Часть 3

      Визерра не сомкнула глаза после, она лежала на перине и глядела в потолок. Она то и дело пальцами касаясь собственных губ. Место жжется, словно клеймо. Она вздыхает. В голове была тишина, ни единой мысли, только воспоминания о том, что это было неловко, мокро, нелепо, горячо. Не так себе всё представлялось. Но тем не менее это не было чем-то постыдным или неприятным. Наоборот. Ей было приятно.       Она не жалела, что её первый поцелуй был именно с ним.       В памяти всплывают его последние слова, сказанные перед тем, как он ушел в свою опочивальню.       «Это не было неправильным». И возможно в этих словах, действительно крылась истина.       Она должна была рассмеяться. Таргариен, который переживает о связи с братом — в этом было что-то до боли нелепое. Ведь её дяди, и отец, и даже дед — никто из них не обручен на родне. К тому же вера в Семерых не благоволила кровосмешению. А Визерра верила в них. Хотела, по крайней мере. Только вот после всего случившегося, едва ли её можно было назвать набожной. Семеро должны были отвернуться от неё за такое.       Визерра закрывает глаза, пытается дышать ровно, успокаивалась как могла. Но мысли, сперва робкие, а затем настойчивые, заполняют бессонную темень. Всё внутри клокочет от напирающих чувств. Его дыхание у виска, его губы — всё это ощущается сейчас так же реально, как и в то мгновение. Она приняла сидячее положение, взглянула в окно. Ночной свет был прекрасен.       Она встала и, расправив ткань сорочки, подошла к окну. Час Волка подходил к концу, скоро должно было светать. Визерра пыталась делать всё правильно, пыталась соблюдать границы. Но ведь именно её действия и привели к таким последствиям. Она сделала всё чересчур резко. Оборвала настолько, что Валарр не выдержал и сам потянулся к ней.       А она, в конечном счёте, не сопротивлялась. Ответила. Повторяла каждое его движение. Полностью доверилась брату.       В первый раз были безобидные касания. Во второй поцелуй, что уже было более серьезным, тем, о чём уже точно нельзя было говорить и назвать чем-то невинным. Что возможно случится дальше ей и помыслить было страшно. Однако вряд ли Валарр просто так посягнёт на её честь. А сможет ли она сама устоять? Но она надеялась, что ей больше не придётся волноваться. Отцу она изъявила желание о замужестве. Только нужно было подождать и ей больше не нужно будет нервничать на тему того, как же далеко всё зайдёт.       Время стало главным врагом.       Утро приходит с восходом солнца и пением птиц. Визерра всё ещё стоит у окна, хотя не помнит, когда именно её ноги перестали держать и она опустилась на подоконник. Рассвет окрашивает небо в бледно-розовый, цвет, который вызывал умиротворение внутри, которого у неё и быть не должно. Она вздыхает. Каменная кладка холодит кожу, сквозь тонкую ткань.       Хотелось, чтобы так оставалось вечно — спокойствие и только виды из окна, тишина… Но этого не свершится никогда.       В подтверждение этому раздается стук в дверь. Тихий, почти робкий. А затем дверь отворяется, и входит служанка. Старая кормилица, ворчливая, но верная. Она почти сразу начинает сетовать: мол, нельзя вот так сидеть на камне, голая, простудишь всё, что не положено, а потом мучиться с женскими хворями. На эти слова Визерра лишь хмурится, поджимая губы, но ничего не отвечает.       Визерра дальше слушает лишь вполуха. Она позволяет себе побыть куклой в чужих руках. Ей помогают с платьем, с корсетом, а после и волосы помогли заплести, пока она витала в своих мыслях. Она абсолютно не знала, как ей дальше быть. Как вести себя.       Визерре хотелось ещё одного такого мига и это сильно страшило.       Едва переступив порог собственной опочивальни, Визерра чувствует, как её окутывает липкий, холодный страх. Она видит слуг, снующих туда-сюда, рыцарей… Замок жив, коридоры полны, людей здесь не мало. А если всё-таки кто-то видел Валарра выходящего из её комнаты в весьма компрометирующее время.       Если кто-то доложит ему… Что же тогда будет? Она представляет его лицо — не гневное даже, нет. Хуже. Разочарованное. Тот самый холод в глазах, которым обычно оглядывают провинившихся лордов. Сможет ли он посмотреть на них с Валарром так же? На собственных детей.       Она искренне боялась этого. Терять доверие к отцу было последним, что ей хотелось, потому что он был для неё многим. Предавать его вот так — улыбаясь ему как обычно, целуя в щеку на ночь, но при этом сокрыв нечто ужасающее, греховное — было страшно до дрожи в коленях. И хуже всего было то, что она не знала, сможет ли остановиться, если всё повторится.       Почему она вообще должна была размышлять о том, будет ли ещё что-то.       Она застыла посреди коридора, и пожилая служанка, шедшая следом, едва не натолкнулась на неё.              — Миледи? Вам дурно? — её голос заставил Визерру вздрогнуть.              Визерра мотнула головой, отгоняя наваждение.              — Нет. Всё хорошо, просто задумалась. Идём, — она попыталась улыбнуться, но едва ли улыбка получилась искренней.              Несмотря на её слова, внутри всё кричало, что хорошо не будет уже никогда. Ситуация обострилась. Накалилась, словно железо. Осталось только дождаться момента, когда прижжет. И ведь это случится, её нутро буквально кричало об этом. Она знала, что грядёт буря, но когда — не имела понятия. И от этого неведения становилось только хуже.              Визерра только на одно уповала, чтобы этого не случилось. Чтобы ей подобрали мужа раньше, чем отец или кто-то из слуг успеет заметить то, что творится между ней и Валарром. Если жених объявится скоро, всё образуется само собой. Она уедет, всё утихнет, и брат забудет всю эту глупость. Так ведь бывает? Должно быть.              Она входит в зал с расправленными плечами. За столом собрались все, кроме Матариса. Юный принц явно ещё нежился в кровати. Его бывало трудно разбудить. Отец на это всегда лишь улыбался и говорил о том, что у него просто растущий организм. Ему нужно набираться сил и энергии. У брата и впрямь замечательный сейчас возраст для беззаботности.              — Доброе утро, отец, — Визерре приходится сделать много усилий, чтобы её голос не дрогнул. Отец ей улыбался, своей тёплой улыбкой, которой одаривал своих детей, да младших братьев. Он рукой пригласил её за стол. Визерра шагнула. Её взгляд невольно скользнул к брату. Сердце забилось быстро, неугомонно, хотелось заставить его прекратить, чтобы не доставляло столько дискомфорта. — Брат, — она коротко кивнула ему и поспешила на привычное место. Напротив Валарра. Так было заведено годами. Но раньше это нисколько не напрягало, не ощущалось словно пытка.              Он упрямо смотрит в её сторону и Визерра ощущает это кожей, она ему никак не отвечала. Вместо этого она повернула голову в сторону отца. Бейлор сидел, задумчиво крутя кольца на пальцах — старая привычка, которую Визерра помнила с детства. Он о упорно размышлял над чем-то, и тишина за столом становилась всё тяжелее.              — Как спалось? — в тишине сидеть не хотелось, не после такого как брат решил сжечь её взглядом. Поэтому она и решила хоть чем-то разбавить данную тишину.              Бейлор поднимает свой взгляд.              — После твоего вчерашнего предложения? Не столь хорошо, как хотелось бы. — он как-то чересчур грустно усмехается. Бейлор перемещает свои руки на стол, начинает стучать пальцами по дереву и обращает внимание на сына. — Нам с тобой тоже следует поговорить позже. На тему твоей женитьбы. Вы уже действительно не дети, как бы прискорбно не было этого признавать.              Валарр наконец отвёл взгляд от сестры. Интерес вспыхнул в другом месте, хотя лицо его осталось непроницаемым — старался держаться, как и подобало наследнику. Он лишь чуть нахмурился.              — А есть варианты? — уточняет он сразу по делу. Вопрос будто бы выбивался слегка, возможно звучал слегка грубовато даже.              Он старался держать своё лицо, ни единый мускул не дрогнул. Валарр не показывает как сильно эти слова его разочаровали. Так или иначе он всё ещё надеялся. Сам не зная на что: то ли на собственную решимость однажды признаться отцу, то ли на то, что отец сам всё заметит и… позволит? Мысль эта была безумной, почти недосягаемой.              Он множество раз думал о том, что в один момент всё-таки сможет набраться смелости и сказать отцу всё как есть. Но слова каждый раз утопали внутри. Ему это казалось бессмысленным. Жениться на сестре не выгодно, когда можно было заполучить верность какого-то дома. Политически невыгодный брак. А также Валарр боялся последствий, того, что может предпринять отец, если всё вскроется. Едва ли наказание было бы жестоким, однако… отослать кого-то из них он был в силах.              — Пару хороших предложений есть, но за столом это обсуждать уже не будем, чуть позже зайдёшь ко мне. — Бейлор опустошает чашу, что стояла вблизи него. А после принимается к трапезе.              — Хорошо, — он отвечает сдержанно, даже холодно как-то.              И было очевидно почему. Эти разговоры никак ему не претили. Ему не нужны были хорошие, выгодные невесты. Совсем нет.              Эту честь хотелось отдать собственной сестре.              От этого разговора сама Визерра сжалась внутри. В горле появился ком, она опустила взгляд на тарелку и поняла, что не сможет спокойно есть теперь. Потому что создавалось ощущение, что еда надолго не задержится в желудке. От слов, что для Валарра есть предложение ей действительно стало нехорошо. Почему-то мысли о собственной возможной свадьбе не приносили ей такого ужаса внутри, как предложения для брата. Она прячет руки под стол, начинает сжимать и разжимать юбку платья. Словно пытаясь успокоится. Получалось отвратительно.              В зал входит Матарис, с заспанными глазами и чуть потрёпанными волосами. Но на губах была улыбка. Искренняя, ещё не обременённая тяжбами жизни и не отравленная запретными чувствами. Визерра заставила себя улыбнуться ему в ответ.              Но за этой улыбкой скрывается скребущее и больно неприятное чувство. Оно было липким, выматывающим, неприятным. Это слишком резко охватило её. Хотелось уйти из-за стола.              Она почти заметно поникает.              Уходит в самую глубину собственных мыслей. Ей действительно снова хотелось окунуться в беззаботное детство. Ей хотелось вернуться в беззаботное детство, когда не было этих мучительных чувств, когда про долг говорили лишь взрослые. Когда они были просто братом и сестрой с дурацкими шутками и играми.              Только все эти мысли внезапно обрываются. Под столом она ощутила чужое прикосновение. Как чья-то — и сомнений не было, чья именно — нога коснулась её лодыжки. Она вздрогнула и впервые за это утро пересеклась взглядами с Валарром.              В его глазах читалось множество эмоций: надежда, страх, отчаяние. С каждым днём всё усугублялось хуже и хуже и Визерра искренне уже не знала как это прекратить. Петля на шее затягивалась. Она замерла, боясь пошевелится, боясь, что кто-то может заметить это. Валарр же первый прервал гляделки, опуская свой взгляд к тарелке. Его нога чуть дёрнулась выше, к щиколотке. Ткань платья задралась. И Визерра почти ткнулась носом в тарелку. Она ощущала как щёки начали багроветь. Как обстановка накалялась. Здесь, прямо на глазах у их семьи. Валарр поднял ногу еще выше, остановился на икре. Он чуть съехал со стула вниз.              Она забыла как дышать.              Матарис с энтузиазмом рассказывал о своём сне, Бейлор ему кивал и изредка комментировал. Посуда гремела, вокруг кипела жизнь. Посему на них внимания не обращали совсем. Да и ничего такого для чужих глаз и не происходило. Мир Визерры сузился до касаний брата под столом — совершенно запретных и безумных. И она молилась Семерым, чтобы никто этого и дальше не замечал.        Хотя Боги после такого точно должны были покинуть её, не оставляя больше никаких шансов.              Ей следовало отдёрнуть ногу. Нужно было собраться с силами, встать и уйти. Но Визерра не могла, соблазн был слишком велик и она не знала, что с этим делать. Снова и снова проигрывала в одну и ту же игру, где правила и так были до одури просты.              Его движения стали походить на поглаживающие. Он делал это медленно, тягуче. У неё по всему телу пробежались мурашки. Валарр сам на долю секунды прикрыл глаза. Её дыхание сбилось, почти слышимо до окружающих. Она прикусила губу.              Это слишком неправильно-приятно.              Визерра задрожала, то ли от страха, то ли от накрывающих ощущений.              — Сестра, тебе не дурно? — его голос звучал ровно, слегка обеспокоенно, будто бы он сам в действительности не понимал, что происходит. Словно это не его нога находилась под столом.              Она вздохнула. Подняла голову. В глазах Валарра был огонь. Он совершенно не был похож на того самого брата из детства. Будто злые силы охватили его. Визерра облизнула губы.              — Нет, — выдохнула она, сохраняя остатки самообладания. — Всё хорошо.              — Но у тебя лицо красное! — вступил в диалог Матарис. Он обеспокоенно вглядывался в лицо сестры, будто бы она подхватила какую-то хворь. — Может быть ты действительно заболела.              Визерра закашлялась, подавившись воздухом. Она прикрыла рот ладонью. Под столом нога Валарра снова погладила её — на этот раз выше. По колену. Совсем чуть-чуть.              — Здесь просто душно, — выдавила она из себя, не найдя ответа лучше. Она не знала куда себя деть и как это всё остановить. Визерра искренне не понимала, как же следует ей поступить.              Она отчётливо понимала, на деле, что это нужно было скорее прекращать.              Бейлор вышел из своих мыслей, оглядел детей. Сначала глянул на Визерру, но не найдя никаких признаков болезни, выдохнул. Он глянул на Валарра.              — Не забудь о том, что нам нужно будет всё с тобой обсудить, Валарр, — нога Валарра дёрнулась, Визерра почувствовала это. Они снова оказались в жестокой и неумолимой реальности. Он прекратил свои действия под столом, но ногу не убрал.              — Конечно, отец, — Визерра же, придя в себя, отодвинула стул. Разорвала контакт с братом. Она встала из-за стола.              — Думаю, мне пора на свежий воздух, спасибо за завтрак, — она слегка поклонилась и вышла из зала. Внутри неё расцветала пустота.              В коридоре действительно было лучше, чем в зале, Визерра могла дышать полной грудью. Она могла спокойно дышать здесь, без тяжести чужого присутствия. Она оглянулась на дверь и стала отдаляться от неё. Визерра ступала быстро, словно пытаясь сбежать от произошедшего. Она путалась в подоле платья, спотыкалась о собственные ноги. Искала себе место, чтобы отойти от произошедшего. Слишком. Это было слишком. Иного слова она подобрать и не могла. Валарр, словно и вовсе прекратил как либо себя сдерживать, да и она стала спускать всё на самотёк.              Зачем же она это делала?              Вопрос повис в её голове. Ответа не было. Потому что прекрасно понимала — она сдалась. Устала от всего этого бегать, позволяла ситуации выходить из-под контроля. Распустила себя. Сердце билось в груди гулко, оглушающе. Она вышла к небольшому саду. Здесь пахло цветами, свежестью. Визерра прижала ладони к щекам, те пылали. Она пыталась как-то остудиться и всё дошло до того, что она прижалась к каменной стене. Ничего не помогало. Потому что весь этот огонь был внутри.              — Моя принцесса, — Визерра моментально отшатывается от стены, платье судорожно пытается поправить. Испуганным, загнанным взглядом она глядела на сира Аларрика, который лишь недавно стал рыцарем. — Простите, что напугал вас.              Она попыталась отмахнуться, мол, ничего такого. Говорить ей было трудно, она оглядывала пространство вокруг, пока не нашла каменную скамью. Визерра присела. Собралась с духом.              — Всё в порядке, я сама виновата, не стоило погружаться в свои мысли так глубоко, — у неё на лице виноватая улыбка. Почти невинная, что совсем не сочеталась с тем, что происходило некоторыми мгновениями ранее.              — У вас всё хорошо? — услужливо интересуется он. Это сейчас раздражало, ей хотелось одиночества, обдумать всё происходящее и выбить из головы тот факт, что, возможно, Валарр уже находился у отца и подбирал себе жену. У Визерры было стойкое желание нахамить, но она вовремя осеклась.              Это его работа. Помогать ей, её семье. Он не виноват в её проблемах.              Виновник лишь она сама.              — Да, всё замечательно. Спасибо за ваше беспокойство, — Она ему кивает, как бы подтверждая собственные слова. Визерра почти не смотрит на него, ей больше интересно разглядывать траву. На её ответ рыцарь хмыкает.              — Вы уверены? — он же оказывается куда настырнее, чем можно было предположить сначала. Уходить будто и не собирался вовсе. Она не понимала весь этот интерес. Всё-таки едва ли с ней могло произойти что-то ужасное, чтобы так беспокоится о её персоне.              Визерра никогда не сквернословила, но сейчас хотелось. Очень.              Касания ноги, поцелуй, те объятия, — всё это сейчас смешивалось в её сознании, вызывая неимоверные эмоции. Всё тело горело, сердце по прежнему отбивало неизвестный ритм. Её снова застали врасплох, но на сей раз она совсем не могла ничего сказать. Валарр осмелел. Валарр просто… хотел её. Всю, без остатка.              Визерра же отвечала взаимностью, как бы не противилась всей этой натуре внутри. Но тело реагировало, захлёстывало все остатки разума, ставя её в неудобное положение. Всё что сейчас происходило — было впервые для неё. Что было бы, поднимись нога Валарра ещё выше? Она не знает. Также как и не знает, что ощутила бы, помимо стыда. Бороться с собой было невыносимо уже.              Это приятно настолько же, насколько и пошло.              — Принцесса? — Аларрик окликнул её, когда молчание с её стороны непозволительно затянулось. Она вздрогнула. Визерра сейчас была слишком далека от реальности. Поэтому вести разговоры с рыцарем ей было совсем не кстати.              Она вздохнула, а после набрала побольше воздуха. Главное сейчас опять не потерять тонкую нить с реальностью. Визерра сложила руки на платье, снова ему улыбнулась, чуть нелепо.              — Всё в порядке, мне просто нужно проветриться, — голос тихий, спокойный. — В одиночестве, — добавляет она уже с намёком.              — Да, вы можете оставить нас с сестрой наедине, сир, — Валарр стоит прямо, взгляд у него острый, руки убраны за спину. Он выглядел где-то даже устрашающе. И Визерра сейчас не знала, был ли брат её спасителем, или же погибелью.              Сир Аларрик обернулся, и Визерра увидела, как вытянулось его лицо при виде наследника. Он растерялся в начале, но после почти сразу исправился. Рыцарь склонил голову в поклоне, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание… или ей только показалось?              — Принц Валарр. Я только хотел удостовериться, что всё в порядке.              — Я удостоверюсь сам, — он кивнул рыцарю, больше из вежливости, чем из-за искреннего желания. Он видел, что Визерру напрягал сир Аларрик, поэтому и сам испытал к нему лёгкое раздражение. — Спасибо за вашу службу. Ступайте.              Рыцарь помедлил лишь на мгновение, будто взвешивая что-то в голове, и после удалился.              Визерра не подняла головы, даже когда Валарр сел рядом. Она не знала, сколько точно времени прошло с момента, когда покинула стол. Успел ли брат поговорить с отцом или же нет. Да и по правде говоря, её не сильно интересовал этот вопрос. Она не хотела думать о его женитьбе. Не хотела думать о собственном замужестве. Это всё ошибка. Глупая, сделанная на фоне какого-то наваждения.              Но и они тоже ошибка, своего рода. Это не должно было происходить. Они оба поддались соблазну, опасному, которое явно навредит им. Продолжали ходить по острию ножа. И пока Валарр шагал смело, её шатало из стороны в сторону. Того гляди, да упадёт.              Хотелось провалиться сквозь землю.              Валарр кладёт свою руку поверх её, накрывает, слабо сжимает. Визерра поджала губы из-за этого прикосновения. Оно было простым, таким братским для любого, кто мог бы их заметить сейчас. Только она чувствовала, что в этом жесте не было ничего братского. Больше собственнического.              — Ты ушла, — спокойно констатировал факт. Не было в его голосе осуждения или нечто подобного.              — Ты говорил с отцом? — она переводит тему. Его пальцы сжали руку сильнее. И только по этому жесту она понимает — разговор был. Визерра чувствует необходимость услышать, что именно было сказано за закрытыми дверями. Может так она сможет образумиться и прийти в себя. Понять, что всё окончено. Они сломанный и ни на что непригодный дуэт. Она шумно выдохнула. — И что он говорил?              — Девушки из разных домов, политическая выгода, — Валарр пытается говорить будничным тоном. Он делает вид, что в этом нет ничего такого. Только вот внутри всё кипит. В один момент ему казалось, что он всё расскажет. Сможет поведать отцу эту тайну и попробует заполучить благословение. Но подставлять Визерру не хотелось.              Точнее, это было удобной отговоркой. Валарр трус, ему страшен гнев отца, в случае чего. Он боится потерять Визерру, но точно также он страшится потерять, всё что уже имелось. Хотелось хранить, то хрупкое равновесие, что уже было выстроено. Наверное, не это должен из себя представлять будущий король. Но наследник из него так себе, он давно это принял. Оттого, может, его и берегут так, дозволяют мало. Валарр, в принципе, не разделял такого энтузиазма, как отец. Народ ему был не интересен, само правление тоже. Хотелось просто отсиживаться в стороне.              Не такой он идеальный, как о нём говорят в простонародье. И то что он делал с сестрой, лишь подтверждало это.              — Приглянулся кто? — она хочет оставаться хорошей сестрой. Поэтому и говорит это всё. Только на языке остаётся горечь, которая никуда не девается. Ей кажется это чувство будет преследовать её на протяжении всей жизни. Несмотря на все статусы, на деле, ей не достанется ничего из того, что она хотела бы. Проще быть среди простых людей, как ей кажется. Там проблемы глобальнее, не приходится думать о собственных чувствах. И ей бы этого хотелось. Больше всего на свете.              Лучше нищета, чем все эти бессмысленные терзания. Многочисленные мысли, что не приводят ни к чему.              Валарр усмехается. Он смотрит на неё, разбитую, опустошенную. Убирает прядь волос за ухо, проходясь подушечками пальцев по её щеке. У неё приятная кожа. И это единственное, что его волновало.              — У меня на примете есть только одна, — искренне говорит он на одном дыхании, его рука перемещается ей на шею. Валарр ощущает как она дрожит под этими касаниями. Но опять не предпринимает никаких попыток к побегу. Он сам поддается вперед и притянув её ближе целует.              Этот поцелуй совершенно не был похож на вчерашний.              Тогда всё было робко, неумело, словно они оба боялись сделать лишнее движение. Сейчас Валарр целовал её так, будто пытался стереть из памяти все те имена, что называл отец. Будто за ночь он постиг какие-то новые таинства, о которых нигде не было написано. Он был смелее, покусывал её губы.              Визерра от этого лишь выдохнула. В голове был чистый пергамент — никаких переживаний на тему того, что их заметят, всё исчезло на какое-то мгновение. Казалось таким неважным.              Валарр был сейчас властным, сминал её губы, словно снова пробуя на вкус, будто ночного раза ему не хватило. Этот поцелуй не был уже невинным, наоборот, слишком откровенным, раскрывающим всё его желание. Его руки сместились на её лопатки. Визерре только оставалось тонуть в этих ощущениях. Поддаваться. Они только учились, но это не останавливало. Они изучали друг друга. Пальцами Визерра вцепляется в его камзол. Мнёт ткань.              Виззера почти не дышит, когда язык Валарра оказывается у неё во рту. Она вздрогнула из-за неожиданности. Перестала понимать вообще, что делать. Перестала думать о том, насколько это грязно. Она отстраняется, потому что начала уже задыхаться.              — Нас заметят, — еле слышно проговаривает она. Их лица еще находились в близости, она чувствовала его дыхание на своей коже. Визерре казалось, что она сейчас заплачет. — Это опасно.              Валарр кивает, встаёт на ноги и оглядывается. Рядом никого не было. Посторонних звуков он не слышал, поэтому едва ли их заметили. Он подаёт ей руку.              — Ты мне веришь? — она отрицательно качнула головой. Потому что не верила… но по большей степени она не верила себе. Он на это усмехнулся. — Идём. — она вкладывает свою руку в его.              Она слепо следует за ним, принимая эту реальность. Принимая собственную неправильность. Они идут вглубь сада, дальше и дальше. К более заброшенной территории, которая, казалось, никому не нужна. От ненужных глаз, где они могли быть вдвоем. Самими собой. Не принцем и принцессой.              — Это святотатство, — проговаривает она вдруг, вспоминая все лики Семерых. Мать, Дева, Старица… Но дальше вспомнить не получалось, Валарр крепче сжал руку.              — Всё что мы делаем это святотатство. Одним грехом больше, одним меньше. Семерым всё равно.              Честно отвечает он. Валарр озвучивает собственные мысли, потому что давно утратил веру.              — Думаешь, Боги оставили нас? — спрашивает она, проходя через куст. Визерра свободной рукой поправляет волосы, что успели нахватать веток и листвы. Она прочесывает их. Смотрит на неухоженную местность. Сюда особо никто не забредал, всем хватало основной части сада.              — Не думаю, что они когда либо были с нами.              Она на это поджимает губы. Неутешительно хмыкает. Валарр же усаживается на траву. Еще влажную из-за утренней росы. Её руку он не отпускает, не тянет, просто ждёт. Приглашает. Визерра смотрела на него сверху вниз. Запоминала каждую черту его лица. Не знала зачем, просто так хотелось. Его глаза, отцовские, глубокие и непохожие друг на друга. Белая прядь, что доказывала, что он представитель дома Дракона. Он был идеальным. Куда идеальнее её, унаследовавшей только черты матери.              Даже тот факт, что сейчас он был слегка растрепанным, в его волосах была листва — никак не лишал его статности.              Визерра присаживается на колени. Коленями она сама чувствует холод от влажной травы. Пытается не обращать на это никакого внимания. Не хочет погружаться в мысли. Визерра не понимает — зачем они здесь, для чего и что же будут делать. Сердце из груди выпрыгнуть готово, внутри много неприятных чувств из-за страха перед неизвестным. Но она абстрагируется от этих мыслей. Визерра просто хочет прожить это мгновение. С трепетом и осторожностью убирает всё лишнее, что портило образ принца. Валарр перехватывает её запястье, останавливая. В его взгляде бесконечная щенячья преданность. Он просто мальчишка и хотел им сейчас быть.              — Ты дрожишь. — говорит тихо. Просто констатирует факт.              — Холодно. — выдохнула она. Визерра старается не обращать на него внимание, всё еще интересуясь волосами. Не осталось ли там ещё чего.              Валарр на это только головой качает. Он хотел её внимания в этот момент, но заполучить его сейчас было трудно. Визерра старалась избегать любого контакта. Просто сидела на коленях и изучала. Он шумно вздыхает, всё ещё держа запястье.              Внутри него что-то срабатывает, он сам не до конца понимает, каким же инстинктам он следует. Он усаживает её себе на колени. От неожиданности Визерра ахает. Испуганно уставилась на него. Как загнанная дичь на охоте.              Но она сама сделала этот выбор.              — Я ничего не сделаю, — тут же обещает он. Валарр касается её шеи, костяшками пальцев ведёт всё ниже и ниже, до самой ключицы.              — Ты сделал уже всё что можно было, — замечает она. Визерра лишний раз не двигается, боится. Слишком уж эта близость была… вызывающей, опасной.              — Не всё, — возражает он. — Но и если бы тебе было неприятно, ты не пошла бы. — его рука перемещается ещё ниже, там где у неё билось сердце.              Визерре тяжело сейчас было дышать. Вот так вот сидеть. Она понятия не имела, что будет. Просто существовала. Не хотела заглядывать вперёд. Ей было страшно от мыслей, что произойдё нечто непоправимое. Визерра тяжело сглатывает, чувствуя его руку на груди. Она не понимала, куда ей деть руки, как переместить ноги. В руке она все ещё сжимала веточку, что ранее убирала с его волос.              Сидеть верхом на брате слишком ново. Чувствовать его бёдра своими, даже сквозь ткани. Казалось, она задрожала еще сильнее. Он перемещает руку ближе к плечу, исследует открытые зоны. Он оказывается у края ткани.              — Валарр…              — Можно? — он вопрошает, смотрит серьезно таким взглядом… говорящим, что он точно не причинит ей вреда. Она только кивает, едва заметно.              И его рука тянет ткань вниз, оголяя плечо. Он целует его, медленно, бережно. Его губы горячие, влажные. Тело Визерры реагирует само, она запрокидывает голову. Каждое это прикосновение отзывается внутри странными, неописуемыми чувствами. Это безусловно приятно, но будто это слово не может показать весь масштаб происходящего, выразить чувства, что разгорались внутри. Невольно Визерра ёрзает у него на коленях.              — Не надо так, — просит он хрипло, потому что говорить становилось тяжелее.              — Почему? — искренне недоумевает она. Визерра голову набок склоняет, словно невинное дитя, не тронутое ничем порочным… и это иронично, учитывая всю ситуацию.              Валарр вместо слов перехватывает её бёдра, прижимает сильнее — и Визерра чувствует. Там, под тканью его штанов то, чего раньше она не ощущала. То, о чём и помыслить было страшно. «Оу», единственное, что слетает с её губ. Она испуганно дёргается, снова начинает ёрзать, но совершенно непроизвольно. Его слова будто не воспринимались её разумом всерьёз. У неё не было намерения изводить его или как-то дразнить. Визерра просто слишком неопытная в этом всём.              Она в смятении. В голове набатом бьёт. Это уже перебор. Она должна отступить и просто уйти. Только вот, она уже здесь. Визерра понимала, что брат её не на простую прогулку потащил. И всё-таки она пошла за ним. И его следующая реакция стирает все остатки сомнений, что оставались в ней.              Борьба оканчивается.              Сквозь стиснутые зубы он выпускает воздух. Закрывает глаза, собираясь с силами. Она всё-таки замирает, изучает его снова. Таким она никогда его не видела. Несобранным, слабым совсем. Она видит жилку, бьющуюся на лице, как он тяжело дышит. Он сдерживается будто из последних сил.              Визерра интуитивно двинулась бёдрами вперёд. Тело будто больше понимало, что делать. Внизу разгорается жар, низ живота тянуло. Его пальцы впиваются в бёдра так, что она шипит от боли. Могут остаться синяки. Это не напугало, она скорее предвидела, что нечто подобное может быть.              — Визерра, — предупреждение. Его голос стал глубже, как и дыхание. Такое его состояние удивляло.              Она замирает, но только на жалкое мгновение. Ей любопытно. Любопытно, что скрывается за этим всем. И остановиться она уже не может. Тело живёт само по себе. Она трётся о него. Сначала несмело, потом как по нарастающей. Сквозь ткань платья, сквозь ткань штанов — она чувствует его.              Валарр стонет. Глухо, сдавленно. Утыкается носом ей в шею. Опаляя собственным дыханием. Новые ощущения приятны, очень даже. Валарр целует её, а после отстраняется. Он смотрит на неё совершенно иначе. Потому что сейчас в роли инициатора была она. И он не знал, можно ли это считать его победой. Его руки задирают её платье. Пальцами он гладит её бёдра, ощущает тепло кожи. Он не может думать ни о чём, кроме неё.              Это всё больше походило на его собственные сон. Поверить в действительность происходящего было очень сложно. Его Визерра выглядела сейчас восхитительно. Раскрасневшаяся, вспотевшая из-за волнения, или же собственных действий. Он хочет поднять руки ещё выше, но держится.              Всё это и так… чересчур. Нужно сохранить хоть что-то.              Ему хочется прижаться теснее. Валарр сам начинает поддаваться навстречу. Визерра острее ощущает каждое его и собственное движение. Она сама стонет и удивляется этому звуку. Звучало инородно… будто и не она вовсе.              Его руки помогают найти ей ритм. Направляет. Их тела знают, что делать, даже если разум отказывается работать.              Звук листвы возвращает их в реальность. В голове всё загорается. У обоих. Визерра спешно слезает с брата, с испугом взирает на место, откуда исходил звук. Они пребывали в собственном мире, совсем забывая об окружающем… Но мир, вдруг, вспомнил о них. Визерра с Валарром переглядываются. Смятение в глазах. Кажется, что сейчас абсолютно всё рухнуло. А сердце Визерры остановилось. Она старается встать, ноги не слушаются почти. Хочет разобраться, но боится. После всего произошедшего мозг ещё плохо соображал, но было одно стойкое понимание.              Теперь точно никакого хорошего конца не видать.              На глаза накатывают слёзы.              — Всё будет хорошо, — пытается успокоить Валарр. Но они оба знают — это ложь.              Она идёт в замок, быстро, почти бежит. Надеется понять, кто это был. Может быть просто какой-то грызун и зря она так реагирует. Но Визерра на подсознательном уровне понимает, что просто пытается себя успокоить этим. Это явно был человек. Человек, который очевидно расскажет всё их отцу.              Визерра пытается дышать ровно, держит спину прямо, но всё тщетно: ноги путаются между собой, а дыхание ещё не восстановилось после… всего.              В замке она оглядывается по сторонам — никого. Лишь спешные шаги вдали, она не успеет. Она решает, что самый идеальный вариант это идти к себе и просто ждать, пока решится её судьба. А это непременно произойдёт. В комнате она переодевается. Платье снимает и то оказывается прямо под кроватью, мокрое, в траве. Она сама его ногой туда заталкивает. От собственных глаз подальше. Руками она касается собственного живота, приятные ощущения отступили почти сразу, как они оказались замеченными.              Но Визерра всё ещё их помнила.              Губы поджимает, надевает более простое платье и садиться на кровать. Ожидая сама не зная чего.              Пальцы она заламывает, вздрагивает от каждого шага за дверью. А потом, всё-таки, дверь отворяется. Спустя, кажется, целую вечность. На пороге появляется отец, а за спиной его мельтешил виноватый Матарис.              От этого становится ещё хуже. Ей тошно. Потому что свидетелем этого оказался младший брат. Визерре в действительности казалось, что на нервной почве её прямо сейчас вырвет. Вот так вот постыдно, прямо перед отцом и братом. Но она сдерживается, сглатывает ком в горле.              Она даже не пытается сопротивляться. Сразу признаёт свою вину. Впрочем, тут даже можно и не говорить ничего — её внешний вид был куда красноречивее всяких слов. Она слушает долго, Матариса отправляют за дверь, дабы не услышал он ничего лишнего. В голосе, походке, во взгляде Бейлора читалось лишь одно — разочарование. Ей бы хотелось, чтобы всё было иначе.              Визерра желала бы получить другую реакцию от отца. Словно его гнев воспринимался бы проще, чем это тихое, спокойное разочарование. Крики отрезвили бы, а это… заставляло чувствовать себя хуже. Хотелось пойти в тот же сад, на то же место и выкопать для себя яму.              Она всхлипывает, но не плачет. Клянётся в собственной невинности, признаёт собственную глупость и пытается взять вину только на себя, что это она — неправильная, распутная девчонка. Уши горят, по щекам таки начинают идти предательские слёзы. Бейлор только вздыхает на это и садится рядом.              Он долго молчит. Невыносимо. Наказывая.              А потом повернулся и сказал:              — Я отправлю тебя к деду, — в голосе его абсолютное ничего. Он был пуст и от этого по всей коже прошелся холодок. — Уедешь в Королевскую Гавань, подальше от… Драконьего Камня. Там будет лучше и, глядишь, мужа сама себе найдешь. — он встаёт, твердо направляется к двери и, не разворачиваясь, продолжает: — собирай вещи.              Дверь за ним захлопывается.