Поединок

      Сегодня – определённо удачный день. Чжоу Цзышу выяснил не только, на кого работают Скорпионы и кто у них главный, но и кое-что о четвёртом главе Альянса. Он как раз раздумывает, что из этого стоит сообщить императору. Или вообще ничего, внезапно решает глава Тянчуань, в конце концов, это дело Чжэнь Яна. Нужно только выбрать момент и передать информацию Вэнь Кэсину.       Чжоу Цзышу заходит к себе в комнату и застывает. Цзюсяо в нелепой сидит возле его постели и по тому, как тот опасливо дышит, Цзышу уверен, у него сломано минимум одно ребро. Кровь на рукаве, ткань разорвана до плеча, раны на шее, мизинец на левой руке неестественно выгнут.       – Что случилось? – бросается он к своему шиди, проверяя пульс, и начиная вливать целительную порцию ци.       – Гучжу, – голос слабый настолько, что приходится вслушиваться даже на таком расстоянии, а глаза тот вообще боится подниматься, как будто не его избили, а он совершил что-то непоправимое.       – Говори, что Гучжу? – молчание слишком долгое, чтоб ожидать хороших новостей.       – Гучжу схватил Хань Ина.       Мир, кажется, свихнулся, думает Чжоу Цзышу. Призраки все-таки заразили сумасшествием и этот тихий мирок героев.       – Каким образом? Куда наши ученики смотрят? Как он к нам проник? И почему Хань Ин?       – Нет-нет, шисюн, тише! Это мы… это я решил проникнуть к призракам и преподать Гучжу урок.       – Что?       – Он так с тобой разговаривал. Как-будто ты… Я хотел с ним поговорить и, если он не поймёт, пригрозить. В конце концов, я тоже из усадьбы “Времён года” и отлично умею обращаться с мечом.       – Только не говори, что ты подрался с Гучжу, – закатывает глаза Чжоу Цзышу, почти уверенный, что это не так.       В противном случае, его шиди не сидел бы здесь живой и почти здоровый. После такого противника даже это может считаться “почти здоровым”.       – Нет, не успел. Я… мы только забрались к ним в дом, как на нас налетели призраки, Хань Ин пытался меня остановить, пошёл за мной, а когда на нас напали, отбивался и заставил меня уйти, чтоб доложить тебе и больше никому.       – Правильно. Больше никому. Хоть чему-то научились. Такие инциденты нельзя выносить на всеобщее обозрение.       – И что делать?       – Что делать, что делать… Сейчас пойду к призракам извиняться и просить вернуть Хань Ина.       – Думаешь, он ещё жив?       Чжоу Цзышу озадаченно замирает. Вообще-то, по бытующему в Цзянху принципу: “кто сильнее, тот и прав”, любой, вломившийся в чужое жилище (и пойманный), наказывается в соответствии с желаниями и возможностями хозяев, обычно, в зависимости от ущерба.       Убивать, не убивали, но запытать могли так, что лучше б убили. Поэтому Цзюсяо правильно беспокоится: в этой связи совершенно непонятно, что ожидать от призраков.

* * *

      Лорда Чжоу призраки мурыжат на пороге добрую пару часов. Сначала не открывают двери, потом якобы не знают, у кого спросить разрешения, кому передать и как вообще провести внутрь, чтоб не ударить в грязь лицом. Цзышу пытается списать на отсутствие воспитания, знаний об этикете да и, вообще, не так часто к ним, наверно, гости захаживают, но так и не может. И это чертовски поганый знак.       – Ах, лорд Чжоу, надо же, какие люди к нам пожаловали. Правда же, восхитительно. И через центральный вход! Невероятно, лорд Чжоу, вы нашли его. Даже не попытались что-то вынюхать у нас на заднем дворе, – Вэнь Кэсин жизнерадостно жестикулирует, расхаживая по залу для приёмов, а призраки из десятки, стоящие по обеим сторонам от прохода, покорно кивают, с осуждением поглядывая на гостя.       Становится понятно, почему ему пришлось ждать столько времени.       Чжоу Цзышу планировал переговорить с Вэнь Кэсином наедине. В конце-концов, ему есть, что сообщить по поводу Чжао Цзина, но столько любопытных глаз и ушей убивают эту идею на корню. Тем более сам Хозяин Долины, кажется, не намерен сколько-нибудь уступать, позволяя всем сохранить лицо.       – Я пришёл принести извинения за недостойное поведение моих учеников. И попросить вернуть…       – Ах, не стоит, не стоит извиняться. Мы его уже достаточно наказали.       – Наказали?       Леденящий душу крик прорезает воздух. Цзышу хватается за меч у пояса, призраки тоже лезут за оружием, один Гучжу с плутовской улыбочкой продолжает расхаживать, прикрывая смеющееся лицо веером.       Крик повторяется, надсадный, измученный, Цзышу бы сказал “последний”, но в последнее время, он избегает этого слова.       Гучжу всхохатывает и радостно выдыхает, хватает кувшин с вином, призраки дрожат, ощутимо потея, и у Цзышу возникает странное ощущение, что перед ним стоит не человек, а демон из самых глубин Ада, по какой-то нелепой случайности, надевший человеческую кожу, пытающийся носить её максимально осторожно, не рискуя случайно порвать, но жуткий оскал нет-нет да и прорывается наружу. И лорду Чжоу не повезло оказаться рядом именно в такой момент.       – Да. Как раз закончили снимать кожу. Вам вернуть и его, и кожу или что-то одно?       Чжоу Цзышу бледнеет, пытается контролировать дыхание, но глаза застилает красная ярость.       – Как... вы посмели… поднять руку…       В помещение вбегает мелкий прислужник и начинает что-то шептать на ухо Гучжу.       – Ах, кажется, и это не получится. Он внезапно умер, а Призрак Пожирающий Трупы уже забрал его на разделку, – преувеличенно извиняющимся тоном заканчивает Вэнь Кэсин. – Ещё какие-то вопросы?       – Никаких, – одновременно с выдохом, Чжоу Цзышу вытаскивает меч из пояса.       Кажется их поединок начнётся немного раньше и чуточку на других условиях.       По знаку Гучжу призраки технично разбегаются, и они вдвоём остаются один на один в центре холла. Сумасшедшая ухмылка Вэнь Кэсина одновременно и притягивает, и отталкивает.       Как долго он смотрел на эти губы, сколько их изгибов он видел, думает Цзышу, но ни разу на них не появлялось настолько полоумное выражение. Неужели, думает Цзышу, неужели он даже самую малость не сумел понять Лао Вэня. Неужели, Хозяин Долины Призраков настолько поглотил душу Чжэнь Яна?       – Лорд Чжоу чем-то недоволен? – насмешливо уточняет Гучжу, а затем уходит от двух ударов и комбинации атак, даже не начав защищаться. – Ах, не просто недоволен, а прямо-таки зол. А мне казалось, у тебя внутри всё каменно-ледяное, как и это твоё… извечно постное выражение лица.       Байи разрезает воздух прямо перед носом у призрака, и Цзышу не уверен, что тот не сделал этого нарочно, чтоб показать, насколько именно он контролирует ситуацию. Но лорд Чжоу пока ещё глава поместья и обязан защищать своих учеников. Поэтому Цзышу перескакивает к трону и опрокидывает его рассчитанным ударом ноги. Стол следует за ним, вино разливается некрасивыми пятнами, сразу впитываясь в ковёр, закуски летят во все стороны, как зерно из пригоршни сеятеля. Если нужно, Чжоу Цзышу даже сожжёт этот чёртов дом со всем имуществом, но найдёт, чем задеть его Хозяина.       – Проникновение в жилище почётного гостя Альянса, кража со взломом, нападение на самого гостя… Лорд Чжоу, я не хочу обращаться к Гао Чуну с такими жалобами, но если вы настаиваете, – перечисляет призрак, продолжая уворачиваться. Его веер бьёт наотмашь по мечу, отводя самые опасные удары, но пока не атакует. Они уже задели друг друга несколько раз, но весь ущерб составляет пару обрезанных рукавов и лёгкие царапины на предплечьях. Чжоу Цзышу ещё ни разу не сражался со столь опасным противником с настолько безвредными последствиями.       – Глава, прошу, пожалуйста, прекратите, – сквозь гул крови в уши врывается голос Дуань Пэндзюя, затем к нему присоединяются Цзюсяо и старейшины.       Откуда, мать их растак, они тут нарисовались?       – Лорд Чжоу, что вы творите?! – а это уже Гао Чун, тоже невесть откуда взявшийся на этом празднике жизни.       – Это из-за вот этих петушков вы меня сдёрнули с обеда, – совершенно незнакомый голос, с легким недовольством перекрывает все звуки в зале, затем мощным ударом ци раскидывает драчунов по разные стороны. Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин ошалело переглядываются, затем разворачиваются ко входу. Юный монах в белоснежных одеждах прячет широченный меч – в котором Чжоу Цзышу без усилий опознаёт Хребет Дракона – в импровизированные ножны из связанной узлами простыни. – Сынки, остыньте. Ещё один такой эпизод, и я вам поотрезаю кое-что поважнее рукавов.       – Бессмертный Е, простите за этот возмутительный инцидент. Мы больше вас не потревожим. Прошу проследовать к столу, – Гао Чун торопливо уводит монаха, многозначительно зыркая глазами в сторону драчунов.       Вэнь Кэсин элегантно встаёт, надменно отряхиваясь и не глядя ни на кого. Чжоу Цзышу дёргается в его сторону, но люди из усадьбы “Времён года” вцепляются в него всеми руками и ногами, и торопливо уводят.

* * *

      В эту полночь лаоши заявляется на урок с опозданием. Он взъерошен и одет неряшливее обычного, словно подбирал наряд в суматохе и с закрытыми глазами. Чжоу Цзышу выглядит не лучше. Он даже не здоровается, просто достаёт веер и нападает на призрака, раздумывая, участвовал ли тот в экзекуции Хань Ина и стоит ли пощадить его за помощь.       Так, в тяжелом и агрессивном молчании они разносят на поленья окружающие берёзки и дубки, затем прореживают траву, словно сумасшедшими изогнутыми косами, а дальше выдыхают и садятся на пеньки. Призрак достаёт кувшин вина, отпивает и молча протягивает Цзышу. Тот также молча пьёт, но очень красноречиво дышит.       – Он жив, – наконец отвечает призрак на незаданный вопрос. – В темнице сидит. Никто с него кожу не сдирал.       – Так почему бы его не вернуть нам?! – взрывается лорд усадьбы “Времён года”.       – У Гучжу на него свои планы, – пожимает плечами лаоши. – Я туда не лезу.       – Какие могут быть планы на Хань Ина?       – Я не могу залезть в голову к Хозяину, – с нажимом повторяет тот. – Только предположить. Например, что твой ученик весьма симпатичный мальчик или…       – Так! – подрывается Цзышу, – в каком подвале он сидит? Нарисуй схему, если не можешь сам показать.       – Ты больной?! – тоже вскакивает призрак, – ничего он твоему Хань Ину не сделает до вашего поединка. Сам подумай: ты хочешь у него что-то попросить в случае выигрыша, так ведь? Что? Ой-ой, не говори. Я знаю что. Всё Цзянху алчет одного и того же. Ключ, блядь, от Арсенала. А вот теперь, что ты будешь у него просить? Всё ещё ключ или..?       – Или, – соглашается Цзышу и становится абсолютно спокоен. – Хорошо. Давай заниматься. У нас осталось всего две ночи.       – Одна. Завтра тебе лучше выспаться.       – Мне хватит и пары часов. Или это тебе нужно выспаться?       – Хорошо. Завтра тоже.       – И ещё. Если мне нужно лично сообщить информацию Гучжу, как я могу это сделать? Через тебя?       – Ты идиот? Я хочу свергнуть Гучжу, а ты спрашиваешь меня о таком. Я не буду тебе в этом помогать, – отвечает тот, помявшись.       Цзышу удовлетворённо кивает, и его взгляд падает на веер в руках лаоши, который тот перебирает дёргаными движениями, то распахивая, то резко складывая, так что изысканный и очень знакомый рисунок смазывается в набор чёрно-бело-красных пятен. Какая разница, что там изображено, ну, подумаешь, второпях перепутал и взял дорогой аксессуар, а не тот ширпотреб, которым он обычно гоняет Цзышу по поляне.       Неуютная пауза затягивает, поза учителя кричит об усталости, а ответ не оставляет аргументов.       – Лорд Чжоу, прошу прощения, я сегодня не в форме. Давай быстренько проведём ещё пару спаррингов и разойдёмся.

* * *

      Следующий день весь пролетает в тренировках, Цзышу сдержан и молчалив, но не так, как в обычные дни. Даже Цзюсяо боится приближаться к нему, оставляя поднос с лапшой на уличном столике.       В этом году лето задерживается, не сдавая своих позиций вот уже сколько лишних недель. Жаркая осень, одна из самых жарких на памяти Цзышу, выжимает из него силы, иссушает его горло, пытается спровадить с тренировочного двора в такую уютную, затенённую спальню, и в конце концов он сдаётся.       Лаоши мудро выбрал ночные тренировки, но не факт, что только из-за погоды. Сегодня они встречаются сразу после сумерек. Вчера учитель нудел, ворчал, охал и ахал и, в конце концов, вынудил Цзышу пообещать устроить себе полноценный сон. Пришлось подгонять расписание.       Едва солнце садится, лаоши уже стоит на опушке, высматривая своего подопечного. Выглядит он, определённо лучше вчерашнего, а вот веер опять взял вчерашний, шикарный, дорогой, расписной, как будто и не переодевался. Ну хоть уже не смотрит забитой собакой через маску, как в тот раз.       Цзышу ухмыляется и церемонно кланяется. За эту ночь он столько всего понял и передумал, что, кажется, стал мудрее бессмертного Е Байи, с которым весь Турнир Героев носится как с писаной торбой. Вежливее и воспитаннее, так уж точно.       – Чжоу Цзышу, из тебя вышел бы редкой прилежности ученик, – кивает тот в ответ на поклон.       – Только из уважения к тебе, но я уже вышел из этого возраста.       – Сегодня я расскажу тебе, как обманывать.       “Ты хочешь научить обманывать главного шпиона императора?” – чуть не срывается с губ, но Цзышу сдерживается и просто издевательски приподнимает бровь.       – Если не хочешь чтоб удар был слишком сильным, а только оцарапал, бей чуть плашмя, вскользь. Если хочешь, наоборот, скрыть удар, посылай кручёный. Ты сообщаешь оружию силу, траекторию, количество витков и цель, а дальше просто отпускаешь. Твоя работа выполнена.       Лаоши разворачивает веер и запускает по дуге, на середине тот делает лишний круг, срезая вместо одной ветки две, и это выглядит крайне коварно.       Оставшееся до полуночи время, они просто спаррингуют. Теперь, зная куда смотреть, Цзышу отчётливо видит, где и как его противник нивелирует силу удара и потенциальный ущерб, стараясь не задеть ни пяди кожи. Или как веер на бреющем полёте уходит вверх, вместо того, чтобы впиться в шею.       – Ты так бережёшь меня, – не удерживается от сарказма Цзышу, – чтоб я не достался Гучжу покалеченным?       – Я так берегу тебя, чтоб ты не достался никому! – внезапно выходит из себя учитель. – Ты сам должен решать, с кем связывать свою жизнь.       – Звучит, как признание в любви, – Цзышу отбивает очередной удар, веер летит фронтально, каким-то невероятным образом не снижая скорости, и закрывает весь обзор, а затем его прижимает к дереву, возникший словно из ниоткуда, приблизившийся под прикрытиев веера, лаоши.       – Я был влюблён! Это больно, бессмысленно и преувеличено. Не думаю, что тебе понравится, – противореча собственным словам, шепчет призрак прямо в лицо.       Маска стоит между ними непроходимым барьером, но даже сквозь нее пробивается хриплое дыхание, Цзышу ощущает чужую дрожь всем телом.       – Единственный способ узнать: попробовать самому. Разве нет?       – Тогда… не двигайся, – шепчет призрак и опускает ладонь, закрывая глаза своего ученика.       Цзышу слышит шорох, с которым маска сползает с лица, а затем чувствует губы. Горячие, плотные, полные нежности и силы. Пальцы разжимаются, веер с бумажным шорохом падает в траву, а руками он уже обнимает чужие лопатки, вжимая в себя мужчину.       В голове не остаётся ни единой мысли, только белый шум и напоминание, что нужно хоть чуть-чуть дышать.       Чужой рот сладкий, горячий и нерешительный. Каждое движение языка и губ сначала лёгкое и осторожное, а затем, не встречая сопротивления, становится страстным и требовательным. Чжоу Цзышу не понимает, зачем люди тратят время на ухаживания и флирт, если можно вот так поцеловать, и партнёр весь твой. Он стонет и извивается в чужих руках, которые уже начали путь по его спине вниз, к бёдрам, к завязкам на одежде, к…       Чжоу Цзышу краснеет и прижимается своими бёдрами к чужим. Ох, кажется, не он один здесь такой нетерпеливый, можно не смущаться. Он пытается нащупать чужой пояс, пальцы путаются в рваных обрывках, бахроме, заплатках и дырах, непонятно, как призраки занимаются любовью в таком оформлении.       – А-С… А-С… Чжоу Цзыш-шу, нет, нет, так нельзя… – вырывается из морока призрак.       – Почему, – ни на миг не прекращает попыток лорд Чжоу. Даже эта фраза не звучит как вопрос.       – Потому что, потому что… потому что… у тебя завтра поединок.       – И что? – Чжоу Цзышу находит узел и, наконец, распускает верхний слой одежд.       – Ты не можешь… Ты не можешь…       – Что я не могу? Отплатить своему учителю за науку? Порадовать себя перед сложной битвой? Обнять человека, который мне нравится?       – Вести себя безответственно! И я не человек! И ты мне ничего не должен! – лаоши отскакивает ещё на пару метров, торопливо запахивает халат. Как он находит в этом ворохе обрезков нужный, для Цзышу загадка. Другой удивительный момент, он умудрился снова нацепить маску, не дав разглядеть и миллиметра лица. Опытный. Сразу и не определишь, кто из них шпион. – У тебя есть цель, у меня есть цель. На данном этапе мы хотим одного. Но не думай, что после завтрашнего поединка всё останется также.       – Значит, если я разберусь с Гучжу, лаоши пропадёт из моей жизни навсегда?       – Чжоу Цзышу, ступай уже по своим делам. В твоей жизни нет места призракам.       – И вот на этом всё? Может парочка советов на будущее? Лаоши не беспокоится о своём ученике?       – Не недооценивай противника. Не верь никому. Контроль дыхания очень важен. А ещё ветер, лови его ресницам. Когда выберешься из этой передряги, больше не иди ни к кому в услужение. Хорошо ешь, высыпайся, не сиди долго на солнце, помни: чувства сложны и не всегда имеют смысл. Береги себя, – растворяется в ночной тиши призрак.       Где-то кричит сова. Цзышу вздрагивает и подбирает из-под ног чужой веер. Лаоши так спешно ретировался, что забыл свой аксессуар. Свой любимый аксессуар, cудя по истёртой ручке, понимает Цзышу. Он раскрывает его целиком, любуется на замысловатую роспись, на подпись исполнителя и ухмыляется. Ему не показалось. Надо будет вернуть, потом, если всё выгорит.

* * *

      – А-Сюй, зачем ты здесь?       Камешек, брошенный в окно, перехвачен в полёте. Вэнь Кэсин стоит в трёх шагах от Чжоу Цзышу и укоризненно обмахивается веером.       – Хочешь сказать, ты не ждал меня? Просто вышел погулять с двумя кувшинами вина. Давай сюда.       – От тебя ничего не скроешь, – невесело улыбается тот, подходит ближе к дереву и тяжело опирается на ствол, – просто я вижу тебя в каждой капле вина, которое пью.       – Хотел поддержать тебя, перед серьёзным поединком.       – Правда? Неужели думаешь, что у моего соперника есть шанс на победу?       – Я давно живу на этом свете, поверь этому старому нищему. Ни в чём нельзя быть уверенным до конца.       – А-Сюй, как же я люблю тебя! Ты всегда найдёшь правильные слова.       – Поменьше сарказма. Будь уважителен со старшими. Что… Что ты делаешь?       Вэнь Кэсин, словно между делом, наклоняется и целует уголок рта, затем также стремительно отстраняется.       – У тебя там было вино. Не хотел, чтоб зря пропало.       – Ты! Пустоголовый придурок! – ворчит Цзышу, неужели все окружающие мужчины вознамерились зацеловать его сегодня.       – А-Сюй, как ты хотел поддержать меня перед поединком?       Мужчина наконец-то перестаёт выглядеть, как на похоронах, и становится тем же Лао Вэнем, с которым они познакомились полгода назад. Солнечным, смешливым бездельником. Прожигателем жизни и кокетливым красавцем.       – Я уже поддержал, разве нет?       И это влияет. Чжоу Цзышу снова становится легко и уютно, как на той крыше возле поместья Зеркального Озера шесть месяцев назад. Главное, как и в тот раз, представить, что завтра – не существует.       – Правда? Почему я не заметил?       – Моего присутствия тебе разве недостаточно? Ну, я пошёл тогда.       – А-Сюй, ну не уходи, я же пошутил… Ну, А-Сюй, – начинает ныть глава самой пугающей организации в Цзянху, и Чжоу Цзышу не может удержаться от улыбки.       – Ладно. Пока есть вино, я не уйду.       – Это намёк? Я принесу тебе столько вина, что ты останешься со мной до конца жизни, – глаза горят какой-то затаённый надеждой и ожиданием. Кажется, именно так смотрел первый шиди, когда из сухой травы Цзышу складывал ему кузнечиков.       Чжоу Цзышу отворачивается. Он был бесполезен тогда и не может предложить ему ничего сейчас. Но как же непохож этот Лао Вэнь на Гучжу, обещающего пытать лорда Чжоу до конца жизни.       – Лао Вэнь, у тебя раздвоение личности?       – Ты о чём, А-Сюй?       – Я видел твои ссоры с лордом Чжоу. Ты был на себя не похож. Или… ты так его ненавидишь?       – О, боги, А-Сюй, конечно, нет. Ещё один надменный герой, считающий себя образцом добродетели.       – Тогда почему?       – Хочешь правду? Обещай, что не будешь ревновать.       – Снова ты…       – Ладно-ладно. Он самый красивый мужчина, которого я встречал в Цзянху. После тебя, разумеется.       – Только поэтому? – не может поверить своим ушам Цзышу.       – О-о-о, он будит во мне совершенно дикие желания. Хочу увидеть какими муками исказится его высокомерное лицо, когда он станет моим. Как он будет стонать и умолять о пощаде. Хочу увидеть слезы в его широко распахнутых глазах. Чтобы он почувствовал беспомощность, когда будет раздеваться передо мной, и сам покорно ляжет в постель, раздвинет свои восхитительные ноги, а его живот…       – Кх-кх-кх, Лао Вэнь, – несмотря на жестокость описаний, что-то манит узнать продолжение, но не сегодня. Чжоу Цзышу отворачивает покрасневшее лицо. – Мне казалось, у тебя нет недостатка в любовниках.       – А-Сюй, после встречи с тобой я не могу смотреть ни на кого другого, но тут… Сломать такого гордеца, как лорд Чжоу, не то же самое, что сходить в бордель.       – Мне даже немного жаль его.       – Не знал, что ты такой гуманист.       – Потерпеть поражение в драке это одно, но стать бесправной собственностью другого человека… Ни один герой этого недостоин.       – А-Сюй, ты защищаешь этих лицемеров? Как думаешь, если кому-то из них выпадет шанс пленить Хозяина Долины, разве не подвергнут они меня ещё более бесчеловечным пыткам? Даже моё происхождение их не смутит, даже то, что по их вине я оказался в Долине: раз призрак, значит недостоин человеческой морали, не имеет права быть судимым по человеческим законам.       – Но тебя достаточно хорошо приняли на Турнире.       – Ой, А-Сюй. Только не говори, что ты поверил их циничным речам. Они все жаждут заполучить одну примечательную вещицу из Долины. И лорд Чжоу ничем от них не отличается.       – Но он всё равно не заслуживает такого обращения.       – Ах, А-Сюй, ты так благороден и великодушен. Знаешь, если ты согласишься уехать со мной, я отменю поединок, помирюсь с лордом Чжоу и, возможно, даже отдам ему то, что так жаждет получить половина Цзянху.       – Что же ты ему отдашь?       – Это всё, что ты услышал из моих слов? Ты разбиваешь мне сердце. А-Сюй, давай просто помолчим, – просит Вэнь Кэсин, и это говорит всё о том, как он истощен.       – У тебя нет заместителей или помощников? Зачем так… перенапрягаться?       – Конечно есть, но я не могу никому доверять. Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, – на пару мгновений возвращается прежний Лао Вэнь, но энтузиазм быстро иссякает.       – Могу я чем-то помочь?       Вэнь Кэсин не говорит о своих призраках, о задачах, о встречах с главами, но это всё скользит по его лицу, как серая тень, а затем уносится прочь. Он просто молчит, словно считает шаги до кровати и обратно, деликатные, короткие шаги, как у брошенной и снова подобранной кошки в новом доме.       – Ты мне уже помогаешь, – говорит он мягко, не как человек дравшийся за жизнь с детства, а как избалованный повеса. – Но тебе надо поспать перед завтрашним днём.       – Тебе тоже. Лорд Чжоу - грозный противник.       – Не волнуйся, это вопрос решенный. Он получит то, что заслужил. А я получу его голову.       Цзышу вздрагивает и вспоминает, что так и не рассказал про Скорпионов и Чжао Цзина, но сейчас это ой как невовремя.       Они пьют, молчат, смотрят на звёзды, а затем расстаются.

* * *

      День обещает быть солнечным. Чжоу Цзышу лежит в кровати, смотрит в распахнутое окно. Ночью шёл дождь, воздух прозрачен, свеж и напитан запахами. Вода словно смысла все злые мысли, оставив только ярость, азарт и целеустремлённость.       Он собирается с эмоциональностью смертника. Отдаёт инструкции старейшинам и Цзюсяо, надо чтобы усадьба “Времён года” спокойно функционировала и без него. Вызывает к себе Пэнцзюя, вручает список дел с указаниями, а также отчёт с пояснениями для Хэлянь И. Он разбирает вещи на те, что можно выбросить (и тут же выбрасывает их), и те, что стоит кому-то отдать (и раздаёт ученикам). Воин должен всегда быть готов к смерти, какими бы глазами на него не смотрел Цзюсяо. После этого поединка усадьба “Времён года” отправляется в свободное плаванье, неважно с ним или без него, и больше не имеет никакого отношения к столице и к Тянчуань.       Чжоу Цзышу спокойно одевается, перебирая одежду. Следовало выбрать чёрное, но он не хочет пугать учеников раньше времени. Он ест неторопливо и вдумчиво, словно растягивая отпущенное время, но рано или поздно любая миска лапши заканчивается, а затем выходит на улицу.       На помосте всё готово, Цзышу подозревал, что Гучжу из принципа заставит его изводиться ожиданием, но это приятный сюрприз. Мужчина в неизменно красном ханьфу внимательно следит, как Чжоу Цзышу приближается. На трибунах нет места, кажется, весь Турнир Героев каким-то магическим образом уместился на этом маленьком пятачке. Приветственные и подбадривающие крики несутся со всех сторон, Гао Чун толкает какую-то речь, но Чжоу Цзышу не замечает, вообще, ничего, кроме этого человека напротив.       – Начнём? – снисходительно спрашивает Гучжу после общего поклона, даже не удостаивая взглядом соперника.       Цзышу вытаскивает веер и улыбается.       А дальше начинается форменный ад. Если раньше Чжоу Цзышу считал, что спарринги с лаоши слишком жестоки и изнуряющи, то сейчас он готов приравнять их к ленивой прогулке в лес за ягодами. Его гоняют по подмосткам как последнюю рисинку в пиале. Даже он не настолько жесток со своими учениками и агентами, как этот чёртов Вэнь Кэсин.       Прыжок, поворот, с риском свалиться со сцены, кувырок в сторону, два прыжка, ни одного пробега по прямой линии, одни зигзаги, потому что веер – вроде один и тот же, выныривает из воздуха то тут, то там, чиркая по плечам, рукам и спине. Кажется, Гучжу вознамерился сохранить его красивое лицо в целости и сохранности.       – Пятнадцать, – говорит Вэнь Кэсин, великодушно предлагая паузу, чтоб отдышаться.       Лорд Чжоу сначала не понимает, какие “пятнадцать”, чего “пятнадцать”, а потом смотрит на кровоточащие порезы на руках, сравнимые с тонкими красными нитями, оценивает их примерное количество, и осознаёт.       – Ты! – Чжоу Цзышу не может поверить, что этот придурок ещё и считал. Он морщится, стряхивая с руки алые капли и без предупреждения атакует. Веер пролетает, чуть не рассекая бровь Хозяина Призраков, тот успевает уклониться в последний момент, но не до конца: тонкая прядь возле виска срезана и опадает под ноги.       – Ты же знаешь, сколько порезов нужно нанести, чтоб полностью сокрушить врага?       – Четыреста двенадцать.       – О, лорд Чжоу хорошо подготовился. Какой у нас счёт? Пятнадцать – один. Ты отстаёшь, красавчик.       Они снова начинают перемещаться по сцене как многорукий, многоногий ураган, но Чжоу Цзышу уже пересчитал основные ходы противника и сделал выводы. Пора менять тактику.       Теперь он бьёт наотмашь чаще, чем уворачивается. Мир становится похож на росчерки белой бумаги, в складки которой попадает то отблеск солнца, то краешек изогнутой крыши, то дощатый помост. Смотря с каким ракурсом уворачиваться.       В одной брошюре, которую в приличных библиотеках держат только озабоченные извращенцы (но кто помешает шпиону просто прихватить ещё один манускриптик с забавными картинками) Цзышу как-то вычитал, что стиль драки определяет поведение человека в постели. И вот теперь, сойдясь вместе с Вэнь Кэсином в этом смертельном танце, он чувствует возбуждение, азарт и страсть. Если определять человека по тому, как он держит оружие, как он с ним обращается, как ударяет, то Вэнь Кэсин самый темпераментный человек из всех, с кем ему доводилось драться. И Чжоу Цзышу нравится это ощущение накатывающего на него прилива, налетающего урагана, сбивающего с ног снежного вихря.       Он хочет разложить Гучжу на кровати и проверить, так ли это на самом деле, не соврала ли брошюра.       Жар внизу живота ничуть не мешает, возбуждение – та же энергия, и её можно с равным успехом приложить как к совокуплению на простынях, так и к драке на веерах. Цзышу, правда, предпочёл бы другое оружие. Веер не так будоражит его темперамент как меч, он привык к более прямым… кхм… действиям, в то время как обманчивая податливость веера, как нельзя лучше отвечает характеру Гучжу.       Чжоу Цзышу нравится их поединок. Давно он так не выкладывался. Вот только бы ещё эти маленькие царапины, как укусы комара, не раздражали кожу.       – Семьдесят, – радостно сообщает Гучжу во время очередной паузы. Чжоу Цзышу не считал, но почему-то подозревает, что меньше, поэтому просто молчит и смотрит на соперника, пытаясь сообразить, на что тот рассчитывает.       Поединки между мастерами бывают двух видов. Если один превосходит другого в силе и в мастерстве, то они заканчиваются за несколько ударов. Максимум пара десятков. Если же мастера примерно равны, то драться они могут хоть до бесконечности, пока им либо не надоест, либо не найдутся дела поважнее. В их же поединке, несмотря на достаточно синхронное движение обоих, Цзышу ясно видит разницу в мастерстве. Если прямо сейчас перейти на рукопашный бой, то тогда ещё бабка надвое сказала, но на веерах… Он не просто подозревает, а уверен, что Хозяин Долины Призраков намеренно растягивает расправу, потому что нужно всего лишь нанести те же самые удары, но под другим углом.       – Сто пятьдесят, – на этот раз Гучжу шепчет ему на ухо, проскальзывая справа.       Но Цзышу уверен, что не наберётся и пятидесяти. В этот раз лорд Чжоу тоже постарался, у Вэнь Кэсина рассечено предплечье так, что кровь промочила рукав, и тот облепил пораненную руку.       – Двести, – сообщает призрак следующую отсечку. Но ситуация выглядит ровно наоборот. К предплечью Гучжу добавляется рана на щеке, Чжоу Цзышу искренне сожалеет о ней, он метил в волосы, а попал в лицо. Чжоу Цзышу думает, что его искупает недостаточный уровень владения веером, а потом до него доходит окончательно.       Гучжу не просто с ним играет… Этот. Поганец. Ему. Поддаётся!       Следующие, якобы двести порезов он зарабатывает почти самостоятельно, просто перестав обороняться и уклоняться. Казалось бы, веер Гучжу должен был моментально разрезать его на кусочки, но раны, какое поразительное явление, продолжают появляться в том же темпе, такими же тонкими линиями.       Вэнь Кэсин перестаёт ухмыляться и отпускать шуточки, становясь предельно сосредоточенным. Наконец-то! Чжоу Цзышу зол. Очень зол. Кажется, что ауру разрушения вокруг него можно увидеть физически. Она скрипит на зубах, она рассыпается от их шагов, она разлетается с каплями крови во все стороны.       Несколько последних ударов и можно заканчивать это лицедейство, но Вэнь Кэсин вдруг застывает и смотрит на противника невменяемым взглядом.       – Лорд Чжоу, ты сдашься сам или дождёшься, пока я выпущу тебе кровь через четыре сотни крошечных порезов? Быть моей игрушкой не так страшно. Соглашайся. Ты же не запросишь пощады, как твой бесполезный ученик, как там его? Хань Ин, да? Весьма приятный молодой человек… на ощупь… был…       “Вэнь Кэсин! Я тебя убью! Хватит нести чушь”, – мысленно бесится Цзышу и бестолково отмахивается веером.       Этот очень некрасивый и неряшливый удар каким-то образом попадает в цель, Вэнь Кэсин падает на одно колено и нескладно ухмыляется окровавленным ртом. Чжоу Цзышу уверен, что не задевал его лица или… уже не уверен. Он видит чужой замах, в голове сами собой всплывают воспоминания об обманчивых манёврах. Веер сейчас облетит его по дуге, якобы задев и вернётся к владельцу. Чжоу Цзышу неловко запинается и падает навстречу, готовясь к удару в лицо. На рассечённом лбу открывается несимметричная, глубокая рана и поток крови тут же застилает зрение.       Гучжу – как только сумел – вмиг оказывается рядом, чуть ли не опережая своё же оружие, подхватывает на руки, встряхивает, разбрызгивая буро-красные капли.       Чжоу Цзышу знает: самые зрелищные и самые неопасные раны на лице. Они мощно кровоточат и сильно мешают, но лечатся быстро и без последствий. Но как это сейчас выглядит со стороны, он сам предпочитает не представлять. Зацепил он себя виртуозно. Краше в гроб кладут.       – Гучжу, победил, – выговаривает он непослушными губами как можно громче. – Гучжу победил.       – Я забираю его, – Вэнь Кэсин даже не дожидается оглашения результата, подхватывает его на руки и уносит с арены.       “О, боги, ну что за идиотизм! Лучше б лотерейный билетик купил”, думает Чжоу Цзышу, прижимаясь к теплому боку. Ци Вэнь Кэсина окутывает его тело, аккуратно залечивая раны и царапины.