Глава 16. Раскопки

Трэвор Ланиган встречается с остальными тремя главами Нуара лишь по острой необходимости. К всеобщему сожалению, необходимостей этих в последнее время всё больше. Не то чтобы партнёры совсем друг друга недолюбливали, но явно предпочитали заниматься каждый своим делом, не видя дражайших рож своих коллег как можно дольше. Ланиган согласен: Безликого надо было пришить, раз была возможность. За упущенные возможности Нуар берёт по всей строгости, и пацан уже поплатился. Убирать его смысла нет. Раз нашёл смелость пальнуть в Безликого — может пойти выше. Надо только вовремя придерживать цепь, чтоб не отбивался от рук. Может, стоило всё же поставить не уличную шпану, а ребят посерьёзней. Аналитик сказал, что и так сойдёт — они всё же не знали, смогут ли реально выйти на чёртового отстрельщика. Зато теперь Безликого не будет ещё минимум две недели. Время — очень ценный ресурс. Финансист успеет поменять систему расчётов и наклепает теневых фирм. Склады переместятся, охрана сменится. Да и пацанов пора уже обучить, как держать ствол. Единственное, что Ланигану не нравится, — брошенная финансистом фраза: «Он слишком системный. Это не уличный псих. Это школа.» Почти как та, по которой учили киллеров в их прошлой банде под главенством Чарльза Китни. Ланиган хмурится и сплёвывает. Ненавидит вспоминать призраки прошлого. Но если это школа, то по прошествии двух недель проблем у них может оказаться ещё больше, чем прежде. Хорошо обученные придурки в масках умеют мстить.

***

— Сэм написал, что Ланиган на районе. Что он теперь тут частенько ошивается. Кади уже может есть свои любимые булочки и медленно перемещаться по квартире. Он поднимает взгляд на слова Лина: — Пойдёшь? — Ага. Ну, укутаюсь получше. Он накидывает на голову кепку, накрываясь капюшоном. Удивлённо смотрит, как Кади поднимается на ноги и идёт провождать. Наверное, провожать. Иначе зачем он торчит тут рядом с ним у двери? Кади оглядывает Лина с ног до головы. — Пистолет? — Взял. Кади кивает. И поправляет ему капюшон. Дёргает ворот куртки, снова оглядывает и кивает себе под нос. Лин чувствует себя ребёнком, которого отправляют в сад. Неловко он бурчит «увидимся» и выскакивает в подъезд. Теперь он ходит через крышу и выходит из соседнего дома. Если уж Безликого отследили, периодически мелькающего информатора отследить не так сложно. Было у Лина желание нацепить ещё доковские очки, но в них он будет выделяться больше, чем прятаться. Лин снова устраивается покурить у точек Нуара. Слишком близко нельзя, а слишком далеко — ни черта не слышно. Лин чертыхается и ищет подходящую подворотню. Кажется, что теперь склады и точки поставлены так, что ни один слушающий не пройдёт незамеченным. А потом всё же находит двух курящих старших у мусорных баков. Устраивается за углом, будто всегда тут стоял. — Он тогда орал, что нужно быстрее закрывать вопрос с Безликим. А потом сказал, что «ждём подтверждения». Лучший источник информации — подчинённые, перетирающие босса. «Ждём от кого?» Если ты главный — ты не ждёшь. — Хер знает, чё им надо вообще. — Да сказали же сосредоточиться на поставках и малышне. Очухается Безликий — тогда пусть и думают. — Очухается Безликий — мы с тобой первые поляжем. «Боятся». Лин ухмыляется и идёт к Сэму. Он обещал ненароком поспрашивать старших. — После того, как пришёл новый регламент по расчётам, всё через третьих лиц теперь, — снова дымит пацан. — Это Ланиган? — Он в этом не шарит. Связным, которые деньги таскают, приказы откуда-то с другой стороны приходят. Лин молча кивает. Всё сводится к одному: Ланиган фасад. Он суёт парню купюры и идёт дальше — к информаторам с доступом к базе. Интересно узнать, настоящее ли всё-таки имя у этого Ланигана.

***

— Старшие говорят: Ланиган приезжает, когда надо «давить». Он курирует стрелков и иногда передаёт приказы типа приоритета на Безликого. Кади кивает, полусидя на кровати. Лин параллельно пишет в одной из его тетрадок, отхваченных вести сводку на Нуар. — Теперь интересное: Трэвор Ланиган давно в криминальных кругах. Это его настоящее имя, он не боится и не скрывается. И его ещё ни разу не подловили — слишком чётко выстроена карьера. Он постоянно перемещается между компаниями-однодневками с чистой бухгалтерией. При том, что все, кого я спрашивал, говорят: Ланиган ненавидит цифры. Склады перемещаются ещё до того, как Ланиган появляется. Финансовая схема меняется будто сама по себе. Реакция идёт быстрее, чем физическое присутствие начальства. Это значит — есть аналитический центр. — Значит, он не мозг, а кулак. Лицо банды перед подчинёнными. Кади молчит подозрительно долго, но кивает: — Если есть силовик, есть и тот, кто считает. Не Ланиган утверждает бюджеты, меняет расчётные схемы и перемещает склады. А некая «бухгалтерия». — Теперь буду копать в ту сторону, — подчёркивает что-то в тетради Лин и закрывает. Кади задумчиво подпирает подбородок рукой и кидает на него взгляд. — Попробуй ещё раз взять дар. Лин приподнимает бровь. — А ты сможешь? Говорил же, что ситуация экстренная была. — Я и говорю — попробуй. — Тогда уж ты пробуй, я-то что. Просто получатель. — Иди сюда. Лин щурится. Пытается не думать о том, что это прозвучало странно. С учётом того, что Кади лежит на кровати с голым торсом. Ну и что, что на этом торсе бинты. Он опускается рядом и смотрит на протянутые ладони. Аккуратно вкладывает свои руки в чужие, наблюдая, как Кади закрывает глаза. Медлит секунду, впитывая ощущения почти невесомых рук и тёплой кожи, окидывает взглядом спокойное лицо и прикрывает веки. — Чувствуешь? — М-м. Да, но не так, как в прошлый раз. Лин прислушивается к ощущениям. — Слабее. И как-то… нестабильно. Кади открывает глаза. Смотрит на сосредоточенность на лице напротив и еле заметно улыбается. А потом тянет на себя. Лин удивлённо подаётся вперёд и наблюдает, как его руки пристраивают на раненом животе. — Давай так. Руки Кади сверху — надёжно укрывают и всё продолжают передавать тепло. Почти нежно. Лин прикусывает щёку и пытается сконцентрироваться. В этот раз тепло не идёт в живот — да ему и не надо. Через его руки оно проходит напрямую в рану. И Лин думает: «Пожалуйста, сработай». Пусть ему не будет больно. «Срастайся». — Ниже. Вот здесь. Тёплые руки мягко направляют, и Лин пытается не закрывать глаза. Так проще не думать о том, как это приятно. Глаза Кади закрыты до последнего. Даже когда тепло становится тоньше, когда постепенно поток иссякает, он продолжает прижимать руки Лина к себе. Он знает, что регенерация ускорилась. Чувствует. А ещё чувствует, что руки Лина совсем не такие грубые, как могло показаться. Они почему-то очень осторожные и ласковые. И безумно тёплые. Он едва заметно выдыхает, когда тепло уходит. А Лин не убирает руки, пока не убирает Кади.

***

Лину кажется, что Кади стал более тактильным. Он теперь всегда провожает его перед выходом и обязательно легонько прикасается: то поправить куртку, то похлопать по плечу, то дёрнуть рукава пониже. Он так со своим оружием обращается — проверяет со всей серьёзностью. Когда же Кади ерошит Лину волосы и подталкивает к двери, тот на мгновение впадает в ступор. А потом вспоминает то неловкое помахивание Дока на прощанье и смеётся. Кажется, Кади просто не умеет иначе выражать привязанность. Теперь Лин сосредотачивается не на пацанах или стрелках. Вместо силы ему нужны те, кто в курсе про деньги, а в Нуаре тоже есть свои осведомители. — Говорят, вернули старую модель. — Какую? — Через теневые фирмы. Как при старом хозяине. «Старом хозяине?» — Больше не слышал. Мужчина надвигает серую кепку пониже, суёт деньги в карман и выходит из переулка. Лин вертит в пальцах сигарету, но не закуривает. — Деньги считает не Ланиган, а бухгалтер, — выдаёт наёмный курьер. — Но его никто не видел. Лину кажется, что он бегает за призраком, пока Сэм не выдаёт золото, подцепленное у менеджера: — Он раньше с финансами у Китни крутился. «Китни» — а вот и зацепка. — Знаешь, сколько я за сегодня потратил? — заявляет Лин, вешая куртку на крючок. Кади поднимает глаза от сковороды: — Тебе возместить? — Ты готовкой возмещаешь. Лин подскакивает ближе, мажет плечом по плечу и вдыхает аромат. — Твоя паста лучшая. — Приятно слышать. У Кади вообще отлично получается всё, что связано с мукой. Нет, правда, как он не толстеет? — Но ты точно можешь столько стоять? — Пятнадцать минут? — Разве это за пятнадцать минут делается? — Я сижу, пока варятся макароны. Я сижу, когда режу. И не пятнадцать минут подряд стою, а суммарно. — Рассчётливый ты наш. Завтраки всё равно готовит Лин, пусть почти всегда они состоят из выпечки из пекарни. Обеды и ужины вновь загробастал себе парень с простреленным боком, заявивший, что не будет сидеть дома без дела. Лин подулся для приличия, но не смог устоять. Он устраивается за столом и втягивает в рот длинный спагетти с лёгким причмокиванием. — Манеры, — напоминает Кади. — Мы в трущобах. Ты где их тут вообще видел? — Ты же умеешь есть нормально. — Зануда! Но слушается — наклоняется пониже над тарелкой и почаще жуёт. — Они вернули старую модель, — сообщает, проглотив порцию. — Через теневые фирмы. Как при Китни. Он отпивает чай и удивлённо отмечает, как притихает Кади. Буквально на секунду, но Лин всё равно видит. — Опиши схему. Дробление каналов, независимые ячейки, раздельный контроль логистики и силового блока. Кади задумчиво дотрагивается пальцами до подбородка. — Ясно. «И правда похоже». Чёлка падает на глаза, закрывая взгляд. Вызывая ощущение отчуждения. И желание вернуть Кади сюда — за этот стол — из каких бы там ни было мыслей. Лин невольно тянет руку — приоткрыть. На удивлённый взгляд поднятых голубых глаз он почти дёргается, но контролирует — никаких резких движений. Якобы так и было задумано. Ничего необычного. И глаза почему-то смягчаются. А Лин вновь замирает — мягкие чёрные пряди мажут по коже, и чужая щека касается ладони. Прикрыв глаза, Кади льнёт к руке, а Лин не смеет пошевелиться. «И правда хаски». Но в груди свербит не от этого. А от того, что доверчивый дикий пёс не знает, какую бурю эмоций вызывает одно простое прикосновение.

***

Чарльз Китни — бывший босс группировки «Арена», убитый аж пятнадцать лет назад. Арена тоже занималась продажей оружия, но никогда не нанимала детей. Всё по-взрослому — бугаи в чёрных костюмах, доки, подпольные клубы. Фальшивая компания, якобы занимающаяся логистикой. Как босса убили, часть ушла в свободное плавание, часть — перекочевала в Нуар. Кади говорит: — Поищи название фирмы. Скорее всего, там сидит бухгалтер. И Лин снова начинает искать. Через владельцев точек, курьеров, знакомых, которые обналичивают. И натыкается на повторяющееся название. «Dorman Logistics». Компания с чистой историей. Нулевая публичность. Регистрация — четыре года назад. Лин замечает: фирма обслуживает несколько точек, деньги проходят через неё, и каждый раз перед крупными силовыми движениями идут переводы. — Как при Китни, — кивает мужик с сигаретой. Сегодня он владелец супермаркета. Когда-то — был подчинённым в Арене. — Кто тогда считал? — Ноктон. Тот ещё гнида. Лин сжимает кулаки. Фамилия — это даже больше, чем то, на что он рассчитывал. — Есть классная зацепка, — хвастается он Кади. — Как всё соберу, расскажу. — Опасно? — снова поднимает тот свой фирменный взгляд, и Лин закатывает глаза. — Как обычно. Лину не нравится, что в последние дни Кади непривычно притихший. Готовит молча, сидит в ноутбуке, чистит оружие. Почти не ведётся на подколы. Ноутбук стоит на журнальном столике с не погасшим экраном — на нём открыта вкладка с реестром компаний. Название «Dorman Logistics» висит в верхнем углу, но курсор давно не двигается. Лин сидит рядом на диване, закинув руку на спинку, и говорит без остановки: — Смотри, у них чистая история. Четыре года регистрации. Ни одного штрафа. Но переводы проходят перед каждым серьёзным движением. И старые люди из «Арены» всплывают рядом. Не напрямую, конечно. Через третьих. Кади не отвечает. Смотрит в экран, но не видит его. — Если схема та же, то бухгалтер где-то рядом. Я просто ещё не собрал всё, — продолжает Лин. И оборачивается на тишину. Он вдруг ловит себя на том, что Кади не просто молчит — он где-то далеко. Не в ноутбуке. Не в комнате. И это не усталость. Он уже видел такой взгляд. Когда Кади слишком много просчитывал. — Эй. Лин хочет уже спросить «что?», но лишь замечает, как Кади, не глядя, не предупреждая, просто чуть смещается ближе. Медленно. Почти незаметно. И так же медленно опускает голову Лину на плечо. Просто пристраивается. И Лин замирает. Мир сужается до точки соприкосновения — до веса чужой головы и тёплого дыхания у ключицы. В груди что-то вспыхивает так резко, что на секунду перехватывает дыхание. Но лицо остаётся спокойным. Он удерживает всё внутри, будто это очередная операция: не выдать, не спугнуть. «Успокойся». Это же Кади. Он не делает ничего случайно. Если сделал — значит, так нужно. И сейчас ему просто нужно, чтобы Лин был рядом. Лин медленно выдыхает и позволяет себе расслабиться. Чуть наклоняет голову в ответ — осторожно, чтобы не нарушить равновесие, — и касается виском тёмных волос. Тепло. Секунды капают. Рука Кади лежит рядом на диване — ладонью вверх, почти беззащитно. Лин смотрит пару мгновений, решается. И аккуратно кладёт свою ладонь поверх. Кожа тёплая. Живая. Пальцы Кади едва заметно шевелятся и переплетаются с его. Лин жмурится — коротко, на вдохе. От того, что слишком много сразу. Но он не двигается. Сидит так, запоминает вес, температуру, ритм дыхания. Кади тоже запоминает. Тепло плеча под щекой. Спокойствие рядом. То, как шум прошлого постепенно отступает, растворяется, будто его никогда и не было. Не Китни. Не старая школа. Не схема. Его настоящее — рядом.