Глава 9. Голос

В эту ночь Кади спит у себя, но не забывает ставить будильник на интервалы. Вчера тоже приходилось, но уже рядом с Лином, на неудобном стуле. Хотя уж Кади-то умеет спать в любом положении, но, конечно, собственная кроватка предпочтительней. В два ночи он тихо ступает, подходя к спящему: проверяет повязку, измеряет пульс, записывает показатели. Убеждается, что всё в пределах нормы, и возвращается к себе. А наутро видит гордо утопающего в подушках Лина. — Я смог сесть, — сообщает тот, но от вздёргивания носа отказывается. В последние дни приходится слишком от многого отказываться, но готовка Дока умудряется как-то это всё перекрыть. — Поздравляю. — Я знал, что ты оценишь. Кади уходит возиться на кухню, и Лин смотрит на его спину в раздумьях. — Эй… А сможешь инфу передать заказчику? Срок уже сегодня, а я, как видишь, немного не в кондиции. Лин всё-таки мальчик обязательный. Взял деньги — надо выполнять. — Кому? — Попугай один из Бусты. Лорнел. — М-м-м. Лин чуть склоняет голову набок — не может определить, узнал ли Док мужика по имени или просто согласился на просьбу. — И ничего, если я приду? Лицо в маске поворачивается к Лину, как бы намекая, и тот тихо усмехается: — Просто сбросишь конверт в ящик пожертвований в отеле Ринстон и заберёшь оплату в тайнике у аптеки. Док тянет очередное понятливое «м-м-м», но Лин продолжает буравить его взглядом. — Ну так что? — Хорошо. — Я тебе немного отстегну за доставку. За это-то ты деньгами возьмёшь? — Ладно. В кастрюльке на плите булькает, а Лин всё глядит на спину в чёрном свитшоте. — Ты такой послушный, потому что я пациент? — Потому что мне не сложно.

***

Лин впервые остаётся один, но шастать по квартире всё равно нет сил, как бы ни было любопытно. Рисовую кашу на молоке он осилил почти полностью, но часть всё ещё стоит на его импровизированном столике. Лин задумывается на секунду, отставляет миску на соседний стул и раскрывает атлас. Огромные картинки человеческого тела в лимфах, сосудах и костях — не самое приятное зрелище, как и срезы конечностей и внутренних органов. В принципе, для лёгкого чтива пойдёт. Может, даже чего нового выучит. В школе Лин учиться не очень любил, хоть и давалось ему это относительно легко. Но во взрослом возрасте пришлось по душе вытягивать кусочки информации то тут, то там, и пополнять копилку в своей голове. Знал, например, как вставить на место вывих, промыть рану и положить человека так, чтобы не захлебнулся рвотой. Жизнь научила. В остальном от медицины он был далёк. Ровно до тех пор, пока не повязался с Доком. «Интересно, булочки уже можно?» — думает. И вспоминает второго такого же любителя булочек и масок. Который разговаривает так же коротко и… поднимает руку на прощание. Лин хмурится. Ему почему-то не нравится сходство. Он тихо фыркает, неосознанно трогает перевязанный бок и продолжает разглядывать атлас.

***

Кади возвращается после обеда. Куртка пахнет улицей и дождём. Он снимает её в прихожей, задерживается на секунду, прислушиваясь — Лин дремлет или делает вид. Конверт для ящика пожертвований он вскрыл не сразу. Уже ближе к отелю, в тени, где никто не смотрит. Почерк аккуратный. Коротко. Без лишнего. Точки. Перемещения. Новые склады. Нуар. Кади сложил бумагу обратно, конверт кинул в ящик, забрал оплату из тайника и ушёл тем же маршрутом, которым пришёл. Без спешки и без следов. Сейчас он ставит чайник и стоит, глядя в стену. Лин полез в каналы Нуара. Выстрел в корпус — не предупреждение. Но нервно и без контрольного. Ранили — и оставили. Не профи. Но и не тот, кто впервые держит пистолет. Он перебирает в голове траекторию раны: вход под углом, расстояние среднее. Обычный раневой канал, какой оставляет девятимиллиметровый. Не кустарщина. Не редкость — но и не случайный хлам. Один из крупнейших поставщиков в трущобах — Нуар. Закупает массово. Раздаёт массово. Подростки с пушками, к которым ещё не привыкли. Пацан с простреленной ногой тоже с их точки. Та же аккуратная оболочка. Та же дистанция, не в упор. Кади тихо выдыхает. «Нуар раздаёт пушки быстрее, чем учит ими пользоваться». Слишком чисто для паники. Слишком небрежно для зачистки. Кади опирается ладонями о стол. Если Нуар расширяется, ему нужны быстрые результаты. Если он берёт подростков, ему нужны жёсткие примеры. Чайник щёлкает. Лин копал под Нуар. Стреляли неопытно. Не добили. Лин не случайность? Не факт. Но проверить стоит.

***

Просыпаясь, Лин снова видит спину Дока и вдыхает аромат хлеба. Опять чего-то кашеварит, хотя у самого уже второй день плечи сутулятся. Не лучше ли бы ему было стать поваром? Чем он вообще на жизнь зарабатывает? — Так мне можно булки, не? — тянет почти избалованно, и Док поворачивается. — Сдобное пока нет. — Тиран. — Тосты можно немного. Лин замирает, осознавая, что ему даже нечем съязвить, и наблюдает, как Док снова отворачивается. Звенит тарелка, щёлкает тостер, чуть загорелые руки работают аккуратно и выверенно, и Лин по привычке уже тянется за анатомическим атласом. — Слух, а у тебя другие книжки есть? А то я уже даже твой атлас прочитал. Док на секунду задумывается. — В основном медицинские. Но я посмотрю. И разворачивается, направляясь к дивану с тарелкой. Лин опускает глаза на два тоста — один с жареным яйцом, второй с мёдом и сливочным маслом — и сглатывает слюну. — Мы повышаем ставки? — Ты уже не в реанимации. Док снова усаживается на стул рядом — как всегда в очках и респираторе. Смотрит, не давит и не контролирует. Просто наблюдает. Лин вгрызается в тост с мёдом, будто только его и ждал два дня. — Сладко. — Глюкоза нужна. — Ты меня лечишь или балуешь? — Разницы нет. И не торопись. — Да знаю я, — бурчит Лин и снова кусает. На одеяло падают крошки, и он задумывается: а когда ест сам Док? Вечно сидит и смотрит. Даже как-то неловко. — Ты хоть дома-то маску снимай. — Нет, — ответ чёткий, но как будто уставший. — Ну, увижу я твой подбородок, всё равно по нему одному не распознаю. — Ты ведь информатор. Разве не должен запоминать такие мелочи? Лин почти закатывает глаза. — Ты меня так откармливаешь, будто сам на диете. — Тебе нужно восстанавливаться. Лин косится: — А тебе? Он воспринимает паузу как секунду слабости, но зовёт не повелительно, а как-то даже мягко, сам от себя удивляясь: — Давай со мной. Кади помалкивает. Но думает, что правда ещё не ел. Адреналин, операция, наблюдение. Дар забрал свою долю. И лишь на второй день накатила усталость. А, может, к чёрту? Лин удивлённо моргает, когда Док поднимается на ноги. Идёт к кухонному уголку, ставит чайник и… достаёт пакетик лапши. Лин смотрит почти обиженно. — Серьёзно? Кади не оборачивается: — Быстро и удобно. Он медленно снимает респиратор. Незаметно, одним лёгким движением. Ему даже не хочется думать. — Я тоже хочу, — ноет Лин, и Кади почему-то хочется улыбнуться. — Тебе нельзя. Без искажения. Без металлического фильтра. Просто человеческий голос. Оба замирают. Чайник щёлкает. Кади стоит спиной, а Лин не шевелится. «Голос… Знакомый…» Где он его слышал? Не доктор. Другой. Кади выдыхает, но не оборачивается. — Ладно. Всё равно нам надо как-то общаться. Лин за его спиной притихает. Бурчит только: — Ага. И, кажется, ждёт.

***

Лин всё хрустит тостами. Кади ест лапшу быстро и почти машинально. В массивных защитных очках искажённо отражается комната. Лин видит, как он старается выглядеть собранным. И решает копнуть. — Док. — М? Лин смотрит чуть дольше, чем нужно. — Тебя как звать-то хоть? Ему кажется, что в голове Дока крутятся шестерёнки. Но тот отвечает на удивление искренне: — Кади. И снова заворачивает вилкой лапшу. Лин невольно задерживает взгляд на линии подбородка и пробует слово на вкус: — Кади… И чуть кивает. — Хорошо. Хрустят тосты, переворачивается в бульоне лапша. Обоим кажется, что тишина между ними стала как будто теплее.

***

— Дай куртку, а? Не то чтобы Лин не вспоминал о том, что прибыл в этот дом в куртке, просто были дела понасущнее. Например, не свалиться по дороге в ванную. Кади снимает куртку с крючка и кладёт рядом. Смотрит, как Лин шарится в карманах: кошелёк, телефон, зажигалка, пачка сигарет. Лин задумчиво теребит последнюю в пальцах. Щёлкает крышкой, приподнимая, и косит взгляд. Док стоит чуть ближе, чем нужно. Он будто собирается что-то сказать — вдох уже есть, слова почти готовы. И Лин медленно закрывает пачку. Смотрит на светоотражающие очки, и криво улыбается — уголком губ, осторожно, чтобы не дёрнуть бок: — Считай, я совершаю подвиг. Пауза длится буквально долю секунды, и Док роняет: — Засчитано. Лин засовывает пачку обратно и похлопывает по куртке. — Я сегодня добрый. Кади кивает и разворачивается, исчезая в спальне, а Лин смотрит какое-то время ему вслед и думает, как же часто он показывает ему спину. Он вздыхает, закрывая глаза, и откидывается на подушки. Под рукой он чувствует подкладку, в которой по меньшей мере восемь нетронутых пачек банкнот. Он ещё раз обводит их пальцами и думает: «Кажется, Доку реально плевать на чужие деньги».