.19.

      Кайл морально устал. Тяжело смотреть на Стена – он видит, как тот гаснет. Будто на горящую спичку покатом обрушилась ледяная вода. Они почти не пересекаются – для обоих тяжело морально. Не то, чтобы поговорить не о чем, скорее страшно ворошить остатки чужих сил. Кайл только утыкается в учебник, пытаясь поспать на школьной парте. Теперь по ночам лезут мысли о их ссоре, постоянно не давая спать. За окном лежит первый снег, ослепляя всех вокруг, и на улице ещё темно, хоть и восемь утра. Синяки под глазами отдают фиолетовым и лицо помятое. Он томно вздыхает, рассматривая новый партак Венди. Там что-то парное с Бебе, в глазах плывёт и Кайл видит не чётко. Состояние подобно вовсе немощному. Еле передвигается, цепляясь ногами, и смотрит в пол. Последняя неделя для него тревожная. И переживая за Марша, забывает учиться, есть и спать. Его посещают мысли о том, что Стен уж как-то быстро заполнил собой сознание, что сидит в его голове, и что при любом упоминании Кайл будто оживляется. Это даже не забота - это что-то большее, в банальном желании узнать как дела или хотя бы пересечься взглядами. Кайл при любой возможности глядит на брюнета и маячит перед ним, пытаясь хоть как-нибудь привлечь его внимание. Высматривает, в надежде, что тот не начал игнорировать существование Кайла окончательно. Подходить страшно, а лезть в душу тем более.       Он всматривается в доску своими темными глазами, не выражая никаких эмоций. Стену подсознание шепчет бежать. Как можно скорее и непонятно куда. Он хмурится раз за разом, успокаивает себя и на Брофловски пытается не смотреть. Потому что стыдно до безумия. Всё ещё. Он между двух огней: его семья или он. И чертовски неправильно делать выбор. Но однажды придётся. Марш оглядывает класс, играясь ручкой. Монотонное чтение какой-то лекции, сопровождающееся бодрым голосом учителя, даёт возможность включить мозг и занять его чем-то, кроме самоуничтожения. Выходя из класса, он слышит, как Кайла окликает мистер Гаррисон. Почему-то хочется остаться, но мужчина машет всем рукой на выход.       Кайл стоит столбом у его стола и ждёт хоть чего-то.       — Кайл, тут, в общем-то, такое дело, — он вальяжно складывает руки в замок, пытаясь подобрать слова, — я заметил, что ты стал хуже учиться.       Брофловски мнётся пару секунд, не зная, что говорить. Такой вкрадчивый тон пугает.       — Ну, я постараюсь исправить все как можно скорее, — дрожащим голосом, пытаясь смотреть в глаза, но перед старшими это всегда сложно. Руки невольно начинают обильно потеть и чесаться.       — Мне бы хотелось спросить, знает ли об этом твоя мама, — он перебирает какие-то бумаги на столе, — просто пойми, ты - единственный человек в классе, у которого все с учебой было отлично. Я же возлагаю на тебя большие надежды.       — Мама не знает, — выпаливает так быстро, как только может и принимает решения приврать, — я просто хожу на разные секции и времени не хват-       — Кайл, — мужчина его резко перебивает, но смягчается: он видит начинающуюся панику, — из той информации, что у меня есть, твоя мама с тобой даже не живёт, — стараясь максимально отстраненно, как только возможно, затронуть эту тему - напрямую говорить неловко.       Кайл пытается что-то возразить, но банально не может – мистер Гаррисон не даёт и слова сказать.       — Ты понимаешь, что дети не могут жить самостоятельно? — Кайл только кивает, — ты несовершеннолетний.       — Да, но вам наговорили что-то не то, — наконец, придумывает оправдание, пытаясь звучать уверенно, — это просто слухи, — и оно звучит так не убедительно, что от стыда начинает краснеть лицо.       — То есть, ты живёшь с мамой? — Кайл кивает вновь. Так дергано, что голова начинает кружиться, — хорошо, я тебя понял. Ты можешь идти.       И у Брофловски ноги еле слушаются. Он уверен, что если бы курил, то сейчас засел бы в туалете на втором этаже надолго. Он бредёт на следующий урок, сталкиваясь с Бебе на пороге кабинета – та, видимо, заходила к Венди. Стивенс ему приветливо улыбается, а Кайл только аккуратно машет рукой.       Вечером он пытается дозвониться маме, но та и вовсе не берёт трубку. Это было ожидаемо. И снова засыпает, но в еще более жуткой тревоге.

***

      Венди болеет ангиной и не ходит в школу уже три дня. Кайлу в школе скучно без неё, и он искренне не понимает, как раньше обходился без друзей. Стен подсаживается за парту Венди в один из дней и это ошеломляет. Они не говорили нормально уже неделю.       — Ты же не против? — пытается сказать это спокойно, а у самого внутри ураган эмоций.       Марш себя ломает потихоньку. Пытается убедить, что Кайл ему не враг. Ему хочется того дружелюбия, что было раньше, он никак не может выкинуть из головы чёртов октябрь.       — Не против, — искреннее удивление в глазах. Они снова могут говорить. И, от такого простого действия, Кайла разрывает на части.       Пусть они молчат, но в компании друг друга. И это ощущается, как холодный душ в жаркий летний день. Стен только изредка поглядывает, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции. Он то ли слишком горд, чтобы начать говорить, то ли слишком боится. Тестабургер тем временем строчит Кайлу, что ненавидит болеть.

***

      Стен, придя со школы, устало садится на кровать – вымотался. Близятся контрольные, через три недели уже можно будет идти на каникулы и он обязан получить хорошие оценки в семестре. Поэтому усаживается за уроки. Его оглушает звонок в дверь – никто из его знакомых его не использует. Он насторожливо поднимается. В окне у двери видит двух полноватых и староватых женщин с какими-то папками. Он с опаской открывает дверь, и аромат приторных духов режет по нюху.       — Да?       — Здравствуйте, Шейлу Брофловски знаете? — та, что больше в объёмах тычет на соседский дом.       Стен только хмурит брови, тупит. Отец из кухни кидает тихое «тётя Шейла это», и до Стена доходит.       — Да, это мама моего соседа, — кивает, пытаясь рассмотреть записи на листах планшетки.       — Почему просто не соседка? — женщина усмехается. Весь её весёлый вид, кажется, не присущ данной атмосфере, — она здесь не живёт?       — А вы, — осматривает их с ног до головы, — по какому поводу, собственно?       — Социальная служба, — женщина тычет на какие-то документы в руках, — нужно, чтобы вы постучались, — ехидно улыбается, и Марш не понимает к чему это.       И Стен хочет зарядить себе по лицу. Он, кажется, только что крупно подставил Кайла.       — Зачем? — в голосе слышится волнение, которое он так упорно скрывает.       — Потому что есть вероятность, что нам они не откроют. Это частая практика. Просто постучите как обычно, скажите, что это вы. За попытку предупредить вас ждёт ответственность, — одна из женщин на одном выдохе проговаривает заученный до дыр текст, устало вздыхая.       — Хорошо, — Стен трясётся. Он прекрасно понимает, что Кайл дома – он видел как свет горит, когда заходил сам. И ему думается, что пришел его черед спасать.       Подходит, неуверенно мнётся на пороге. Сообщает, что звонок у соседей не работает и, по правде, хочется сбежать прямо сейчас. Женщины отходят подальше и выжидающе смотрят на Стена. Он бьёт кулаком отчаянно сильно и громко.       — Эй, это сосед.       Кайл подрывается от дикого шума. Его передергивает, когда он слышит голос Стена. Медленно подходит, понимая, что что-то не так. Стен стучит не так. И за много лет ни разу свою привычку не менял. Кайл теряется, но не открывает.       — Видимо, они не дома, — Стен поворачивается на женщин.       Кайл прислоняется ухом к тонкой двери, пытаясь понять с кем Стен разговаривает.       — Ладно, тогда мы придем позже, — они улыбаются, — хорошего вечера.       Он прислушивается и слышит женский голос, и осознание подкрадывается незамедлительно. Руки начинают трястись, а сердце уходит в пятки. И женщины с папками в руках уходят. Стена обдает жаром. Он ждёт пару минут, пока они не уйдут на безопасное расстояние, и стучит уже привычно. Кайл, всё это время стоявший в проёме, поспешно открывает дверь. А Марш только лыбится, потому что Брофловски всё понял.       — Не знаю как, но нужно тебе вернуть мать домой, — опирается на косяк в своей потрепанной кофте, — это социальная служба была, они вернутся.       Кайл то открывает, то закрывает рот. Уже весь район знает, а Стен не то издевается, не то и правда не в курсе слухов.       — Спасибо, — только и может из себя выдавить. И именно сейчас чувствует, как снова тепло все сильнее раскачивает сердце, заставляя его быться быстрее, — спрашивали что-то?       — Нет, — он умалчивает о своем проёбе.       — Может, зайдёшь, чая выпьешь?       — Давай.       Сидят, обсуждая всё на свете. Кайл в слабом свете настольной лампы выглядит прекрасно. Стен только улыбается сидя на кровати.       — Как тебе то сочинение, что училка недавно задала? — Брофловски, согнув ноги в коленях на маленьком рабочем стуле, обнимает плечи, немного ёжась от холода.       — Это то, где тема про семью? — с усмешкой спрашивает, уточняя.       — Да, — Кайл поспешно кивает, заливаясь смехом, а Стен вместе с ним. В тишине смех рыжего кажется звонче обычного, с нотками смущения. И он зарывается лицом в свои колени.       — Это точно было не лучшее ее решение, — хриплый голос Стена отбивается от стен комнаты. Он, как и раньше, смотрит, ведя головой, исподлобья улыбаясь.       И Кайл хочет растаять.       — У нас все, как на подбор, блять, — они недолго обсуждают школу; много чего упущено, но это не значит, что они не могут это исправить, — кстати, — неуверенно начинает, боясь показаться душной мамкой, — у тебя всё нормально с оценками? — спрашивает аккуратно и думает, что ему бы и о своих позаботиться стоит.       — Да, — Стен только кивает, глупо предполагая, что и сам справится. Не хочет Кайла напрягать, — как там Венди? — переводит тему, но, по правде говоря, и самому беспокойно. Он мог бы и самостоятельно написать, но не решался. Они не общались с момента, как нашли Клару. Да и как отдельные друзья, без Кайла, они не ахти. Все таки Брофловски главное составляющее в их дружбе.       — Она болеет, но уже скоро выйдет в школу, — Кайл тянется за конфетой, которые притащил за рабочий стол, — может, всё-таки, съешь?       Стен ухмыляется. Смотрит несколько секунд на яркую обертку в руках Кайла, которую он протягивает вперед, и сдаётся.       — Можешь помочь с последней темой по литературе? Я ниче не понял.       Он соглашается. Читает ему около часа, попутно разъясняя всё в деталях. Вечер становится приятным. На душе легко, так, как когда-то было. И они снова могут беспрепятственно улыбаться друг другу.