.23.

      Проведя добротное количество времени за глупыми разговорами в доме Кайла ему все же приходится свалить к себе. Все таки уже поздно, не хочется лишних вопросов от, и так уже надоевших, родаков. Стен устало плетётся в свою ванную – хоть как-то привести в порядок внешний вид. На душе всё ещё неприятный осадок – не может выкинуть из головы того мужика, который так беспардонно нависал над Кайлом. Кулаки сжимаются от злости и смотреть на свое отражение становится все отвратительней. Странно из раза в раз спасать человека, которого раньше ненавидел, но решает быстро забить на это. Получается с трудом. Внушает себе, что времена меняются и люди тоже. Разум кидается с одной мысли на другую и вот снова в голове это животное, с ярой ненавистью отливающейся в глазах и с кровью на грязной одежде. На фоне играет шансон. Стен примерно понимает, зачем мать Брофловски пыталась от него избавиться, но он отказывается верить в эту дикость. Может он довел ее? В полне возможно - это же Кайл. Он может вывести из себя кого угодно. В его случае с отцом ненависть по отношению к сыну хотя бы имеет смысл. Стен наделал много дел когда был еще в средней школе: поджег ферму отца, что разрушило их отношения в семье в хламину. Но, по сути, Кайл сранный слабак и сделать нихуя не может. Еще никому он не принес каких-либо серьезных проблем. Скорее он просто слишком горд, а может милосерден, чтобы тратить свое время на других и вставлять палки в колеса ради забавы. Марш снова хочет сравнить его с ангелом, но улыбка в подрагивающей судороге обрамляет лицо, и это почти истерический смешок - Брофловски уже слишком испачкался для такого сравнения. Кайл попросту кажется недосягаемым, таким далеким, хоть и близко совсем. Он не от мира сего. От этого становится ещё более скверно. В какой-то степени он рад, что Рождество Кайл провел, всё-таки, с ним. Потому что это Маршу позволяет чувствовать себя особенным – никого больше тот к себе так не подпускает. И бабочки в животе порхают от этого факта. Приходя в себя, умываясь, он то и дело, что заставляет себя не думать ни о чем, что как-либо связанно с Кайлом. Чтобы не остаться в ванне до самого рассвета в душащих размышлениях.       И, наконец, выходя из нее слышится поворачивающийся ключ в скважине. Дверь открывается, и на пороге Стен видит улыбающихся родителей, которые в спешке снимают куртки.       — Ну что, Стен, пойдем в приставку рубанемся? — для Марша это, как глоток свежего воздуха – надо отвлечься.       И они играют часы напролет. Отец трезвый, и Стен, наконец, вспоминает те времена, когда всё было хорошо. Он такой же, как раньше: добрый, с улыбкой на лице и мягким взглядом. И понять, что изменилось, он не может. Закидывая руку ему на плечо, он только тихо спрашивает, никто ли его не обижает, на что он отнекивается. Ведь он Марш – у них в роду не должно быть слабых. Отца до сих пор боятся, вспоминая его юность и что он творил. Ренди его хвалит и приговаривает, что тот вырастит мужиком, как батя. А в этом то и проблема - Стен как огня боится стать, как он.

***

      Венди звонит Брофловски, говоря, что придёт. И Кайл рад неописуемо – скрасить смутное одиночество ему не помешает. И когда та, с красными от мороза щеками, появляется на пороге – на душе становится тепло. Она задорно улыбается, протягивая Кайлу пакет с подарком. В нём всякая мелочевка, которую Кайл хотел приобрести самостоятельно, но раз такой подгон, то вообще отлично. Он ее благодарит и кратко приобнимает, предлагая чая. Та, конечно же, соглашается и по-быстрому сваливает в комнату, чтобы врубить что-нибудь на компьютере. А садясь на стул замечает цветную коробку.       — У тебя новые наушники? — Венди косится на стол, а затем переводит взгляд на Кайла, который уже с кружками входил в темную комнату.       — Да, мне Стен подарил, прикинь, — он мягко улыбается, отмахиваясь от своеобразных вчерашних воспоминаний.       — Это так, — пытается подобрать слова, задумываясь, — мило.       И Кайл смущается, чёрт возьми. Тестабургер, как и всегда, самостоятельно выбирает понравившиеся ей конфеты, пододвигая к себе чай.       — Как отпраздновала? — присаживаясь, Кайл вспоминает и про свой подарок для девушки, и заглядывает в один из ящиков в старом комоде.       — Да нормально, дома была, — Венди улыбается, когда видит пакет, — что это?       — Посмотри, — Кайл хитро хмыкает, наблюдая за реакцией.       — Ебать! Это целый набор, — она переводит ошарашенный взгляд на Кайла, понимая, что это очень дорого, — зачем ты так тратился?       — Я давно его собирал, хотел подарить как-нибудь, — Кайл не произносит, что Венди того стоит. Потому что и не нужно.       И любуясь полноценным набором для полароида, она улыбается, словно ребенок.       — Спасибо, — пищит, кидаясь на шею, — не был бы ты педиком я бы тебе отсосала!       — Что? — Брофловски с удивлением пялится на покрасневшую, как рак, подругу. Тестабургер смущенно ведет плечами, понимая, что шутка оказалась крайне неудачной. Кайл лишь смеется, понимая, что девушка сказала это просто на эмоциях, можно понять. Появляется лишь вопрос: с чего она взяла, что ему нравятся мальчики? Может нашла его тетрадку, или растрепали те долбоебы? В любом случае, Венди не станет делать глупостей, так что обращать свое внимание на странный вброс не будет - лучше не заострять внимание на эту хуйну, — забей, только не говори такое при Стене. Ты его знаешь, — решает предупредить - никто из них не хочет проблем, — а что Бебе тебе подарила? — не дожидаясь какого-либо ответа от Венди, оперативно меняет неудобную тему.       — Пока ничего. Она улетела с родителями отдыхать, — и Кайл удивляется, но виду не подаёт. Неужели в этом засранном районе есть адекватные люди?       Спустя пару минут обсуждений одноклассников и их социальных сетей, Венди похлопывает себя по коленям, вставая.       — Стен сейчас у себя? Я хочу курить — Кайл только закатывает глаза, тыча на входную дверь, мол, сама зови.       И Тестабургер стучится, видя на пороге счастливого и растрёпанного Марша.       — С Рождеством, блин! — тот набрасывается, почти душа и радости не скрывает. Венди тихо зовет его курить домой к Кайлу – на улице сильно холодно.       — О, Стенли, это тебе, кстати! — протягивает коробку, а друг округляет глаза. И Кайл наблюдает, как тот распаковывает подарок. Стен заливисто смеется, обнимая Венди снова. В руках у него книга о психологии. Он думает, что такой подарок слишком интеллектуальный для него и гораздо больше подошел бы Кайлу.       Брофловски плетется за ними, слушая разговоры ни о чём.       — Прости, Венди, но у меня подарка нет, — Тестабургер только дым выдыхает, затягиваясь вновь, и улыбается по-доброму.       — Лучшим подарком будет, если я вас сфоткаю с Кайлом, — и глаза Стена злостно вспыхивают, — ну, пожалуйста! Он как раз подарил мне заправку для полароида.       — Нет, — Стен смеётся. Не может через себя переступить, и мысли о собственной ничтожной слабости накатывают вновь.

***

      Всё ещё каникулы – аж до двенадцатого января. Но Стен успокоиться не может, он пытается готовиться к итоговым экзаменам, постоянно приходя к Кайлу домой. Каждый день проходит в пробниках и конспектах, которые он зубрит наизусть. Кайл в диком шоке, что у того получается. Он и правда видит как Стен старается и не может сдержать улыбки. На дворе пятое число – они сидят, решая примеры по алгебре.       — Бля, почему. Ну нахуя эти интегралы, — Кайл только смеётся над ним, решая свой вариант, — как думаешь, я хоть на пятьдесят сдам?       — Сдашь, конечно, — он старается по-доброму улыбнуться, похлопывая по плечу.       А Стен, в своей уже любимой пижаме, наблюдает, как Кайл методично грызёт ручку, думая над примером. И он, пожалуй, снова счастлив. Потому что ему спокойно. А тяжелые мысли больше не накатывают разрушающим оползнем.       — Хочешь чай? — Кайл предлагает скорее из вежливости, зная, что если бы он без слов пошел на кухню – Стен поплелся бы следом.       — Давай.       Сидя на кухне, Марш наблюдает, как к нему пододвигают тарелку с яблоками – он впервые видит в квартире Кайла фрукты. Неужели его мамке стало стыдно за свой мерзкий поступок, и она решила подкупить его парой лишних сотен баксов? Брофловски ведь не работает - все каникулы проводит дома за учебниками вместе с ним. Шейла и правда отвратительная женщина, решившая, что может решить все деньгами, которых у нее толком и нет. Но самое поразительное, что Кайл, вроде как, доволен. Что вообще творится в его голове, раз он спускает такое на тормозах?       — Бери, это вкусный сорт, — Кайл откусывает кусок от налитого соком фрукта, разрезая глухим звуком комнатную тишину.       — А есть невкусные? — Стен ухмыляется, ведя бровью.       — Ну, гренни смит кислые, например, — садится, дожидаясь, пока вскипит чайник, — а у ред делишес толстая кожура, да и вообщем они какие-то безвкусные.       — Господи, тебе будто сорок лет, — Стен смеется, а Кайл лишь возмущается. Что такого в том, чтобы разбираться в элементарном?       Дверь будто выбивают кулаком и Брофловски вскакивает. Он осторожно подходит, пялясь то на Стена, то в окно рядом с дверью.       — Да? — открывает, занося в дом холод с улицы.       — Сержант Луис Ейтц, — он показывает бейдж, протягивая ближе, чтобы Кайл мог рассмотреть, — сержант полиции. Ренди Марша ищу. Давно видели?       И сердце замирает. Он поворачивает голову на Стена, который с испуганными глазами вертит головой из стороны в сторону.       — А в чём дело? — Кайл вкрадчиво пытается высмотреть эмоции мужчины, но он только улыбается.       — Си-ар-эс восемнадцать-восемнадцать-четыреста три и пять, — обводит взглядом Кайла, — так видели?       И Кайл должен что-то сказать. Он снова смотрит на Стена: тот качает головой, поднимая брови и одними губами произносит «пожалуйста», и сейчас будто впадет в истерику.       — Не видел, — на выдохе, — он давно не появлялся.       — Ну, вы ему передайте, вдруг увидите, что за такое в тюрьму загреметь можно.       И дверь захлопывается. Кайл думает, странно, что на такую статью приходит лишь один человек. Хотя, может, просто подозрения.       — Спасибо, — Стен сипит, судорожно набирая в телефоне номер.       — Я не хотел врать Ейтцу, — признаётся. Его правда на Стена давит, но он не говорит ни слова, — ты же знаешь, что я ненавижу твоего отца, но я соврал только ради тебя, — смотрит укоризненно, а Марш лишь благодарно кивает.       Стен думает, что совершать еще одну ошибку, которая разрушит его блядскую семью окончательно, уж точно не станет.       — Алло? Домой не приходи вообще, тебя полиция ищет, — Кайл только наблюдает, как Стен слушает дебильный бубнёж из трубки, и сам раздражается, — значит, переезжай в дом деда! Нет, нельзя. Ты помнишь, как было с Томасом? Они его у дома ждали, — и спустя пару секунд, — я принесу вещи.       Он бросает трубку, устало выдыхая берётся за голову, и Стена вот-вот вырвет, кажется. Он произносит только тихое «пиздец». А Кайл просто смотрит, пытаясь не думать о том, как его заебало из раза в раз вспоминать об отце Стена и какой он конченный мудак, растящий конченного мудака сына. Он молчит, только чай из кружки потягивает и смотрит исподлобья. Чувствует, как руки от злости невольно дрожат.       — Будь моя воля, я бы отправил его за решетку, — не скрывает ярого недовольства.       — Знаю, — Марш успокаивается, переставая нервничать, и смотрит в зеленые глаза, — просто я его люблю. Он со мной всё детство провозился. Подгузники мне менял, в садик водил. Маме некогда было. Сам понимаешь.       — Ты его не любишь, блять! Хватит всем вокруг врать. И себе тоже. Хватит уже кормить меня принципами. Твой отец тебя пиздит, а ты это хаваешь, — Кайл пытается подбирать слова, но не получается. Хотя вряд ли он сильно старается, — это ненормально. Так ни один хороший отец не поступает.       — Да знаю я, — и даже злиться нет сил, да и думать об этом тоже, — он только по пьяни когда. У нас просто все в роду белочники, походу.       И Кайл грустно вздыхает, смотря в глаза, устремившие свой взор в пустоту. Он думает, что это - бесполезно: Стен будто вовсе пропустил все мимо ушей. Это заставляет снова почувствовать волну раздражающих мурашек, мерзкими жуками ползущими по телу.

***

      Теперь дома Стен практически всегда один – он радуется неописуемо, чувствуя свободу. В первые школьные дни после каникул приходит с настроением, и все перемены они с Венди и Кайлом вместе. На урок физкультуры их собирают в зале, который за эти пару недель полностью отремонтировали. Он стал просторным и светлым. Его очень удивляет то, что в их давно прогнившей школе решили профинансировать ремонт. Идиоты-одноклассники кричат, как стая баранов, что хотят играть в волейбол. Стен ликует – он совсем не против волейбола: лет в тринадцать занимался им пару месяцев. И, когда его выбирают капитаном, нарочно отхватывает в команду Кайла и Венди, пусть и понимает, что те, скорее, будут мешать.       — Так, Тестабургер, ты играть-то хоть умеешь? — та забавно лыбится, показывая крест, — понятно. Иди на правую сторону и постарайся не получить по ебальнику мячом.       Николь, как самая низкая, идёт к сетке, а Кайла Стен ставит по центру. Возможно, чтобы наблюдать на своей дальней позиции. В разгаре игры, когда Кенни с остервенением подаёт и Марш изо всех сил бежит к мячу. Он болезненно приземляется на шершавый пол. Уже не обращая внимания на игру, все подлетают к нему. Просто перецепился ногами – упал из-за этого. С носа течет алая кровь, капая на пол, а на ладонях, на пару с коленями, проявляются раны, которые крайне неприятно саднят. Он дует на руки, шикая, пытается утихомирить ноющую боль, пока Венди оглядывает его на наличие других ушибов.       — Всё, идите, переодевайтесь, всё равно скоро конец урока. Марш, ты в норме? — учитель физкультуры подходит ближе, но тот лишь отстраненно кивает.       Заходя в тёмную раздевалку, Брофловски достает из рюкзака бутылку воды, выпивая почти полностью. Постепенно расходятся и остальные, хотя звонка еще не было. Кайл смотрит, как Стен собирает свои вещи в рюкзак, то и дело матерясь под нос.       — Тебя бы к медсестре, — заключает, усаживаясь в ожидании. Он смотрит снизу вверх, уже в своем привычном образе, — может быть инфекция. К тому же у тебя кровь носом пошла.       — Пройдёт, — только отнекивается. Уже полностью собравшись, выставляет обе руки вперёд, успокаиваясь и осматривает их, — не так больно.       Кайл видит, как тот трясёт головой, пытаясь убрать мешающие волосы с лица. И без слов подходит, доставая расческу из портфеля. Стен сперва шарахается, поворачивая голову, и отнекивается, как будто в этом есть что-то постыдное.       — Я просто уложу нормально, чтобы не мешали, — Кайл понимает, что тому не по себе. Но успокаивающим голосом и очень аккуратными движениями старается сгладить колющую неловкость. Тот тяжело вздыхает, все таки поддаваясь, выискивая для себя что-то новое, — не переживай.       И когда занудные волосы больше не мешают, он произносит лишь смущенное «спасибо».

***

      На биологии в первый же день им задают прорастить гребанную фасоль. Кайл только смеётся с такого глупого задания, вымачивая бобы в воде и заворачивая их в вату. И для Стена тоже, так как тот сказал, что заниматься такой бредятиной не собирается. Но Брофловски, как самый-лучший-друг-в-мире решает сделать задание за него, чтобы ему не пришлось исправлять плохую оценку. А когда приходит время их доставать – Марш безудержно орёт, тыча на проростки.       — Смотри, получилось блять! — вертит их из стороны в сторону, напрягая этим Кайла - боится, что он что-то сломает не дай бог, и вымеряет все что отросло линейкой.       — Осталось их только описать, — Кайл радуется не меньше – хорошая оценка обоим обеспечена.       Ложась на кровать, Кайл сильно старается удержать тяжелые веки открытыми. Сегодня он весь день делал уроки и заебался конкретно. Общая усталость подкрепляется тёплой атмосферой уюта – мягкий свет настольной лампы и методично пишущий что-то в тетрадь Стен. Кайл все же позволяет себе прикрыть глаза, не замечая, как засыпает. Стен слышит тихое сопение через приблизительные десять минут. Будить не хочет – Кайл и так вечно уставший и нет смысла лишний раз делать гадость. Ложится рядом, просто наблюдая, как тот спит. Желание прикоснуться фантомно режет сердце. В гадкой пытке сдерживает хотелку больного мозга и снова думает о своей никчемности. Марш очень устал чувствовать неправильность всего того, что он делает. Нельзя Кайлу быть таким хорошим - это делает Стена слабым и уязвимым. И он каждый раз теряет остатки здравого рассудка и сил, борясь с бесконечным искушением, и больше всего он боится оказаться с нездоровыми мыслями и соблазнами один на один. А когда во сне у Брофловски проявляется улыбка на лице – непроизвольно он улыбается вместе с ним. Одергивает себя и корит, и самоликвидироваться с каждой секундой хочется лишь больше.       Просыпаясь, Кайл чувствует только головную боль и тяжесть во всём теле, и видит Марша, который мирно лежит рядом, смотря в потолок.       — Что, — сонно поднимается, осматриваясь по привычке, — я заснул? Который час?       — Одиннадцать, — долгое молчание привело к застоявшемуся кому в горле, а дикая жажда поспособствовали сильному изменению голоса.       — Боже, почему ты не ушел? — он опирается локтем на кровать, поправляя волосы, — уже поздно.       — Не хотел оставлять дверь открытой, — заметно нервничает - пальцы подрагивают, а нога, согнутая в колене, качается из стороны в сторону, — мало ли что.       Кайл ведёт рыжей бровью, в интересе осматривая чужое лицо. Непривычно ощущать что-то вроде заботы от вечно сухого Марша, но это его вполне устраивает. Приятно слышать переживание другого человека по-отношению к себе - это будит чувство своей значимости, опаляя сердце жарким, желанным пламенем.

***

      — Блядина, блять, — отец снова орёт как ненормальный, швыряясь вещами, что пару минут назад мирно стояли по плоскостям в комнате, — я тебя сейчас в стену вмажу.       Стен невольно вздрагивает, уворачиваясь, а мама, как и всегда, подзывает его к себе, натягивая куртку на плечи. Она почти выталкивает сына из дома, но отец подбегает быстрее – он хватает его за волосы, прикладывая головой к холодной стене. Стен язвительно обзывается, вырывается, и выбегает из дома, громко захлопывая дверь. Сидит на пороге и надеется, что его слова о слабости и никчемности Ренди задели отца. Когда курит, редкими приступами содрогается и проклинает всё на свете. Злится на отца, на мать, что проебал все свои нервы в этом сраном доме.       Кайл выходит к нему спустя пару минут. Оглядывает, смотря грустно.       — Я могу не спрашивать? — только и ведёт глазами стеснительно, наблюдая, как клубы дыма выходят из чужого рта.       — Там ничего нового, — и ухмыляется, потому что сил расстраиваться попросту не осталось. Он смотрит на Брофловски – тот наспех натянул свою куртку, а волосы забавно выпадают из шапки на лицо.       — Венди звала с Кларой гулять, хочешь? — спрашивает аккуратно и понимает, что если Марш не пойдет - то и он тоже.       Стен улыбается, смотря куда-то вдаль. Снег пышными хлопьями падает, осыпая их с ног до головы, приятно охлаждая разгоряченную кожу.       — Хочу.       Подбегая к собаке, он оглядывает её: заметно располневшая и взволнованная. Стен бегает с ней по снегу и даже валяется, совсем не боясь снова заболеть, а Венди с Кайлом только ухмыляются.       — Я уже заждалась Бебе. Они, видимо, надолго уехали, — молвит Тестабургер, пока они идут мимо домов.       — Вернется твоя Барбара, некуда ей деваться, — и Кайлу за шиворот прилетает обжигающе-холодный комок белого цвета от подбежавшего сзади Стена. Он смеётся, наблюдая за ярым недовольством, и кричит: «не будь сукой». Кайл только побольше снега в руку набирает, бросает во всю имеющуюся силу и валит Стена в снег, краснея от возмущения.       Когда они провожают Венди, та выкуривает сигарету перед своим домом и приговаривает, что мать её убьёт. На улице поздно – они возвращаются в свете фонарей и снег начинает идти необычайно сильно, крупными хлопьями опускаясь на головы. Кайл надевает свою шапку на Стена, и тому она идёт до жути.       — Замерзнешь, ты же неженка, — Стен ухмыляется, останавливаясь, и пытается снять.       — Сам неженка, — Кайл смеется, потирая замерзший нос в попытках согреть, — ты только болел недавно.       Они подходят к порогу дома Брофловски, останавливаясь. Стен поджигает сигарету, смотря вверх.       — Странно это всё, — голос Кайла слышится слабо из-за шарфа, — никогда не думал, что мы опять сдружимся.       — А я никогда не думал, что поссоримся, — он смотрит на Кайла и видит, как чужие глаза просят объяснения, — ну, мы же в детстве были лучшими друзьями. Меня даже в этот класс отдали, чтобы я там не один был.       — Как-то плохо план сработал, ты же всегда со старшими дружил, — Кайл на это смеётся, с теплом вспоминая то время.       — Да...Было дело, — он мягко улыбается, подходя почти вплотную, поправляет шерстяной шарф, свисающий с Кайла, — но я больше не собираюсь с ними возиться.       — Что ты делаешь? — интересуется нежностью, которая несвойственно появилась из неоткуда.       — Иди нахуй.       Снова Брофловски заставил Стена поддаться эмоциям, открыть для него свою сранную слабость. Хотя, разве это так ужасно, если он чувствует себя как никогда хорошо? А Кайл лишь смеется, скромно прикрывая рот рукой. Он вновь, впервые за долгое время, чувствует себя спокойно. И сердце в приятном ритме ёкает.       — Знаешь, надо было раньше поладить вновь, — Марш слабо улыбается, приобнимая Кайла за плечи, и лицо того краснеет. В смущении Брофловски про себя замечает, что Стену правда идёт быть добрым и не понимает, зачем он всегда строил из себя хер пойми кого.       — Стенли, я, — он следит за тем, как Марш опускает со звездного неба свой взгляд.       — А?       И решительно подается вперёд, мягко прикасаясь губами к губам напротив. Уйти в отступление больше нет возможности.