Глава 11. Сокращение дистанции

По дороге из ванной Лин с удивлением обнаруживает, что дверь в спальню открыта. Прямо у окна стоит стол, за которым парень в очках на пол-лица методично водит тряпочкой по металлу. Лин легонько стучит по косяку, но думает, что Безликий наверняка засёк его ещё когда он встал с дивана. — Что? — Ещё книжки есть? — Посмотри в шкафу. Лин переступает порог. Справа двуспалка, у которой знакомый уже чёрный кейс, в этот раз раскрытый. Внутри — разобранная винтовка. Не демонстративно — аккуратно разложенная, как хирургический инструмент. На столе пистолеты, по одному, с лёгким запахом масла. Не склад, а скорее рабочее место. Лин не задерживается взглядом дольше необходимого. Слева шкаф, к которому его отправили, и Лин открывает наполовину застеклённые дверцы, вдыхая аромат старых страниц. Как почти всё у Кади, они выставлены ровными рядами, и Лин наконец-то получает шанс удовлетворить любопытство. Он проводит пальцами по корешкам. Почти всё о медицине. Учебники по большей части. Атласы, справочники. Какой-то научпоп типа того, что он уже читал. И парочка о мистике. «Пытался понять свой дар?» Лин пролистывает книги и откладывает несколько на кровать. Глаз цепляется за маленького сувенирного слоника в красных камушках, приютившегося на одной из полок. «Индия» — приходит в голову, и почему-то хочется улыбнуться. — Тебе из дома надо что-то? — доносится со стороны окна. — Да не, переживу. Футболки Кади великоваты. Штаны — тем более. Но он уже привык. А новые футболки и бельё, которые Док купил ему, сидят почти идеально. Об этом Лин предпочитает не думать. — Хотя… Впрочем, если Кади забежит к нему домой, там всё же есть, что взять. — Шмотки бы. И ноут. И ещё еду в холодильнике проверить. Колбаса-то вряд ли сдохла, а сыр может уже амбрэ навевать. Он кидает взгляд на сосредоточенного Кади. Тот коротко кивает и даже не спрашивает адрес. Лин пожимает плечами и забирает книги в гостиную.

***

Кади уходил потом ещё несколько раз, но без кейса. Возвращался по-разному, но не торопился в душ или к окну, и Лина это отчего-то успокаивало. Но мысль о детективах неприятно колола — не так, как боль в боку, но явно напоминая о себе. И однажды Кади всё же идёт с винтовкой. Вечером, когда уже стемнело. Шнурует знакомые чёрные кроссовки, накидывает куртку с капюшоном, подхватывает кейс — не тяжёлый, но ощутимый. Лин сидит за столом. Книга раскрыта, но он давно не читает. Наблюдает, но помалкивает. Только когда Кади берётся за ручку, бормочет: — Ты там аккуратно. — Я всегда аккуратно. Глаза за очками явно смотрят на него прямо. — Если что… напиши. — Если что — не будет времени писать. — Тогда возвращайся. Кади задерживается на секунду. — Постараюсь. И выходит. Дверь закрывается тихо. Лин смотрит на пустое место, где стоял кейс, и тянется за телефоном. У Кади может быть своя работа, а у Лина своя. Его ранили не случайно. Он уже внутри. И лучше знать первым, где рвётся, чем однажды оказаться в мясорубке. А Безликого всё-таки надо предупредить.

***

— Я видел. Кади отвечает спокойно, вытирая голову полотенцем. Лин не даёт ему постоять у окна — сразу кидает новости о детективах. А от следующей фразы замирает. — Они ищут тебя. Лину кажется, что в голове что-то не стыкуется. — А разве не тебя? Кади убирает полотенце в сторону. — Ты копал под Нуар, и в тебя пальнули. Кто-то может не знать, но эти знают. Лин притихает, Кади наблюдает, как он смотрит в одну точку, соображая. — Сомневаюсь, что повяжут, но пока лучше не рисковать. — Да я никогда с копами не работал, — фыркает Лин. Но оба понимают, что Нуар давно выходит за рамки района, привлекая ненужное внимание не только к себе. — Кого ты снял из Нуара? Кади кидает на него взгляд, но отвечает: — Вербовщика пацанов, координатора поставок и менеджера точек. Быстро не оклемаются, но о результатах говорить рано. Лин поднимает взгляд. — То есть… ты режешь их сверху, а я снизу? Кади не отвечает сразу. — Я замедляю. — А я ускоряю, — усмехается Лин. — Это плохо сочетается. — Если не синхронизироваться, — уточняет Кади. Лин щурится. — И что, ты собирался меня просто держать дома, пока всё не утихнет? — Я собирался, чтобы тебя не пристрелили повторно. — Трогательно. Тишина. — Я не балласт, — добавляет Лин уже с лёгким нажимом. Кади смотрит на него чуть дольше обычного. — Я знаю. Сегодня шторы в гостиной задёрнуты, и тёплый свет лампы наполняет комнату. Лин откидывается на спинку стула. — Детективы где? — Южный сектор. Два в штатском, один из управления. — По мне или по тебе? — По району. Кади подпирает рукой голову и наблюдает, как Лин задумывается, прикрывая пальцами рот. — Значит, если они надавят на точки, Нуар начнёт дёргаться. — Уже начал. Лин кивает. — Тогда надо не шуметь одновременно. И Кади кивает зеркально: — Именно. Лин кладёт локоть на стол и смотрит в своё отражение в очках. — Тогда я беру слухи и детективов. — А я — узлы. Пауза. — Но без самодеятельности, — добавляет Кади. — Это ты мне говоришь? — Да. Лин хмыкает. — Договорились. Он встаёт, потирая плечи. — Раз уж мы теперь стратегический штаб, сделай чай. — Сам сделай. — Я стратег. — Тогда подумай, как договориться с чайником. Лин вперивает в него злобный взгляд и всё же пихает в плечо. Он почти видит, как у Дока приподнимается бровь, и не может не прыснуть со смеху, придерживая бок. Первая проверка выполнена: Кади умеет понимать юмор, чтобы не хвататься сразу за пистолет.

***

В то утро Кади спит долго, и Лин сам не знает, откуда берётся гениальная идея хотя бы раз устроить завтрак самому. — Кади, — стучит в дверь и слышит сонное «м-м-м?». — Я до булочной. Пятисекундная тишина, затем голос: — Не бегай. Лин закатывает глаза. — Как скажешь. Утром в пекарне пахнет ещё приятнее обычного, и Лин понимает, что не унести на себе аромат хлеба после такого просто невозможно. — Четыре белых, две ржаных и два рожка с малиной. Хозяин довольно отзывается и накладывает выпечку в пакет. Лин делает вдохи глубже и невольно вспоминает страшную поначалу чёрную маску. Возможно, он слишком быстро перестал его бояться именно из-за этого запаха. А теперь покупает ему булочки на завтрак. С ума сойти. Лин расплачивается, улыбаясь, и идёт обратно. Слышит бегущую из крана воду в ванной, ставит чайник и раскладывает булочки по тарелкам. Достаёт масло, ветчину, зелень… Практически всё, что находит интересного в холодильнике, и почему-то чувствует особое удовлетворение. Как ребёнок, впервые решивший сделать родителям завтрак. Кади зевает, усаживаясь за стол. Молча глядит на свою кружку кофе и разложенный на столе пир. Хочет потереть глаза, но рука натыкается на очки. Лин старается не поднимать уголки губ. — Чего ты мучаешься? Снимай их. Его явно одаривают осуждающим взглядом, но у Лина сегодня слишком хорошее настроение — погода солнечная, бок почти не болит, булочки вкусно пахнут, и у него нашёлся напарник в деле о Нуаре. — Да ладно тебе, я и так знаю, что ты Док и Безликий, что ты живёшь здесь и что ты наполовину индус. Лин намазывает масло на свою половинку булочки, а Док отпивает свой кофе. — Мне стоит тебя устранить? — Ну Кади-и-и!.. Лин смотрит, как тот качает головой и оглядывает стол. — Где сахар? — Ты же его вчера сам убрал, когда работал. Ещё спишь, что ли? Ты чем ночью занимался? Мы вроде в одно время легли. Кади тихо вздыхает и идёт на кухню. — Рассчитывал. Лин хмыкает и продолжает сооружать себе еду. Кади берёт в одну руку сахарницу и на секунду замирает. Осторожно подносит руку к очкам. Поднимает их на лоб. Смотрит на мир без фильтра, а глаза чувствуют воздух. Он вновь бесшумно вздыхает, стягивает очки, оставляя их на кухне, и возвращается за стол. Лин, довольный, вгрызается в многослойный бутерброд и застывает на месте. Кади на него не смотрит. Он засыпает сахара в кружку и помешивает, будто это самое интересное занятие на свете. А потом поднимает глаза. Лин пытается побыстрее пережевать то, что только что откусил, не отрывая взгляд, а Кади ищет в его глазах расшифровку этого странного выражения на лице. — Блин, ну я б тебя в любом случае по причёске узнал, нафига ты столько парился с этими очками?! Кади моргает. Явно не это он ожидал услышать, но тихо выдыхает. Почти с облегчением. И принимается за свой бутерброд. А Лин всё смотрит. Разглядывает, будто ему жизненно необходимо запомнить каждую черту лица. У Кади короткие, но пушистые ресницы. И удивительно голубые глаза на смуглом лице. Лин жуёт, не давая куску ветчины вывалиться с другой стороны булочки. И думает, куда вдруг делась дистанция. Раньше между ними всегда были стекло или фильтр. Теперь — просто воздух. И человек, который не то Док, не то Безликий. Но при этом просто Кади. Любитель булочек на завтрак и двух ложек сахара в кофе. — А когда ты маски меняешь? Лин всегда начинает любопытствовать, когда не знает, что ещё сказать. Кади поднимает глаза, и Лину кажется, что это просто нечестно — заставлять сердце биться одним только взглядом. Ну ничего, привыкнет. — Если на заказ, я иду на крышу, надеваю маску и иду по верху. Если на приёмы, надеваю сразу дома. А дальше зависит, насколько на улицах людно — по крышам или по переулкам. Лин понятливо мычит и принимается за сладкий рожок. — Если я из-за тебя потолстею, будешь должен. — С чего бы? — Как ты ешь одни булки, и всё время в хорошей форме?! Я даже не видел, чтоб ты качался! — Я тренируюсь в спальне. Но у меня нет цели качаться. Излишек мышечной массы в бою не всегда полезен. Важнее общий баланс. Лин тяжко вздыхает. — Вот они — профи. Кади лишь хмыкает, и всё их внимание вновь переносится на еду. — Давай помогу, — вызывается Лин вытирать посуду, и Кади коротко кивает. Лину всё лучше, и он берёт на себя всё больше — внимания, пространства, обязанностей. Кади не сказал бы, что ему это не нравится. — Слух, я понял. Кади переводит взгляд на стоящего рядом с полотенцем Лина. — Ты как чёрный хаски с голубыми глазами! Ну просто нереальный. Лин улыбается так широко и искренне, что Кади не может воспринять это как шутку. Он замирает. Чуть приоткрывает рот — и выдыхает в сторону со смешком. Его нелегко смутить, но Лину удаётся. Лина тоже нелегко смутить. Но первая улыбка хаски с голубыми глазами заставляет что-то внутри скрутиться в тугой узел. «Это Кади». Теперь он знает его без масок. И знает, как выглядят его глаза, когда он улыбается.

***

— Так, давай распределим, кто что делает. Лин упирает руки в бока перед сидящим за столом Кади. — У тебя заказы плотно стоят? — Не особо. Один на неделе. Другой через неделю. — Будешь ещё Нуаровских гонять? — Наблюдать буду. Остальное вряд ли. — Хорошо. Лин усаживается напротив и открывает ноутбук — Кади всё-таки был у него дома. — Тогда я буду слушать. Хочу понять, кто у них теперь центр. После координатора кто берёт логистику? — Это опасно. — Я же не полезу в склады. Просто послушаю, кто начал нервничать. Паника — самый шумный маркер. — Только без провокаций. — Только слухи. — Если что-то не так — уходи. — Естественно. Лин улыбается, но самоуверенность в этой улыбке чуть дёргается. — Но, эм… — Что? — Я голову не мыл толком, наверное, уже недели две. Я и раньше по улицам как бомж ходил, но, может… поможешь разок? Без очков Лин теперь видит протяжные взгляды, которыми его одаривает Док. Задумчивые и немигающие. Но Кади кивает. — Иди в ванную. Он приносит полотенце и устраивает Лина на табурете, заставляя положить голову на край ванны. — Холодно, блин. — Сейчас согреешься. — Голова согреется, а шея нет! — Потерпи. Лин верит ему только потому, что Кади аккуратный. В любой мелочи, которой занимается. Поэтому и надеется, что тот не ошпарит его и не даст шампуню попасть в глаза. Но он даже не представляет, что тот залезет голыми ногами в ванную, чтобы было удобнее, и будет мягко придерживать его за затылок. И что движения будут ощущаться почти как массаж. — Готов, — бросает Кади и выключает воду. — Живой? — Почти заснул. Есть что-то, что ты не умеешь? — Водить машину. — Серьёзно? — У меня её никогда не было. — Зуб даю, что научишься на раз-два. Кади пожимает плечами и вытирает чужие волосы полотенцем. Заворачивает как в пелёнку и отправляет на диван. — Сейчас фен принесу. Лин придерживает кокон на голове и идёт в лёгкой прострации: он всё ещё не может привыкнуть, что кто-то может столько делать для него, не требуя ничего взамен. Ну, разве что не попасть очередной раз под пулю. Лин поглядывает, как Кади втыкает шнур в розетку и аккуратно поворачивает его голову, чтобы смотрел вперёд. Лин прикрывает глаза и тихонько кайфует. Решает не говорить, что уж высушиться мог бы и сам. Руки Кади работают почти всегда в одном ритме: аккуратно и чётко. Волосы Лина постепенно становятся тёплыми, мягкими, почти летящими, и Кади сам не замечает, как начинает перебирать их в пальцах. Что-то в голове щёлкает, и он выключает фен. — Всё. Он удерживает себя от того, чтобы потрепать того по голове. Лин бурчит что-то вроде «спасибо», пока Кади идёт обратно в ванную — прибраться. Взгляд случайно цепляется за отражение, задерживается на секунду дольше, он щурится — как будто проверяет. В голове всплывает «хаски» и искренняя улыбка. Кади проводит пальцами по волосам, откидывая чёлку, и выходит, унося табурет. «Ну, в принципе, я никогда не был уродцем».