Приём

      На Турнире Героев шумно, людно, всё безобразно организовано и слишком навязчивый сервис. Юэян не предназначен для такого количества школ, которое заявило об участии в этом году. И Чжоу Цзышу даже знает причину ажиотажа. Долина призраков – это как красная тряпка для любого праведного клана, как возможность выставить себя небожителем по сравнению с ползающей по болоту жабой или гадюкой. Негоже упускать такой шанс. Белые одежды не жмут.       Но есть и свои плюсы. Именно поэтому на их поместье «Времён года» почти не обращают внимания. Они спокойно затесались среди мелких школ, возникших, как грибы после дождя, только ради возможности позадирать призраков. Чжоу Цзышу даже чуточку восхищается Гучжу: добровольно сунуться в этот гадюшник… У него должна быть, действительно, веская причина.       Ученики из поместья чувствуют себя неуютно, находясь так открыто среди людей, и Цзышу больно на это смотреть. Повернись всё по-иному, они бы сейчас числились учениками уважаемой школы, гордые, достойные и величественные. Но если дело выгорит, то поместье устоит и вернёт себе былую славу. Даже без Чжоу Цзышу. Он уже запланировал, в случае чего, передать пост главы Цзюсяо. Шиди ещё молод, но значительно старше самого Цзышу, когда тот был вынужден стать лордом Чжоу. Справится.       Старейшины помогут, пятое поколение учеников на пике силы и формы, всё будет хорошо и без меня, утешает себя Цзышу.       – Глава, скоро начнётся собрание представителей в поместье Солнечного пика, – сообщает Дуань Пэндзюй.       Кроме непосредственно учеников из усадьбы «Времён года» с Цзышу поехали заместитель и помощник. Для дела наипервейшей важности следует использовать все доступные ресурсы. Ну, и кто-то же должен следить и докладывать императору о Цзышу. Не складывать же все яйца в одну корзину.       На собрании скучно, впрочем, Чжоу Цзышу профессионал по части пускания пыли в глаза. За столько лет при дворе его мышцы лица сами принимают подобающую моменту форму. «Альянс Пяти Озёр» – цветочки по сравнению с императорским дворцом. Да и на серьёзное собрание это мало походит, скорее на междусобойчик среди лучших из лучших из лучших.       Гости пьют, угощаются, хвастаются своими школами и их достижениями, и недобрым словом поминают Долину Призраков. Ишь, осмелились заявиться в обитель небожителей. Чжоу Цзышу хочет закатить глаза от праведной узколобости, но спасается ещё одним кувшином. Тот, кто изобрёл вино, явно также пытался отключиться от непуганых идиотов. Хотя несколько здравомыслящих лиц здесь есть, автоматически подмечает его шпионский опыт. Гао Чун слушает перепалки, но не кивает и не реагирует негативно. Его лицо скорее напоминает статую Будды, по незнанию установленную посередине злачной вечеринки.       Чжан Юйсэн, с которым Чжоу Цзышу познакомился полгода назад, тоже не горит желанием обвинить Долину Призраков во всех грехах, хотя именно они – как официально было объявлено позднее – сожгли его усадьбу. Бродяга Чжоу Сюй тогда начинал участвовать в расследовании вместе с Вэнь Кэсином, но внезапное письмо из дворца, с требованием немедленно вернуться, не позволило лично завершить начатое. Пришлось довольствоваться слухами, сплетнями и формальными, немногословными заявлениями. Но и тех редких встреч оказалось достаточно, чтобы Чжоу Цзышу запомнил главу Зеркального озера как уравновешенного, принципиального и добросердечного человека, искренне преданного делу и братьям по Альянсу. Не бросающегося обвинениями голословно.       А вот Шэнь Шэнь, пятый брат, всё сильнее закипает. Красные щёки и кончики ушей намекают на его несдержанность, и что пора бы перестать пить, но сидящий рядом четвёртый брат, Чжао Цзин, всё подливает и подливает. Самый слабый и самый богатый из верхушки Альянса, но на вкус Чжоу Цзышу, самый мерзкий. Чем выше человек взбирается на вершину власти, тем бóльшими добродетелями он вынужден пожертвовать. Или не вынужден. Многие рождены для интриг и в них же находят смысл существования. Дай только кого-нибудь поподсиживать.       На фразе про Долину Призраков Чжоу Цзышу возвращается мыслями к обсуждению. Оказывается, их делегация уже прибыла, вот только ни на совете, ни на жеребьёвке, никто из них пока не показывался. А ещё, всем до дрожи интересно, с какой техникой заявится Долина, героям не терпится понять – стоит ли вызывать их на поединок. Самая долгожданная интрига как для остальных участников, так и для Цзышу. У него нет выбора состязаться с Долиной или нет, он обязан участвовать, чтобы получить то, что жаждет Хэлянь И.       Нельзя сказать, что он переживает насчёт оружия – он искусен с мечом, а остальное – лишь приложения, либо видоизмененные техники, но он всё равно сгорает от нетерпения узнать, насколько легко ему будет победить призрака и насколько интересно. Ни в стрельбе из лука, ни в рукопашном бою, ни, тем более, в драке на мечах ему нет равных во всем Цзянху. Ну, может быть кто-то из легендарных воинов: бессмертный мастер с горы Чанмин, коварный глава Скорпионов, но они не участвуют.       А потом двери распахиваются, и делегация призраков входит в зал.       – Прошу прощения за опоздание, – совершенно не просящим прощения голосом говорит самый высокий из них, и Чжоу Цзышу чувствует, как его сердце замедляется, перед тем как рвануть галопом.       Вэнь Кэсин, красив как чёрт и столь же надменен, идёт к главному столу словно император на приёме в свою честь. Величественный и благородный. Гул голосов стихает, сменяясь восхищёнными вздохами. Только так Чжоу Цзышу понимает, что почти не дышит. Его взгляд, как и взгляды десятков гостей прикован к изящному, высокому силуэту в красном, который сейчас обменивается приветствиями с Гао Чуном.       Чжоу Цзышу вспоминает, что тут есть ещё один человек, знающий Вэнь Кэсина в лицо и бросает взгляд на Чжан Юйсэна. Но тот, вопреки всему не выглядит удивлённым – он лишь холодно и равнодушно провожает глазами призраков, словно никто из них ему не знаком. Глава Тяньчуань пока не понимает до конца, но делает мысленную пометку, запомнить этот факт.       – Дядя Гао, – говорит Вэнь Кэсин, – давно не виделись. Ваш племянник, Чжэнь Ян приветствует вас.       В зале наступает гробовая тишина, о которой уши Чжоу Цзышу так долго мечтали, но сейчас это совсем его не радует. И, кажется, не радует, вообще, никого. Вэнь Кэсин – Гучжу из Долины Призраков, и он же – Чжэнь Ян, сын Божественной руки Чжэнь Руйю и Гу Мяомяо, стоит на другом конце зала и надменно кланяется. Чжоу Цзышу, главный шпион императорской службы, самый опасный человек в столице, не отрываясь, смотрит на главный стол и не может сформулировать ни единой чёткой мысли, что исчерпывающе показывает, в каком он сейчас состоянии.       Шиди жив? Как такое возможно? Почему? Почему он глава Призраков? Да что за хрень здесь творится?

* * *

      Чжоу Цзышу не может больше ждать. За время банкета от извёлся от желания подойти к Вэнь Кэсину и насильно утащить его в укромный уголок. На допрос. Он ещё сам не решил, будет ли он его ругать за скрытность или стиснет в объятиях.       Но, как ни печально, примерно такое же желание у всех остальных гостей, так что призрак без остановок общался, пил, обсуждал и разговаривал с героями. После столь эффектного появления и более чем феерического приветствия, все, естественно, захотели узнать, как так получилось, и почему он оказался в Долине Призраков. Чета Чжэнь хорошо известна в Цзянху, даже спустя двадцать лет после их исчезновения.       Все сочувствовали, расспрашивали, но неизменно возвращались к одному и тому же вопросу, а Хозяин Долины Призраков отшучивался, смеялся и выдумывал нелепые отговорки, заливая недостаточность объяснений стихами. Кажется, даже каменному Гао Чуну опротивела древнекитайская поэзия. Никому не удалось узнать историю Чжэнь Яна. Но это не значит, что Чжоу Цзышу не попытается.       – Шисюн, ты куда в таком виде? – Цзюсяо, с которым они делят комнату в выделенном их школе гостевом домике, непонимающе смотрит на грязного нищего.       Если бы это был кто-то не из усадьбы «Времён года», то решил бы, что к ним забрался вор, но его шиди давно выучил «любимую» маскировку главы.       – На свидание, – ворчит Цзышу, секундой позже осознавая, что только что брякнул чушь собачью. Округлившиеся глаза Цзюсяо тому подтверждение. – На разведку. Мы должны быть в курсе слухов и событий.       На самом деле, ученики прекрасно справляются с мониторингом обстановки, главе Тянчуань просто нужны другие источники информации. И взгляд собственными глазами.       Говорят, что Долина Призраков расположилась в отдельном поместье, чей адрес не разглашается, но сам Гучжу с подручными, как и их усадьба, проживает в гостевом домике на территории поместья Солнечного пика. Это близко. Чжоу Цзышу уже выяснил, как туда добраться незамеченным. Не самое скрытное место, при некоторой безалаберности призраков даже можно будет легко подслушать обитателей.       Кажется, внутри идёт совещание. Нищий с кувшином вина забирается на дуб, толстые, изогнутые ветви словно специально созданы для вальяжного созерцания. Шелестит тяжёлая листва, лёгкий ветер доносит ароматы с кухни, где-то под крышей бубнят призраки – лень разбирать слова, вино вкусное. Чжоу Цзышу давит волнение, собирающееся неприятным грузом в животе, ковыряет куски коры вытянутой ногой. Теперь, когда первоначальный шок прошёл, он не знает с чего начать. С одной стороны, нужно время подумать, с другой – дольше ждать, лишь себя накручивать.       Они неправильно расстались в тот раз, полгода назад. Цзышу получил донесение из столицы и уехал, не попрощавшись, даже не узнав, чем закончилось расследование нападения на поместье Зеркального Озера. А потом всё завертелось и даже выяснить происхождение Вэнь Кэсина ему не удалось. Хотя он пытался. Теперь понятно, почему. Его второй шиди Чжэнь Ян, пропавший двадцать лет назад. Гучжу из Долины Призраков. Сам не зная, он наткнулся именно на того, кого искал. На цель своего задания. Вот только, вместо выяснения деталей о Люлицзя и ключе, он пропьянствовал с ним все три недели. И ни о чём не жалеет. Цзышу улыбается этой дивной иронии.       Голоса стихают, он бесшумно спрыгивает на галечный двор, выбирает камешек помельче и отправляет в окно. Первый раз. Второй. Третий. Даже один лёгкий звеньк должен порядком забеспокоить Гучжу, так где же он?       – А-Сюй, что ты здесь делаешь? – глава призраков вырастает рядом с дубом словно из-под земли. Мгновение назад ветви раскачивались над одиноким камнем, а теперь обвивают его: красивого, величественного и непривычно серьёзного. Чжоу Цзышу не помнит, видел ли он его хоть раз таким, погружённым в тревоги и размышления.       Говорят, на свете есть две вещи, на которые можно смотреть бесконечно – вода и огонь. Для Цзышу существует ещё одно чудо, на которое он готов смотреть часами, особенно в такую серебристую ночь, сладкую словно мёд – это Вэнь Кэсин. Ещё тогда, во время их подлунных посиделок на крышах, он украдкой зарисовывал себе в память этот упрямый профиль, целеустремлённый подбородок, расслабленные губы.       – Главное событие в Цзянху, почему бы старому, больному нищему не быть здесь? Ты не рад видеть меня, Лао Вэнь?       – Почему ты у меня во дворе, А-Сюй? Незаконное проникновение на территорию призраков наказывается, – безэмоционально заканчивает Вэнь Кэсин, продолжая механически обмахиваться веером, словно воздвигая между ними барьер из многократно сложенной, парящей бумаги.       – Ой, наверно, я заблудился. Старому, больному нищему простительна некоторая рассеянность? Может простишь? Наказание сведёт меня в могилу.       – Старый, больной нищий не боится быть съеденным призраками?       Чжоу Цзышу враз понимает причину: Вэнь Кэсин – призрак, и это должно автоматически разнести их на разные стороны шахматной доски. Вот только Чжоу Цзышу всегда было плевать на репутации и регалии. “Лишь бы человек был хороший”, как говорил Цинь Хуайцзян.       – Кому нужны мои старый кости? – улыбается он, пытаясь скопировать те игривые интонации, с которыми Лао Вэнь преследовал его когда-то. – Разве что, на холодец?       – Если твои старые кости попадут ко мне в руки, холодцом дело не ограничится, – выдыхает собеседник без малейшего кокетства и опускает веер. Воздух перестаёт искрить, дышать становится легче, но непонятная, незримая, натянутая между ними нить остаётся.       – Я старый, больной бродяга, – повторяет он как какую-то мантру, кляня свои длинные, косноязычные фразы, – меня уже давно не пугают ни призраки, ни холодец. А вот отличного собутыльника найти куда сложнее, и я не намерен его терять из-за каких-то дурацких предрассудков, выдуманными людьми, которых я даже не уважаю.       – Я лишь хотел сэкономить твоё время, – голос призрака теряет наигранность.       – Сэкономить?       – Не трать на меня время, разочаровывайся сразу.       Вэнь Кэсин ведёт себя с таким утончённым упрямством, что до Чжоу Цзышу не сразу доходит смысл сказанного.       – Придурок! А зачем ты тогда потратил столько времени на старого, больного нищего?       – А-Сюй, зачем ты здесь? – снова задаёт вопрос призрак. Тон более расслаблен, поза уже не напоминает тигра перед броском, в глазах появляются эмоции. Сколько же слоёв защиты и недоверия нужно отбросить, чтобы добраться до искреннего Лао Вэня? Пожалуй, ещё рано говорить, что Чжэнь Ян ему не чужой.       – Хотел извиниться, – Чжоу Цзышу протягивает второй кувшин. – Мы расстались не лучшим образом. Я искал тебя. Потом решил, что ты точно не сможешь пропустить Турнир Героев, и вот я здесь. Признаться… было неожиданно увидеть тебя во главе призраков.       – Испугался? – отпивает из кувшина собеседник, даже не удосужившись проверить, не подмешали ли туда что-нибудь, и это знак, что Цзышу прощён.       – Конечно. Подумал, что ты с меня шкуру спустишь и съешь, – шутит нищий, но призрак смотрит так, что Цзышу делается страшно. Наглый, язвительный язык, в присутствии Вэнь Кэсина отчего-то совсем перестаёт сдерживаться. – Прости, Лао Вэнь. Я не хотел.       – Что-то ты сегодня слишком много извиняешься, – сводит всё в шутку Вэнь Кэсин, и Цзышу благодарен ему до глубины души. Кажется, между ними не всё так гладко, как виделось издалека. Но посидеть под дубом они пока могут без проблем. В одну из тех сказочных ночей, Вэнь Кэсин как-то сказал в шутку, что главное в жизни – найти человека, которого будешь бесить все оставшиеся годы. Чжоу Цзышу, кажется, уже нашёл.       Они пьют вино, слушают шелест листьев, смотрят на луну. Мир сужается до маленького дворика в дальнем уголке усадьбы Солнечного пика. Нет ни Турнира Героев, ни Тянчуань, ни Долины Призраков, даже тайны, которые следовало бы выяснить, не зудят в закоулках сознания, и хочется, чтоб так было всегда. Старый, нищий бродяга прекрасно осведомлён, что иногда тайна намного удобней, чем знание ответов на все вопросы. Пусть остаётся.       – Приятно видеть, что ты носишь мой веер, – кивает Цзышу на рукоятку, торчащую из-за пояса призрака. Ещё во время приёма, он обратил внимание на знакомую вещицу. Полгода назад, спешно уезжая, это единственное, что он оставил Вэнь Кэсину в благодарность за встречу. Почему-то написать письмо с объяснениями постеснялся.       – А как же иначе? Первый подарок от моего возлюбленного, – мужчины смеются. Любимая шутка Хозяина Долины снова болезненно отдаётся в груди у Цзышу, а собеседник, словно специально, продолжает бередить эту рану. – Я всё жду не дождусь, когда же ты, наконец, наешься своего служения по самое нехочу и вернёшься ко мне. Долина Призраков – не самое сказочное место, я понимаю. Но… всё настолько безнадёжно?       – Я… – Цзышу вспоминает, как во время одной из попоек жаловался Вэнь Кэсину на «абстрактное служение», из-за которого они не могут быть вместе. Шутки шутками, но за прошедшие шесть месяцев Цзышу тысячу раз пожелал, чтоб это стало возможно. После спасения учеников, восстановления усадьбы «Времён года», наконец, наступит срок подумать и о себе. – Я пока не готов об этом говорить. Просто зашёл проведать старого друга, узнать, как дела, понять, зачем тебе всё это. А правда, зачем?       – Хотел тебя впечатлить.       – Только лишь? Тебе удалось. Но ещё я забеспокоился. Зачем тебе всё это, на самом деле? Неужели приятно находиться там, где все смотрят на тебя, как на экзотический экспонат, пытаясь вывести из себя и что-нибудь получить?       – Ты разве не знаешь, Долина Призраков теряет свою репутацию средоточия зла и извращённости? Надо бы освежить в памяти героев, насколько призраки коварны.       – Лао Вэнь… – Чжоу Цзышу знает другое, отпираться в такой манере Вэнь Кэсин способен до бесконечности, весь пласт китайской поэзии от Ли Бо до наших дней ему в помощь. Нужна другая тактика. – Тогда, где твой меч? Чем ты собираешься поражать тщеславных героев?       – Мой меч? – Гучжу звучно распахивает веер и под его прикрытием тянется к Цзышу, словно хочет поцеловать, но вместо этого шепчет. Горячее дыхание оседает на щеке. – У меня нет меча. Моё главное оружие – мой проворный язык. И… и ещё кое-что. Хочешь? Я дам тебе попробовать.       – Тебе не надоело, а? У меня не настолько высокие стандарты, – Цзышу сужает глаза и старается, чтоб голос звучал грубо и равнодушно, но близость сводит на нет все усилия. Словно он лежит раздетым в чужой постели, но упорно делает вид, что уже уходит.       – Тогда, держись от меня подальше, А-Сюй. И больше сюда не приходи.

* * *

      – Луна сегодня слишком хороша, чтоб любоваться ею в одиночестве, – Лао Вэнь заявился к нему в комнату ближе к полуночи: в одной руке связка с кувшинами, в другой – неизменный веер. Словно кокетливая куртизанка, он меняет свои аксессуары с завидной регулярностью, мотивируя тем, что предыдущий был недостаточно крепок, а слишком другой быстро испачкался. Цзышу уже решил, что подарит на прощанье веер. Он купил основу, продавец клялся и божился, что такой даже удар меча бессмертного не сломает, так что осталось лишь расписать чем-то осмысленным. Узор из уток-мандаринок выглядит подходящим.       Чжоу Цзышу в очередной раз благодарит богов за любовь Вэнь Кэсина к веерам, потому что в открытую такой символ могли бы посчитать бестактным и издевательским. Это юные влюблённые дарят друг другу уток-мандаринок, а получить такое от старого бродяги – практически святотатство. Но веер – это талисман в талисмане. Сам по себе являясь символом вечной жизни, он также позволяет украсить себя любым изображением. Можно отбрехаться, что имел в виду совсем не это. Двойная польза.       – “Лепестки плывут на ветру середины весны, когда ударит сезон дождей, кто знает, на какую ладонь они приземлятся?” – из размышлений его вырвал очередной шедевр эротического намёка, прямиком из древнекитайского сборника поэзии. – Давай сегодня полюбуемся лепестками вместе?       Чжоу Цзышу едва успел спрятать недописанный отчёт. Заключение всё никак не вырисовывалось, хотелось воткнуть кисть в глаз посыльному, как неотменимую точку, но адресат может не оценить.       – Не люблю навязчивых людей.       – Я не такой, просто не надо мне отказывать.       – Просто скажи, что ты боишься один, – Чжоу Цзышу не отказывался, вино было очень кстати.       – А-Сюй, почему я должен придумывать глупые оправдания, чтобы просто посидеть рядом с любимым человеком? Как говорил древний мудрец, ночью может быть либо страшно, либо волшебно, в зависимости от компании. Ладно-ладно, люблю сидеть высоко. Отличный обзор, свобода передвижения, чистый воздух, хорошая компания… Я признался, ты доволен? Последние лет десять Цзышу не вылезал из подвалов и темниц, и крыши служили двум целям: отбиваясь, бежать по ней от кого-то или куда-то. Для разнообразия можно было и посидеть на нагретой за день черепице. Непривычно. Но приятно.       – А-Сюй, мы знакомы уже неделю, ты не расскажешь о себе?       – Айя! Зачем такому молодому красавцу нужен этот старый, больной нищий?       – Старый, больной нищий, способный в кулачном бою одолеть десятерых, умный, сдержанный, изобретательный, безупречно контролирующий линию поведения как с главой клана, так и с недоучеником… Красивый. Не спорь! Не припомню, чтобы за последние восемь лет в Цзянху появлялся кто-то подобный тебе.       – Опыт! К такому возрасту, стыдно не выучить элементарный этикет, – шлёпнул он по шаловливой ладони, материализовавшейся на его колене. – А ещё, нужно просто следовать четырём атрибутам жизни воина: контроль, дисциплина, выдержка и чувство времени.       – А-Сюй, ты идеален. Почему я не встретил тебя раньше? Знаешь, что я сейчас хочу?       – Ты всегда этого хочешь, – пробурчал Цзышу, чем вызвал нежный смех собеседника.       – О, нет. Я готов не прикасаться к тебе никогда, но увезти тебя от всего, что тебя мучает.       – Пока меня мучаешь только ты, Лао Вэнь.       – Это не из-за меня ты валяешься в грязных канавах, пытаясь вынюхать чужие тайны и, чёрт знает, что ещё.       – Пытаюсь заработать на пенсию, – Чжоу Цзышу успел вовремя прикусить язык, не стоило выкладывать такое первому встречному, даже если он вызывал чувство безграничного доверия. Тем более, если он вызывал такое чувство.       – Хорошо, не буду уточнять, что ты не похож на нуждающегося, но всё равно предложу тебе пенсионное обеспечение.       – А взамен придётся греть тебе постель? Спасибо, но нет. У меня не настолько высокие стандарты.       – Ну в самом деле, А-Сюй, я же сказал, что дело не в этом. Ну что ты за человек такой?       – Может я и не человек вовсе, а безликий демон, который выполз из адской пропасти?       – О, нет, А-Сюй. Тут я тебе не поверю. Мы бы тогда столкнулись на выходе, а я тебя там не видел, – Вэнь Кэсин хохотал так, словно услышал самую смешную шутку тысячелетия. – Ты мне нравишься, даже если ты демон. Не терпится увидеть твоё демоническое лицо. Ты настолько в моём сердце, что я бы узнал тебя даже в чужом облике.       – Лжец, – шепчет Чжоу Цзышу, когда выныривает из воспоминаний, покидая гостевой дом Долины Призраков в поместье Гао Чуна.