен стоит с непонимающим лицом перед кухонным шкафчиком.       — Тебе надо поесть, — заключает, пока Брофловски усаживается с горем пополам, — я сварю суп, если расскажешь, что делать.       — Ты не знаешь, как сварить суп? — поднимает брови, насмешливо улыбаясь.       — Ты можешь просто объяснить? — вот-вот и взбесится.       — Чисть картошку, — только ухмыляется, пока Стен выполняет все его поручения.       Он чистит картошку, режет мясо и делает зажарку. Это капец как сложно и, кажется, что Кайла вся эта ситуация забавляет. Ещё бы не забавляла – Стен сейчас как собака, покорно выполняющая команды.       — Ешь, — громко ставит тарелку на стол, оглядывая довольное лицо. Марша явно напрягает что-то делать для кого-то.       Кайл принимается за суп и даже закрывает глаза после первой ложки – вкусно. И наблюдая за довольным Кайлом, который улыбается, Стен чувствует гордость где-то в районе грудной клетки. Хочется улыбнуться, но он только одергивает себя, мол, ничего такого.       — Полегче? — из вежливости интересуется. Стыд все еще гложет - он ведь мог это все предотвратить.       — Да, — Кайл смотрит, не скрывая грусти, — спасибо.       — Давай, — взмахом руки показывает на комнату, — нужно тебе раны обработать, — а сам нервничает так, что руки потряхивает в легком треморе.       — Можешь не возиться со мной, если не хочешь, — Кайл замечает, как тот замешкался и опустил взгляд в пол. Про себя думает, что Стен и вправду стесняется его.       — Это были мои знакомые, с которыми я даже возился когда-то, — всё-таки, признает, — просто хочу помочь.       — Сам Стен Марш хочет помочь мне, — хмыкает, встречаясь со Стеном взглядами: один насмешливый, другой провинившийся, — обведу этот день красным в календаре.       — Заканчивай, — устает это слушать, — и перестань выставлять меня монстром.       — Ты сам сделал из себя монстра и хочешь, чтобы все так тебя и видели, — Кайл становится серьезней, а голос тише, — не моя вина.       — Я просто не хочу, чтобы об меня вытирали ноги, — обрывает фразу, прикусывая язык.       — Как об меня? — Кайл видит его насквозь: улыбается, замечая неуверенный кивок в ответ и только больше веселится.       — Почему-то мне начинает казаться, что тебе нравиться попадаться под горячую руку.       — Я просто не люблю тратить время на разборки с маргиналами, — колет в ответ, упиваясь своей стойкостью.       — Зато, их другие не трогают, — Стен желает перевести тему – его начинает это раздражать. Кайл умеет вывести его на эмоции, и самое печальное, что Стен за это ему, в какой-то мере, благодарен. Бесится, злится и хочет спорить – всё лучше, чем ничего не испытывать. Моментами ему кажется, что если бы не Кайл, он бы и не способен был что-то чувствовать.       — Может, ты и прав, — опускает голову, разглядывая плитку на полу, — но я мишень вне зависимости от того, как выгляжу. Мать постаралась. Я хуею с ваших взглядов на жизнь, — снова приписывает Стена к «ним». От этого Марш морщится, но возмущение проглатывает – права сейчас возражать не имеет.       Стен только согласно кивает и вздыхает. Об этом он никогда не думал. Да и совесть начинает потихоньку заполнять частички тела – ощущается болезненно.       — Они не правы, ты не виноват, что твоя мать такая. За такое бить тупо, — смотрит в глаза, наконец.       — Стен, — Кайл лишь вздыхает, переводя дух, — бить кого-то в целом – это неправильно. Ты это понимаешь?       — Понимаю, — устало смотрит и трет лицо руками, — я уже живу в мире, где пиздят за любое лишнее движение, и не могу быть таким белым и пушистым, как ты.       — А ты не боишься, что однажды и сам станешь отбросом? — Кайл раздражается.       — Ты о чем? — Стен знает, о чём. Он напрягается всем телом, злостно это выплевывая, мол, ещё одно слово и взорвётся окончательно.       — Сам знаешь, — скалится, оставляя страх позади – сейчас, когда Марш такой открытый, хочется, наконец, посмотреть на реакцию, — не я тебя поцеловал.       — Закрой рот, — сжимает кулаки и считает пульс, который доходит до мозга и пробирает кости, — я был пьяный.       — Что у трезвого на уме, как говорится, — его излишнее высокомерие заставляет относительно спокойное состояние Стена, на данный момент, извиваться, стараясь пропускать гадкие колкости мимо себя. Хочется втащить, но это лучше не сделает. Сейчас нужно оставаться в здравом рассудке как можно дольше. Но Стену так хочется его добить. Он старательно отвлекал себя от этого. Не думал и не вспоминал. Но когда Кайл смотрит так, с вызовом – становится по-настоящему яростно. Его сейчас, кажется, вырвет от перенапряжения.       — Кайл, ты, — тянет слова, смотря исподлобья, — ходишь по грани.       — Если тебе так сложно принять что-то в себе, это не моя проблема.       — Ты такой умный, просто обосраться, — острый ком, подступающий к горлу, душит, и голос дрожит, — напридумывал себе какой-то хуйни, — ненависть пробирается по телу – прямо к сердцу. У обоих. Стен твердо знает – он не такой. И быть таким не может. Только скалится, в глазах гнев, внутренности сейчас скрутит, — все совершают ошибки.       И Кайл понимает, что тот имел в виду. Все это было ошибкой? Прекрасно.       — Ну так иди и бухай со своими друзьями! — выплевывает, восторженно выпячивая глаза, — пизди всех подряд, раз тебе так хочется. Ты даже не можешь признать, что целовал меня и не важно в каком состоянии.       — Потому что это ебанная болезнь, блять, — Кайл шарахается от крика. Он бьёт по барабанным перепонкам, и он дергается, застывая, — мне вообще-то девушки нравятся, — продолжает кричать и глаза наполняются слезами, но он терпит, не позволяя им скатится по щекам - точно не сейчас показывать Брофловски свою уязвимость.       — Это тебе так твои родные говорили? — Кайл утихает немного. Видит, что довел, и становится немного стыдно.       — Да! — кричит, бьёт кулаком по столу, и все же в слезах запинается, — ты думаешь, мне заебись? Да я блять ненавижу себя за это. Мне тошно, сука, пиздец как, — заглядывает прямо в душу, — ты услышал, что хотел?       — Этого услышать не хотел, — Кайл судорожно пытается высмотреть чужую истерику. Стен только лицо в руках прячет и потихоньку успокаивается. Обстановка не то, что напряженная – в воздухе разносится ненависть.       — Я, блять, рад, что тебе похуй, что думают люди, — уже говорит тихо, делая вид, что не плакал пару секунд назад, — а я так не могу, ясно?       Кайл не находит слов. Он только устало вздыхает, выдавливая из себя последние силы не словить сранную панику от ситуации. Молчит пару минут, перебирая пальцы.       — Дело же не в окружающих, — Кайл не произносит, что дело в нем, но Стен это и без слов способен прочесть в глазах, — ты винишь всех вокруг в своих недостатках, лишь бы оправдать себя.       —Ладно, как скажешь, теперь я не буду перед тобой оправдываться, — злится, снова. Откидывается на спинку стула и считает вдохи-выдохи, в надежде прийти в себя, — я и без тебя, блять, знал о своих проблемах.       — У тебя только одна проблема...       И не успевает договорить. Вихрем в дом залетает ураган, в спешке распахивая дверь.       — Вы, — тычет пальцем в воздух, переводя дыхание после бега, запинается, — два ебалая. Сука, кто-то учил брать трубку, блять? — Венди злится, а потом замечает внешний вид Кайла и состояние Стен, — господи, что с вами? Вы подрались, что-ли?       — Нет, — Стен вздыхает, дрожа, прикрывая лицо рукой, — долгая история.       — Блять, я перепугалась. Я думала, вы сдохли.       Те лишь грустно переглядываются.       Венди хозяйничает: наливает себе чай, достает конфеты и жалуется, что сбежала со второго урока. Кайл рассказывает, что его побили. История выходит занимательная – упуская причину драки и закрывая глаза на то, что если б не Стен, то он бы валялся в больнице. Марш благодарно кивает, видимо, его триггерит упоминание их взаимодействий – от этого Кайл только расстраивается ещё больше. Венди, как и всегда, обстановку разряжает. Шутит много и приказывает не разводить тут сопли. И Стен даже улыбается пару раз. Разговор с Кайлом его довёл. Венди уходит в час дня, говоря, что ей нужно встретиться с Бебе. И неловкость возвращается.       — Тебе надо лечь, — Стен подает руку, а гнетущая атмосфера и мрачная тишина заставляют его опустить голову.       Кайл аккуратно приподнимается – уже значительно легче. Цепляется за ладонь, и Стен берёт его под локоть.       — Я принесу мазь, — он уходит, оставляя Кайла сидеть на кровати.       Сердце громко бьется в тишине, отбивая ритм, и Кайл от чего-то боится. То ли Стена, то ли его гнева, который появляется из ниоткуда. Стен молча, будто и сказать нечего, протягивает мазь, даже не смотря. Боится. И Кайл понимает, что похоронил их хорошие отношения окончательно.

***

      К вечеру становится значительно легче – Кайл может сам ходить. Ссадины болят не так сильно, да и двигаться можно, поэтому, он идет в душ, тихо выдыхая. И даже планирует завтра пойти в школу – потому что одиночество его душит. И он снова вспоминает Марша, который проводил с ним всё свободное время.       Появляясь на следующий день в кабинете алгебры, слышит удивление Венди и говорит, что всё в порядке. Вечером они будут у Клайда – Кайл закатывает глаза, но Венди говорит, что без него не пойдёт. А Стен, подкравшись, слушает, и когда Венди поворачивает голову, то снова говорит не пить. Тот лишь кивает. Собираются они, по старой традиции, сначала у Кайла, а после идут неспеша вместе. Венди давно заметила напряжение между этими двумя, но и слова не сказала. Они знакомы раньше, быть может, у них свои проблемы. Кайл решил попросту больше не пытаться. Он устал. Если Стен хочет себя губить – пусть губит. Это больше не его проблемы. Заходя в уже знакомый дом, они окидывают взглядом помещение.       — А где Бебе? — как бы невзначай интересуется Кайл.       — Она не может. Подработка, — Венди тяжко вздыхает и Кайл хлопает её по плечу.       Венди глазами ищет алкоголь, и подходит к столику, рассматривая напитки. Стен понимает, что пообещал не пить, а обещания он выполняет. Поэтому только смотрит и понимает, что трезвым ему здесь делать-то и нечего. Кайл чисто физически танцевать не может – любое движение отдает болью. Поэтому, он тихонько садится на диван, наблюдая, как Тестабургер веселится в центре комнаты. И на душе приятно – всё почти хорошо.       — Давайте все играть в правду или действие, — Клайд, в общем-то, как и всегда.       И соглашаются все – даже Стен, для которого правда или действие в прошлый раз закончилась не очень.       — Так, ну, мы все знаем, что Маршу нельзя задавать, — ребята лишь по-доброму смеются и Стен вместе с ними. Головой понимает, что они его недолюбливают, но думает, что это к лучшему.       В кругу собирается десять человек, ещё несколько разбрелись по другим комнатам. Бутылка из-под дешёвого вина крутится – Клайд, принявшийся начать, судорожно смотрит на свою жертву.       — Николь, правда или действие? — девушка, сидящая ровно на коленках, думает пару секунд.       — Правда, — ухмыляется, ожидая вопроса.       — Кого в этой комнате бы трахнула? — Дениелс на пару секунд тушуется, обдумывая ответ – неловко. Кайл лишь глаза закатывает, думая о тупости вопроса.       — Никого, — зато честно. И все заходятся в недовольном гуле, говоря, что так не интересно.       Николь раскручивает следующей. Бутылка попадает точно на Кайла – сомнений ни у кого нет. Тот под нос матерится, но радует, что это Николь, а не кто-либо ещё. Выбирая правду, расслабляется – он спокоен.       — С кем у тебя был первый поцелуй? — и тут же напрягается вновь. Понимает, что Николь в деле вопросах тоже не особо смышлена. Воспоминания накатывают с новой силой, волной окутывает раздражение. И Кайл хмыкает.       Марш напрягается – ему настолько интересно, что хочется ускорить время, чтобы побыстрее услышать ответ. Не показывает волнения – только смотрит неотрывно.       — А его не было, — говорит, растягивая фразу, и даже не смотрит на него, только ухмыляется.       Вот же блядство. Марш начинает понимать, но осознание приходит медленно, когда бутылка крутится вновь. А Кайл скрывает дрожащие руки под столом; потому что, раз Стен так хочет - Кайл об этом забудет. Разве он не этого добивался? Все в комнате снова гудят, но никто не удивлен. Кто-то кидает «это же Кайл», и вопросов не возникает. И Стену пиздец неприятно. Потому что он ненавидит ухмылку Кайла, его похуизм и злорадство. И если Стен украл у него первый поцелуй – он себе не простит, будет винить себя еще больше. Игра идёт своим чередом, и когда бутылка указывает на Венди – Кенни шепчет Ред, чтобы та спросила нужный ему вопрос.       — Кто тебе нравится? — тонким девичьим голосом задает вопрос одноклассница, и Венди пожимает плечами.       Она в достаточной мере выпила, чтобы быть вполне веселой и еще более коммуникабельной, чем обычно.       — Точно никто из вас, — отрезает, слыша в ответ смех, и сама улыбается. Но отнекивается от прямого ответа, и Кайл её понимает – им знать не стоит.       Стен лишь смотрит недоверчиво на нее. Врет или правда не видит в нем больше, чем друга?